2:17

Урок литературы тянулся подозрительно медленно. Арсений Сергеевич стоял у доски и объяснял тему так же спокойно, как всегда. Голос ровный. Интонации привычные. Даже шутки в нужных местах. Со стороны никто бы не заметил, что у него внутри творится полный хаос. Потому что каждый раз, когда с последней парты у окна доносился голос Антона, у Арсения внутри всё резко напрягалось. Это был он. Теперь сомнений не осталось. Тот же тембр. Те же чуть растянутые интонации. Даже тихое хрипловатое «мгм», когда парень отвечал невнятно, совпадало идеально. Арсений никогда не путал голоса. Никогда. И это было проблемой. Он машинально перевернул страницу учебника. — Итак, почему Печорина нельзя назвать положительным героем? — Потому что он токсик, — моментально ответил кто-то с задних парт. Класс засмеялся. Арсений усмехнулся уголком губ. — Очень глубокий литературный анализ, спасибо. — Я старался. — Это пугает ещё сильнее. Снова смех. Обычный урок. Обычный день. Только вот Арсений теперь слишком хорошо слышал один конкретный голос среди остальных. Он невольно посмотрел в сторону окна. Антон сидел, подперев щёку рукой и лениво крутил ручку между пальцев. С виду абсолютно расслабленный. Будто вчера ночью не спрашивал: «Что вы делаете, когда очень не хочется оставаться одному?» Арсений быстро отвёл взгляд. Нет. Об этом вообще нельзя думать. — Шастун, — вдруг сказал он раньше, чем успел решить, стоит ли вообще обращаться к нему. Антон поднял голову. И опять это странное чувство. Будто они уже разговаривали наедине. Слишком долго. Слишком лично. — Да? Тот же голос. Арсений заставил себя спокойно продолжить: — Раз уж ты не спишь, будь добр, ответь на вопрос. По классу прокатились смешки. Антон чуть усмехнулся. — А какой вопрос? — Тот, который я задал минуту назад. — Это был тест на внимательность? — Это был урок литературы. — Тогда я провалился. Класс снова засмеялся. Арсений тоже коротко улыбнулся, хотя внутри всё неприятно сжималось. Потому что ночью этот парень разговаривал совсем иначе. Тише. Честнее. Будто каждое слово сначала проходило через страх. А сейчас перед ним сидел обычный ученик: спокойный, саркастичный, слишком уверенный в себе. И это несоответствие выбивало сильнее всего. Будто существовало два разных человека. Звонок прозвенел неожиданно громко. Класс сразу ожил: зашумели стулья, кто-то начал торопливо собирать вещи, кто-то уже стоял у двери. Арсений выдохнул почти незаметно. Наконец-то. — Домашнее задание на доске, — сказал он, закрывая журнал. — А можно без домашки? — донеслось откуда-то с последних парт. — Можно. Но тогда без аттестатов. — Жестоко. — Я человек искусства. Ученики засмеялись и начали выходить из кабинета. Арсений опустил взгляд в журнал, делая вид, что что-то записывает. Ему просто нужно было пару минут тишины. Пару минут, чтобы перестать думать о том, что ночью его голос звучал совсем рядом в темноте спальни. — Арсений Сергеевич. Он резко поднял голову. Антон стоял рядом со столом, уже с рюкзаком на плече. Слишком близко. — Да? — Вам вчера кто-то настроение испортил? Арсений нахмурился. — С чего ты взял? Антон пожал плечами. — Вы сегодня странный. «Если бы ты только знал.» — Тебе показалось, — спокойно ответил Арсений. Антон несколько секунд просто смотрел на него. Внимательно. Будто тоже пытался что-то понять. А потом неожиданно усмехнулся: — Ну ладно. И вышел из кабинета. Только после этого Арсений понял, что всё это время слишком крепко сжимал ручку в пальцах.