Дочь Макарова

Собственник Саймон Гоуст Райли. Так, теперь мысленно называла его София, стоя перед зеркалом в своей комнате. Вчера, опьяненная возбуждением и им, она даже не заметила, как на плече появился заметный, почти сине-фиолетовый след от его зубов. На шее красовалось несколько просто гигантских и ярких засосов, каждый из которых был немым свидетельством его яростной, почти животной потребности пометить ее. То, что было ниже — ее не интересовало. Синяки на бедрах, царапины на спине — все это легко скрывалось под одеждой. Но это... это было видно. Благо, сейчас зима, и ношение высокой толстовки с туго затянутым на шее капюшоном ничуть не подозрительно.

***

Заняв столик в углу столовой, София слегка передернулась, когда таз отдал легкой, ноющей болью при смене положения. Ну да, первый за пять лет полноценный секс. Да и еще такой… исчерпывающий, во всех смыслах этого слова. Уголки ее губ дрогнули в смущенной улыбке, которую она тут же спрятала за кружкой с чаем. Она пыталась сосредоточиться на завтраке, но мысли упрямо возвращались к вчерашнему. К тяжести его тела, к грубости его рук, к той невероятной, всепоглощающей ярости, с которой он… присваивал. Собственник. Да, это слово подходило ему идеально. Ее отвлек скрип стула. Рядом присел Стефан, поставив поднос. Его взгляд был полон немого вопроса, смешанного с заботой. — Ну что, как ты? — тихо спросил он, делая вид, что интересуется ее экраном. Прайс и Газ, сделали вид, что увлеклись завтраком на столько, что не услышали вопрос, но едва заметный поворот головы выдал их. — Жива-здорова, — бодро ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Это я вижу, — тихо возмутился он, —Что он сказал? — Поговорили, пришли к согласию, забыли, — аккуратно кивнув за его спину, шикнула она. — И все? — наклонился Стефан, не веря своим ушам. — И все, — София сделала глоток сока, стараясь выглядеть невозмутимой. — К тому же, вы забываете одну важную деталь. — Какую же? — спросил Соуп, услышав их разговор и явно разочарованный отсутствием драмы. — Гоуст, это Гоуст, — произнесла она, как нечто само собой разумеющееся, и в этот момент заметила знакомую высокую фигуру в дверях столовой. Он вошел с присущей ему бесшумной уверенностью, налил себе черного кофе и направился к их столу. Разговор мгновенно смолк. — Присоединяюсь, — его низкий голос прозвучал как всегда ровно. Он занял место рядом с Софией, и его плечо слегка коснулось ее плеча. — Капитан, — кивнул Прайс, и в его глазах читалась легкая усмешка. — Как настроение? — Рабочее, — Гоуст отпил глоток кофе. Его взгляд скользнул по присутствующим, ни на ком не задерживаясь подолгу, но когда он посмотрел на Софию, в его глазах мелькнуло нечто неуловимое — не извинение, не сожаление, а скорее... молчаливое понимание. — Обсуждаем новогоднее? — В некотором роде, — ухмыльнулся Соуп. — София как раз рассказывала, как вы... пришли к взаимопониманию. Гоуст поставил кружку. — Да, — сказал он просто. — Мы это сделали. Больше он не сказал ни слова. Не стал оправдываться, не стал развивать тему. Он просто сидел, допивая свой кофе, его присутствие было таким же весомым и необсуждаемым, как и всегда. Когда он поднялся, чтобы уйти, его рука на секунду легла на спинку стула Софии. — Чапман, в десять часов у меня. Не опаздывай. Он ушел, оставив за столом красноречивое молчание. — Ну что, — наконец выдохнул Соуп. — Как же ты была права. «Гоуст — это Гоуст». Лучше и не скажешь. Я понадеялся, что случится не мыслимое. И через пару лет, я погуляю на вашей свадьбе. Стефан тихо захихикал. Прайс снова уткнулся в газету, но по его довольному виду было ясно — спектакль ему понравился. — Мечтать не вредно, Джонни, — с невозмутимым видом ответила София, поднимаясь из-за стола. — Но твой сценарий предполагает, что наш капитан способен на романтические жесты. А это, прости, из области фантастики. — О, не уверен, — с загадочным видом произнес Прайс, откладывая газету. — Каждый корабль когда-нибудь заходит в порт. Даже самый неуловимый. — Тогда уж, мне проще выйти за вас, капитан, — растягивая губы в улыбке, подметила София. — Пока этот корабль приблизится к порту. Столовая взорвалась смехом. Прайс, обычно сдержанный, откинулся на спинку стула, трясясь от беззвучного хохота, а его усы подрагивали, выдавая. — Что ж, предложение принято, — с притворной серьезностью ответил Прайс, вытирая слезу. — Но предупреждаю, мое сердце давно принадлежит другой леди — Королеве и хорошей сигаре. — Справедливо, — с комичным поклоном ответила София, подбирая свой поднос. — Тогда, пожалуй, я пойду готовиться к тому, чтобы не опоздать на встречу с нашим «неуловимым кораблем». Она вышла из столовой под дружный смех товарищей, оставив за собой шлейф добродушных шуток и подначек. И хотя на ее лице играла беззаботная улыбка, внутри был целый ураган.

