Удача может послать тебя к черту

      Жан не пришел к нему ночью, Нил не признается даже самому себе, что на самом деле ждал его. Ждал, когда тот ворвется к нему в комнату и потребует ответы: что означали его слова, почему он так быстро скрылся с крыши. Похоже, что ему не требовались ответы на эти вопросы, Моро было все предельно ясно. Джостен не испытывает к нему того же, что и он. Хорошо, пусть думает именно так, Нилу проще будет покончить со всем. Но это было не так. Совершенно не так.       Его глаза открылись на рассвете. Слишком рано. Он ворочался в постели еще минут двадцать, пока не понял, что уснуть ему больше не получится. Пятый день – день подготовки к интервью. Для двадцати трех трибутов последнее в их жизни интервью – посмертное, если говорить прямо. Последний шанс показать себя спонсорам. Последующий звук в дверь напомнил ему, что пора вставать. Утренний душ стал приятной рутиной, от которой будет тяжело отказаться на арене. Четы Моро не оказалось за столом. Эбби с тренером сидели на привычных местах. Сопровождающая помахала ему, приглашая присесть рядом.       — Ну, душа моя. Готов сегодня практиковаться в милой улыбке?       Джостен повернулся к Эбби, стараясь очаровательно улыбаться. Скривившееся лицо Уинфилд говорило само за себя.       — Словно убить меня хочешь. Ну ничего, исправим! — Эбби была воодушевлена предстоящим днем. Нил был слишком привлекательным, чтобы не понравиться спонсорам, а если добавить ко всему этому милую очаровательную улыбку и нежный характер в совокупности с его двенадцатью баллами, то он должен, просто обязан произвести фурор следующим вечером.       Нил пожал плечами и начал накладывать на тарелку фрукты. Апельсиновый сок стал, словно глотком воздуха. К этому моменту в столовую вернулись Моро. Похоже, что они начали индивидуальную тренировку еще затемно. Жан не взглянул на него ни разу, пока сам Нил бросал на него взгляды весь завтрак, пытаясь понять, о чем тот думал; чего он хотел теперь, когда Джостен отверг его чувства.       Когда все поели, заговорил Тетсуджи:       — Как вы все знаете, завтра состоится ваше интервью, поэтому сегодняшний день будет полностью посвящен подготовке к этому мероприятию. Это ваш последний шанс показаться спонсорам с выгодной для вас стороны, очаровать их своей харизмой, — Морияма сам не верил в то, что говорит. — Я и Жан будем заниматься Элоди. Эбби и Роланд, который подойдет чуть позже – Нилом. Встретимся в обед и подведем итоги. Всем хорошего и продуктивного дня! — произнеся до конца свою речь, тренер поднялся и кивком головы указал Элоди и Жану следовать за ним.       Нил взглянул на обреченную Эбигейл.       — Не смотри так на меня, я действительно не знаю, чем тебе помочь. Ты совершенно не умеешь разговаривать с людьми.       — Перед завтраком ты буквально предвкушала мою подготовку.       — К сожалению, пока ела, вспомнила с кем имею дело, — покачала головой она.       Джостен отложил столовые приборы в сторону и прямо взглянул ей в глаза.       — На арене мне нужно будет не болтать и улыбаться, Эбби, а убивать. Ты прекрасно это знаешь.       Она действительно это знала. Спустя пару часов Эбби почти начала плакать от беспомощности. Роланда же эта черта Нила умиляла. Когда женщина наорала на стилиста, что тот совершенно не помогает делу, Роланд пожал плечами.       — Тебе не кажется, что это просто его шарм? Спонсорам понравится он. Вспомни Жана на 69 Голодных играх. Он покорил людей своим характером, отстраненностью и жестокостью.       — Ага, — кивнула Уинфилд, — покорил, пока не открыл свой рот. Нилу тоже не стоит этого делать. Остается надеяться, что говорить будет только Кэти, а Нил кивать или отрицательно мотать головой.       Стилисту пришлось согласиться с ней. К обеду его щеки нещадно болели хуже мышц на теле после тренировок. Два тирана продолжали давить из него улыбку, которая, по их мнению, могла бы покорить людей. Увы, как оказалось покорить он своей улыбкой может разве что отца, но оба не знали об этом.       — Ты вообще помнишь, что должен понравиться публике, а не напугать их? — уточнила Эбби.       — Да плевать мне на эту публику, блядь! — взъелся Нил. Честно, его это уже конкретно заебало. Если он может понравиться этим людям только, если будет мило улыбаться, то нахуй их.       Роланд как-то слишком печально покачал головой. Заторможено.       — Сейчас плевать, а оказавшись на арене без еды и воды, будешь сидеть и жалеть о том, что мог бы сделать, чтобы очаровать спонсоров, но не сделал, — сухо констатировал факт стилист. Он прав, но Джостен правда старался, что он мог поделать, если у него ни черта не получалось?       Они попытались еще немного, но вместо очаровательной улыбки выходила усмешка, а все ответы на вопросы звучали, как угроза.       — Все, я сдаюсь! Просто делай, что хочешь на сцене! — Уинфилд оседает на диван.       Роланд, Эбби и Нил сидели с обреченными лицами, когда в столовую вернулись тренер и Моро. По их лицам было понятно, что дела у Элоди шли лучше, чем у него. Этого было достаточно, чтобы Джостен немного расслабился. Ее обаяния должно хватить на двоих.       — Как все прошло? — спросил Морияма, оглядывая их троицу.       — У Нила вряд ли будут новые спонсоры, — заключила Эбигейл. Нил искоса глянул на нее, похоже она была серьезна. — А, если какие-то до этого планировали вкладываться в него или хотя бы сделать ставку на него, то после завтрашнего интервью передумают.       — Все не так плохо, — поддержал Нила Роланд. Серьезно, он очень рад, что рядом есть такой человек.       — Надеюсь, Нил сдержится и промолчит все интервью, — продолжала Эбби, — чем он откроет свой рот и будет дразнить всех своим длинным языком, отправляя не только себя, но и всех нас в могилу, — тыкала в него вилкой сопроводитель. — А у вас как дела?       Ему пришлось закатить глаза. Нормально он отвечал на вопросы. Может быть, просто иногда слишком едко и зло. Может быть.       — Зал умрет от сарказма, — подвел итоги по поводу Элоди Тетсуджи. — Но мы так и думали, что это лучше, чем, прости Нил, могила. Она умеет быть милой и хорошей девочкой, но благодаря твоему воспитанию, — тренер смотрит на него, — она милая и хорошая девочка-язва.       Без обиняков, Нил пожал плечами. На этот раз Жан буквально сверлил его взглядом весь обед, намекая, что ему стоит постараться. Но он, черт возьми, старался. Не его проблемы, что людям это не нравится.       После обеда все сидели на диване в гостиной, размышляя, как лучше подать образ Нила. Многие его помнили или вспомнили. На записях 69 Голодных игр остались фрагменты, где его вызывают в качестве трибута, но после Жан вызывается добровольцем, защищая своего брата от опасности, смерти. Спустя пять лет добровольцем уже вызывается он сам, чтобы защитить родную сестру Моро.       — Нилу не нужен никакой образ, — после продолжительной тишины начинает Роланд. — Точнее новый образ, у людей он уже сформировался, как только они увидели Жатву. Он здесь, чтобы защитить сестру от Игр, как когда-то тоже самое для него сделал Жан. Да, пусть он отвечает едко и зло, смотрит на них свысока. Ему плевать, он здесь не за одобрением общества и поиском спонсоров. Он здесь ради нее, — кидает взгляд на Элоди.       Тренер кивает сразу же.       — Нилу не нужно меняться – он тот, кто он есть. Как и Элоди. Пусть наша стратегия будет таковой. Нам не нужно меняться, чтобы нас любили. Именно за это все так полюбили Жана на его Играх.       — Главное не кричать на интервью, что желаете им смерти и, что вы против Голодных игр! — угрожающе тычет пальцем Эбби. Сколько можно тыкать в него пальцем и всем, что попадется под руку, черт возьми?       В конце концов после всех утренних мучений он снова становится самим собой. Они становятся.       Нил идет в свою комнату, чтобы попытаться выспаться перед завтрашним днем. Под ложечкой ужасно сосет. Впервые после Жатвы он почувствовал страх и не за кого-то, а за себя. Он оглядывается назад и ловит взгляд брата. Лучше бы у него было хреновое зрение, чтобы не видеть, как в уголках больших серых глаз собралась влага, угрожая пролиться на бледные впалые щеки. Он отворачивается не в силах на это смотреть.       