Удача может послать тебя к черту

      «Проснулся» Нил ожидаемо раньше своего брата. Тот продолжал тихо и мерно сопеть в его шею, иногда щекоча своим дыханием. Порой за ночь он все же проваливался в тревожные сны, где главным кошмаром была смерть обретенной за годы в Дистрикте-4 семьи. Просыпаясь в холодном поту от нечего делать размышлял, какие кошмары были хуже? Смерть четы Моро и Тетсуджи или же до боли знакомое лицо Мясника. Как бы он ненавидел и не боялся своего отца, в итоге пришел к выводу, что смерть семьи в конце концов ужасала его больше, чем что-либо другое. Собственная смерть его не страшила вовсе. Да и стоит сказать, что Мясник его больше не пугал, как раньше в детстве. Казалось, вчера на Параде трибутов и после него, Джостен уловил нотки гордости во взгляде отца, чего он никогда не видел во взгляде матери, не до побега из Капитолия, не после. Удивительно.       Рассвет начал пробиваться сквозь окна, на улице все еще были слышны крики и счастливые возгласы празднующих капитолийцев. Те отмечали начало Голодных игр всю ночь. Он тихонечко и аккуратно вылез из крепкого хвата Жана, стараясь отцепить его от себя держа только за кисти рук, которыми тот ни черта не чувствовал. Босыми ногами прошелся до панорамных окон, оглядывая одновременно и пустующий, и полный жителей город. Небо окрасилось темно-розовым, словно предвещая, что скоро должна пролиться кровь невинных, а внизу густился туман. По всей видимости, погода была влажной. В такую идеальную погоду, дома — в четвертом дистрикте, — он часто бегал с Элоди в лес собирать грибы. Чувство, словно все это было слишком давно, чтобы помнить об этом, но его мозг упрямо продолжал ему подбрасывать счастливые картинки прошлого, чтобы показать, что он скоро потеряет.       Нил отогнал все простым покачиванием головы из стороны в сторону и направился в душ, смыть с себя пот и остатки кошмарных снов. Брат продолжал мирно спать теперь, обнимая подушку, на которой провел всю ночь Джостен. Очистив голову от ночных ужасов, стоя под прохладными струями воды, пришли другие мысли, которые не давали ему покоя. Почему Жан пришел именно к нему? Что он хотел сказать ему этими глупыми словами? Неужели тот совершенно не испытывает к нему никакой любви, пока сам Нил тонет в этой чертовой любви к нему? Все эти вопросы стоят наряду с предстоящими тренировками, где не стоит отвлекаться не на какие мысли, кроме о выживании и обучении новому. Семья все только усложняла и мешала мыслить здраво. Хуже было, когда твоя семья — это твои менторы. Пришлось прийти к единственному правильному выводу — сосредоточиться на выживании проще, когда твоих близких рядом нет. Джостен усмехнулся, опираясь рукой о стенку душевой кабины.        — Черт возьми, я выхватил джек-пот.       Когда парень закончил с душем и вышел из ванной комнаты, Моро уже сидел на кровати, уставив свой взгляд на дверь, где находился Нил. Он ждал, когда брат произнесет хоть слово, но единственное, что сделал Жан, это встал с кровати и ушел. С этим дерьмом определенно придется разобраться, но уже после завтрака и тренировки. Возле шкафа уже лежали приготовленные со вчерашнего вечера черные брюки и такая же черная туника с длинными рукавами. На спине красным цветом написан номер дистрикта. 4. В детстве Нил любил читать о странах и городах, что были до глобальных катастроф и войн. Помнится, в одной из стран прошлого четверка ознаменовала смерть. Неудивительно почему она ходит за ними по пятам, а Моро и вовсе приняла, как своего близкого друга, а то и вовсе, как свое дитя.       Джостен прошел в столовую, где уже все сидели в сборе.       — Не стали к тебе заходить и будить, — объясняется Эбби, — Жан сказал, что ты уже проснулся и почти готов.       