Удача может послать тебя к черту

      Мама, сидела на скалах в Дистрикте-4, она выглядела так, словно и не было этих восьми лет без нее; выглядела так, какой он ее запомнил перед тем, как потерять навсегда. Мэри была красива и молода, серые глаза, полные материнской любви к своему единственному ребенку, мягкая улыбка, она рада была увидеть его спустя столько лет. Но разве это возможно? Ее глаза никогда не были обращены к нему с этой любовью, она не улыбалась ему. Не тогда, когда они были в бегах. Джостен моргает и на скалах теперь сидит Жан, обознался, серые глаза полные нежной любви и мягкая улыбка. Нил улыбается в ответ. Моро постукивает рядом с собой, и он прыгает по огромным камням, направляясь к брату. Жан сидит прямо у обрыва. Он никогда не сможет понять его, как он не боится свалиться с них? Неспокойное темное, словно бездна, море быстро поглотит его в своих объятиях, утаскивая на дно. Нил добирается до Моро и садится рядом. Они оба смотрят вдаль, и он начинает ощущать это умиротворение, которое каждый раз здесь ищет брат. Легкий ветер треплет волосы, заставляя длинные пряди лезть в лицо. Чистый и соленый воздух. Да, тут было также хорошо, как в лесу. Джостен поворачивается чуть в бок, наблюдая за знакомым лицом. Жан расслаблен, плечи опущены, спина сгорблена, мягкие кудри колышатся на ветру. Он улыбается еще сильнее, так приятно видеть эту картину. Моро, почувствовав его взгляд, оборачивается к нему и губы тянутся в робкую улыбку, показывая ямочки на щеках. Жан был идеальным, красивым. Был его.       — Что? — спрашивает Жан, больше не в силах терпеть этот взгляд на себе. На щеках проступил легкий румянец, заставляющий кожу гореть. — Прекрати на меня так смотреть.       — Почему? — улыбаясь, спрашивает Джостен.       — Это раздражает.       Нил усмехается и отворачивается, смотря на высокие волны. Несмотря на хорошую, но облачную погоду, море разбушевалось. Моряки сегодня вернутся без добычи. Джостен поворачивается, чтобы сказать это брату, но на него снова смотрит Мэри.       — Мама, — выдыхает он, рассматривая знакомые глаза. Такие же у Жана.       — Я же тебе говорила, никаких Голодных игр!       Нил хватает ртом воздух, ужасный липучий и едкий страх сковывает все тело, он не может подняться, руки и ноги стали тяжелыми, не давая ему встать и убежать отсюда прочь. Прочь от нее.       — Почему ты ослушался меня? Почему ты вызвался добровольцем? — она кричит на него, пока он пытается подняться. — Мама никогда тебе не желала зла, дорогой.       Ему удается встать на колени лицом к матери. На глазах проступает слезы бессилия. Мать долго и пристально смотрит на него, осматривая с ног до головы.       — Весь в своего отца, — в итоге говорит Мэри и толкает его в грудь. Нил не может даже закричать, он падает долго для не слишком высокой скалы. Открывает глаза и перед тем, как погрузиться в пенную пучину моря видит на краю скалы маму и Жана. У обоих серые большие глаза, у обоих на губах играет хлесткая улыбка. У обоих ни капли любви к нему. Спина жестко ударяется о воду, тело парализует болью, волна накрывает его с головой. Он чувствует, как легкие горят. Это его трагичный финал в истории.       Джостен подпрыгивает на кровати весь в холодном поту. Он касается ладонью груди, сердце бешено колотится о свою клетку, а легкие и правда болят. Просто страшный сон и все равно это выводит его из гребаного равновесия. Нил встает с кровати и направляется в ванную комнату, открывает кран с холодной водой и начинает умываться. На руках проступают мурашки, заставляя его поежиться. Он закрывает кран и смотрит на себя в зеркало. Черные зрачки заполонили всю радужку. Волосы в полном беспорядке, мокрыми прядями спадают на лицо.       — Весь в своего отца, — шепчет он себе.       В комнату громко стучат и Нил подпрыгивает на месте от испуга.       — Мать вашу, блядство! — дрожа, выходит в комнату.       — Пора вставать, Нил, скоро придет Роланд! — слышит голос Эбби, он помогает ему вернуться, успокаивает и заземляет. Нил рад был услышать его сейчас.       Он выдыхает и переодевается. Капитолий решил отменить день на подготовку интервью, поскольку все трибуты уже были давно подготовлены к этому, некоторые даже готовили к этому событию своих трибутов несколько лет подряд. Вечером их ждет Кэти в студии. Их ждут зрители и шоу. Они убрали не просто день на подготовку, они вычеркнули один день из их жизни. Они выйдут на арену на один день раньше.       Джостен выходит в гостиную, Жана еще нет, но остальные сидят и завтракают. Они молча ему кивают и продолжают трапезу. Он садится рядом и накладывает себе на тарелку пару тостов. Прошлогоднее интервью вылилось в его признание Жану. Он не знал, что говорить сегодня и похоже никто не собирался помогать ему с этим. Было уже не столь важно, он облажался на индивидуальных показах. Спонсоров у него не будет, но Моро все еще может попытаться. У него двенадцать блядских балла.       — Роланд займется тобой, а я и Эбигейл Жаном, — позавтракав, говорит тренер. — Придумайте что-то стоящее.       — Почему Жан не завтракал?       — Сказал, что не голоден, — отвечает Эбби и встает изо стола.       Они идут с Роландом на диван. Стилист долго смотрит на него, прежде чем начать говорить.       — Они такие отстраненные не из-за тебя, Нил. Они боятся потерять вас обоих. Мы боимся.       — Я не переживаю на этот счет, я знаю, что тренер сделает все, чтобы выполнить свое обещание. Я не злюсь на него за его ворчливый характер, — усмехается Джостен и переводит взгляд на выключенный телевизор. — Какую мы стратегию избираем?       — Вообще-то я думал, что никакую, — немного хулиганисто отвечает стилист. — Говори, что хочешь, Нил, это твой последний шанс выговориться. Валяй! Бунтуй, ругайся, вытворяй, что хочешь!       Нил заливисто смеется, кажется, он давно не смеялся именно так.       — Я устрою им шоу.       — Не сомневаюсь.       Весь их урок, они просто непринужденно болтают. Джостен впервые рассказывает кому-то еще, кроме Жана о своей семье: Натане и Мэри Веснински. Рассказывает про бабушку во втором дистрикте, которая умерла. Он не может вспомнить о ней ничего хорошего, она была сильной и независимой женщиной. Жестокой и пугающей, но тем не менее, он ее любил. Она тоже любила его, любила его больше своего сына. Он был ее единственным внуком. Хотел бы он и правда переехать к ней во второй, жаль, что смерть забрала ее к себе, а он даже не попрощался.       Они молча обедают, Эбби, Жан и Тетсуджи не выходят. Безгласые занесли им парочку блюд в комнату по просьбе Роланда. Нил долго смотрит на дверь брата, пока Роланд не подталкивает его в спину, заводя в его комнату. Пора было собираться. Стилист отправляет его в душ с несколькими вкусно пахнущими баночками и дает инструкции, что к чему. Нил кивает ему и уходит. Позже стилист замазывает ему все мешки под глазами, укладывает брови и наносит бесцветный блеск на губы. Роланд открывает чехол и ему во внимание предстает полностью белый костюм. Очень знакомый белый костюм, учитывая, сколько раз Натан заставлял Нила смотреть его Голодные игры.       — Что за? — возмущается Джостен, поглядывая на это белое нечто. Именно такой костюм был у Натана на его интервью перед Голодными играми.       — Ичиро Морияма сам прислал тебе этот костюм, сказал, что ты должен надеть его сегодня вечером. Я пытался возражать, но сам понимаешь, — оправдывается Роланд.       Нил кивает, понимая. Морияма хотел, чтобы он выглядел, как отец. Это ли не повод снова напомнить им, чей он сын? Или Ичиро этого и добивался?       — Если ты не наденешь его, Нил, то он ничего не сможет сделать. Тебе необязательно исполнять его прихоти. Ты почти на арене, какая теперь уже разница, а?       — Я надену его, — улыбаясь говорит он. — Я хочу надеть его. Ты сам мне сказал бунтовать.       Стилист кивает ему, улыбаясь. Даже костюмом им не получится вывести его из равновесия. Он только поможет ему на его посмертном интервью. Роланд снова надевает на его пальцы кучу колец, Нил не обращает на них внимание. Видимо, очередная изюминка стилиста, чтобы подчеркнуть образ.       Ему кажется, что он сходит с ума, когда они выходят из комнаты и видят записку от Эбби и тренера.       «Мы уехали, увидимся в студии».       Почему у него дикое и жгучее ощущение, что его избегают? Почему они не хотят его видеть? Почему, почему, почему…

