Удача может послать тебя к черту

      Центр преображения снова застает его врасплох, Джостен и позабыл какого это, когда с тебя сдирают все волоски на теле, трут мочалкой с такой силой, словно он ни разу не купался в своей жизни и обливают кучей масел и какими-то дурно пахнущими средствами ухода. На этот раз процесс хотя бы прошел быстрее, Нил встречает Жана в отдельной комнате, где они ждут своих стилистов. Нервы натянуты, как струны на гитарах бардов, придет ли Роланд, жив ли? Эбби жива. А стилист? Моро кладет ему руку на подрагивающую ногу и Джостен невольно успокаивается. Кажется, в этот раз он нервничает еще сильнее, чем в прошлые свои Игры. На этот раз все было намного серьезнее. На арену с ними выходили не обычные дети из дистриктов, которые ничему не были обучены (исключение, конечно, профи), а уже когда-то победившие люди. Роланд заходит спустя пять минут печально улыбаясь им.       — Вы больше не дети, — почему-то говорит стилист, смотря с грустью на них. Удивительно, что Роланд видел их обоих в двенадцатилетнем возрасте совсем незрелыми и маленькими коротышками, Нил, правда почти не поменялся, а теперь перед ним сидят восемнадцатилетние юноши, которых призвали вновь сражаться на арене. — Я хочу отказаться от образа красивых невинных юношей, готовых очаровать весь Капитолий. Вы хотели покоя и простого человеческого счастья, но у вас и это забрали. Давайте покажем, как вы недовольны сложившимися обстоятельствами.       — А есть ли вообще довольные? — спрашивает Нил, выгибая бровь.       Вопрос остается без ответа. Это и так очевидно. Довольны только жители Капитолия, предвкушая эти Голодные игры. Роланд зовет помощников и в комнату заходят люди с чехлами, вешалками и кучей сумок. Их костюмы почти одинаково траурные. Джостену снова надевают сетчатую кофту, в этом году она облеплена блестакми и поверх черный пиджак, обшитый черным жемчугом в совершенно случайных местах. Жану надевают пиджак поверх голого тела – единственное их различие. Нил не может оторвать от голого живота взгляд. Хотелось пройтись по нему пальцами, заставляя того дрожать и смотреть только в его глаза, не обращая ни на кого внимания. На шею Моро вешают переливающиеся жемчужные бусы, Нилу надевают такие же кольца почти на все пальцы. У обоих на руке красный браслет. Символ их семьи. Уже разрушенной семьи. Их лицам придают жестокости. Четко выделяют скулы и подбородок. Больше никакой косметики. Ничего лишнего. В конце Роланд надевает им на головы короны, похожие на их победные, но те были золотыми. Эти черные и простые, намного легче.       Нил первым подходит к зеркалу, осматривая весь образ целиком. Он выдыхает, видя себя. Действительно, образ не похож на его прошлый. Тогда он выглядел мягче, ярче, может быть, более улыбчивым. Тогда он выглядел, как ребенок, который хотел вытащить с арены другого ребенка, а сейчас перед ним стоял взрослый парень, с потухшими, но уверенным взглядом. Даже глаза выглядели на пару тонов холоднее. Наверное, дело было в освещении. И все же кое-что не поменялось – дикое желание вытащить родного человека с арены, с этих гребаных Голодных игр. Их было четверо в семье – Жан, Элоди, он и Тетсуджи, теперь их только трое, а после этих Игр при плохом раскладе может остаться только один и это их ментор, тренер, опекун, не родной, но отец.       Жан встает рядом с ним. Он выглядит, как хулиган и Джостен улыбается этому. Руки в карманах брюк, спина ровная. Смотрит свысока и улыбается ему. Моро наклоняется и кладет подбородок на его плечо. Нил наблюдает за ним, за каждым действием. Просто невозможно оторвать взгляд от него. Почему он раньше не замечал, как Моро легко привлекает к себе внимание?       — Даже не верится, что мы вдвоем будем на Играх.       Вся эта влюбчивая пелена быстро спадает с Нила, он резким движением плеча сбрасывает с себя Жана и зло смотрит на его отражение.       — Этого не случилось, если бы ты не вызвался добровольцем, придурок.       Роланд прерывает их, делая вид, что кашляет в кулак. Все остальные помощники уже давно разошлись.       — Вас обоих не нужно этому учить, но все же помните, когда будете ехать в колеснице: не улыбайтесь, не смотрите на толпу, будьте недовольны и упрямы. Серьезны.       Они оба кивают, и стилист ведет их на первый этаж Центра преображения. Там их уже ждут Тетсуджи и Эбби. Сопроводительница ахает, смотря на парней. Уже мужчин?       — Мальчики, вы такие взрослые, — она держится за сердце, всхлипывая, — такие серьезные и прекрасные. Как же быстро вам пришлось повзрослеть! Как же тяжело вам было все это время. И сейчас.       Нил поджимает губы, кому пришлось быстро повзрослеть так это Жану, но уж точно не ему. Он до ухода Моро на Игры ни черта не умел, кроме сбора ягод и грибов, пока его брат делал для него с Элоди абсолютно все. Морияма кивает на слова Эбби и рукой приглашает идти за ним, так они добираются до конюшен и Джостен сразу начинает искать Кевина Дэя. На этот раз все выглядит более впечатляюще – как никак Квартальная бойня. В прошлом году все трибуты были напуганными и не отходили от менторов ни на шаг, сейчас же все выглядело так, словно он пришел на очередной светский ужин в особняк президента.       Единственным напоминанием о Квартальной бойне был плакат на выезде из конюшен: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА 75 ГОЛОДНЫЕ ИГРЫ!»       Трибуты стояли небольшими группками и разговаривали между собой, улыбались и делали вид, что все в порядке; что все так и должно быть. Все они были давно знакомы, кроме него и Даниэль Уайлдс, которая выиграла Игры за год до него. Она стояла с Мэтью Бойдом, рядом с ними как раз стоял Кевин Дэй, одетый во все белое, словно миротворец. Пора было признать, второй дистрикт нуждался в смене стилиста, каждый год одно и то же. Нил поспешил туда, Жан ушел в сторону трибутов Дистрикта-12, с кем уже беседовали Тетсуджи и Эбигейл.       — Кевин! — переходя на бег, кричит Джостен.       — Нил, — лицо давнего друга перекосилось в непонятных эмоциях. Оба блядский выбор Капитолия, он кидается в его объятия.       — Как твоя рука? Как ты собираешься справляться? Как они могли выбрать тебя, когда знали, что твоя ведущая рука сломана? — сыплет вопросами и все сильнее распалялся Нил. Но стоило ли надеяться на сострадание у этих людей? Им было плевать: им было интересно, как справится человек еще не реабилитировавшийся после перелома. Кевин был профи. Как справится профи в этой ситуации? Что будет делать? Чертовы мудаки, а не капитолийцы.       Дэй тяжело выдыхает, пряча глаза полные печали и недовольства. Он-то, наверняка, тоже понимал, что хотят от него увидеть. А, может быть, дело было в Рико Морияма.       — Как раз говорил Мэтту и Дэн, что все время до Жатвы тренировал правую, — Джостен понимает, что Кевин тоже чувствовал, что его выберут жители Капитолия, иначе даже не старался бы, а ждал восстановления. Одна судьба на двоих.       Он только сейчас отмечает присутствие трибутов седьмого, они ему приветливо кивают и представляются. У обоих одежда в коричневых тонах, макияж сделан искусно. Вместо обычных стрелок на глазах Дэн – распустившиеся почки ранней весной. Визажист явно был еще и художником.       — Вау, — шепчет он, глядя на девушку.       Она дружелюбно смеется ему, а потом быстро становится серьезной.       — Они никогда бы от нас не отстали, да? — она руками обводит конюшню. — Все тут давно знакомы и знают друг друга много лет. Много лет подряд они встречаются в Тренировочном центре, как менторы, а сейчас все мы тут встретились, как трибуты.       Нил морщится.       — Это моя вина, простите. Если бы я не кидал вызов Капитолию, все было бы в порядке.       — Нет, когда-нибудь это должно было случиться, — говорит ему Мэтт, здоровяк похлеще Гориллы, который сейчас стоял рядом со своей сестрой-близняшкой. Будет ее ментором на этих Играх. Ужасно. Жан уже испытал это в прошлом году. — Капитолий боится нас, но серьезно, что они ожидали? Они пускают трибутов на арену каждый год убивать детей и один всегда выходит победителем. Они сами научили нас сражаться, быть беспощадными, когда дело доходит до выживания. Они сами породили то, что имеют.       — И вот мы тут, — шепчет Джостен.       — И вот мы тут, — повторяют за ним остальные.       Бойд был прав, у каждого из них на руках есть кровь других трибутов. Капитолий не приемлет победителей с чистыми руками и сильно благоволят тем, кто разбирается с трибутами со всей жестокостью и ненавистью. Больше половины были именно такими, потому что знали, что нужно делать, чтобы выиграть и получить благословение. А теперь верхушка боится их из-за поддержки Нила на церемонии и в Туре. Боится, что со всеми своими навыками легко могут разобраться с ними, что не смогли сделать мятежники в прошлый раз. Менторы и один выживший победитель этих Игр ни за что не продолжат эту акцию протеста – для них они, трибуты 75 Голодных игр, станут показательным выступлением. Показательной поркой. «Повторите это снова, и вы опять выйдете на арену, как трибуты. Мы никогда не оставим вас в покое, пока вы продолжаете показывать свой характер». Это было логично для Капитолия, живи он в столице – тоже предложил бы такой расклад – выпустить прошлых победителей на арену, чтобы те боялись сделать лишний шаг.       Уайлдс открывает рот, чтобы что-то сказать, но из динамиков звучит женский голос, призывая трибутов приготовиться и встать на свои колесницы. Нил пожимает всем руки и уходит к своей. Жан уже ждет его там. Стилисты, Тетсуджи и Эбби провожают их глазами, когда колесница приходит в движение.       Голос толпы превращается в далекий гул, он сосредоточен только на спинах трибутов Дистрикта-3 перед ними. Они оба не обращают внимание ни на кого и ни на что, все, как советовал Роланд. Все, как и было на самом деле – им никто не интересен. Жан пододвигается к нему, касаясь своим плечом его плеча и Нил бросает взгляд на него. Моро улыбается ему и быстро, но нежно целует в нос. Голоса людей взревели с новой силой. Жан вернул свой взгляд вперед и сцепил их руки в замок, пока он продолжал нелепо смотреть на него. Что это было, черт возьми? Это был какой-то план, о котором он не знал?       Они достигают Круглой площади и останавливаются, чтобы послушать речь президента, но вместо него на балкон выходит Ичиро Морияма. Наверное, совсем скоро наследник заменит своего отца. Рядом неизменно стоит Натан Веснински. Отец легко и незаметно качает ему головой и больше не обращает на него никакого внимания. Он не понимает, что значит этот жест. В прошлый раз, когда ему покачали головой, означало, что он не справился со своей задачей, подставив не только свою семью, но и других менторов, которые теперь были вынуждены вернуться в Капитолий не как менторы.       — Дамы и господа, 75 Голодные игры объявляются открытыми! — слышит Нил, пропустив остальную часть речи. Начинает играть гимн Панема, и их колесница двигается, совершая финальный объезд.       За воротами Тренировочного центра уже стоят маленькой горсткой менторы дистриктов, ожидая своих трибутов. Нил замечает, как эта толпа сильно поредела. Все прошлые менторы сейчас были с ним, в своих колесницах. Парад бывших менторов – так звучало бы намного лучше и, наверное, печальнее.       Трибуты слезают со своих колесниц и снова собираются в маленькие компании, Жан, Эбби и Тетсуджи даже не предупреждая его быстро уходят к двенадцатому. Он долго смотрит на их спины, не понимая в чем дело. Почему его не зовут с собой и выглядят они так, словно вообще забыли о нем. К двенадцатому присоединяется и седьмой вместе с пятым.       — Что за чертовщина, — рядом с ним звучит голос Дэя, который тоже заметил это.       — Союз? — он пожимает плечами. — На хуй союзы.       Кевин присаживается на его колесницу, наблюдая за происходящим, Нил садится рядом и стонет в беспомощности. Все это похоже на ебаный сюр.       — Наша детская мечта стать победителями Голодных игр вышла нам же боком.       Джостен кивает.       — Дерьмо, что мне вообще делать? — он роняет голову в ладони и с силой трет глаза.       — Ты насчет своего парня? — кивает Дэй в сторону Моро. — Я помогу тебе, Нил.       Он поднимает голову и смотрит на Кевина со всей злостью и ненавистью, которая была направлена на Игры и Капитолий, но не на друга. Только не на него.       — И что ты потом предлагаешь мне? Убить тебя, когда придет время? Что мне, блядь, делать?       — Может к тому времени я уже буду мертв, — пожимает плечами Дэй. Говорит о своей смерти, как будто бы это не имеет никакого значения. Как он может так говорить? Разве не хочется жить еще сильнее, когда смерть буквально дышит в спину? Он сполна это прочувствовал на своих Играх.       — Ты в курсе, что Рико мертв?       Дэй морщится.       — Конечно, мне прислал письмо Ичиро.       — Прислал письмо? — истерически усмехается Нил. — А ко мне приехал в дистрикт, чтобы сообщить это.       Оба трибута разрываются от смеха. На самом деле не было ничего смешного, нет. Это просто были накопленные эмоции, выходящие наружу так, как могли.       — Союз? — предлагает Джостен, отсмеявшись.       — Союз, — Кевин пожимает его руку. — Только мы – я и ты, чтобы вытащить задницу твоего парня.       — Вытащим эту ахуенную задницу, — улыбается Нил, облокачиваясь на плечо Дэя. Его новый союзник наигранно фыркает.       Они сидели молча, наблюдая за общением других трибутов, строивших альянсы. Моро громко смеялся, когда Эндрю ему что-то говорил, Тетсуджи и Дэвид пожимали друг другу руки каждые минут пять и даже остальные трибуты над чем-то хихикали, пряча улыбки. На душе скребли кошки, неужели все о нем забыли? Чуть позже к той компании идет третий дистрикт. Кевин рядом с ним тяжело выдыхает.       — Есть у меня некое ощущение, будто бы все против нас.       Нил кивает назад, где стоят первый дистрикт и девушка из дистрикта Кевина – Леверетт.       — Вон еще коалиция.       — Ага, я и говорю, что все. Или ты думаешь, что эти три трибута с радостью согласятся вытащить Жана с арены? Не думай, что я с Леверетт в хороших отношениях, я ее боюсь.       — Хотелось бы, — усмехается Нил, мысленно соглашаясь с Кевином, его на самом деле тоже пугала эта девушка. У нее были наточены все зубы, выглядели они, как клыки, напоминая о пантерах-переростках. — Нет, серьезно, что происходит?       — Понятия не имею. Пошли в Тренировочный центр? Уже поздно, пусть общаются дальше, завтра с утра тренировки, я собираюсь выжить из себя за эти три дня максимум.       Джостен кивает и встает, они вдвоем уходят к лифту, Кевин прощается с ним на своем этаже, он едет дальше. Лифт привез его в их апартаменты, Нил долго стоит в лифте, смотря на пустую гостиную и в конце концов нажимает на последний этаж. На крышу Тренировочного центра.       Он сидит на лавочке в кругу растений и вдыхает чистый воздух. На улице неизменно идут гулянья. На этот раз они будут отмечать все дни их тренировок. Для них намечалось что-то интересное и очень развлекательное, пока трибуты медленно, но верно катились в бездну отчаяния и принятия своей смерти. Среди уже победивших – один победитель.       — Пиздец, — шепчет Джостен в пустоту, не находя других слов, чтобы описать все происходящее. Все эти люди уже были профи, если смогли однажды победить. Это будет полный хаос; арена быстро зальется кровью. Все они сразу побегут к Рогу, зная и надеясь, что уже один раз смогли с этим справиться, значит справятся и во второй раз. Именно это ошибочное мнение, возможно, поможет ему одолеть других.       Нил сидит на крыше еще минут двадцать и возвращается в апартаменты. Все уже сидели за столом за поздним ужином и о чем-то шептались. Обида быстро залила все его нутро – они не искали его, они забыли о нем в конюшнях, они даже не подождали его, чтобы сесть ужинать. Он резко отодвигает стул и садится за стол напротив Роланда, ни на кого не смотря. Конечно, Джостен говорил тренеру, что хочет вытащить Жана с арены, но можно было не так очевидно плевать на него. Привыкали, что его больше не будет существовать для них? Ебануто приятно, спасибо!       — Жан строит свой альянс, Нил, — подает голос стилист. Джостен смотрит на Роланда, как бы спрашивая и что? Кажется, он это понял еще в конюшнях. Разумеется, по их поведению понятно, что он в этот союз не входит. — Что ты думаешь? Ты не любишь союзы.       — Мне абсолютно поебать, — выплевывает он.       Тетсуджи громко ставит свой стакан с соком на стол и смотрит на него прищуренными глазами.       — В данном случае альянсы помогут спасти тебе жизнь! Тебе стоило оставить свой отвратительный характер в Дистрикте-4 и делать то, что должно!       — Да ты что? — усмехается Джостен, откладывая вилку в сторону. — Что-то ты свой ебучий старческий характер там не оставил.       — Прекратите! — взрывается Эбигейл, но Морияму это не останавливает.       — Я так понимаю, ты не собираешься вступать в альянс. Что же, желаю тебе удачи, — смеется тренер.       — Да на хуй тебя и твою удачу, — вставая со стола, говорит Нил, он поворачивается в сторону Жана. — И тебя туда же.       — Нил! — кричит ему в спину брат.       Только в своей комнате он понимает, что погорячился с высказываниями, но они правда не понимают? Эти альянсы быстро разрушаются, как только все оказываются на арене. Не ровен час, и его с Моро быстро выведут из игры. К тому же, не особо они хотели спрашивать его о чем-то. Серьезно, они забыли о его существовании сразу же, как только все встретились со своими друзьями-менторами. Да, он победил Игры только в прошлом году и почти никого не знал из них, но даже чертов Мэтью Бойд таскал везде за собой Даниэль, чтобы познакомить ее со всеми. Они могли сделать то же самое, но предпочли уйти без него решать свои дела. Здорово!       В итоге в его дверь стучат по меньшей мере раз пять и три из них – это Роланд. Какое счастье, что, хотя бы один человек помнит о нем. Если бы стилист не завел этот разговор за ужином, ему вообще кто-то сообщил об их союзе? Вряд ли. Все выглядело так, словно его точно не должно быть там; словно он не должен знать о чем-то.       Нил воротится в кровати всю ночь, шум за окном не помогает расслабиться. Пьяные возгласы и поздравления только давят на него еще сильнее. Шум в гостиной давно стих, все разошлись по своим комнатам. Завтра первый день тренировок, ему стоило постараться отдохнуть перед этим днем, но мозг совершенно не давал ему этого, подкидывая и подкидывая все возможные картинки будущего и ни в какой из этих картинок его не было рядом с Жаном. Их не было.       На улице начинает светать, когда он поворачивается лицом к окну, Джостен слышит, как открывается и хлопает первая дверь. Наверное, тренер проснулся – ранняя пташка. Нил укрывается одеялом с головой, может выйдет поспать хотя бы два часа? Но так проходят еще несколько часов. В гостиной разговаривают уже Тетсуджи и Эбби, слов невозможно разобрать, но по тону сопроводительницы понятно, что она, кажется, отчитывает его. Позже к ним присоединяется Роланд, а следом и Жан. Он продолжает лежать. Солнце уже во всю освещает его комнату. Спустя какое-то неопределенное время к нему стучатся и Нил встает, идет принимать утренний душ. Глаза болят, ничего не хочется. Усталость уже обняла его в свой теплый кокон и не хотела отпускать никуда.       Они завтракают в тишине. Джостен не собирается извиняться, Тетсуджи не хочет тоже. Эбби нетерпеливо косится на них двоих, но оба не обращают на это никакого внимания.       Когда безгласые убирают все блюда со стола, Тетсуджи ставит маленькую коробку на стол.       — Роланд делал эти браслеты всю ночь, — Нил заглядывает внутрь, куча точных копий их семейных браслетов. Уинфилд берет один и надевает на себя, Роланд тоже. — Тренировка через полчаса, вы можете взять сколько хотите и отдать их трибутам, с которыми хотите построить альянс, — угрюмо произносит тренер, смотря при этом только на Джостена.       Жан берет почти все, Нил долго смотрит на эту коробку, и пока все разговаривают между собой, стаскивает один единственный. Специально для Кевина Дэя – его единственному союзнику, которому может всецело доверять и верить.       Он уходит к лифту, оставляя Жана позади. Джостен пока не знает, как будет вытаскивать с арены брата, когда он создал альянс почти со всеми трибутами, но обязательно сделает это, а Дэй обязательно поможет ему в этом.       Все будет хорошо. Все обязательно будет в порядке.