И погаснут руны

Гарри Поттер ненавидел Малфой-мэнор. Даже спустя год после войны это место вызывало почти физическое напряжение. Стоило пройти через кованые ворота, как тело само вспоминало: крики, темные коридоры, запах крови, Воландеморта под этой крышей. Но хуже всего было то, что теперь Mэнор выглядел мертвым. Именно мертвым. Будто война высосала жизнь из каждого камня этого дома и оставила после себя только холод, тишину и воспоминания, которые никто не хотел хранить. Письмо от Нарциссы Малфой Гарри получил прямо в аврорате. Большой черный филин опустился прямо на его стол среди отчетов и протоколов, заставив нескольких авроров рядом невольно замолчать. Даже спустя год фамилия Малфой все еще действовала на людей почти инстинктивно. Тяжелый конверт с темно-зеленой печатью и серебряной буквой «М» выглядел чужеродно среди министерских бумаг. Гарри нахмурился еще до того, как вскрыл письмо. Это было первое письмо от Нарциссы после заседания Визенгамота почти год назад. С того самого дня, когда она стояла перед полным залом волшебников и спокойно рассказывала, как солгала Волдеморту ради сына. После этого они больше не разговаривали.  Просьба о встрече была короткой и удивительно официальной. «По вопросу крайне срочного характера» И приглашение в Mэнор Гарри отказался почти сразу. Он не собирался возвращаться в этот дом. Поэтому в ответном письме сухо предложил Гриммо как нейтральную территорию для «переговоров», как это назвала Нарцисса. К его удивлению, согласие пришло меньше чем через час. Без споров. Без попыток настоять. Только время встречи и короткая подпись: «Благодарю вас, мистер Поттер» __ Примерно через три часа, ближе к обеду, Гарри аппарировал на Гриммо для чрезвычайной встречи с представительницей семьи Малфой. Джинни дома не было. Скорее всего, снова тренировка или очередная игра  в последнее время ее почти невозможно было застать в одном месте дольше пары часов. Дом встретил привычной тишиной и запахом древесины вперемешку с остатками магии старого особняка Блэков. Гарри хотел хотя бы на несколько минут сесть и попытаться понять, что могло заставить Нарциссу Малфой спустя почти год написать ему лично. Но не успел. Звонок в дверь раздался почти сразу. Открыв дверь, Гарри невольно замер на несколько секунд. Нарцисса Малфой все еще выглядела как воплощение чистокровной аристократии. Идеальная светлая мантия. Безупречно уложенные волосы. Спокойное лицо. Но Гарри видел больше. Осанка уже не такая прямая. Во взгляде больше не было прежней холодной гордости, слишком много седины у висков, заметные морщины вокруг глаз. И руки. Тонкие пальцы были сцеплены так крепко, будто даже прийти сюда стоило ей огромных усилий. Будто это было самое тяжелое, что она делала за последний год. — Проходите, — чуть отойдя в сторону, сказал Гарри. Нарцисса коротко кивнула и вошла внутрь немного напряженно, почти настороженно. И от Гарри не ускользнуло, как внимательно она осмотрела дом, пока они шли к гостиной. — Дом сильно изменился с тех пор, как я была здесь в последний раз, — тихо заметила она. Гарри хмыкнул. — Да. Моя жена очень настроена избавиться отсюда от всего, что напоминает о войне или несчастье. Пытается сделать это место… нормальным. Нарцисса едва заметно провела пальцами по спинке старого кресла. — Дом Блэков когда-то был самым безопасным местом для моей семьи. Гарри остановился. — Видимо, не настолько безопасным, если вашего брата пришлось выжечь с гобелена, а сестра в итоге сбежала. Нарцисса чуть поджала губы и отвела взгляд. Повисла неловкая тишина. — Мистер Поттер, — наконец произнесла она тихо, — не хочу показаться грубой, но я пришла не для воспоминаний. Гарри кивнул и жестом предложил ей сесть. — После заседания Визенгамота год назад вы сказали, что сделали для моей семьи лишь малую часть того, что могли