***

      Все трибуты уже были за кулисами и тихо шептались между собой. Все, но не чертов Жан Моро. Как бы Нил не пытался, он не мог его найти и даже Роланд попрощался с ним и якобы ушел на свое место в зале. Очевидно, блядь, что он ушел к ним.       — Что за костюм на тебе? — морщится Дэй, когда подходит к нему.       Ну, конечно, сам он выглядел в хорошем черном классическом костюме. Под стать Кевину.       — Ебучий подарок от Ичиро, — выплевывает Нил, поправляя рукав пиджака.       — Так за тобой ухаживает сам распорядитель Игр? — смеется Сет, оказавшийся рядом. — Эй, ребят, тут у нас очевидный победитель 75 Голодных игр!       — Поверить не могу, это костюм Мясника! — трогая лацкан на пиджаке, воркует Леверетт.       Джостен отдергивает ткань из ее рук.       — Съеби, а?       Кевин тащит его за локоть подальше в угол.       — Я думал, ты боишься ее? Что с тобой происходит, черт возьми?       Он успокаивается и смотрит на своего союзника.       — Почему я думаю, что попал в какой-то блядский заговор? Со мной не разговаривают, меня избегают. Я не видел Жана весь день. Где он?       — Признаться, я думал, так кажется только мне одному. Мэтт и Дэн перестали со мной разговаривать. Нокс был моим хорошим приятелем, но и с ним у нас вышел тугой и сухой диалог.       Нил качает головой.       — Не нравится мне это.       Дэй соглашается с ним. Звучит звонок, и девушка предупреждает, что до выхода первого трибута остается десять минут. Все выстраиваются в линию друг за другом, и он прощается с Кевином. Жана все еще нет. Все это слишком напрягает его. Нервы натянуты на пределе. Как же заебало это дерьмо. Поскорей бы это все закончилось.       Когда трибуты начинают давать интервью, до Нила в полной мере доходит весь пиздец. Никто из них не был рад Играм. Тея Мулдани плачет, говоря Кэти, что семья была полностью на ее попечении – она переживает, как они справятся без нее? Фердинанд поддерживает девушку и дает ей свой платок. С мужчиной из первого все ясно, Джостен видел его семью на Жатве. Жена и маленький ребенок. Леверетт правда кичится еще одним шансом на победу в Голодных играх. Ее брат-близнец – Горилла был бы рад заменить Кевина и посоревноваться с сестрой на выживание, но увы, Дэй был выбранным трибутом от Капитолия – его заменить нельзя. Она сверкает от счастья утереть нос Горилле. Нил думает, что она глупая и беспечная – смерть на арене — это то, что она по-настоящему заслуживает. И дальше был Кевин.       — Кевин, не представляешь, как я рада видеть тебя вновь!       Дэй усмехается, пожимая руку ведущей.       — Прости, но не могу ответить тебе взаимностью.       — Сорванец! — смеется она.       Джостен отрывает взгляд от экрана, транслирующего интервью из-за шума сзади, он думает застать Моро, но это просто Даниэль Уайлдс устала стоять на высоких каблуках и ненадолго решила снять их. Нил возвращается к интервью Кевина. Он не говорит ничего, что могло бы быть грязным пятном в сторону Капитолия, но отчетливо дает понять, что недоволен сложившимися обстоятельствами.       Каталина Альварес из третьего мягко намекает, что такая Квартальная бойня незаконна. В правилах четко написано, что все победившие трибуты освобождаются от последующих Игр, но вот она здесь, сидит рядом с Кэти, а уже завтра будет на арене. Нокс после нее поддерживает своего трибута. Фердинанд нервно улыбается, пытаясь увести разговор в другое русло, но Джереми стоит на своем и упорно не отвечает на ее глупые вопросы о его баллах на индивидуальном показе.       