little disaster called chaos

Утро началось с запаха еды. Харука открыла глаза не сразу — сначала просто лежала, вдыхая аромат жареного риса, соевого соуса и чего-то сладкого. Солнечный свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя на полу золотые полосы. Она была одна в кровати. Простыни с другой стороны ещё хранили тепло — Дракен встал недавно. Подушка Майки была холоднее, но на ней осталась вмятина от его головы и несколько белых волосков. Харука перевернулась на спину и уставилась в потолок. Тело приятно ныло — между ног, на бёдрах, на шее, где вчера Дракен оставил след губами. Внутренние мышцы всё ещё помнили ощущение наполненности, растяжения, того невозможного трения, когда они двигались в ней оба одновременно. Она потянулась, как кошка, и улыбнулась. Сама себе. Потолку. Миру. Вчерашняя ночь изменила всё. Или ничего. Она ещё не поняла. С кухни доносились приглушённые голоса. — ...нет, соевый соус не здесь, он на верхней полке. — Я знаю, где соевый соус, Майки. Я здесь живу вообще-то. — Ну так достань. — Сам достань. Ты ближе стоишь. Харука фыркнула и села в кровати. Она накинула первую попавшуюся вещь — футболку Дракена, которая доходила ей до середины бедра, — и босиком прошлёпала на кухню. Картина, открывшаяся ей, была достойна отдельной фотографии. Дракен в одних домашних штанах стоял у плиты и помешивал что-то в сковороде. Его широкая спина блестела в утреннем свете — может, от пота, может, от капель воды после душа. Драконья татуировка на виске и шее казалась почти живой, когда он двигал плечами. Майки сидел на столешнице, свесив босые ноги, и держал в руках открытую банку с соевым соусом, которую, судя по всему, только что нашёл. — Доброе утро, — сказала Харука, прислоняясь к дверному косяку. Двое мужчин обернулись одновременно. Дракен — с лёгкой улыбкой, тёплой, почти домашней. Майки — с той самой усмешкой, от которой у Харуки всегда поджимались пальцы на ногах. — Доброе, — ответил Дракен. — Как спалось? — Как убитая. — Это мы заметили, — Майки спрыгнул со столешницы. — Ты даже не шевелилась, когда я вставал. Пришлось перешагивать. — Бедный, — Харука прошла к столу, по пути чмокнув его в щёку, потом подошла к Дракену и сделала то же самое. — Чем это пахнет? Я голодная, как стая волков. — Оякодон, — ответил Дракен. — Курица, яйца, рис. Ничего сложного. Садись, сейчас будет готово. Она села за маленький кухонный стол, поджав под себя одну ногу, и наблюдала, как Дракен колдует над плитой, а Майки достаёт тарелки и палочки. Они двигались слаженно, без слов, будто делали это сотни раз. Может, и делали — до неё. Может, будут делать и после. От этой мысли что-то кольнуло под рёбрами. «После». Что значит «после» в их случае? День? Неделя? Месяц? Или однажды она проснётся, а всё это уже закончится — Майки уйдёт в свою тьму, Дракен в свое молчаливое одиночество, а она останется одна, потому что так всегда было и так всегда будет? — Эй, — голос Майки выдернул её из размышлений. — Ты где сейчас? — Здесь, — ответила Харука, моргая. — Просто задумалась. — О чём? — О завтраке. Майки прищурился. Он не поверил — она видела по глазам, — но допрашивать не стал. Просто поставил перед ней тарелку. Они ели почти в тишине. Почти — потому что Майки иногда отпускал комментарии о том, что Дракен пересолил, Дракен парировал, что Майки вообще готовить не умеет, и Харука слушала эту перепалку и чувствовала, как внутри медленно разливается тепло. Опасное тепло. То самое, от которого потом бывает больно. После завтрака Дракен мыл посуду, Майки куда-то вышел — в душ или просто проветриться, — а Харука осталась сидеть за столом, допивая чай. Телефон завибрировал. Она глянула на экран и почувствовала, как тепло внутри сменяется холодом. Баджи: «Я знаю, что ты у них. Нам нужно поговорить. Это важно». Она не ответила. Заблокировала экран и положила телефон на стол экраном вниз. Сердце стучало где-то в горле. Баджи не писал просто так. Если он говорил «это важно», значит, случилось что-то серьёзное. И Харука знала: рано или поздно придётся с ним встретиться. Закрыть эту дверь окончательно — или хотя бы