Пламя // The Fire

      ГЛАВА 3       — «Решили рискнуть»? — переспросила Рипли. — Вы же меня совсем не знаете.       Эта женщина, этот репортер с какого-то местного канала, бесцеремонно вторглась в ее день: сначала со своим репортажем, а следом и вовсе позвала на свидание. Прямо здесь, на ступенях перед входом в управление.       — А это правило такое? Людей можно звать на свидание только после долгого знакомства? — спросила Кенна.       Глаза у нее были добрые. Глубокого синего цвета. Теплые светлые волосы отливали золотом и медью. И улыбка — просто ослепительная. Рипли понимала, почему эта женщина работает на телевидении. В ней чувствовалась некая властность, которая одновременно и отталкивала, и заставляла желать узнать ее получше.       — Нет такого правила, — ответила Рипли. — Но...       — Простите. Мне не стоило так напирать.       Рипли увидела, как Кенна словно бы сдулась и принялась неловко оглядываться на людей, снующих туда-сюда по зданию.       — Мне действительно пора, — произнесла Рипли в затянувшуюся между ними паузу.       — Вы выросли в системе? — выпалила вдруг Кенна.       — Прошу прощения? — Рипли сделала шаг назад.       — Давайте попробуем еще раз, — взмолилась Кенна. — У меня всё идет наперекосяк. Я обычно не такая.       — Надеюсь, — Рипли поправила сумку на плече (она знала, что этот жест выдает ее нервозность). — Я возвращаюсь к работе. И я не хочу, чтобы сюжет о моей жизни или моих подопечных крутили в новостях.       — Я слишком насела. Это мой грех, — Кенна примирительно подняла руки. — Простите меня.       — Это уже не важно. Теперь я опаздываю на следующую встречу.       Рипли подошла к двери и потянула ее на себя.       — Мисс Фокс, я редко извиняюсь. В моей профессии это не принято. А перед вами я извинилась уже четырежды. Это больше, чем я извинялась перед сестрой за то, что опоздала на крестины племянника, — Кенна придержала дверь для Рипли. Когда она коснулась дверной ручки, ее рука на мгновение задела руку Рипли. Рипли ощутила легкий разряд в кончиках пальцев, который мгновенно перешел в ладонь и выше по предплечью. Она могла бы поклясться, что отголосок этого удара отозвался где-то в самом сердце. — Простите, — добавила Кенна. — Это уже пятый раз. — Она пожала плечами. — Я репортер. — Она на секунду задумалась. — Мы бываем агрессивными, издержки производства. Но мне, правда, жаль.       — Шестой, — поправила Рипли.       — Да уж, — глаза Кенны скользнули по мужчине, который выходил из здания через дверь, которую она всё еще держала. — Знаете, я сама выбираю темы для сюжетов. Фактически, сама создаю свой контент. Я наткнулась на тот блог о вас и подумала, что миру не помешает увидеть что-то светлое. Сейчас в новостях один мрак. Ну, может, промелькнет трехминутный ролик о школьнике, собирающем деньги на лечение матери, и всё. Но я верю, что людям нужно больше добрых вестей. — Кенна замолчала и провела рукой по длинным волосам. — Моя сестра Белла говорит, что я иногда веду себя как слон в посудной лавке.       — Мне, правда, нужно идти, мисс Кроуфорд.       — Просто Кенна, пожалуйста.       — Кенна, я не пыталась отвязаться от вас, когда сказала, что у меня встреча через пять минут.       — Что ж, это радует, — Кенна открытым жестом пригласила Рипли войти. — Я могу как-нибудь угостить вас кофе?       — Это приглашение ради сюжета или на свидание? — обернулась Рипли.       На губах Кенны тут же заиграла ее фирменная ухмылка.       — А что бы вас заинтересовало больше?       Рипли с досадой отметила, что эта ухмылка ей очень даже нравится.       — Одно из двух, возможно, меня бы и заинтересовало, — Рипли улыбнулась ей, развернулась и зашагала к лифтам. — Которое из? — крикнула вслед Кенна, но Рипли не ответила.       ***       Кенна провалилась в одну из своих классических «исследовательских дыр». Весь остаток дня после встречи с Рипли она пыталась накопать о ней как можно больше. Даже попросила штатного детектива телеканала навести справки. Засыпая в ту ночь, она впервые за долгое время не была на сто процентов уверена, что ей стоит так глубоко лезть в чужую жизнь. Эта женщина явно была из тех, кто не выставляет личное напоказ. Кенне с трудом удалось найти что-то помимо того самого блога. Она опасалась, что ее вмешательство может навредить, но профессиональный азарт всегда брал свое.       