В плену планеты Геката

      «Они же точно хотели меня добить. Морально или физически — тот еще вопрос.»       Эта мысль приходит наутро. Первая. Тяжелая.       И наиболее естественная.       Саби сидит в кресле, оставаясь беззвучной тенью с момента ее срыва в клубе. Весь дальнейший разговор с Лоренцом, всю дорогу, весь вечер, все полуночные скитания по станции — в страхе оставаться с ней наедине. Непривычно? Да, но так точно лучше.       Дани отрывает голову от подушки, стараясь сделать это максимально тихо. Но Сабина молчит, не шевелится. Щелкает светильник. Андроид сидит, уперевшись пустым взглядом в стену. Чудо какое-то, а не помощница.       — Доброе утро, Саби. — Слабое эхо Дани Медведевой раздается по комнате. Сабина поднимает голову, кивая и сосредотачивая на хозяйке взгляд, но молчит. Ну да и хрен с ним, сбой может какой? В ванной Дани хватается за передатчик, вспоминая о возможных инструкциях со стороны Банка или Управления. Но только тишина. Может, у них еще ночь?       Часы в холле свидетельствуют об обратном. В столовой все так же многолюдно, но как-то суетливо. Сабина все еще молчит, и впервые за долгое время Дани это пугает. Она так хотела, чтобы помощница заткнулась, а потом эта тишина стала… жуткой.       — Доброе утро, госпожа Медведева. — Тихий голос за спиной принадлежит высокой девушке. Декоративное сверкающее рассечение на щеке выдает ее кибернетическую натуру. — Извините, станция сегодня в «перегрузке».       — В «перегрузке»? — Незаметно для самой себя Дани поднимается со стула, не успев прикончить завтрак. — Это…       — Это значит, что Станция пока недоступна для внешнего мира. Мы попали под шторм метеоритного дождя и мусора и несколько сбилась главная мачта, так что радиосвязь пока отключена. Это временное решение для обеспечения безопасности.       — А прибытие кораблей? — вырывается у Дани.       — Отложено. — Голос вежливый, но очевидно, что все изложенные факты она этим утром произнесла уже несколько раз. За спиной какое-то движение — встает Сабина. Но все так же молча. Может в связи с неполадками связи у нее проблемы с речевыми модулями? — Поскольку у Вас назначена сегодня сделка, то уведомляю Вас о том, что Банк Цереры одобрил осуществление сделки посредством фециала в Порту №R-11.       Лицо андроида не выражает ничего, словно восприятие такой довольно старой формы осуществления сделки не показалось для нее чем-то неестественным. Хотя это же андроид. Для нее что время, что порядок — все едино, несмотря на течение эпох.       — А где это?       — Я приду проводить Вас через три часа от Вашей комнаты. — Сообщение считается завершенным и Дани остается в непонятках.       Фециал — свидетель. Лицо, подтверждающее фактическое совершение сделки и гарантирующее ее законность на месте. Даже если акции Ярвинена переданы в электронном виде, то факт подтверждения передачи картины на временно автономной станции могут осуществлять только определенные сотрудники Банка. Работка не пыльная, но сложная для держателей таких специалистов. Это требует непробиваемых технически андроидов с максимальными уровнями защиты, которые должны фиксировать все происходящее на сделке, исключая подлоги, подмены и иные чрезвычайные происшествия.       А вкупе новости определяют два факта.       Первый — на сделку она идет сама. Ярвинен сможет оспорить потом отсутствие у нее полномочий на совершение сделки. Это риск. Риск наиочевиднейший и максимально глупый. Последствием — реституция — «возвратить все назад, как было», но картину можно вернуть подложную, да и акции Управление может не вернуть.       Второй — комиссия по передаче культурных ценностей даже если и прибудет в срок, то будет крутиться на верхней орбите Тяньцюй-1 до тех пор, пока не снимут ограничения. И смысла от нее никакого.       И ни с кем не посоветоваться.       