попытаться. Но не сегодня. Сегодня она хотела просто побыть с ними. День прошёл почти идиллически. Они гуляли по городу — без формы Тосвы, без оглядки на возможных врагов. Просто трое людей, которые вчера переспали, а сегодня пытаются понять, что теперь делать. Харука шла между ними, иногда держа за руки, иногда нет. Дракен показывал ей какие-то старые дворы, где они с Майки дрались ещё подростками. Майки покупал им всем мороженое и умудрялся капать на футболку Дракена, за что получал угрозу о шутливом подзатыльнике. Харука смеялась. Она почти забыла о сообщении Баджи. Почти. Вечером они вернулись в квартиру Дракена. Харука устала — по-хорошему, от долгой прогулки и свежего воздуха, — и первая ушла в душ. Горячая вода смывала усталость, но не мысли. Когда она вышла, завёрнутая в полотенце, в комнате горел только торшер. Майки сидел на подоконнике, глядя в окно. Дракен лежал на кровати, закинув руки за голову. — Иди к нам, — позвал он, увидев её. Харука сняла полотенце и забралась на кровать. Майки через минуту присоединился — лёг с другой стороны. Она снова оказалась между ними, как прошлой ночью, но теперь это ощущалось иначе. Менее напряжённо. Более... привычно. — Расскажи о Баджи, — вдруг сказал Майки. Харука замерла. — Что именно? — Всё, — ответил он. — Что между вами было. Почему он не может отпустить. Почему ты не можешь. Дракен молчал, но Харука чувствовала, как напряглись его мышцы. Он тоже ждал ответа. Она вздохнула и уставилась в потолок. Говорить о бывшем, лёжа между двумя нынешними, было странно. Но если они хотели честности — она даст им честность. — Мы встречались около года. До того, как я пришла в Тосву. Кейске был... другим. Не таким, как сейчас. Он был смешным, заботливым, немного сумасшедшим. Он любил меня сильно — слишком сильно. Я думала, что тоже люблю его. Но потом поняла разницу. — Какую разницу? — спросил Дракен. — Он любил меня как идею. Как образ. Как ту, кого можно завоевать и удержать. А я... я просто не могла быть тем, кого удерживают. — Ты изменила ему, — сказал Майки. Не спросил — констатировал. Харука прикрыла глаза. — Да. Несколько раз. С разными людьми. Я не горжусь этим, но и не жалею — потому что это показало, что мы не подходим друг другу. Он хотел верности, исключительности, полной принадлежности. А я не умею этого дать. Я предупреждала его. С самого начала. — И как он реагировал? — Плохо. Сначала злился. Потом прощал. Потом снова злился. Мы расставались и сходились раз пять, наверное. Пока я не ушла окончательно. Но он... он не принял этого. Думает, что сможет вернуть меня. Думает, что я просто «не поняла» его любви. Майки хмыкнул. В этом звуке не было злорадства — скорее, понимание. — Он всегда был упёртым, — заметил он. — Ещё со школы. — Ты знал его до меня? — Да. Мы вместе начинали. Ещё до Тосвы. Он был одним из первых, кто пошёл за мной. Дракен, Баджи, я — мы были костяком. Но потом Баджи ушёл в другую банду, и наши пути разошлись. Харука переварила эту информацию. Она не знала, что Майки и Баджи были настолько близки когда-то. Это объясняло многое — и напряжённость между ними, и то, почему Майки до сих пор не сломал Баджи лицо, хотя имел все возможности и поводы. — Он сегодня написал мне, — сказала она тихо. — Говорит, это важно. Хочет встретиться. Дракен приподнялся на локте: — Ты пойдёшь? — Думаю, да. Рано или поздно придётся. — Когда? — Завтра. Майки и Дракен переглянулись. Харука ожидала протеста, ревности, может быть, даже ультиматума. Но вместо этого Майки просто сказал: — Хочешь, пойдём с тобой? — Нет, — она покачала головой. — Это моё прошлое. Я должна разобраться с ним сама. — Ладно, — Дракен снова лёг. — Но если он что-то сделает... — Он не сделает. Кейске не причинит мне вреда. Он не такой. — Он тот, кто до сих пор тебя любит, — произнёс Майки глухо. — А любовь иногда хуже ненависти. Харука не нашла что ответить. Ночью они снова занимались любовью. На этот раз инициатива исходила от Харуки. Она хотела отвлечься — от мыслей о Баджи, от тревоги, от неясного будущего. Хотела почувствовать их — здесь и сейчас, реальных, тёплых, живых. Она