Нил кивнул, присаживаясь за стол. Он тянется к фруктам, никогда не любил завтракать, но сейчас казалось правильным пытаться набрать массу. Одно лишь сожаление, что он не додумался начать набирать массу еще до начала Жатвы. Действительно ли он надеется набрать хоть немного за три дня? Элоди также не любившая завтракать накладывает себе в тарелку яйца и намазывает на хлеб масло, поглядывая на него. Он одобрительно кивает и легко ей улыбается. Боги, прошлые и нынешние, плевать — уберегите этого ребенка от смерти и мучений. Она не заслуживает этого. Никто не заслуживает.       Джостен бросает взгляд на часы. Двадцать минут десятого. Начало тренировок ровно в десять. Год назад, когда Элоди даже и не думала, что окажется на Играх, а Нил просто продолжал жить, не оглядываясь назад и не смотря вперед, — сейчас оба бы еще спали. Тетсуджи не редко вставал рано, хотя и любил поспать, наверное, навык приобретается с возрастом, приходил к ним домой, громко гремя кружками и посудой, заставляя проснуться всех. Поэтому в дни, когда оба ментора были в Капитолии, были хоть и одиноки без них, но любимы из-за более продолжительного сна.       Тетсуджи вытер рот салфеткой и взглянул на семью, сейчас трибутов.       — Итак, все, что вам стоит знать, прежде, чем вы оба отправитесь на тренировку держаться друг друга и не отходить друг от друга. Помогать. Во всем, — тренер делает паузы между предложениями, проверяя уловили ли они смысл. —Никаких демонстраций своих способностей до четвертого дня, где вы предстанете один на один с распорядителями и спонсорами. До этого дня вы мамкины хлюпики, умеющие разве что сопли утирать. Это ясно?       — Предельно, — отозвался Нил, кивая.       — Но тренер, — подняла руку Элоди. — Разве о нас уже не сложилось какое никакое, но мнение? Трибуты не глупые, даже из дальних дистриктов. Мы семья, а вы оба победители Игр и наши менторы.       — Именно, — влез в разговор Жан, — поэтому вам надо быть тише воды и ниже травы. Никто не поверит, что вы оба ничего не умеете, но за эти три дня вам нужно доказать, что вы бесполезны во всем; что мы, я и тренер, зазря надеялись, что вас обоих обойдут Голодные игры стороной, поэтому ничему не научили.       — Уж ты-то и ничему не научил! — тыкнула в него пальцем сестра. Нил усмехнулся в кулак. Элоди, словно что-то осознав, продолжила: — Но подождите! Разве это не означает, что с нами не захотят строить союзы?       — Все верно, — оба ментора кинули.       — Я против союзов, котенок. Лишний балласт нам ни к чему.       — И приглядитесь на тренировке какая секция будет выбиваться от всех остальных, — снова подал голос брат, — на моих играх это была секция с искусственным снегом. Инструктор учил копать ямы, как у меня, чтобы не замерзнуть, но почти все трибуты взялись только за оружие, совершенно забывая, что прежде, чем убивать других придется сначала выжить в погодных условиях арены.       Трибуты кивнули. Скоро им нужно будет уходить.       После завтрака оба спускаются на лифте вниз, где будут проходить тренировки. Элоди молчала, сосредоточившись на одной точке. Летала где-то в своих мыслях, поэтому Нил решил тоже сосредоточиться на своих. Сильно переживал на счет тренировок. Всего лишь каких-то три блядских дня! Что они на самом деле могут ему дать? Смогут ли действительно чему-то научить за эти три дня? И четвертый день — демонстрация своих умений распорядителям Игр, где будет Рико Морияма и Натан Веснински, и, возможно, своим будущим спонсорам. Встреча с другими трибутами уже более ближе, чем вчера также вызывает страх. Он должен, как и Жан на своих Играх ни с кем не сближаться и не знакомиться, учиться, тренироваться и забыть об остальных двадцати двух трибутах напрочь. Но вдруг, вдруг он все же привяжется к кому-то? Это пугало, ему нужно сосредоточиться только на одном человеке и это Элоди Моро. Никто больше.       