Утром перед ним кружат ассистенты Роланда, отправляя того в душ с кучей специальных баночек. Из-за этого он проводит там больше двух часов. Роланд приступает к его волосам, нанося лосьоны и гели, когда тот заканчивает с ними, волосы выглядят сырыми, но с объемом, словно он только вышел из воды. В этот раз почти без макияжа. Нилу закрасили все мешки под глазами, расчесали непослушные брови и уложили специальным гелем.       Стилист уходит, оставляя его наедине на короткие несколько минут. Джостен пялится в зеркало. Последний день с полной семьей. Все вместе. Мурашки бегут по коже, сердце сжимается в груди и бешенно стучит, так и норовя вырваться. Последний день.       Дверь открывается и в комнату входит Роланд с костюмом. Он видит полные ужаса глаза, мечущиеся из угла в угол, и медленно подходит к трибуту.       — Пришло осознание последнего дня?       Он только и может, что кивнуть.       — Я бы сказал тебе, что все будет хорошо, но ничего хорошего не будет, зная твою цель прибытия сюда, — честно говорит Роланд. Не пытается его утешить или сказать сладкую ложь.       — Ничего хорошего не будет и никогда не было. Удача может послать тебя к черту, — повторил слова Жана Нил. — Как всегда в точку. Мне лучше, правда. Я готов, давай оденем меня.       Стилист кивает и достает из чехла простой черный костюм, обшитый жемчугом на рукавах. Они аккуратно надели его, стараясь не потерять жемчужины. Помощники Роланда взяли иголки и нитки, начиная пришивать их еще, где казалось слишком много просвета. Когда все было готово, мужчина взял блеск для губ и нанес его, отступил назад, придирчиво оглядывая Нила со всех сторон и наконец-то удовлетворенно кивнул.       — Последний штрих, — Роланд достал из кармана его браслет с лисом, где были теперь и другие подвески. Его браслет стал точной копией браслета Тетсуджи.       Он взял его, оглаживая контур всех животных.       — Зачем? Я могу потом потерять его на арене.       Он пожал плечами.       — Мы все хотим, чтобы он был с тобой. На последнем интервью, на арене.       — И в гробу, — закончил за него Нил.       Роланд притянул его к себе, обнимая.       — Мне жаль, что мы познакомились после Игр Жана и мне жаль, что я теперь должен провожать тебя в последний путь. Хотел бы я знать тебя при других обстоятельствах.       — А я рад. Рад, что это ты, — прошептал Джостен искренне.       — Нам пора, — прошептал ему в волосы стилист. Время уходить пришло слишком быстро и несмотря на ситуацию, в которой он оказался здесь, ему совершенно не хотелось покидать Тренировочный центр. — Я буду рядом, сидеть в первом ряду вместе с другими стилистами. Станет сложно выносить все это, просто смотри на меня.       Нил благодарно кивнул ему. Шоу планировалось в студии, грубо говоря, в нескольких шагах от их Тренировочного центра. Пройдет всего лишь несколько минут, и он кажется перед всей этой безумной толпой, перед всем Панемом и отцом.       Нил с Роландом встретились с остальной их группой в гостиной. Элоди выглядела просто невероятно – черное длинное платье сидело по фигуре. Подол платья был также украшен жемчугом в виде завитков волн. Джостен присмотрелся к своим рукавам на пиджаке и понял, что его украшено также. На сестре было чуть побольше макияжа, чем на нем самом, но ей это было к лицу. Прекрасна, как же она была прекрасна.       Тетсуджи дал им всем время осмотреть трибутов и друг друга, а позже затолкал всех в лифт. Всем вместе ехать было слишком тесно, но Жан воспользовался этим шансом и скрепил их руки в замок. Нил задохнулся, воздух словно встал поперек горла, сердце ухнуло куда-то вниз. Он знал, как Жан сейчас ненавидит свои руки еще больше, чем прежде. Парень давно смирился с этим, но каждый раз, когда дело доходило до того, чтобы коснуться брата и почувствовать тепло его кожи, выпуклость вен или влагу от пота – он ненавидел свои руки и себя. В то время, как Нил винил в этом себя самого.       — Мы будем сидеть прямо перед сценой, — оповещает Эбби, — так что, если вам станет слишком некомфортно, то можете поглядывать на нас.       — Хорошо, — дрожащим голосом выговорила Элоди.       Джостен вырвался из крепкой хватки Жана и притянул к себе сестру, нежно обнимая.       — Не за чем нервничать, котенок, — лифт пропищал и открыл свои двери, — ты им понравишься. Ты не можешь не понравиться.       Когда их группа была уже на месте, Эбби и Роланд сразу же покидают их, торопясь занять свои места. Остаются только Тетсуджи и Жан. Они оба долго осматривают их с ног до головы и кивают чему-то своему. Только сейчас Нил замечает в каком же раздрае находится его брат.       — Удачи, — произносит тренер перед тем, как схватить Жана за локоть и утащить за собой. Вот и все, даже никаких напутствий.       — Удача может послать тебя к черту, — шепчет Элоди, провожая менторов взглядом.       Нилу нечего сказать на это, она права. Оба стоят за сценой, ожидая своей очереди. Сестра перед ним нервно дергается. Все, как по традиции – дамы вперед. Неожиданно Кевин выхватывает его из толпящихся трибутов.       — Слушай сюда, я поставил на тебя, — шипит ему в ухо друг детства, — не смей облажаться на арене. Я отдал все, что у меня было.       Джостена пробивает на хохот. Знал бы только Дэй, с какими намерениями он приехал сюда. Да, кажется, все знали об этом, но только не Кевин. Он всегда был слишком слеп.       — Ты станешь нищим, друг мой, — справляясь со смехом, говорит он и отдергивает руку, возвращаясь в строй.       — Что он хотел от тебя? — спрашивает Элоди.       — Пару жемчужин утащить пытался, — хмыкает Нил, — денег мало у него теперь.       Наконец-то на сцене звучит музыка и появляется Кэти Фердинанд – неизменная ведущая. Она выглядит словно кукла, лицо не меняется с каждым годом. Несмотря на то, что он ненавидит ее всей душой, он должен отдать ей должное – она умеет преподнести публике любого трибута, даже самого молчаливого. Она всегда одобрительно кивает, подбадривает совсем скромных и смеется даже над самыми глупыми шутками. Исключением стал, конечно же, Жан Моро. Каждое интервью длится всего три минуты, по истечению времени звенит звонок и один трибут сменяет другого. Ничтожное количество времени, чтобы понравиться людям, но именно поэтому все любят Кэти, она умеет справляться с этим. Публика еще долго помнит каждого.       Фердинанд приветствует публику и отпускает пару шуток, чтобы разогреть публику перед главным событием, от которых зал в восторге и приступает к делу.       В середину сцены выходит девушка из первого. Она выглядит слишком вызывающе, менторы не стали запариваться над стратегией подачи своего трибута. Они сменяются. Первый, второй, третий и похоже, что все они пока придерживаются своих образов. Огромный парень из Дистрикта-2 буквально безжалостная машина для убийств, он мог бы с легкостью разорвать мальчишку из двенадцатого голыми руками. Девушка и парень из третьего очень тихие, но необычайно умные.       Нил дергается, когда просят выйти Элоди. Задумался и совсем забыл о сестре, но она держится достойно и на лице ни капли нервозности. Жан и Тетсуджи очень хорошо поработали с ней – они могут гордиться этим. Роланд и Эбигейл скорее всего сойдут с ума или выбегут из студии со стыда, лишь бы не слышать, что он будет говорить, когда наступит его очередь.       Сестра пожимает руку Кэти и присаживается на кресло. Он неотрывно следит за каждым действием и прислушивается к словам.       — Итак, Элоди, как тебе в Капитолии? Наверняка, ничего нового не увидела, твой брат должно быть тебе рассказал все в красках. Он теперь здесь завсегдатый гость на Играх, — смеется Фердинанд. Элоди усмехается ей в такт и кивает.       — О, да. Жан обожает столицу, и я вполне понимаю его. Здесь невероятно красиво.       Джостен знал, как сестра ненавидит и Кэти, и Капитолий, и всех этих людей, что сидят в студии, поэтому неимоверно гордился ей. Она справлялась на ура. Шутила с Кэти глупые шутки и открыто смеялась с ее. Но пришла печальная мысль – Элоди не выглядела, как ребенок и не вела себя, как ребенок, хотя должна. Всем детям дистриктов пришлось повзрослеть сразу же, как им стукнуло двенадцать. Так вот почему Жан сорвался на своем интервью? Он видел то же самое. Понял то же самое.       — Ох, Элоди с тобой определенно веселее, чем с твоим братом, но сейчас давай поговорим серьезно. Девять балов! Расскажи, чем ты удивила наших дорогих распорядителей?       — О, ну я просто делала то, что должна, — пожала плечами сестра.       Фердинанд хихикнула.       — Да-да, не хочешь раскрывать свои способности, понимаю, понимаю. Ладно, позволь мне лишь один вопрос: тебя тренировали твои менторы еще в Дистрикте-4?       — Да.       Звенит звонок.       — Жаль, что наше время закончилось, Элоди. Я позволю себе сказать, что с тобой было приятно провести время. Удачи тебе, Элоди Моро, трибут из Дистрикта-4.       Элоди покидает сцену и тогда Нил на дрожащих ногах следует наверх, к ведущей. Он пожимает ей руку и садится на кресло. Зрители громко шумят и аплодируют ему, но все это становится фоновым шумом. Он снова, словно под толщей воды.       — Я не буду ходить вокруг да около, Нил, потому что у людей вопросов к тебе просто целая куча и я собираюсь удовлетворить их потребности.       Джостен только кивает. Тем лучше.       — Двенадцать балов! — восклицает Кэти и зал встает, крича. Фердинанд кивает им, как бы говоря, что она в таком же шоке. — Такого еще никогда не было, Нил. Расскажи, что ты чувствуешь и как тебе удалось это сделать?       Джостен переводит взгляд на балкон распорядителей и спонсоров. Отец смотрит на него в ответ. Остальные люди там для него декорации в студии.       — Не думаю, что важные дяденьки хотят, чтобы я опозорил их на публике.       Кэти наигранно смеется. Нил может поклясться, что Эбби на грани обморока от его ответа.       — Хорошо, в таком случае давай вернемся к самой Жатве. Ты вызвался добровольцем ради сестры, так? — она дожидается его согласного кивка и продолжает: — Но скажи нам всем правду, — шепчет она, — тебя заставил твой брат, чтобы ты отдал ему свой долг за его Игры?       Нил в ужасе распахивает глаза. Даже толпа замерла, чтобы услышать его ответ. Он переводит взгляд на Роланда, стараясь не встречаться глазами с Жаном. Стилист поджимает губы, чувствуя, что сейчас должна взорваться бомба. Эбби предостерегающе качает головой. Собственно, плевать, что Эбби учила его не этому.       — Вы совсем тут все ебнулись? — ведущая подскакивает в кресле от его агрессивного голоса. — Причем тут, нахрен, Жан? Я вышел добровольцем не потому что это был какой-то ебучий долг, а потому что у нее не было никого, кто мог бы за нее постоять на арене, тогда как у меня был Жан. У. Нее. Не. Было. Никого, — четко произносит он, чтобы до каждого дошло. — Ей двенадцать, и она ребенок.       Нил остановился. Не время читать лекции, их им уже прочитал его брат пять лет назад. Не хватало ему еще повторить его судьбу. Своими словами может повредить не только себе, но и Элоди. Кэти приходит в себя и неискренне извиняется, если могла задеть его. Нил старается улыбнуться и говорит, что все хорошо. Он вспылил, потому что слишком любит свою семью. И это откровенная правда.       — Понимаю, конечно, понимаю, — кивает она, скривившись от его улыбки, как Эбигейл вчера. — Ни для кого не секрет, Нил, что ты очень красивый парень. Скажи нам, у тебя есть кто-то? Держу пари, ты завидный жених в своем дистрикте.       Он качает головой, потому что это правда, у него никого нет, но мог бы быть. Мог бы быть Жан.       — Не может быть! Прости, но не могу в это поверить. Расскажи, расскажи.       Джостен тяжело вздыхает и упирается взглядом в пол.       — У меня есть кто-то, кто мне очень нравится. Я бы очень хотел построить с этим человеком свою жизнь, но реалии жизни совсем другие. Честно сказать, до Жатвы я и не знал о таких своих чувствах, не знал, что на протяжении нескольких лет любил по-настоящему.       Некоторые зрители сочувствуют ему. Крики жалости и понимания окружили его, как кокон.       — Значит, все, что тебе нужно – это победить Голодные игры и вернуться домой к этому человеку. Тогда никто не посмеет тебе отказать, — пытается подбодрить его Кэти.       — К сожалению, нет. Победа… она мне не поможет. Точно не поможет.       — Почему нет? — озадачивается ведущая.       