2:17

Арсений Попов ненавидел вторники. Не потому что в расписании стояло шесть уроков подряд и даже окна не было. И не потому что именно по вторникам одиннадцатый класс становился особенно шумным, будто коллективно решал проверить его нервную систему на прочность. Просто вторники всегда тянулись слишком долго. Будильник зазвонил в 6:20. Арсений нащупал телефон почти вслепую и выключил звук, не открывая глаз. В квартире было холодно. За окном — серо. Где-то сверху опять кто-то двигал мебель, и этот скрежет по полу отдавался прямо в висках. Он медленно сел на кровати, проводя ладонью по лицу. Тишина. Обычная утренняя тишина. Но почему-то именно сегодня она ощущалась иначе. Телефон лежал рядом. Экран был пуст. Ни новых сообщений. Ни звонков. Арсений раздражённо выдохнул и отбросил телефон обратно на одеяло. Господи. Ему двадцать шесть лет. Он преподаватель литературы. У него стопка сочинений, ипотека на нервы и тридцать два непрочитанных сообщения в родительском чате. А он с утра думает о каком-то неизвестном парне, который позвонил ему ночью. Прекрасно. Он поднялся с кровати и пошёл на кухню. Квартира встретила его привычным полумраком. Маленькая, съёмная, слишком пустая. Будто кто-то зашёл сюда ненадолго и так и не решил остаться. На холодильнике висело расписание уроков, прикреплённое магнитом из Питера. Рядом — стикер с надписью: «Купить кофе». Арсений усмехнулся. Очень жизненно. Кофемашина тихо загудела. Пока она работала, он подошёл к окну. Дождь моросил с самого утра, превращая город в размытое серое пятно. Такая погода идеально подходила для того, чтобы отменить школу и никогда больше туда не возвращаться. Но, к сожалению, взрослые люди так не делают. Телефон снова оказался в руках раньше, чем Арсений успел это осознать. Он открыл журнал вызовов. «Неизвестный номер». «2:17» Палец завис над экраном. Удалить? Он даже не знает, зачем вообще сохранил этот звонок в голове. Просто голос был… Настоящим. Без фальши. Без попытки казаться кем-то другим. Люди редко разговаривают так честно даже с близкими. А этот парень говорил с незнакомцем посреди ночи так, будто у него уже не осталось сил притворяться. Арсений резко заблокировал телефон. Хватит. Он слишком много думает об этом. ***** К школе он подошёл без пяти восемь. У входа, как обычно, толпились ученики: кто-то курил за углом, кто-то дописывал домашку прямо на коленях, кто-то спорил так громко, будто от этого зависела их жизнь. Арсений любил наблюдать за ними со стороны. Подростки были странными существами. Слишком эмоциональными. Слишком шумными. Слишком живыми. Иногда ему казалось, что взрослые просто забывают, каково это — чувствовать всё настолько сильно. — Арсений Сергеевич! Он обернулся. К нему уже бежала Алина из десятого класса — маленькая, вечно растрёпанная девочка с цветными маркерами в карманах. — Доброе утро, — сказала она, пытаясь отдышаться. — А вы сочинения проверили? — Нет. — Почему? — Потому что я ценю своё психологическое здоровье. Она рассмеялась. — Это нечестно. — Жизнь вообще довольно разочаровывающая штука. — Вы сегодня какой-то особенно драматичный. — Я литератор. Это профессиональное. Алина снова засмеялась и убежала к подругам. Арсений проводил её взглядом и невольно улыбнулся. Такие моменты ему нравились. Не оценки. Не отчёты. Не бесконечные совещания. А вот это: живые разговоры, дурацкие шутки, ощущение, что рядом с ним подростки хотя бы немного перестают бояться быть собой. Наверное, именно поэтому он всё ещё работал в школе. Хотя многие его знакомые давно ушли. К началу первого урока кабинет литературы постепенно наполнился голосами. Арсений сидел за столом, делая вид, что проверяет работы, пока класс шумел вокруг него своей привычной жизнью. Кто-то спорил о фильме. Кто-то ел прямо на уроке, думая, что он не заметит. Кто-то спал на последней парте, накрыв голову руками. Обычное утро. — Если вы умрёте до конца урока, мне придётся объясняться с директором, — спокойно сказал Арсений, не поднимая головы. — Это будет красиво, Арсений Сергеевич, — донеслось с задних парт. Класс засмеялся. Он только покачал головой. И в этот момент дверь кабинета открылась. — Извините. Всего одно слово. Но Арсений поднял голову почти мгновенно. Парень стоял у двери, слегка придерживая лямку рюкзака. Тёмная толстовка, растрёпанные волосы после дождя, абсолютно спокойное лицо. Ничего особенного. Кроме голоса. У Арсения внутри всё резко замерло. Потому что он уже слышал этот голос. Ночью. В темноте своей спальни. Через помехи связи. Через тяжёлое дыхание и длинные паузы. «Пожалуйста… просто поговорите со мной.» Парень прошёл к своей парте у окна, будто вообще ничего не произошло. А Арсений всё ещё смотрел в одну точку несколько секунд дольше, чем было нормально. Нет. Этого не может быть. Он не мог узнать человека только по голосу после одного разговора. Это глупо. Но проблема была в том, что Арсений всегда запоминал голоса идеально. С детства. Он мог забыть имя, перепутать лицо, не узнать человека на улице — но стоило ему услышать голос снова, и память срабатывала мгновенно. И сейчас она сработала тоже. Парень у окна спокойно достал тетрадь и отвернулся к окну. Будто совершенно не подозревал, что в этот момент у преподавателя буквально сбилось дыхание. — Арсений Сергеевич? — осторожно позвал кто-то. Он моргнул. Половина класса смотрела на него. Чёрт. — Открываем учебники, — ровно сказал он, вставая из-за стола. Голос звучал нормально. По крайней мере, он надеялся на это. Арсений повернулся к доске раньше, чем кто-то успел заметить выражение его лица. А внутри была только одна мысль: «Почему именно мой ученик?»