✨𝖬𝗎𝗇𝖽𝗎𝗌 𝖭𝖾𝗈𝗇𝖾𝗇𝗌𝗂𝗌✨: 𝑷𝒖𝒓𝒄𝒉𝒂𝒔𝒆𝒅

За Астой прибыли утром. Солнце только начинало подниматься над снежными равнинами, и первые лучи — бледные и холодные — скользнули по замёрзшим окнам поместья. В кабинете матери шуршали бумагами, а голоса юристов Эйры и прибывших вместе с южанками специалистов звучали тихо. Они перечисляли пункты контракта, цифры, обязательства и сроки. Аста не вслушивалась. Она стояла у окна в дальней комнате и сжимала в пальцах холодный кусочек мёртвого металла, который сунула в карман и теперь не могла выпустить. Весь день Аста провела с Торой. Девочка не хотела отпускать сестру, но понимала, что другого выбора нет. Малышка не плакала, а просто ходила за Астой по пятам и иногда брала за руку, вкладывая в это прикосновение всё, что не умела сказать словами. Аста смотрела на чёрные внедорожники, прибывшие за ней. Машины были припаркованы во дворе с раннего утра — три больших, тяжёлых силуэта на белом снегу. Стёкла были тонированы так глубоко, что за ними ничего нельзя было разглядеть. Вещей у девушки было немного. Один старый чемодан, который помнил ещё её мать, небольшая сумка через плечо с самым необходимым и тёплый плед, который бабушка вязала в детстве — Аста сунула его на дно чемодана в последний момент, когда никто не видел. Высокие стройные женщины со смуглой кожей и чёрными волосами, кутаясь в тёплые куртки от непривычного для них холода, ставили в багажники нехитрый скарб. Двигались они быстро, слаженно, без лишних слов — чувствовалась выучка, привычка подчиняться приказам, не задавая вопросов. Эйра долго обсуждала что-то с главной из приезжих — женщиной лет сорока, Сарайей. Они стояли у крыльца и вели тихий разговор. Мать то кивала, то качала головой, Сарайя слушала терпеливо, не перебивала, не отводила взгляд и лишь изредка вставляла короткие фразы. Девушка не стала вмешиваться, её участие в сделке начнется уже на Юге, когда лично с Парисой будут обговорены все детали контракта до заключения брака. Париса не приехала сама. У такой женщины не было времени, чтобы ехать на Север за невестой. Её заменяла верная Сарайя — доверенная и правая рука. Человек, которому Париса доверяла больше, чем кому-либо, та, кто знал её расписание, привычки и слабости. Сарайя могла говорить от её имени, и слово помощницы имело почти такую же силу, как слово самой хозяйки Юга. — Всё готово, Аста, — произнесла Эйра, входя в комнату. — Самолёт взлетает через три часа. Они хотят, чтобы ты спустилась. — Нет, мама! — закричала Тора. Девочка вцепилась в свитер Асты. Лицо малышки покраснело, на глаза навернулись слёзы, готовые сорваться в любую секунду. — Как буду я без сестры? Тора ещё не плакала, но голос дрожал, вот-вот готовый сломаться и превратиться в отчаянный детский плач. — Я должна, Тора, — произнесла девушка и опустилась на колени перед сестрой. Она взяла маленькие ладошки в свои и погладила их большими пальцами, пытаясь передать хоть каплю спокойствия. Аста смотрела в заплаканные глаза и видела в них своё отражение — испуганное, потерянное, слишком молодое для такого выбора. — Помнишь, я объясняла? — Голос Асты звучал мягко. — Я уеду туда, где всегда тепло, где совсем нет снега. Я буду жить недалеко от тёплого моря. А вам будут платить деньги за покупку нашего «мёртвого металла». И вам, и мне будет хорошо. — Я всё понимаю, — всхлипнула Тора. Первая слезинка всё же вырвалась наружу. Она скатилась по щеке девочки, задержалась на подбородке и упала на свитер Асты, оставив маленькое пятнышко. — Но как же я без тебя? — Мы будем связываться по видеосвязи, — Аста провела рукой по светлым волосам сестры, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Я буду очень часто тебе звонить. А сообщения ты сможешь писать хоть каждую минуту. Она улыбнулась, подбадривая сестру. Улыбка вышла натянутой — слишком много страха пряталось за ней, страха, который девушка не смела показывать маленькой сестрёнке. Тора прижалась к