***

Не успела София окончательно погрузиться в работу, как Стефан, удивительно спокойно войдя в кабинет, подкатил свой стул к ее и бесцеремонно протянул руку к вороту толстовки. Он оттянул его совсем немного, но достаточно, чтобы увидеть край яркого засоса. — «Гоуст это Гоуст», — повторил ее слова парень, и его глаза, обычно такие веселые, источали неподдельное волнение. — София… — он выдохнул, опуская руку. — Это ведь не просто «были пьяны», да? И не «ошибка». Она отшатнулась, поправив воротник, чувствуя, как по щекам разливается жар. Все ее попытки казаться невозмутимой рассыпались в прах под его пронзительным, знающим взглядом. — Стеф… — начала она, но слова застряли в горле. — Я не осуждаю, — быстро сказал он, понизив голос до шепота. — Боже правый, я последний, кто имеет право осуждать кого-то за чувства. Но… — он нервно провел рукой по волосам. — Это же Гоуст. Ты понимаешь, во что ты ввязалась? Он не тот человек, с которым можно просто… переспать и забыть. Сначала мы шутили, я подтрунивал над тобой, но теперь… Ты же взаправду испытываешь к нему чувства. — Я знаю, — прошептала она, глядя в стол. — Я все знаю. — Он тебя… не заставлял? — в голосе Стефана прозвучала настоящая тревога. — Нет! — она резко подняла на него глаза. — Нет, Стеф, все было… по взаимному согласию. Более чем. Он изучал ее лицо, ища признаки лжи, и, не найдя их, тяжело вздохнул. — Ладно. Хорошо. — Он откатил стул назад, давая ей пространство. — Просто… будь осторожна, ладно? Он может разбить тебе сердце, даже не заметив этого. Он не из тех, кто умеет… это. — Он сделал неопределенный жест рукой, обозначая все то, что шло после страсти. — Я знаю, — повторила она, и на этот раз в ее голосе прозвучала усталая покорность. — Но, Стеф… ты не видел его взгляд. После. Это был не взгляд Гоуста. Это был взгляд… человека. Стефан медленно кивнул, вставая. — Что ж. Значит, так. — Он направился к своему столу, но обернулся. — Просто помни, я всегда на твоей стороне. Даже если тебе понадобится спрятать тело. Или съесть несколько ведер мороженого. Она фыркнула, чувствуя, как комок в горле понемногу рассасывается. — Спасибо. Но, думаю, не понадобится. — Ладно. Но предложение остается в силе. — Он подмигнул ей. София откинулась на спинку стула, снова поправив воротник. Стефан был прав. Она ввязалась во что-то гораздо более серьезное, чем мимолетная интрижка. Но, черт возьми, видя того человека под маской холодного капитана, она понимала — игра стоила свеч. Даже, если в итоге, кто-то из них умрет раньше своего срока. — И как он? — не выдержал Стефан. Не поняв сначала суть вопроса, София чуть нахмурилась, а затем, поймав его полный самого разнузданного любопытства взгляд, не сдержала короткого смешка и полноценно рассмеялась. Заливистый, сдавленный смех вырвался наружу, смывая остатки неловкости. — Стефан! — она шлепнула его по плечу, все еще давясь смехом. — Это же Гоуст! Разве можно его оценивать по... обычным меркам? — Именно поэтому я и спрашиваю! — он расплылся в довольной ухмылке, видя, что она не злится. — Он что, и в постели отдает приказы? «Чапман, займите позицию слева!» Или шепчет на ухо тактические схемы? София закатила глаза, но улыбка не сходила с ее лица. — Если бы я и рассказала, ты бы все равно не поверил. Некоторые вещи... — она сделала многозначительную паузу, — ...нужно видеть собственными глазами. А лучше — ощущать. Стефан присвистнул, делая круглые глаза. — Вау. Значит, было настолько эпично, что словами не передать? Теперь я действительно начинаю завидовать. — Завидовать Гоусту или мне? — подняла бровь София. — И тому, и другому, если честно, — рассмеялся он. — Ладно, ладно, оставлю тебя с твоими... воспоминаниями. — Не надо, — устало простонала она, — Иначе я взорвусь, давай лучше поработаем. Стефан, послушно кивнув, откатился к своему компьютеру. Несколько минут в кабинете царила тишина, нарушаемая лишь щелчками клавиатуры. Но напряжение никуда не делось. Оно витало в воздухе, густое и сладкое, как мед. София уставилась в монитор, но строки кода расплывались перед глазами, складываясь в знакомые черты — упрямый подбородок, шрам у губы, тяжелый взгляд... — А он... — не выдержал Стефан, нарушая тишину. — Стефан! —… сделал это в кабинете? — быстро договори он, делая невинное лицо, — Или в своей комнате. София не смогла сдержать улыбку. — В кабинете, — лишь кивнула она, — А потом, проводил до комнаты. — Джентельмен, — усмехнулся парень. — Так, работай, через час, мне нужно идти к нему, за следующим заданием, — шуточно строго хлопнув по столу, приказала Чапман. — О, ты только держи себя в руках.