Нил последний раз оглядывается назад и не находит Жана. На сцену вызывают его. Он смотрит на постамент чуть дальше, где уже стоят все выступившие трибуты и Кевин улыбается ему. Джостен выдыхает и присаживается на кресло.       — Нил, вау, как же ты красив!       — Спасибо, Кэти, — самодовольно улыбается он ведущей.       — Признаюсь, ждала от Роланда нечто более грандиозное! В этом году он немного сдал назад, понимаешь?       — О, что ты, Кэти? Этот костюм моего отца, не узнала?       Фердинанд округляет глаза и оглядывает его с ног до головы.       — Ч-что?       — Не говори мне, что ты не знаешь знаменитого Мясника, ну? — он встает со своего места и крутится, показывая его залу. Люди громко ахают, прикрывая рты. — Идеально сел. Я сейчас точная копия папули на 51 Голодных играх!       Кэти не знает, что сказать, она смотрит в карточки, подыскивая вопрос, но Нил опережает ее.       — Да брось, Кэти, к чему эти глупые вопросы, давай просто поболтаем. Честно говоря, я думаю, что все Мориямы меня боятся, даже мой ментор, ха! — шепчет ей, словно это тайна, она непонимающе смотрит на него и Нил улыбаясь поясняет: — Ну, знаешь, они боятся, что я разрушу их режим. Систему. Что это за такая хрупкая система, которую может разрушить подросток? Ну смешно же, да?       Фердинанд кивает и пытается посмеяться, но у нее ничего не получается. Нил не может заткнуть свой рот и продолжает говорить, говорить и говорить.       — Серьезно говорю тебе, правда! — громко восклицает он. — Он даже приехал ко мне в Дистрикт-4 и пообещал убить меня и мою семью? Вроде, это звучало именно так, — пожимает плечами. — Я даже сначала не поверил, как он может убить победителей Голодных игр, но посмотри, где я с Жаном сейчас, и кто завтра выйдет на арену! Держу пари, мы умрем сразу же, как взойдем туда.       Он говорит это все, холодно улыбаясь, Джостен не знал, правда ли он был счастлив, выговариваясь, хотя и немного приукрасив рассказ. Нил поворачивается в сторону балкона, где стоит бледный Ичиро.       — Хотя, может быть, я ошибаюсь? Как один ребенок может поставить под угрозу целый Капитолий? Но, если я и правда завтра умру почти сразу, то думаю, я не ошибаюсь, Кэти, — возвращая взгляд на нее, говорит Нил.       Звучит сигнал, оповещающий конец его интервью и Кэти, заметно выдыхает.       — Что же, с нами был Нил Джостен, трибут Дистрикта-4!       — Натаниэль Веснински, — поправляет он ее и не уходит, пока она не говорит:       — Натаниэль Веснински, триубут Дистрикта-4! — с ужасом произносит она, дрожа всем телом.       Он улыбается молчаливой толпе и махает им рукой, направляясь на постамент к другим трибутам. Следующим был Жан Моро. Выйдет ли он? Очень хотелось бы знать, где был этот чертов мудак. Брат, конечно же, выходит под громкие овации толпы. Кэти заметно нервничает, боясь услышать, что выкинет другой трибут четвертого.       Жан мило улыбается, пожимает руку ведущей и садится на кресло. Джостен не может оторвать взгляда от него. Черный костюм, пара верхних пуговиц на рубашке расстегнуты, открывая вид на тонкую кожу шеи.       — Здравствуй, Жан, ох, извини меня, я сейчас в полном беспорядке!       Моро запрокидывает голову назад и от всей души наигранно смеется.       — Да-да, я видел это зрелище. Прошу простить Нила за это. Сейчас он весь на нервах. Знаешь, у нас были грандиозные планы на этот год, но эти Голодные игры все испортили, к сожалению, — резко меняет настроение брат. Глаза почти слезятся. — Нам пришлось отменить свадьбу.       В зале прошел громкий ропот. Кэти растерялась и глупо смотрела на Моро, Нил, честно говоря, тоже. С кем ему пришлось отменить блядскую свадьбу? С ним?       — С-свадьба? — в который раз заикаясь, переспрашивает она.       Жан сделал вид, что нервничает и начал загибать пальцы, уставился в пол.       — Да. Я сделал Нилу предложение прямо перед тем, как Капитолий объявил правила этой Квартальной бойни, посмотри на наши кольца! — он показал Фердинанд руку с кольцом на безымянном пальце. Нил опустил взгляд на свою. Блядский Роланд нацепил на него такое же. После Жан поднял взгляд на Джостена. Кэти перевела взгляд на него тоже и понимающе кивнула.       — Да-да, теперь мне все понятно. У вас парные костюмы? Они были заготовлены на вашу свадьбу?       — Типа того. Мы были бы прекрасной семейной парой, ты так не думаешь?       — Да, конечно, — кивает она.       Они еще болтают о них, пока Нил искал глазами в зале Роланда. Этот человек был единственным, кому он мог доверять. Он, действительно, думал, что стилист единственный человек на его стороне, но все оказалось ложью. Пошли бы они все нахуй! Злость заполняла все его нутро. Джостен понимал, что все они делают и для чего. Тетсуджи обманул его. Старый мудак. Впервые за все время он счастлив, что уже завтра выйдет на арену и больше никогда их не увидит.       — С нами был Жан Моро, трибут Дистрикта-4!       Толпа провожает его поддержкой и теплыми словами. Жан встает рядом с ним и счастливо переплетает их пальцы в замок, а после нежно целует в уголок губ. Нил подыгрывает и улыбается ему, пока внутри происходил полный переполох. Ему дико хотелось вогнать нож брату под ребра, как это сделал Моро с ним.       Люди умилялись и улюлюкали. Следом вышла Лайла. Она не произнесла и слова за все интервью, пока Кэти пыталась разговорить женщину. В конце концов, она выдавливает из себя:       — Мне нечего сказать вам, Кэти.       Ее напарник по дистрикту послал всех к ебаному черту. Джостен рассмеялся, привлекая к себе непрошенное внимание. Жан с силой сжал его руку, но Нил проигнорировал этот жест. На хуй Моро.       Следом вышла Даниэль Уайлдс. Она не давила на жалость и просто сказала, что согласна с Дистриктом-3.       — Еще не поздно пересмотреть Игры и отменить их. Я вышла замуж за Мэтта, думая, что для нас все наладилось. Мы уже победили и хотели обычного семейного счастья. Спасибо, что испортили и это.       Бойд после нее был в полном беспорядке. Он дергался и нервничал. Его мысли летали где-то не с ним.       — Что с тобой, Мэтью? Ты сам на себя не похож!       — О, это просто ужасно, Кэти! Я не могу, не могу допустить эти Игры, моя дорогая Дэн ждет ребенка. Мы ждем ребенка, а я ничего не могу сделать, чтобы отменить Игры.       — Ребенок? Отмените немедленно Игры! — слышится из зала. Люди ругались и бунтовали. — Отмените!       Нил внутренне ликует. Бойд выбрал правильную стратегию. Мэтт продолжает давить на жалость, люди в зале плачут и ругаются. Когда на сцену выходит Сет Гордон, люди в зале все еще промакивают платками уголки глаз. Гордон выглядит грозно и недовольно, впрочем, как и все.       — Сегодня здесь было много душераздирающих историй, Сет. Поделишься своей? Ты выглядишь немного злым.       Гордон усмехается, зло осматривая Фердинанд и толпу.       — Конечно, я злюсь, блядь! Меня же блядски наебали, Кэти! В правилах черным по белому написано, что если я выиграю ебаные Игры, меня оставят в таком же ебаном покое!       Сет переводит взгляд на балкон с распорядителями и тычет указательным пальцем на Ичиро.       — А эти, гребаные мудаки, снова затащили меня на арену, чтобы убить! Но знаете, что я на этот счет думаю? — Гордон повернулся к зрителям и начал показывать оба средних пальца, наверное, прямо как на индивидуальном показе. — ИДИТЕ ВЫ ВСЕ НАХУЙ, УБЛЮДКИ! НАХУЙ ВСЕХ, КТО ИМЕЕТ К ЭТОМУ ХОТЬ КАКОЕ-ТО ОТНОШЕНИЕ!       Нил выдергивает руку из руки Жана и громко хлопает ему, присвистывая. На губах расцветает счастливая улыбка. Когда Сет добирает до них, Джостен отступает от своего места и показательно жмет ладонь трибута.       