поцеловала Дракена первой. Тот ещё не спал — его глаза блестели в полумраке, и он ответил на поцелуй с готовностью, притягивая её ближе. Его руки скользнули под футболку, которую она снова надела перед сном, — единственную вещь, отделявшую её от полной наготы. Футболка полетела на пол. Майки проснулся от её прикосновения — она провела ладонью по его груди, животу, ниже. Он перехватил её запястье, поднёс к губам и поцеловал пальцы, потом рывком притянул к себе. — Снова? — прошептал он с улыбкой в голосе. — Снова. На этот раз они действовали увереннее, без вчерашней осторожной нерешительности. Дракен уложил её на спину и широко развёл её бёдра, устраиваясь между ними. Майки сел у изголовья и запустил пальцы в её волосы, направляя её голову к своему паху. — Ты говорила, что умеешь соблазнять, — напомнил он низким, вибрирующим голосом. — Покажи. Харука усмехнулась и обхватила губами головку его члена. Вкус был солоноватым, кожа бархатистой, и она работала языком — медленно, тщательно, обводя венку под головкой, прежде чем взять его целиком. Майки застонал, откидывая голову, и его пальцы сжались в её волосах. А в следующее мгновение Дракен вошёл в неё — сразу глубоко, до упора, заполняя её всю. Харука замычала вокруг члена Майки, и вибрация заставила того вздрогнуть. Дракен начал двигаться — мощно, размеренно, с той самой силой, от которой кровать заскрипела в ритме. Каждый толчок проходил сквозь всё тело, заставляя её горло сжиматься вокруг Майки. Двое мужчин — один у неё во рту, второй глубоко в лоне — и она между ними, неспособная ни говорить, ни думать, только чувствовать. Дракен наклонился вперёд, накрывая её тело своим, и прошептал на ухо: — Люблю, когда ты такая. Заполненная нами. С обоих концов. Его пальцы нашли её клитор и начали поглаживать — круговыми движениями, в такт толчкам. Харука застонала. Майки подался бёдрами вперёд, входя глубже в её горло, и она расслабила челюсть, принимая его полностью. Слёзы выступили на глазах — не от боли, от переизбытка ощущений. Она чувствовала приближение оргазма — того самого, глубинного, который зарождается где-то в основании позвоночника и медленно поднимается вверх. Дракен ускорился, его толчки стали короче и резче, пальцы на клиторе надавили сильнее. Майки начал двигаться в её рту быстрее — небольшими, частыми толчками. Оргазм накрыл их почти одновременно. Харука кончила первой — с громким, сдавленным стоном, который превратился в вибрацию вокруг члена Майки. Её внутренние мышцы судорожно сжались вокруг Дракена, и этого хватило, чтобы он тоже сорвался — вбился особенно глубоко и замер, изливаясь горячими толчками. Ощущение его семени, бьющего в самую глубину, продлило её оргазм, заставив задрожать всем телом. Майки, почувствовав вибрацию её горла, выругался сквозь зубы и кончил следом — Харука ощутила, как его член пульсирует у неё на языке, извергая тёплую, солёную жидкость. Она проглотила всё до капли, прежде чем он вышел из её рта. Все трое рухнули на кровать. Дракен вышел из неё и лёг рядом, тяжело дыша. Майки сполз с изголовья и устроился с другой стороны. — Чёрт, — выдохнул он. — Ты опасная женщина, Харука. — Я знаю, — она улыбнулась, не открывая глаз. — Нет, правда, — поддержал Дракен. — Мы так долго не протянем. Ты нас убьёшь. — Вы жаловаться будете или спать? — Спать, — хором ответили оба. Харука тихо рассмеялась и позволила темноте утянуть её в сон. Следующий день начался с дождя. Харука стояла под козырьком заброшенной автобусной остановки на окраине Сибуйи и ждала. Капли барабанили по ржавому железу, стекали на асфальт, разбивались о лужи. Она смотрела на серое небо и думала, что погода как нельзя лучше подходит для разговора, который ей предстоял. Баджи появился из-за угла — высокий, в своём неизменном кожаном плаще, с волосами, мокрыми от дождя. Он не улыбался. — Привет, — сказал он, подходя ближе. — Привет. Они стояли друг напротив друга — бывшие любовники, бывшие враги, нынешние никто. Харука рассматривала его лицо: синяк, который она заметила в прошлый раз, почти сошёл, но на скуле появился новый. Он снова влез в драку. — Ты