Внутри Кенны горел огонь. Так было всегда. С самого рождения родители называли ее «маленьким огоньком». Она всегда говорила то, что думала, редко сдерживалась и почти никогда не нервничала. Первый писательский конкурс она выиграла в восемь лет. Второй — в одиннадцать, а к пятнадцати на ее счету было еще два. В старшей школе она попала в команду школьных новостей и именно тогда поняла, как сильно любит камеру.       Кенна была амбициозна и не видела в этом ничего зазорного. Она работала на износ, потому что ей это нравилось. Ей нравился вкус победы, достигнутой тяжким трудом. Вместо того чтобы браться за легкие темы, которые можно состряпать за вечер, она, подобно хищнику, выслеживающему добычу, искала тот самый сюжет, который позволит ей оставить след в истории. Она не знала почему, но нутром чуяла: история Рипли Фокс — именно такая.       — Мэл, что у тебя на нее есть? — спросила она, сидя в переговорной напротив детектива.       — Кроуфорд, я занимаюсь этим всего восемнадцать часов, — отозвался тот.       В редакции была открытая планировка с тесными столами для репортеров, фактчекеров и корректоров. Кабинеты были только у высшего руководства. Обычно Кенну это не волновало — она редко задерживалась за столом дольше часа. Но сегодня ей хотелось уединения. Переговорная была единственным таким местом.       — Малкольм, ты лучший в своем деле. Я знаю, что ты что-то нашел.       — Девчонка чиста как стеклышко, — он бросил ей картонную папку. — Если верить всему, что я накопал, она просто святая.       — Я так и думала.       Кенна взяла папку, закатив глаза. Малкольм был человеком старой закалки. Он мог бы запросто прислать результаты по почте, но предпочитал бумажные копии. В его офисе стояли шкафы, битком набитые папками. Кенна считала это архаизмом и ударом по экологии, но учить его вести дела не собиралась.       — Но есть одна зацепка, — он ткнул пальцем в папку. — Страница три.       Она открыла нужную страницу, вытащила лист и положила папку обратно на стол, вчитываясь в копию газетной заметки.       — Так вот как она оказалась в...       — В приюте, да, — перебил он. — Пробыла там десять лет, пока не вышла по совершеннолетию.       — Десять лет? — прошептала Кенна скорее себе. — Она потеряла всех. — Это прозвучало почти как выдох. — Я и понятия не имела.       — Я думал, именно поэтому ты и просила ее проверить. — Малкольм встал. — Я продолжу копать, но не уверен, что найду что-то еще.       — Нет, не надо, — она тоже поднялась, сжимая в руке листок. — Этого достаточно.       — Уверена?       — Абсолютно.       Малкольм кивнул и молча вышел. В этом был весь он. Кенна села и уставилась на бумагу. Ее снова раздирали противоречия, и виной тому была женщина, с которой она вчера проговорила всего пять минут.       Она вернулась к своему столу. Статья была из «Голоса Плезант-Вэлли». Дата — почти ровно двадцатилетней давности. Пользуясь этими данными, Кенна нашла статью в электронном архиве газеты. Копия была у нее в руках, но ей словно нужно было увидеть ее на экране, чтобы окончательно поверить в реальность происходящего. Пробежав глазами строки, она откинулась на спинку стула.       — Бедная девочка, — пробормотала она.       Спустя несколько часов она уже сидела за обеденным столом у сестры. Белла работала медсестрой, Кенна — репортером, графики у обеих были сумасшедшие. Это означало, что они часто виделись поздно вечером, когда муж и дети Беллы уже спали. Кенна заезжала к сестре на поздний ужин минимум дважды в неделю.       — Всю семью? — переспросила Белла, подцепляя палочками чоу-мейн.       — Мать, отец, два брата и бабушка, — ответила Кенна. — Выжила только она.       — И совсем не осталось родственников, которые могли бы ее забрать?       — В статье об этом ни слова, но Мэл кое-что разузнал. Трое других бабушек и дедушек умерли еще до пожара. У отца был брат, но он погиб на военных учениях за два года до трагедии. И всё. У матери не было братьев и сестер. Мэл нашел какую-то двоюродную бабушку в Мичигане, но у той были свои проблемы, она не могла взять ребенка.       — И что ты теперь будешь делать? — спросила Белла, отпивая воду. — Попытаешься ее переубедить?       — Не знаю, — призналась Кенна. — В этот раз всё как-то иначе.       — В смысле?       — Я занервничала, — сказала Кенна. — Когда я с ней говорила, у меня был какой-то словесный понос.       — Ты не из тех, кто нервничает.       — Знаю.       — Но словесный понос у тебя случается постоянно. Это же твоя профессиональная фишка, разве нет? Прижать кого-нибудь у выхода и забросать вопросами со скоростью пулемета.       — Да, но в этот раз всё было по-другому.       — Ты это уже говорила, — Белла посмотрела на нее тем самым сестринским взглядом, означавшим крайнюю степень раздражения.       — Белл, я позвала ее на свидание.       — Что?! — Белла подалась вперед, обхватив стакан обеими руками. — До или после того, как сообщила ей, что хочешь снять о ней сюжет для шестичасовых новостей, Кен?       — Как-то... в промежутке. — Кенна пожала плечами. — Я никогда в жизни так не делала, Белл.       — Не звала женщин на свидание? Да ты это делаешь постоянно.       — Не звала на свидание объект потенциального репортажа, одновременно пытаясь уговорить этот объект на интервью.       — Она что, настолько горячая? — Белла вскинула бровь, но немного остыла.       — Дело не в этом, — отрезала Кенна.       — Но она горячая, да?       — Она ослепительна. Ты довольна? — Кенна метнула ответный взгляд. — Но я увидела в ней что-то особенное. Не знаю, что именно, и не могу объяснить. Это было так странно. Я пыталась очаровать ее своими обычными методами, но на нее это не действовало. Я испугалась, что она просто сбежит.       — Потому что тебе так нужен этот сюжет? — уточнила Белла.       — Думаю, нет. — Кенна откинулась на стуле. — То есть, да, конечно. Я очень хочу снять о ней материал. Она — божий дар для социальной службы, у нее невероятные результаты с детьми и прекрасные отношения с коллегами, она сама выросла в этой системе, и у нее такая трагическая судьба. Она идеальный герой.       — Но? — подтолкнула Белла.       — У нее в глазах было что-то... И к тому же, хоть она и пыталась от меня отделаться, она была очень вежливой. Я чувствую, что она не хочет публичности, и я хочу это уважать.       — Неужели моя младшая сестренка только что сказала, что готова отказаться от сюжета из уважения к герою? — Белла усмехнулась.       — Я этого не говорила.       — Ты позвала ее на свидание, Кен.       — Знаю. — Кенна закрыла лицо руками.       — И что она ответила?       Кенна подняла взгляд на сестру. Она почувствовала, как на лицо возвращается ухмылка, едва Белла начала над ней смеяться.       — Ну и что? — рассмеялась Кенна.       — Она согласилась? После всего этого?       — Нет. — Кенна снова рассмеялась. — Она сказала, что одно из моих предложений ее, возможно, заинтересует.       — То есть?       — Либо свидание, либо интервью.       — Да уж, исчерпывающе, — резюмировала Белла.       Кенна скрестила руки на груди, еще сильнее откидываясь на спинку стула. Она отвела взгляд от сестры и посмотрела на цифровую фоторамку на кухонной стойке. Сначала промелькнуло фото Беллы с мужем. Через пару секунд — Белла с пятилетним Брейди. Следом — Белла с обоими сыновьями. Это было в прошлом году, на соревнованиях Брейди по борьбе. Ему там десять. Коди — восемь. Кенна невольно подумала о Рипли. Ей тоже было восемь, когда она потеряла всех. Кенна обожала своих племянников, но видела, как восьмилетний Коди всё еще постоянно жмется к матери. В этом возрасте дети еще отчаянно нуждаются в родителях и не боятся, что это выглядит «не круто». Кенна знала, что через несколько лет Коди отдалится, но сейчас он был в том возрасте, когда родители — это весь мир. Она гадала: как Рипли умудрилась потерять всех и не просто выжить, а стать такой, какая она есть? И в этот момент Кенна приняла решение. Она должна узнать правду.