Сменить бы пластинку

Ночь плыла размеренно, как старая лодка по мертвому озеру. Отряд расположился на привал в каком-то полуразрушенном здании — бывшем кафе или столовой, где ещё оставались уцелевшие стулья и даже один рабочий фонарь на батарейках. На втором этаже располагалась небольшая гостиница или что-то похожее, но главное — там были кровати. Кто успел, уже заняли места и видели десятый сон: все вымотались и устали. На первом этаже почти никого не осталось, только пара ребят, кому не хватило места, расположились в одном из углов и сопели, кто-то похрапывал. Ноа сидел в противоположном углу, прижавшись спиной к холодной стене, и задумчиво крутил в пальцах нож. Левой рукой, разумеется. Лезвие ловило тусклый свет и бросало блики на его напряжённое лицо. Эта стычка с ёбнутым Борисом явно оставила в нём какой-то след. Неприятный отпечаток. — Ты так и будешь там сидеть, как сыч? — Лестер плюхнулся рядом, по-хозяйски вытянув ноги к единственному источнику тепла — самодельной горелке из консервной банки. — Или у тебя внезапно начались тренировки по кручению ножа в руке? Ноа не поднял головы, но уголок его рта дёрнулся в привычном раздражении, а глаза закатились, хотя Лестер этого не видел, но мог представить, потому что тот всегда это делает. — А у тебя внезапно появились дела поважнее, чем крошить сухарями всё вокруг? — саркастически выдохнул парень. Лестер глянул на свою грудь, усыпанную мелкими хлебными ошмётками, и с весёлым вздохом смахнул их на пол. — Не нуди. Это стратегический запас. Вдруг крысы набегут — будет чем отвлечь, пока я буду орать, но не бойся, я защищу тебя. — сказал Лестер, напоминая Ноа про его случай с крысами и их помётом. Ноа аж поёжился и скривился. — Ты и без крыс орёшь как резаный. — Это я эмоционально разряжаюсь. Врачи советуют. Ноа наконец поднял взгляд. Глаза у него были уставшие, с тёмными кругами — как у человека, который давно забыл, что такое нормальный сон. Или нормальные люди вокруг. — Слушай, — Лестер подался вперёд, сцепив пальцы в замок. — Ты сегодня на кухне так на ножи давил, что у меня каша в животе всё перекрутилась от страха! Хпх. Анна потом тихо спросила, не обидел ли я тебя чем!? Представляешь, я-то и обидеть? Да я самый дружелюбный и приятный человек! — Боже, ты-то тут причём? Хотя да, ты меня жутко раздражаешь, как и все в принципе. — закатив глаза, сказал как-то тихо. — Вот именно! — Лестер развёл руками. — Я вообще ничего не сделал! Ты просто пришёл мрачнее тучи и начал шинковать лук так, будто это голова Бориса. Не то чтобы я возражал, но мог бы и поделиться фантазиями. Ноа отвернулся. Его пальцы сжали рукоять ножа чуть сильнее. Прикусил нижнюю губу, на душе стало как-то паршиво. — Отвали, Лестер. — Неа. — Лестер откинулся на стенку, которая жалобно затрещала и посыпала крошкой бетона. — Ты, может, и привык сидеть в своей скорлупе, как черепаха-отшельник, но я за тебя переживаю. И, что удивительно, не только я. Лэйн сегодня три раза к тебе подходила. — И что? — А то, что ты ей даже не улыбнулся. А она старалась. Ужин вместе готовили, между прочим. Говорят, у вас неплохо получилось. Ноа промолчал, но в его позе что-то чуть расслабилось. Лестер, заметив это, хитро прищурился. — О, я вижу. Ты не против, когда она рядом. Просто виду не подаёшь. — У тебя все такие выводы из ничего? — А ты посмотри на себя. — Лестер вдруг стал серьёзнее, голос понизился до полушепота. — Ты носишь воспоминания Амира в себе так, будто он всё ещё рядом. Я понимаю. Мы все... Мы тоже. Но ты же не