Асте, всхлипнула и уткнулась носом в плечо, вдыхая знакомый запах — тепло, дом и безопасность. — Я всегда была с тобой, — прошептала девочка. — Я не представляю, как теперь быть одной. — Ты не будешь одна, Тора. — Аста крепко обняла её. — Мама рядом. И подруги твои — Элли и Мира. А если всё будет хорошо, может быть, ты даже сможешь приехать ко мне? Я уверена, госпожа Париса не будет против. Слова эти звучали неуверенно даже для самой Асты. Она понятия не имела, станет ли эта чужая женщина с Юга пускать в свой дом маленькую северную девочку. Но Торе не обязательно было это знать. Малышка обернулась на мать, потом снова прижалась к сестре и зашептала на ухо — так тихо, чтобы никто больше не услышал: — Мне о госпоже Парисе говорили страшные вещи. Говорили, она связана с мафией. Она злая и жестокая. А ещё старая и уродливая. Аста нервно сглотнула. Она слышала эти слухи. Они ползли по северным деревням, как холодный туман. Говорили, что Париса убивает тех, кто перечит ей, что у неё нет сердца, она холодна, как лёд, и опасна, как змея. — Всё будет хорошо, Тора. — Аста погладила сестру по голове, стараясь, чтобы рука не дрожала. — Ты же понимаешь, как нам всем нужно, чтобы кто-то покупал «мёртвый металл». Девочка кивнула. Она не понимала до конца, что такое контракты, рудники, экономика и выживание. Но осознавала главное: сестра уезжает. И это нельзя отменить. Аста отстранила от себя Тору. Девочка стояла, опустив руки, и смотрела снизу вверх огромными, полными слёз глазами. Затем Аста обняла мать, которая едва держалась, чтобы не разрыдаться. Эйра стояла прямо, сцепив зубы, но глаза её блестели, а морщины вокруг губ стали глубже, чем обычно. — Всё будет хорошо, мама, — произнесла Аста твёрдо. — Я справлюсь. Мы всё обговорили, и не раз. Я знаю, что делать. — Ты умная девочка, — прошептала Эйра в её волосы. — Всегда была умной. Аста взяла из рук матери пальто и натянула его на себя. Она не сразу смогла найти рукава, ее руки тряслись. Предательская дрожь, которую нельзя унять, сколько ни сжимай кулаки. Девушка впервые уезжала из дома, и уезжала не просто так — впереди было заключение сделки и брака. Это должно было спасти клан, людей, которых она знала с самого рождения. Контракт обещал рабочие места, а значит — деньги, еду и тепло в холодных домах. Эйра протянула дочери папку внутри которой находились бумаги. — Вот, тут всё, Аста. Документы готовы, их надо только подписать. Прочти всё ещё раз, перед тем как вы с госпожой Парисой подпишете контракт. Убедись, что ты в безопасности. Убедись, что к тебе там будут хорошо относиться. И если ты заметишь хоть малейшую опасность, хоть что-то, что тебя насторожит — сразу же потребуй, чтобы тебя отправили домой. — Аста кивнула, принимая папку. — Деньги я немного тебе положила, если придётся уехать… Паспорт, идентификационный номер, карта клана — в общем, всё в папке. Наши юристы всё проверили. Не кому не позволяй трогать документы. Девушка опять кивнула, боясь произнести слово, боялась, что стоит открыть рот — и она разрыдается. Она не могла позволить себе такую слабость. Не сейчас. — Аста… — произнесла Эйра и прижала дочь к себе. Женщина больше не сдерживала слёз, она обнимала дочь так, будто прощалась навсегда. — Я пойду, мама. Меня ждут, — произнесла девушка, пряча глаза, в которых тоже появились слезы. Аста поцеловала сестру и мать, и быстро повернувшись, вышла из кабинета, не оглянувшись. Боялась, что если оглянется — не сможет уйти. В холодном внутреннем дворе стояли три внедорожника. Большие, сильные машины, которые проехали, наверное, не одну милю по заснеженным дорогам. Колёса с шипами — толстыми металлическими зубьями, вгрызающимися в лёд. Шины с глубоким протектором, приспособленные для снега. Выхлопные трубы, дышащие белым паром в морозном воздухе. У машин Асту ждали люди — загорелые, крепкие и сильные, разительно отличающиеся от светловолосых и белокожих северян. Они стояли