***

Дорога до кабинета Гоуста казалась бесконечной. Каждый шаг отдавался в висках навязчивым эхом вчерашней ночи. София глубоко дышала, пытаясь привести мысли в порядок. «Просто задание. Получить задание и уйти. Никаких личных взглядов. Никаких намеков». Но когда она переступила порог его кабинета, все планы рухнули. Первое, что она почувствовала, — это запах. Тот самый, что врезался в память: оружейная смазка, свежее дерево его стола и едва уловимый, сугубо его, мужской шлейф. Воздух словно сгустился, став тяжелым и сладким, как тогда. И тогда ее взгляд упал на ковер. Тот самый ковер, на который падал свет от настольной лампы. Тот самый, в узорах которого она вчера пыталась найти опору, когда мир кружился от его прикосновений. Память нанесла удар — внезапный и оглушительный. Она снова почувствовала шершавую ткань под обнаженной кожей спины, тяжесть его тела, горячее дыхание на шее... «Не сейчас. Только не сейчас». Она сжала пальцы, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь болью вернуть себя в реальность. Но было поздно. Кабинет перестал быть просто рабочим местом капитана. Каждая деталь кричала о нем. О них. Он сидел за столом, безупречный и собранный, как будто ничего не произошло. Его пальцы перебирали папку с документами, но его взгляд... Его взгляд был прикован к ней. Он видел. Видел, как она замерла на пороге. Видел, как ее глаза потемнели от нахлынувших воспоминаний. Видел легкую дрожь в ее руке, когда она поправила прядь волос. — Чапман, — его голос прозвучал ровно, но в нем не было привычной ледяной стены. Он был... приглушенным. Почти теплым. — Входи. Закрой дверь. Она сделала шаг, и ее ноги предательски подкосились, когда подошвы вновь коснулись ворса того самого ковра. Она сглотнула, заставляя себя дышать ровнее. — Капитан, — ее собственный голос показался ей чужим. — Вы... вызывали меня для нового задания. Он отложил папку, откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Его взгляд скользнул по ее лицу, затем на мгновение опустился на ковер у ее ног, и уголок его рта дрогнул в едва заметном, понимающем движении. Он знал. Он прекрасно понимал, что происходит у нее в голове. — Все в порядке? — спросил он. — Капитан, мне не шестнадцать, — собрав все мужество в кулак, фыркнула она, подходя ближе. Сев в кресло, она лишь мельком глянула под ноги и... черт подери. Это мутное пятно, которого не было до вчерашней ночи. Кровь прилила к ее лицу, но она заставила себя поднять взгляд на Гоуста. В его глазах читалось странное сочетание профессиональной строгости и той самой, знакомой только ей, глубины. Он молча протянул ей тонкий планшет. — Виктор Штраус, — его голос был ровным, деловым. — Болгарин. Владелец сети частных клиник в Берлине. Официально — респектабельный бизнесмен. Неофициально... — Гоуст сделал паузу, его пальцы постучали по столу рядом с тем местом, где вчера лежала ее футболка. — Наши источники связывают его с поставками медицинского оборудования для Рубина. Оборудования, которое можно использовать не только по назначению. София взяла планшет, стараясь не коснуться его пальцев. На экране светилось улыбающееся