Лифт приветственно открыл свои двери, предоставляя во внимание огромное помещение с различными секциями, большим выбором оружия и полосами препятствий. В зале также был бассейн. Арена абсолютно точно будет связана с водой. Ему с Элоди не о чем переживать. Они выросли в дистрикте, где вода была всем, она буквально окружала их. Последними прибыли трибуты Дистрикта-12. Пока трибуты ждали главного тренера — Кевина Дэя, как был осведомлен Нил, все оглядывались по сторонам, изучая секции. У многих в глазах плескалась растерянность и страх, у многих, но не у профи. Те выглядели довольными, а на губах была счастливая улыбка. Ублюдки, не иначе.       Позже в зал заходит Кевин. Он не останавливает свой взгляд на Ниле, а скользит по всем трибутам дистриктов. Довольно профессионально с его стороны, если закрыть глаза на то, что он все эти годы мешал победить трибутам Дистрикта-4, а теперь должен тренировать всех. Ну, просто умора.       Он знакомит парней и девушек с программой тренировок. В каждой секции свои инструкторы. Трибуты вольны передвигаться по секциям, как захотят. Единственные запреты — это бои с другими трибутами и убийства. Вполне логично. Пока Дэй рассказывает про все секции, представленные в тренировочном центре, Нил осматривает трибутов, куда падает их взгляд, эмоции, все, что могло бы ему хоть что-то подсказать. Оглядывая взглядом, он заметил, что не один изучает будущих соперников. Профи этого года смотрят на него с Элоди с ненавистью и презрением. Сказался вчерашний Парад, не более. Скоро они покажут им, что ни черта не умеют и те успокоятся, пока не ступят на арену.       — И запомните, — привлек внимание к себе Дэй, повышая голос, — не стоит игнорировать секции с навыками выживания, поскольку арена может убить вас раньше, чем это сделает трибут. А также любая болезнь или инфекция с радостью унесет ваши жизни. Выбирайте свои тренировки с умом.       Трибуты двинулись в разные секции, оставляя без внимания бассейн. Нил и Элоди специально остались в стороне, чтобы проследить за этим.       — Действительно не блещут умом или думают, что великие пловцы? — прошептала сестра.       — Скорее понимают, что вся арена не может быть в воде. После Игр Жана распорядители не совершают глупых ошибок, когда понимают, что большинство сгинут из-за арены.       — Нам лучше, — хмыкнула она, — куда отправимся первым делом?       — Секции выживания однозначно.       Секция по вязанию узлов пустовала, как показалось на первый взгляд, но там уже сидел маленький парнишка из двенадцатого, которого он запомнил по вчерашнему дню. Инструктор счастливо улыбнулся еще двум прибывшим и начал повторно объяснять простецкие узлы. Элоди и Нил знали эти узлы, но упорно продолжали доводить их до идеала, пока инструктор, грозный на первый взгляд старичок, удовлетворенно не улыбнулся. У парня также не было проблем. Тогда он показал им полезную ловушку и снова трое сконцентрировались и погрузились в дело.       Когда у всех начало получаться хоть что-то наподобие ловушки, Нила отрезвил полный желчи голос:       — Да ты нахрен издеваешься! — зло прошипел Кевин, стоя возле секции.       — Уйди с глаз долой, придурок, я ошибся из-за тебя! — Нил повернулся в сторону инструктора. — Извините, узел вниз или вверх?       — Вниз, — по-доброму усмехнулся мужчина, который сильно напоминал ему Тетсуджи.       Трое трибутов размяли спины и хрустнули позвонки после двух часов вязания узлов в позе знака вопроса. Ни один из них за эти два часа не произнес ни слова, Элоди прочистила горло.       — Кажется, я смогу связать этот узел даже с закрытыми глазами.       — И я, — кивнул мальчишка.       