бы… и что у вас останется передо мной долг жизни. Гарри напрягся. Он действительно это сказал. И действительно имел в виду. Если бы Нарцисса тогда не солгала Волдеморту в Запретном лесу, война закончилась бы совсем иначе. Возможно, не закончилась бы вообще. — Миссис Малфой, — осторожно начал он, — я работаю в аврорате. Если ваша просьба как-то связана с вмешательством в решения Визенгамота  — Нет, — сразу перебила Нарцисса. — Нет, ничего подобного. Она выглядела слишком уставшей, чтобы лгать. — Хорошо, — медленно сказал Гарри. — Тогда я слушаю. Нарцисса несколько секунд молчала, будто собираясь с силами. — Вчера мой сын получил новое письмо из Министерства. Гарри нахмурился. — Они не оставляют нас в покое, мистер Поттер, — продолжила она уже тише. — Каждый месяц появляются новые проверки, новые условия, новые обвинения. Они хотят доказать, что Драко не способен измениться, и найти повод отправить его в Азкабан окончательно. Гарри слышал о постоянных проверках Малфоев. Об этом писали даже газеты. Изъятия артефактов. Допросы. Контроль палочек. Финансовые расследования. Но, если честно, он никогда не задумывался об этом слишком глубоко. Потому что часть него все еще считала: после войны подобное было неизбежно. И справедливо. — Миссис Малфой, Министерство делает свою работу, — осторожно произнес Гарри. — Если у них есть причины считать, что вашему сыну необходим дополнительный контроль— — Они хотят уничтожить его. Она сказала это спокойно. Гарри замолчал. Нарцисса медленно достала сложенный пергамент из сумки и протянула ему. — Они выдвинули новое условие для продления испытательного срока. Гарри развернул письмо. Пробежал глазами первые строки. А потом нахмурился сильнее. Еще через несколько секунд - перечитал заново. И только после этого медленно поднял взгляд на Нарциссу. — Брак?.. — Я пришла просить вас не от лица Драко. И не как миссис Малфой. Нарцисса медленно подняла взгляд на Гарри. — А как мать. Тишина в комнате стала тяжелой. — Драко остается моим ребенком, мистер Поттер. И, поверьте… у него больше ничего не осталось. Ее голос дрогнул впервые за весь разговор, но она тут же взяла себя в руки. — Ему совершенно безразлична собственная судьба. Он уже согласен с Азкабаном. С любым решением Визенгамота. Он перестал бороться за себя еще несколько месяцев назад. Гарри нахмурился, но промолчал. А Нарцисса продолжила уже тише: — Но мне он нужен. — Я уже потеряла почти все, что у меня было, — сказала Нарцисса. — Мужа. Семью. Имя. Жизнь, которую знала. Она на секунду отвела взгляд. — Я не переживу, если потеряю и сына. Гарри медленно опустил письмо на стол. — Миссис Малфой… — Искупите свой долг жизни, мистер Поттер. Впервые за весь разговор в ее голосе прозвучало что-то похожее на отчаяние. — Используйте свои связи. Окажите давление. Поговорите с кем нужно. Найдите Драко жену. Гарри уставился на нее почти ошеломленно. — Что? — Фиктивную. Временную. Любую. Нарцисса сжала пальцы так сильно, что костяшки побелели. — Просто спасите моего сына. Несколько секунд Гарри вообще не находил слов. Он ожидал чего угодно: просьбы о смягчении условий, влияния на Визенгамот, помощи с проверками. Но не этого. Потому что это было невозможно. Совершенно невозможно. Никто не согласится выйти за Драко Малфоя после войны. Никакие деньги не помогут. Никакие связи. Даже если у Малфоев все еще оставалась половина их состояния, этого было недостаточно, чтобы кто-то добровольно связал свою жизнь с человеком, которого вся Британия мечтала увидеть в Азкабане. И хуже всего было то, что Министерство прекрасно это понимало. Словно прочитав его мысли, Нарцисса тихо произнесла: — Они подставили его, зная, что выхода нет. Гарри медленно провел рукой по лицу. Потому что впервые за весь этот разговор начал понимать: это действительно не условие. Это приговор.