Нил понимает, что уже слишком сильно разоткровенничался, но это был его последний день. Его посмертное интервью, какая разница уже? Он поднимает взгляд на Фердинанд и говорит то, что на самом деле имеет в виду.       — Потому что я вызвался добровольцем, чтобы спасти его сестру на арене.       Зал гудит. Он поворачивается в сторону менторов, но Жана на месте нет, на лице Тетсуджи застыла маска безразличия, на Эбби и вовсе нет лица, она вытирает платочком скатившиеся слезы, а Роланд печально ему улыбается. Он, действительно, рад, что у него есть Роланд.       — Мне жаль, Нил, очень жаль, — зрители согласно кричат. — Ну, что же, удачи тебе, Нил Джостен, трибут Дистрикта-4. Наше время с тобой истекло.       Звонок наконец-то прозвучал, оставляя облегчение на душе. Или облегчение на душе было следствием того, что он открылся всем. В особенности Жану. Публика провожала его со сцены оглушительной поддержкой. Он им понравился. Как только он скрылся от глаз зрителей и камер, Нил схватился одной рукой за стену, расстегивая верхние пуговицы рубашки другой. Все давило на него, он задыхался. Именно в таком состоянии его нашел Кевин. Он помог ему с пуговицами и придерживал за торс, пытаясь оттащить к его менторам.       — Мудак, я поставил все на тебя, а ты приехал сюда умереть.       Нил усмехнулся, как смог.       — Я никогда тебе не говорил, что приехал сюда, чтобы победить.       Дэй качает головой.       — Не говорил, но мы мечтали об этом вдвоем.       Мечтали, да. Это было слишком давно. Мечтам не свойственно сбываться.       Его конвой встретил Нила гробовым молчанием. Брат смотрел на него открыто и враждебно. Не ждал же он теплого приема?       — Великолепно, — наконец-то подает голос Эбигейл, все еще придерживая в руках платок, — сначала я думала, что нам всем конец, но в конце… в конце ты сделал все просто великолепно.       — Молодец, Нил, — поддерживает Роланд.       Он просит своих менторов пока не торопиться уходить со студии. Отчего-то хотелось посмотреть на трибута Дистрикта-12. Джостен присел на диван и уставился на большой телевизор. Под боком устроилась Элоди, снимая туфли и поджимая ноги под себя. Она ничего не сказала про его признание на сцене и не осуждала. Всегда вместе, всегда вдвоем. Принимала его и любила, Нил как всегда был благодарен ей. Он пропустил мимо ушей остальную часть трибутов, пока Элоди не толкнула его локтем в бок.       — Семь балов, это очень хороший результат, — говорит Кэти Кайлу, — ты прекрасно справился. Как думаешь, какие в тебе сильные стороны?       — Я очень мелкий и быстрый, меня будет сложно поймать на арене. Трибутам не стоит списывать меня со счетов так рано. Я смогу с ними потягаться.       — Мелкий придурок, — Нил поворачивается на знакомый голос справа. Эндрю Миньярд.       — Прекрати, Эндрю, — укоряет его Рене, — он все правильно говорит.       — Нет, он кидает вызов им! — соглашается с Эндрю Дэвид Ваймак.       Миньярд усмехается и смотрит на Джостена.       — Научил нашего трибута выходкам? Поздравляю, у тебя способность вести за собой маленьких двенадцатилетних детишек.       — Завали, — прошипел брат.       — Прости, что задел твоего парня, Жан, я не специально, ты же знаешь.       Джостен устало вздыхает, а после возвращается Кайл, он проходит мимо своих менторов и направляется в их сторону.       — Двенадцать балов! Да ты мощь, даже профи слюной подавились!       Нил усмиряет его чрезмерную радость по этому поводу простым:       — Я могу из-за этого завтра подавиться своей кровью. Здесь нечем гордиться.       Он поднимается и тянет за собой Элоди, но напоследок поворачивается к нему.       — Встретимся завтра на арене, Кайл. Найди нас там или мы постараемся найти тебя.       — Спасибо, — шепчет ему детский голос в ответ.       Обратная дорога в Тренировочный центр прошла в тишине. Элоди от нервов грызла ногти, а Жан и Нил по очереди отдергивали ее. Не сговариваясь все уселись в гостиной, переглядываясь. Последняя ночь вместе. Завтра их ждет арена и куча смертей. Запах крови, стали и отчаяния. Мольбы пощады и последние всхлипы умерших. Новые призраки арены.       — Вы оба выступили идеально, — вздыхает Эбби, чтобы прервать гнетущую тишину.       — Давайте подведем итоги, — говорит Тетсуджи. — Нил покатал публику на американских горках, но влюбил в себя народ еще больше. Элоди выступила просто прекрасно и затмила всех девушек. Кажется, даже ведущая осталась в восторге от нее. Распорядители Игр ни одного из вас не убьют слишком рано, но зато у нас теперь прибавилось врагов со стороны трибутов.       — Нахуй их, — беззаботно ответил Джостен.       — Было бы лучше, если бы заткнулся к чертовой матери, — шипит на него Жан.       Нил поворачивается в его сторону. Сердце больно сжимается в тиски. Он не оценил его откровение на сцене.       — Завали на хуй, Моро.       — Так, ладно. Пора смыть макияж, пошли, — Роланд тащит его в комнату и отправляет в ванную.       Когда Нил возвращается в гостиную, все уже переоделись во что-то удобное. Они постарались мирно поужинать, к счастью, у них это получилось. Никто так и не получил вилкой в глаз, хотя пару раз рука Джостена дергалась в сторону Жана. После ужина Эбби потащила всех смотреть повтор. Нил честно не горел желанием смотреть на свое признание со стороны, но она была непреклонна. Все оказалось более-менее прилично, но на моменте с его признанием, Жан вышел из комнаты, а Элоди утирала слезы. Отыграл гимн Панема и экран погас. Тишина и всхлипы сестры давили на всех. Завтра на рассвете их разбудят и начнут готовить к выходу на арену. Сами Игры начинаются ровно в десять утра, чтобы жители столицы успели встать и оклематься к этому времени. Но им придется встать намного раньше, неизвестно еще где находится подготовленная для них арена. Нужно будет добраться до нее.       Жан, Тетсуджи и Эбби не поедут их провожать. Прямо из Тренировочного центра втроем отправятся в штаб Игр, где будут не покладая рук отсрочивать их смерть и подписывать контракты со спонсорами. Роланд и его помощница сопроводят их до самой арены и будут делать вид, что не прощаются с ними навсегда.       Эбби встает с дивана первая и по очереди обнимает сначала Элоди, а потом Нила. Желает им храбрости и смелости, не опускаясь до уровня «удачи», зная, что никакой удачи на их стороне нет. На прощанье, она целует их в щеки и убегает. Тетсуджи оглядывает их со всех сторон, наверное, стараясь запомнить их такими, чтобы в памяти отложилось их чистое лицо, еще не впалые щеки и глаза не полные страха и отчаяния. Но это пока.       — Есть какие-нибудь советы, тренер? — спрашивает Элоди.       — Как только прозвучит гонг, бегите оттуда сломя голову в лес. Не надо никому из вас рисковать в этой кровавой бойне. Это не значит, что я не верю в вас, это значит, что я не хочу, чтобы вы рисковали своей жизнью! Держитесь вдвоем. Найдите первым делом источник воды и только потом все остальное. Понятно?       Оба кивают.       — Вы справитесь. Оба, — напоследок говорит им Тетсуджи и уходит.       Расходятся все, кроме него и Элоди.       — Как бы далеко я от тебя не был, беги в лес ровно от своего помоста на арене. Я найду тебя. Если увидишь меня первая не выходи сразу, сначала подожди и присмотрись нет ли за мной хвоста. Хорошо?       — Да, я поняла все, — уверенно кивает она. — Увидимся завтра на арене. Я хочу выспаться.       Нил заходит в свою комнату и падает на заправленную кровать. Сна не было ни в одном глазу. Слишком много переживаний и страхов за завтрашний день, хотя сон был важен. Вряд ли у него получится полноценно поспать там, на арене. Уснувший трибут – лакомство для остальных. По ощущениям он провалялся без сна около двух часов. В конце концов Джостен встает с постели и на носочках проскальзывает в комнату Жана. Он забирается к нему в кровать, стараясь не дышать и не тревожить его сон. На улице снова слышны звуки гуляний. Праздник в их честь. Он аккуратно берет Моро за руку и сцепляет их в замок, как это сделал Моро в лифте. Сейчас он был, как никогда благодарен тому, что его обморожение рук привело к полному отсутствию чувствительности.       Нил так провалялся в кровати брата, пока небо не начало немного светлеть, тогда он также тихо, как пришел выбрался с постели и ушел к себе наконец-то уснув.       