Если все утро в голове Дани были мысли волнами тревожности с пеной истерики, то сейчас наступил полный штиль. Интересно, Айвазовский про такое же писал, верно?       Если нет возможности связаться с Управлением, то может?..       В кармане пальцы нащупывают небольшую карточку. Нужен общий знаменатель для любого уравнения.              Ближайший терминал находится в гостинице и похож на небольшую кабинку на одного человека с небольшим передатчиком: экраном с ладонь и источником звука. Это наиболее надежный вариант доставки сообщений по локальным сетям, не связанным Сетью, зацикленной в универсальное информационное пространство.       Саби остается у входа в кабинку и кажется, что единственное, что ограничивает ее от того, чтобы зайти внутрь — банально размер кабинки. Когда за Дарьей Медведевой закрывается дверь, то звуки гудящей Станции смолкают. Звукоизоляция такая, что даже шорох пальцев о бумагу, на которой проявляются синие знаки, кажется концертом. Система такая же, единая для Станции и Управления — нужно только ввести номер терминала, состоящий от пяти до двадцати пяти знаков. Личные терминалы — редкость. Многие предпочитают использовать только киберкомы, вживляемые напрямую в мозг. Но если у Ярвинена есть доступ к отдельному терминалу, то почему бы и не воспользоваться? Это же не будет считаться вторжением в личную жизнь? Или в мозг? Можно же позвонить напрямую в мозг, да?       На двадцать пятом символе Дани замирает. Сначала в сомнении. А потом — в жгучем стыде.       Хотя кто сейчас что сможет сказать по этому поводу?       Рахманинов?       Управление?       Даже если они захотят ей помочь — они не прорвутся.       Да и хотят ли?       И Дани вводит последний символ, нажимая на кнопку «установить соединение».              Сначала тишина кажется гнетущей. Карточка, сжимаемая в пальцах, кажется, то гляди рассыплется. Тревога заполняет пространство, заменяет воздух. То ли так действует закрытая кабинка, то ли тело не выдержало накала страстей. Да и вообще зачем Ярвинену оставлять ей доступ к личному терминалу? Все попахивает шуткой: он не возьмет трубку, она не сможет ничего никому объяснить, потом она все же передаст эту картину — или не передаст — и все равно полетит на Земле за Купола на выселки доживать остатки дней в сплошной радиации…       — Да, слушаю. — Раздается в кабинке, прерывая мозгопоедательный процесс.       — Антеро, здравствуйте.       Мужской незнакомый голос, чуть полируемый помехами радиоволн, по ту сторону отвечает, что Антеро будет позже — освободится только через пару-тройку часов. Вот она — неудача. На ее скромное короткое прощание собеседник спрашивает передать ли ему что-то.       — Нет, спасибо. Это личный разговор. — Дани снова собирается прощаться, но ее собеседник прерывает:       — Вы по поводу картины?       И теперь щеки вспыхивают уже от напряжения. В голове суета и сумбур сменяются простотой намерений. Единственный элемент, который ей доступен, который поддается логике и как минимум заинтересован в сделке — Антеро Ярвинен. И если она не успеет встретиться с ним до встречи с фециалом, то ей проще картину вообще не отдавать. Без заверений в том, что у него не будет претензий к ее личности отдавать картину — это значит подписать себе смертный приговор. Может, они могли бы договориться?       — Да. — Сглатывает она, признаваясь себе, что закапывается все глубже и глубже.       — Что Вы хотели, Daani Ursa?       Если еще вчера это имя вгоняло в ступор, то сейчас оно только приправляет кипящий котел в голове.       — У меня нет доверенности на передачу картины.       Вздох. Ее покаяние больше бьет по ней самой, чем по невидимому собеседнику.       — Антеро завтра же отбывает, это раз. А два — Церера не пропустит эту сделку в другое время. Придется пересогласовывать ее заново.       