неподвижно, в чёрных куртках и ботинках на толстой подошве, и смотрели на неё с профессиональным вниманием. — Госпожа Аста, — сказала Сарайя на общем языке и слегка кивнула. Голос её был спокойным, а лёгкий южный акцент делал речь мягкой и певучей. — Пожалуйста, садитесь. Перед девушкой открыли дверь машины. Из салона потянуло теплом: кожаные сиденья, чистота, лёгкий запах парфюма — чужого, южного и незнакомого. Аста ещё раз взглянула на окна кабинета и увидела там два силуэта — матери и сестры. Девушка вздохнула и забралась внутри. Дверца закрылась, отрезая её от дома, детства и всего привычного. Сарайя села рядом, и машины выехали за ворота. Двигатели взревели, и чёрный кортеж поехал прочь от поместья. Снег хрустел под колёсами, а заснеженные ели по обе стороны дороги проплывали мимо. Аста посмотрела в окно заднего вида, наблюдая, как дом скрывается из виду. Сначала исчезли детали — ставни, крыльцо, труба, из которой вился дым. Затем осталось только тёмное пятно на белом фоне, а потом — ничего. Только снег, лес и дорога, уходящая вперёд. Девушка украдкой смахнула слезу. Она старалась делать это незаметно — быстро провела пальцами по щеке, чтобы Сарайя не заметила. — Вот, возьмите, — сказала Сарайя и протянула белую бумажную салфетку. — Спасибо, — едва слышно произнесла Аста, промокнула глаза и скомкала салфетку в руке. — Вы впервые покидаете дом? — участливо спросила Сарайя на общем языке. Она говорила с лёгким южным акцентом. Некоторые слова звучали мягче, чем нужно, другие — твёрже. Но в целом речь была понятной и мягкой. — Впервые, — отозвалась девушка. — Не волнуйтесь. Я сделаю всё, чтобы ваше путешествие было комфортным. Госпожа Париса приказала заботиться о вас всю дорогу. — Какая она? — спросила Аста, комкая в одной руке салфетку, а другой прижимая к себе папку с документами. — Сильная, — сказала Сарайя. — Умная. Очень умная. Великий ум Южного королевства. Близка с королевским домом. Владеет заводами и фабриками. Хорошо понимает финансы и знает науку. Помощница Парисы говорила без пафоса, просто перечисляя факты. Но в этом чувствовалось уважение и искренняя вера в того, кому она служила. Сарайя посмотрела на напряжённую девушку: — А ещё госпожа Фарха порядочная, честная и справедливая. И вам не стоит ни о чём переживать. — Она положила тёплую руку на холодные пальцы Асты. Жест был мягким, без навязчивости и фальши. — Я не помню её, — сказала Аста. — Она приезжала в прошлом году посмотреть на рудники и взять образцы, но я не придала значения её приезду. — Но вы же видели её фотографии и видеозаписи? — Видела. — Аста кивнула. — Видела интервью, в котором она что-то говорила о микрочипах. Но я очень плохо понимаю южный диалект. — И об этом вам переживать не надо. И госпожа Париса, и обслуга в доме прекрасно говорят на общем языке. Аста вздохнула. Как же много всего, о чём «не надо переживать». И как же тяжело было в это поверить. — Полет? Он будет долгий? — Спросила девушка. — Да, почти восемь часов. Но джет частный, очень удобный, и пилот весьма искусна. — И мне об этом тоже не надо переживать? — попыталась пошутить Аста. Улыбка получилась натянутой и неестественной, мышцы лица не слушались. — Вообще ни о чём не стоит переживать, — мягко ответила Сарайя. — Госпожа Париса распорядилась сделать всё, чтобы вам было комфортно. Аста улыбнулась ещё раз — на этот раз чуть искренне — и повернулась к окну. Она видела, как мимо проносятся заснеженные леса. Белые шапки на елях, уходящие в бесконечность. Дорога, петляющая между сугробов. Иногда мелькали маленькие северные города и деревни: домики с тёмными окнами, крыши под снегом, дым из труб, стелющийся по ветру. Жизнь, которая продолжалась без неё. Уже темнело, небо наливалось синевой, звёзды проступали одна за другой, холодные и далёкие. Ночной полёт — это тоже пугало. Девушку пугало всё. Машина покачивалась на неровностях дороги. Жизнь Асты изменилась слишком быстро.