Утром Нил не видится ни с кем, кроме Роланда. Он ведет его на крышу Тренировочного центра. Переодеваться для Игр трибуты будут уже в катакомбах под ареной. На крыше появляется планолет и с него сбрасывают лестницу. Как только Джостен схватился за нее, он застывает, словно кто-то намертво пригвоздил его конечности к ней. И как бы Нил не желал отцепиться – этого не случилось. Его плавно поднимают на вверх. Как только он оказался в планолете к нему подходит женщина со шприцом в руке.       — Это следящее устройство, — поясняет она и сразу же протыкает его кожу иглой. Лицо кривится от боли, но Нил успел заметить очертание маячка под кожей.       Всех трибутов ведут в специальную каюту, где подают завтрак. Он оглядывает всех, но ни Элоди, ни Кайла с ним не было. Вид вкусной еды не помогает, ни один кусок не лезет в горло, но он почти через силу запихивает в себя все, что видит. Неизвестно, когда Нил сможет поесть на арене. Он надеется, что сестра сделает также.       Полет продолжается около получаса, перед приближением к арене стекла планолета темнеют, не давая трибутам заранее узнать, какая арена их ждет. Нил с Роландом спускаются по лестнице глубоко под арену. Оба следуют указаниям, чтобы попасть в нужную комнату для подготовки. В Капитолии эти комнаты называют Стартовым комплексом, а в дистриктах – Скотобазой, местом, куда сгоняют животных перед отправкой на бойню.       Все выглядит до одури странно. Нил будет первым и последним трибутом, который войдет в эту комнату. Он с трудом сдерживает в себе весь завтрак, что успел проглотить. Он отправляется в быстрый душ, сразу же садится в кресло, и Роланд работает с его волосами. Зачесывает и подстригает слишком длинные пряди, чтобы не мешались на арене. Позже приносят специальную одежду – у всех трибутов она будет одинаковой. Стилист помогает ему одеться. В чехле лежит плотный гидрокостюм.       — Материал хороший. Похоже, что вас ждут жаркие дни и холодные ночи, и еще вода.       Нил надевает гидрокостюм. Ботинки радуют больше всего, хотя и сбивают его с толку. Гидрокостюм и ботинки были странными в сочетании. Удобные, резиновая подошва с шипами не даст скользить. В таких раньше Жан ходил на рыбалку. Когда полностью оделся взглянул на себя в отражение. Еще немного и он будет наверху. Стук сердца отдавал в ушах, оглушая. Было до одури страшно.       — Подвигайся, ничего не жмет, не мешает? — советует Роланд.       Джостен следует совету, бегает на месте, приседает, падает. Все было просто отлично. Идеально.       — Есть, что сказать? Может, я могу что-то передать Тетсуджи и Жану?       Нил качает головой и притягивает к себе стилиста, заключая в теплые объятия. Он продолжает за него цепляться, теперь еще сильнее, когда женский голос оповещает, что пора приготовиться к подъему на арену.       Роланд подводит его к металлическому диску, и он становится на него.       — Я знаю, что ты здесь, чтобы умереть, но знай вот что: не будь всего этого, не будь на арене твоей сестры, я бы поставил на тебя.       — Тебе нельзя делать ставки.       — Подловил, — усмехается Роланд.       В этот момент на диск опускается прозрачный цилиндр. Роланд тычет в него пальцем и распрямляет свои плечи, призывая сделать тоже самое. Он повторяет за ним. Около пятнадцати секунд Нил находится в полной темноте, а затем он слепнет от яркого света, соленый запах моря долетает до его носа, и он вдыхает его полной грудью, но, когда глаза привыкают к свету нет ни единого намека на воду. Нил оглядывает местность, обычный лес, какой был не мало раз на Играх. Но он четко чуял запах морской воды. Осматривает кольцо трибутов вокруг Рога Изобилия, ищет глазами Элоди, она находится противоположно ему. Их отделяет Рог изобилия и слишком много метров. Сестра смотрит на него во все глаза, тоже понимая их огромное расстояние друг от друга. Если он побежит за ней, ему придется пересекать Рог.       Нил приходит в себя от размышлений, как ему поступить лучше, так как отовсюду слышится громогласный голос Рико Морияма.       — Дамы и господа, семьдесят четвертые Голодные игры объявляются открытыми!       В центре показался таймер. Шестьдесят секунд.