Что она сама выберет? Воду для Земли? Или кусок холста с красками, пусть и невероятно драгоценного? В голове она провернула аргументы, которые ей придется предъявить, чтобы ее собеседник счел возможным хоть как-то осознать, что не стоит дальше предъявлять претензии, ссылаясь на ее недобросовестность и отсутствие должного статуса. Надавить на жалость в данном случае — непрофессионально, ровно как и обеспечивать сделку путем личных симпатий. Но она даже не видела человека с той стороны. С чего вообще взяла, что она сможет на него повлиять? А он — на Ярвинена?       — Нам нужна картина, вам нужна вода с Гекаты. Не вижу препятствий для сделки. А ваши внутренние правила господина Ярвинена ой как не волнуют.       Он над ней что, издевается?       — У вашей стороны не будет вопросов о законности сделки?       Голос по ту сторону замирает. Куртуазные разговоры — прекрасный способ коммуникации, но спросить прямо всегда надежнее.       — Законность рождается из договоренности сильных. А Вы все еще сильны, владея картиной физически.       — Спасибо, я поняла Вас. — Ее собственный голос снижает градусы на максимум. — Мои приветы господину Ярвинену и до встречи.       — До свидания, Дарья.              Антеро Ярвинен стоял, ожидая, посреди небольшой вытянутой комнаты, обшитой ровным черным металлом. На удивление — пустой, но за спиной с шумом закрылись автоматические двери-лепестки, отгораживая их от гулкого ангара небольшого космического порта. Потом до Дани стало медленно доходить, что это еще один отсек дипломатического типа — приватный, недоступный для тех, кто снаружи, для переговоров на месте, в порту.              Она его бы и так узнала в толпе, но здесь он выступает скорее как назидание ее совести. Дани как-то автоматически сглотнула. Вот он, крушитель карьеры. Одинокая высокая худая фигура с непослушным ворохом волнистых волос, длинный плащ ли, пальто. Все такое же черное, неагрессивное, но заполняющее собой пространство создание, пусть и сосредоточено на небольшом передатчике в руке. Андроид-фециал идет чуть сбоку, идеально копируя человеческую походку какой-нибудь абсолютно стандартной женщины. Интересно, почему им приставили фециала женского пола? Есть ли разница?       — Госпожа Медведева! — Ярвинен поднимает глаза и его настигает приступ кашля. Пряди волос падают на лицо. Между ними — шагов пять. И ближе подходить — жутко. Неприлично держать расстояние меньше трех шагов — по этикету, но в руках у Дани единственная защита — прозрачный бокс с картиной, отдающийся легким покалыванием по коже. Биологический ключ силового поля активен, не давая картине поразить свою владелицу, но система охраны культурного наследия все равно норовит ее укусить. Пусть даже и в предупредительных целях.       Дани только скованно кивает в знак приветствия. Издалека — насколько это было издалека — он показался изможденным. Совсем не таким сиявшим, каким был вчера. И подойдя ближе — не рассеялось это ощущение. Что ж, наверно выматывают оргии?       — Добрый день, господин Ярвинен. Позвольте.       Андроид лаконично протягивает руку. И Ярвинен, нервно дернув головой, все же протягивает ладонь. Считка биологического кода — дело секунд.       — Личность подтверждаю. — Холодно произносит фециал, отпуская Ярвинена. Небольшие тонкие иголки из пальцев андроида скрываются в недрах ее тела, окрашенные кровью. Он хмурится, потирая центр ладони: иголки входят глубоко и быстро, ныряя в кровоток юркими змеями.       Но больше всего в происходящем Дани бесит, что они стоят в порту, а не в каком-то официальном кабинете или зале. Нет никакой помпезности. Словно она продает кусок проводов, а не историческую ценность. Словно Ярвинен тут не кровь проливает за верификацию, а алкоголь, и отдает не планету, а кусок ткани со своего плаща.       Андроид на мгновение замирает, а потом медленно поворачивает голову к Дани, инстинктивно прижимающей к груди картину.       