железный. Можно иногда... выдыхать. — непривычно для себя Лестер выдал такую тираду. В комнате повисла тишина. Горелка тихо шипела, на улице заморосил дождик. Атмосфера стала какой-то напряжённо-грустной. Ноа медленно, очень медленно, переложил нож в другую руку. Только теперь движения были в этой руке неловкие, кривые, он же левша в конце концов, правая рука не так функционирует. — Он не заслужил, — сказал он тихо. — Не так. Не от этого... ублюдка. — голос чуть надорвался на последнем слове, что-то внутри сжалось, тягучее, неприятное. — Знаю. — Лестер говорил уверенно, твёрдо, сейчас от его шуток не осталось и следа. — Вы все делаете вид, что всё нормально. Что отряд — это семья. А когда кто-то реально умирает, вы просто... идёте дальше. — Ноа не мог понять, почему для него смерть близкого человека, которому он доверял, — это не просто очередное событие, которое можно пропустить, пролистнуть и забыть. Для него довериться кому-то — это правда означает стать семьёй. — А что нам ещё делать? — Лестер пожал плечами, но в его глазах мелькнула тень. — Лечь и сдохнуть рядом с ним? Он бы не хотел. И ты это знаешь. Ноа резко поднялся. Слишком резко, слишком нервно. — Откуда тебе знать, чего бы он хотел? Ты его почти не знал... — Несмотря на импульсивный подъём, голос его прозвучал слишком тихо. В голове всё же уложилась доля правды от Лестера. Амир бы не хотел, чтобы по нему убивались горем, он бы сказал «вставай и иди», ну или что-то в этом духе... — Но я знаю тебя. — Лестер не двинулся с места. — Достаточно, чтобы понять, ты не злишься на нас. Ты злишься на себя. Думаешь, что мог что-то сделать иначе. Ноа замер. Его спина напряглась, плечи поднялись, как у зверя, готового к прыжку. Раздражало, что Лестер пытался его прочесть и играл в знатока, уверенный в том, о чём говорит. — Осторожнее, Лестер. Ты не психолог. — Попытался выглядеть угрожающе, но со стороны он выглядел уставшим парнем, и от него совсем не веяло угрозой. И Ноа это понимал. — А ты не кухонный работник, — парировал тот с мягкой улыбкой. — Но мы оба справляемся. Ты — с ужином. Я — с дурацкими шутками. И знаешь что? Это работает. Он поднялся, отряхнул штаны — и снова осыпал пол крошками. Ноа скривился, но не сказал ни слова. — Ладно, — Лестер хлопнул его по плечу. — Иди спать, математик. Завтра снова резать лук и делать вид, что мы — сплочённая команда героев. А я покараулю. Если что — закричу раньше, чем прибегут крысы. Обещаю. Ноа бросил на него быстрый взгляд, в котором смешалось раздражение, усталость и... что-то ещё. Что-то тёплое, что он прятал так глубоко, что сам уже забыл, как это выглядит. — Ты невыносим, — сказал он беззлобно. — Это комплимент? — Лестер прижал руку к груди. — Я тронут. Спокойной ночи, Ноа. Ноа отвернулся и направился к выходу из комнаты. Но у самой двери замер, не оборачиваясь. — Лестер. — М? — Не спи на посту. И... не поджигай ничего. — саркастично, в своей манере сказал Ноа. — Ах ты ж забота какая! — Лестер расплылся в улыбке, но Ноа уже вышел, оставив его одного в тусклом свете фонаря. Лестер вздохнул, опустился обратно на пол и уставился в потолок. «Ну вот, — подумал он. — Кажется, я только что подружился с колючкой. Амир бы зауважал». Он усмехнулся своим мыслям, достал из кармана горсть каких-то подозрительных семечек и принялся щёлкать их, методично засоряя пол шелухой. В тишине было почти уютно. Почти как дома. Если бы домом могло называться это разбитое кафе-отель, где пахло гарью, плесенью и — совсем чуть-чуть — чем-то родным...