Джостен со всех сил сделал вид, что не слышал, как тот заговорил с ними. На самом деле он умолял всех богов этого богом забытого мира, чтобы никто из них так и не познакомился, не заинтересовался друг другом. Ведь, когда ты уже знаешь имя другого человека, это значит больше, чем ничего. Чем больше знаешь, тем больнее терять. Не очень-то хотелось приглядывать на арене еще за кем-то, кроме сестры.       — Как тебя зовут? — спросила Моро. У Нила дернулся нерв под правым глазом.       — Кайл Диммачио.       Джостен мог поспорить, что на этот раз начал дергаться его левый глаз. Честное слово, дожить бы до начала Игр без нервного тика. Он знал одного Диммачио — друга отца и сослуживца.       — Твой отец случайно не Патрик Димаччио? — как можно более безразлично спросил Нил, оглядывая пространство.       — Ага. Знаю почему спрашиваешь, — на короткий миг все тело Нила напряглось, — раньше имя отца было на слуху наряду с Натаном Веснински, но позже вскрылось мошенничество отца и нас сослали в Дистрикт-12.       Тело расслабилось.       — Не повезло, — попыталась поддержать Элоди. Даже он от такой поддержки повернулся в сторону сестры, поднимая бровь вверх.       — Ты очень похож на Веснински.       — Ага, до скорых встреч! — помахала ему рукой Моро, натянуто улыбаясь.       Он хотел отчитать сестру за новые знакомства, но словно из ниоткуда выпрыгнул Кевин.       — Вы тренироваться собираетесь вообще? Оба подохнуть решили?       Нил схватил за руку Элоди и крикнул, разворачиваясь на пятках обратно в сторону нового знакомого — Кайла:       — Ага, до скорых встреч! — повторил реплику. Уж лучше тот пацан, чем Дэй, ей-богу! Столько лет прошло, а он ни капельки не поменялся.       Чуть позже на балконе показались распорядители Игр, они кружили по нему, осматривая трибутов со всех сторон, уже заранее ставили ставки и спорили, кто выживет. С появлением Рико на балконе, Кевин успокоился и перестал бродить за ними по пятам.       На второй день Кайл решил научиться плавать, а Элоди вознамерилась помочь ему хоть немного, несмотря на инструктора в этой секции, да и попрактиковаться в задержке дыхания. Пришлось тяжело вздохнуть и позволить ей это. За полтора дня они освоили все секции выживания, кроме бассейна. К оружию и полосам препятствия оба даже не приближались, а профи наконец-то перестали обращать на них внимание. Кевин продолжал их донимать, но как только на балконе появлялся Рико, он уходил в тень. Их дружба оказалось не была дружбой в привычном понимании Нила. Дэй боялся второго сына Кенго.       В этот же день Нил поинтересовался у Морияма:       — Почему вы участвовали в Голодных играх, тогда как ваш племянник никакого отношения к ним не имел и вообще сейчас является распорядителем Игр?       — Я отрекся от семьи, сохранив фамилию, Рико же член президентской семьи и не от фамилии, не от семьи не отрекался.       Джостен плюнул на Рико и задал вопрос, который его интересовал всю его осознанную жизнь:       — Почему? Почему отреклись и что было дальше?       Тренер печально улыбнулся чему-то своему.       — Я был молод и глуп, поругался с отцом и сказал, что не хочу иметь ничего общего с семьей. Как ты понимаешь мои слова приняли довольно серьезно, а я не хотел сдаваться перед отцом. Пришлось действительно отречься. Я думал, что он продолжит общение со мной, но ничего этого не было, — кажется, что на лице тренера проступила обида. Прошло много времени, лет, но он все еще по-детски обижался на отца. — Мне позволили выбрать дистрикт и буквально через несколько лет мое имя оказалось вытянуто сопроводителем. Пообещал себе, что выживу и докажу отцу на что способен. Однако, вернувшись с арены, корону Победителя на меня возложил мой брат, отец скончался на вторые сутки после начала Игр. Я изредка получал письма от брата — Кенго, но как только у него появился наследник — Ичиро, писем больше не было, но я все равно смог познакомиться спустя годы со своим племянником.       — Но как отец так легко мог отпустить вас? — недоумевал Нил, совсем забывая о своем отце. О целой куче таких же родителей.       — Полагаю, он думал, что я одумаюсь, но моя подростковая гордость решила иначе. И раз уж я не одумался, то, что с меня можно взять? Я никогда не узнаю на что рассчитывал мой отец, поскольку мне так и не удалось с ним поговорить.       Нил замолчал. Больше они не возвращались к этому разговору никогда.       Обед подавали недалеко от тренировочного зала. Блюда стояли на стеллажах. Первый день они сидели вдвоем, поглощая после изнурительных тренировок белки, жиры и углеводы, как можно больше. На второй день к ним присоединился Кайл, благо он молчал. Профи сидели за одним столом. Они громко смеялись и разговаривали, вгоняя в ужас трибутов других дистриктов. Нередко те смеялись над их умениями. По четвертому прошлись больше всего, отмечая, что ни Элоди, ни Нил ни хрена не умеют. Что же, отчасти правы. Остальной остаток дня в тренировочном зале Кайл Диммачио молча ходит за ними тенью, повторяет все, что они делают, игнорируя трибута своего дистрикта.       За каждым завтраком Жан и Тетсуджи расспрашивают обо всем, что было в тренировочном зале. На рассказ о Кайле, оба машут руками, словно отгоняя мух. По поведению Моро, можно было подумать, что он не ладит с Эндрю Миньярдом, но он оказался не против их хвоста в виде трибута Дистрикта-12.       В вечернее время до ужина оба тренируются с менторами. Нил с Тетсуджи, а Моро с сестрой. Казалось, что Жан избегает его после той ночи, но, честно, Нилу было не до этого. После ужина, лежа на диване в гостиной, где были они вдвоем, Элоди не утешительно заключает:       — Брат и тренер сильно отличаются от тех людей, которых мы знали в Дистрикте-4.       Он только кивнул. Это правда. Последний третий день тренировок оба провели у бассейна. Тренировали дыхание, технику ныряния. В общем, делали все, что могли, так как к оружию все еще не приближались. Распорядители перестали смотреть на них еще после первого дня, поняв, что оба не собираются демонстрировать свои способности на виду у всех. Кайл присоединяется к ним часом позже.       — Пытался вспомнить, как сделать ловушку, — объясняется он.       Трибуты четвертого только кивают и начинают уже привычно следить за мальчишкой, контролируя его технику. Плавать мог, научился. Уже хорошо.       — Устанешь плыть — перевернись на спину. Вода не даст тебе утонуть. Тонет тот, кто боится ее, тот кто принимает воду, как свою, без паники и страха не пойдет ко дну.       Димаччио кивнул словам Нила и лег на спину восстанавливая дыхание. Элоди и Нил тоже легли, расправляя руки и ноги в стороны. Сквозь толщу воды, что заливала в уши были слышны крики других трибутов в секциях полосы препятствий, но такая родная и умиротворяющая вода вернула его в море родного дистрикта, отрешая от лишних звуков. Вот бы снова сходить на рыбалку с уже до боли родными стариками. Пусть те матерятся и смеются. Шутят свои сальные шутки, но они были родными и близкими. Хотелось их услышать вновь. В последний раз перед тем, как выйдет на арену.       В четвертый день на завтраке, каждый из них открывал рот, чтобы начать говорить, но не вырвалось ни звука, поэтому Роланд решил взять все в свои руки.       — Удачи, мои родные. Я не переживаю, потому что знаю, что вы оба справитесь. Как и всегда. Люблю вас всем своим сердцем.       — Спасибо, Роланд. Спасибо, — прошептал Нил. Больше слов не оказалось в его арсенале. Впрочем, у других тоже.       