По ногам Дани текут волны вибрации. Это от нервов? Или… Она оборачивается. Сабина за ее спиной стоит неподвижно и молча, как и обычно. Словно ничего не произошло. От нее не дождаться ответа. Не найти подсказки. Когда нужна — бесполезная! Но в ногах снова тремор волной. Значит это просто колени подкашиваются?       Фециал протягивает Дани, застыв в ожидании. Смирившись с судьбой, Дани делает шаг вперед освидетельствованию. Вкладывая руку в ладонь андроида, в неподобающей панике от предстоящей боли ловит выражение лица Ярвинена. Настороженное, внимательное, но внимательное не к ней, к себе — он прислушивается к собственным ощущениям. Свет в помещении начинает мигать, но Дани подозревает, что это только дефект зрения от боли — вонзившихся тонких иголочек в разные части ладони.       Андроид отпускает руку, но замирает в моменте, так и не успевая вынуть из ее руки тонких игл. Дани поднимает глаза в недоумении. В голове проскальзывают тысячи отвратительных мыслей и одна главная — она все же не может передавать картину по протоколу? Ей запретят? Что скажет фециал?       Но только глаза фециала какой-то бесформенной жидкостью вытекают из глазниц, оставляя белые пластиковые проемы внутри. Откуда-то со спины андроида начинает идти белый пар. А потом черный дым.       Но в этот момент Ярвинен срывается с места в бег, цепко хватая Дани за предплечье. Откуда в нем столько силы? Не успев осознать происходящее, девушка только оборачивается, оставляя дымящегося фециала и такую же — Сабину, всю в черном дыму, в полной неподвижности.       Но хват жесткий, словно клещи, заставляет передвигать ноги все быстрее и быстрее, чтобы не хлопнуться на пол. Замигавший свет в конце помещения и захлопнувшиеся с силой двери отсека за их спинами охолодили кровь. Истеричный взвизг, раздавшийся со всех сторон разом, оглушил.       — Беги! Быстрее! — кричит Ярвинен, выбегая из коридора в огромный порт и таща ее за руку. Вибрация проходит по ногам еще раз, но вряд ли колени могут подкашиваться в быстром беге? Это похоже на сбой в гравитации, потому что вес тела распределяется как-то очень необычно, позволяя ей чуть ли не подлетать над полом.       — Что происходит? — кричит она, хватая его самого за запястье. Что-то не так. Свет мигает. Это нормально, если Станция под агрессией метеоритов. В порту нет никого — никто не собрался отбывать так рано, еще и навстречу метеоритам.       И уши нагнетает тишина.       И голову — безвольность.       Мир становится блеклым. Она начинает снижать скорость абсолютно непроизвольно, чувствуя, как кровь отдается сердцебиением в ушах и становится отвратительно вязкой.       — Просто беги, если жить хочешь! — кричит он, врываясь в ее сознание, словно полоснув ножом. Голос Ярвинена раздается в порту очередной волной вибрации. Он бежит быстро, но Дани только перехватывает картину, чтоб все же ускорить бег.       Что-то не так, но Дани не знает что конкретно. Правильно следовало бы остаться с фециалом и Сабиной. Но интуитивно — довериться незнакомцу с другой части Солнечной системы.       Девятый вал с картины в ее руках захлестывает сознание, опустошая его, словно стирая ластиком мысли. А он знает, что делать. Куда бежать. Или хотя бы что нужно бежать. Это порт малых кораблей, личных и патрулирующих окрестности, поэтому небольшой к радости Дани, начинающей задыхаться, они врываются в ближайшие двери, открываемые автоматически перед ними. Но за ними они захлопываются с такой агрессией, что в один момент Дани кажется — Станция Тяньцюй-1 сошла с ума.       Ярвинен утащил ее к небольшому кораблю-пуле. Наиболее миниатюрный экземпляр, способный к небольшим перемещениям. Они собираются отбыть?       — Блять! — Шипит — Ярвинен. Хват ослабевает. Пальцы отпускают. Мир дробится. Осколки стекла в разбитых стеклах. Дани — это аквариум. Из него вытекает вода…       — Беги! Нужно добежать!       Крик в темноте. Дверь в «пулю». Красное.