лицо седовласого мужчины в дорогом костюме. Хоть, главная змея и была поймана, ее питомцы все еще на свободе. — Что мне нужно найти? — ее голос прозвучал хриплее, чем она хотела. — Все, что не должно быть найдено, — он откинулся на спинку кресла, и его взгляд стал тяжелым, изучающим. — Скрытые транзакции. Зашифрованную переписку. Любые аномалии в его цифровой активности за последние шесть месяцев. Он осторожен, но никто не идеален. Особенно когда думает, что его система неуязвима. Она кивнула, ее ум уже начал анализировать возможные векторы атаки, протоколы шифрования. Это была ее стихия. Чистая, холодная логика кода. — Его личный сервер защищен системой «Цербер», — добавил Гоуст, и в его голосе прозвучало легкое, едва уловимое уважение. — Ты одна из немногих, кто взламывал ее в тестовом режиме. — «Цербер» уязвим в точке синхронизации временных меток, — автоматически ответила она, ее пальцы уже потянулись к клавиатуре ее собственного планшета, чтобы делать заметки. — Нужно создать ложный запрос на... Она замолчала, поймав его взгляд. Он смотрел на нее не как капитан на подчиненного. Он смотрел как на равного. Как на того, чьи способности вызывали в нем не просто доверие, а нечто большее — признание. — Сделаешь это? — спросил он тихо. И это был не приказ. Это было доверие. София задержала дыхание, глядя на улыбающееся лицо Штрауса на экране, затем перевела взгляд на Гоуста. На его серьезное, собранное лицо, на его руки, лежавшие на столе — те самые руки, что вчера перепахали всю ее карту реальности. — Сделаю, — ее голос обрел твердость. — Он даже не узнает, что я была там. Уголок рта Гоуста дрогнул. — О, и… — остановил он ее у двери. — Прохладно сегодня, не так ли? София замерла с рукой на дверной ручке. Его слова висели в воздухе, наполненные двойным смыслом. Она медленно обернулась. — Да, капитан, — ее голос был ровным, но в глазах плескались озорные искры. — Настоящая зима. Прямо как в России. Он стоял за своим столом, опершись ладонями о столешницу. Его поза была расслабленной, но взгляд... его взгляд был тяжелым и пристальным. — Именно. Поэтому советую не снимать... — он на секунду замолчал, и пауза стала оглушительно красноречивой, — ... толстовку. Чтобы не простудиться. Их взгляды встретились через всю комнату — ее вызывающий и его, полный темного, одобрительного торжества. Он видел ее засосы. Конечно, видел. И ему это нравилось. — Спасибо за заботу, — она улыбнулась, намеренно медленно проводя рукой по своему затянутому горлу. — Я как раз ценю тепло. Особенно когда оно... надежно защищено. Он ответил кивком, коротким и почти невидимым, но в его глазах вспыхнуло что-то дикое и удовлетворенное. — То-то же. Не болей, Чапман. — Постараюсь, капитан. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком. София прислонилась к холодной стене коридора, чувствуя, как бешено колотится сердце. Это была игра. Опасная, восхитительная игра, где каждое слово имело двойное дно, а каждый взгляд был вызовом. А в кабинете Гоуст медленно разжал пальцы, которые сжимали край стола. Уголки его губ поползли вверх в редкой, по-настоящему довольной улыбке.