Джостен и Моро спустились вниз одними из первых. В вестибюле уже сидели одиннадцатый и двенадцатый. Нил поправил свою тунику с цифрой четыре и присел на лавочку. Трибуты появлялись одни за другим. Было некогда уйти в себя, чтобы подумать, был занят разглядыванием лиц.       Спустя пятнадцать минут начали вызывать трибутов по одному. Первый и второй прошли слишком быстро для него, а третий слишком долго, заставляя нервничать.       — Элоди Моро, — произнес механический женский голос, глаза трибутов направились на них.       — Лук и стрелы, лук и стрелы, — также механически повторял Нил, паникуя. Когда дело доходило до сестры, он медленно катился в бездну безумия. Надо сказать, что и не особо то старался выползти с этой бездны. К черту.       Элоди кивала в такт его словам.       — Я справлюсь. Справлюсь. Не хорошо и не плохо. Средне.       — Не, как Жан, да! — кивал Джостен.       Моро ушла спокойной и уверенной походкой. Тишина, что воцарилась после ее имени сменилась галдежом, а как хотелось побыть хоть немного в тишине. Нил сидел минут двадцать, как на иголках, пока не услышал свое имя.       Войдя в зал, Нил оглядывает помещение. Распорядители и спонсоры Игр уже смотрят на него во все глаза, но особенно Натан, Мясник. Он не обращает внимания на него, сейчас его главная задача — убедиться, что на арене окажется достаточное количество метательных ножей. Для этого стоит показать себя во всей красе. Он направляется в секцию метания. Выбор мишеней не особо большой. Человеческие силуэты и обычные круглые. Удивит ли это в самом деле их?       Джостен берет в руки нож со стойки и взвешивает его в руке, подкидывая. Идеальный. Почти такого же веса, что был у него в четвертом. Нил замахивается в мишень человека и попадает ножом в правую руку. Большинство людей удовлетворены, но отец, отец огорченно качает головой и больше не обращает внимания на него. Это задело его внутреннего ребенка. Ему хотелось, чтобы отец гордился им. Он берет второй нож, не взвешивая его швыряет прямо в голову мишени. Распорядители и спонсоры одобрительно улюлюкают, но снова не отец. Мясник даже не взглянул в его сторону больше. Ему было плевать на остальных. Ярость вперемешку с детской обидой начали брать вверх над разумом, поэтому он хватает третий клинок. Зрители в предвкушение ждут его следующего шага, но они ему неинтересны совсем. Совсем, совсем, совсем.       Натан смеется, стоя рядом с сыном Президента и главным спонсором Голодных игр. Нил делает вид, что целится в другую мишень, но в последний момент оборачивается в сторону балкона и целится в отца. Штанина правой руки президента Морияма была прибита к стене. Отец наконец-то посмотрел в его сторону удовлетворительно улыбаясь, пока остальные наводили панику и кричали. Большего и не надо.       Натаниэль поклонился отцу, смотря только на него.       — Спасибо за внимание, — оскаливаясь произнес он, направляясь к выходу.       Джостен выбегает из зала наконец-то осознавая, что натворил. Не стоило опускаться до признания когда-то родного человека. Пока лифт вез его на четвертый этаж, правая нога нервно подпрыгивала в такт бешенному сердцебиению. Наверняка охранников уже пустили по его следу и через несколько минут с ним разберутся прямо в гостиной четвертого этажа, в их апартаментах на глазах у семьи. Он вбежал в свою комнату, совершенно не обращая внимания на выкрики семьи, закрыл свою комнату на замок и спрятался под одеялом прямо, как в детстве. Начал прислушиваться к звукам снаружи, но никаких звуков вторжения не было.       Спустя пару часов Нил снял одеяло с головы. Попытался уснуть до вечера, но так и не получилось. Никто не пришел даже, когда солнце начало садиться за горизонт. Интересно, насколько низкую оценку ему поставят, чтобы ни один здравомыслящий спонсор не взглянул на него? Один? Такого никогда не было насколько помнил Нил, но вдруг он станет первым и последним? Все это он сможет узнать совсем скоро.       