Когда очередь доходит до трибутов двенадцатого дистрикта, вся толпа сидит на переделе, дергаясь. Фердинанд тоже в полном беспорядке. Она уже не знает, что сказать, чтобы не спровоцировать трибутов, но это было и неважно, каждый из них хотел высказаться перед тем, как их убьют на арене. Все хотели, чтобы последнее слово было за ними.       — Рене, прекрасно выглядишь, дорогая, твои волосы просто совершенство.       — Благодарю, Кэти, — мило кивает Уокер, заправляя радужные пряди за ухо.       Девушка не провоцирует никого и просто отвечает на все вопросы Фердинанд. Нил даже заскучал. До этого было полное веселье, все кому не лень посылали распорядителей и желал им смерти. Он был в полном восторге от этих интервью.       — Эндрю, — начинает ведущая, когда доходит очередь до него.       Миньярд молчит. Он промолчал все три минуты. Не весело, но хотя бы не мило болтал с Фердинанд, как Уокер.       Их толпой уводят за кулисы после интервью, Нил не хотел устраивать концерт на глазах у всех, но увидев Тетсуджи, Эбби и Роланда рядом с Жаном у него лопнула та тоненькая нитка терпения. Он подошел к ним быстрым шагом и схватил Моро за пиджак.       — Чертов ублюдок! Я знаю, что ты делаешь! — он обводит глазами их команду. — Знаю, что вы все делаете!       Нил отпускает Моро, отпихивая его от себя, и делает шаг к тренеру. Он доверял ему. Правда доверял.       — Ты обещал мне! Обещал мне! — на глазах проступают едкие слезы обиды. Он ведь обещал ему. Тетсуджи ничего не говорит, даже не попытался оправдаться.       — Нил, давай успокоимся.       — Закрой свой рот, Эбби. Просто нахуй закрой его!       Джостен поднимает руку с «обручальным» кольцом и снимает его с пальца, бросая в пол, глядя в глаза Моро. Этого никогда у них не будет. Ни свадьбы, ни семьи. Их не будет. Не после такого предательства.       — Я думал, ты единственный на моей стороне, Роланд, — выплевывает Нил, посмотрев на стилиста. — Мне стоит меньше верить людям. В конце конов, даже моя семья решила наебать меня.       Он усмехается. Никто из них не выглядит виноватым. Они смотрят прямо на него без капли сочувствия. Думают, что выбрали правильный путь, но правильного пути на самом деле не было. Морияма просто должен был выполнять свое обещание данное ему – вытащить Жана.       — Ненавижу вас всех, — он обводит их взглядом и вытирает горячие слезы с щек.       Нил отворачивается и направляется к Кевину, подхватывает его за руку и уходит. Он доедет до Тренировочного центра со вторым дистриктом. Нет никакого желания общаться с ними. Дэй отводит его к их машине, никто не против его присутствия. Они в тишине доезжают до Центра и поднимаются на лифте. На втором этаже Джостен сухо прощается с Кевином, обещая встретиться с ним завтра уже на арене. Он быстро убегает в свою комнату на их этаже, грубо снимая свой костюм. Как же Ичиро помог его семье совершить этот маленький акт мятежа. Свадьба, блядь, – он в белом, а Жан в черном. Кольца, втихую надетые Роландом. Нил падает лицом в кровать и кричит в подушку. Минут через десять он слышит шум в гостиной. Приехали. Наверное, собираются посмотреть повтор, если его вообще покажут. Слишком много было грубых и грязных слов в сторону Капитолия. Это нельзя пускать в эфир, а если начнут вырезать все нелестные и нежелательные фразы, в эфир пустят только пять блядских минут.       К нему стучится Роланд, просит прощения и говорит, что это все было сделано для него. Он и так понимает, что для него. Тетсуджи соврал ему, что поможет вытащить Жана с арены, их целью все это время был он – Нил. Все это время они хотели вытащить с арены именно его и делали для этого абсолютно все.       Альянс Моро, который должен был служить щитом Нилу, и они все на это согласились. Вечное отсутствие и избегание, чтобы продумать все до мелочей. Рене, которая мягко ему намекнула, что этот союз нечто большее. Все эти три дня ему только и делали, что лгали. Он ненавидит Тетсуджи, ненавидит Роланда и Жана. Ненавидит их всех.       Он, блядь, сам убьет Моро на арене.       Хотели его победы на Играх? Что же, они ее получат.