говорил, это важно. — Да. Баджи сунул руки в карманы. Он выглядел уставшим. Не физически — душевно. — Я слышал, ты теперь с ними. С Майки и Дракеном. Обоими. — Кто тебе сказал? — Слухи в Тосве ходят быстро. И за её пределами тоже. Вы не очень-то скрываетесь. Харука вздохнула. Она знала, что тайное рано или поздно станет явным. Просто надеялась, что у них будет больше времени до того, как их личная жизнь станет предметом обсуждения. — Это правда, — сказала она. — Что дальше? — Дальше — ничего. Я просто хотел услышать это от тебя. — Зачем? Баджи помолчал. Потом вытащил руку из кармана и провёл по мокрым волосам, убирая их с лица. — Потому что я должен был знать наверняка, прежде чем... — он осёкся. — Прежде чем что? — Прежде чем уйти. Харука моргнула. — Уйти куда? — Я ухожу из своей банды. С меня хватит. Всё это — драки, разборки, постоянная грызня за территорию — оно больше не имеет смысла. Особенно теперь. — Особенно теперь — это потому что я с ними? — Отчасти, — признался он. — Но не только. Я просто устал, Харука. Устал бороться за то, что не могу получить. Устал видеть тебя и знать, что ты не моя. И никогда не была по-настоящему моей. Она почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Жалость? Вина? Остатки старой привязанности? Она не знала. — Кейске... — Не надо, — он поднял руку, останавливая её. — Не говори ничего. Я не за этим пришёл. Я пришёл попрощаться. — Попрощаться? — Да. Я уезжаю. В Осаке есть родственники. Поживу у них, может, найду работу. Начну заново. Без банд, без драк, без тебя. Баджи посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде не было злости. Только усталость и что-то, похожее на смирение. — Харука, — сказал он, и его голос дрогнул. — Можно последний раз? Один поцелуй. На прощание. Она колебалась. Это было неправильно — она знала. Особенно после того, что было у них с Майки и Дракеном. Особенно после обещания попробовать быть честной. Но Баджи смотрел на неё с такой обнажённой, беззащитной тоской, что она не смогла отказать. — Один, — сказала она. — Только поцелуй. Он кивнул и наклонился к ней. Его губы коснулись её губ — мягко, неуверенно, совсем не так, как раньше. В этом поцелуе не было страсти. Была печаль, прощание, отпускание. Харука ответила — легко, почти невесомо, позволяя ему попрощаться так, как он хотел. Когда они отстранились, Баджи улыбнулся. Впервые за долгое время его улыбка не была ни горькой, ни злой. — Спасибо, — сказал он. — Теперь мне будет легче. — Удачи, Кейске. — И тебе. Береги их. Они хорошие ребята, хоть и придурки. Харука усмехнулась: — Знаю. Баджи развернулся и пошёл прочь. Дождь скрыл его силуэт быстрее, чем она ожидала. Через минуту он исчез за пеленой воды, и Харука осталась одна на остановке. Она стояла и смотрела в пустоту. В груди было странно — и грустно, и легко одновременно. Одна дверь закрылась. Окончательно. Теперь можно было идти домой. К ним. Вечером она рассказала обо всём Майки и Дракену. О разговоре, о поцелуе, об отъезде Баджи. Они выслушали молча. — Поцелуй, значит, — произнёс Майки, когда она закончила. Голос был спокойным, но Харука видела, как на его шее снова вздулась вена. — Только поцелуй. На прощание. Это ничего не значило. — Для тебя — может быть, — вмешался Дракен. — А для него? Харука вздохнула. Она понимала их ревность. Понимала, что снова дала повод для сомнений. — Для него это было прощание. Он уехал. Я больше его не увижу. — Это точно? — уточнил Майки. — Точно. Он смотрел на неё долго. Потом кивнул — медленно, будто взвешивая каждое слово. — Хорошо. Мы верим тебе. Но в следующий раз предупреди, если твой бывший захочет «попрощаться». — Следующего раза не будет. — Надеюсь, — буркнул Дракен. Харука подошла к ним и обняла обоих — насколько хватало рук. Они замерли на секунду, потом ответили на объятие. Майки уткнулся лицом в её макушку, Дракен обхватил их обоих своими ручищами. — Я с вами, — прошептала Харука. — Я выбираю вас. Обоих. Настоящее, а не прошлое. — Тогда мы в порядке, — ответил Майки. Дракен ничего не сказал, но его руки сжались крепче. За окном шёл дождь. А в квартире было тепло.