Тренировки были закрыты для зрителей, поэтому распорядители оценивали трибутов через баллы, от одного до двенадцати — такое было крайне редко. Можно было сказать, что не было вовсе. Баллы, которые ставили распорядители указывали только на их потенциал во время тренировок, в другой среде, на арене — это редко имело смысл, но все же спонсоры не редко обращали внимание только на сильных игроков по баллам.       Спустя еще пару часов на ужин его позвала Элоди. Нил вышел со своей комнаты опасливо оглядываясь. Все уже сидели за столом и ждали только его одного.       — Как сильно ты облажался? — сразу задал вопрос Жан, как только он приземлился на свой стул.       — Ебануто.       — Что, как Жан читал им лекции, что детям не стоит участвовать и смотреть Голодные игры? — спросил Тетсуджи Морияма, усмехаясь. Он не выглядел взволнованным, слишком доверял Нилу в его умениях.       Джостен покосился на тренера. За кого он его принимает?       — Нет. Неважно. Все это теперь не имеет смысла, давайте есть. Потом все равно все увидите.       После ужина они все вместе последовали в гостиную, чтобы посмотреть на результаты. Нил особо не надеялся на свои баллы, но искренне желал увидеть результат Элоди. Кэти Фердинанд снова хвалила первый и второй дистрикты, ничего нового. У них стабильно было по десять и одиннадцать. Позже на экране появилось фото Элоди, а следом девятка.       Эбби и Роланд встали, аплодируя Элоди. На один меньше, чем брат. Они не могли себе позволить долгую хвальбу, потому что следом появилось грозное лицо Нила Джостена и цифра двенадцать. Нил почти захлебнулся воздухом. Жан подпрыгнул на диване и в прыжке встал с него, схватил за локоть Нила и потащил к лифту.       Лифт остановился на крыше тренировочного центра. Оба прошли вглубь. Ночная столица завораживала.       — Гребаный идиот, — прошептал Жан, вставая рядом с ним.       Джостен глубже вдохнул чистого ночного воздуха, наполняя легкие и тяжело выдохнул.       — Не знал, что так получится.       — Почему ты хочешь, чтобы я потерял тебя раньше времени? Тебя убьют немедля.       Нил умрет. Улыбка расползлась по его лицу. Сердце остановится и перестанет функционировать, а вслед за ним сердце Элоди. Улыбка Джостена померкла также быстро, как и появилась. Он не повернулся в сторону брата, продолжая смотреть на освещенный огнями ночной Капитолий.       — Я люблю тебя. Люблю тебя не как брата, не как друга, — начал шептать Жан, — я люблю тебя, как любимого человека. Хочу построить с тобой свою жизнь и семью, хочу связать свою жизнь с тобой. Хочу на протяжение нескольких лет и слышу, как ты вызываешься на эту мясорубку добровольцем. Смотрю, как на тебя смотрят эти ебучие спонсоры-старики похотливым взглядом, смотрю, как ты закапываешь себя все глубже и глубже. Как ты думаешь, что я чувствую сейчас?       Из горла Нила вырывается хриплый истерический хохот. Он пытается его остановить, прикрывая руками губы, но все бесполезно. Жан продолжает ждать ответ, смотря на него, пока Джостен избегает взгляда.       — Думай о сестре, а не обо мне, ублюдок, — наконец-то успокоившись произносит Нил, сжимая руки в кулаки так, чтобы на ладони остались полумесяцы от ногтей. Напоминание, что он не может себе позволить то, чего так отчаянно хочет Жан.       Сердце разрывается в клочья, потому что после слов брата он действительно хочет того же, что и он, но не может себе этого позволить. Не может, правда не может. Он убирается прочь с крыши тренировочного центра, оставляя Моро позади. Одного.       Нил умрет на арене, а спустя время Жан забудет об этих словах и построит новую крепкую семью с другим человеком. Он, Нил, останется лишь символом того, чего Моро так сильно желал.       Любви.