Философский камень

      Согласно поверьям, десятки тысяч лет назад Верхний мир обладал открытыми магическими путями, которые просачивались в затуманенный Средний мир. В то время во вселенной не существовало ни добра, ни зла. Нексус служил местом скопления энергий, точкой силы. Его точное местоположение невозможно было определить. Существа, воспользовавшиеся силой Нексуса, являлись воплощениями возможностей. Они способны влиять на будущее, поток времени и обеспечивать стабильность и целостность вселенной. Однажды, бедная женщина со Среднего мира, заблудившись в магическом пути, наткнулась на Нексус. Не желая проживать свою жизнь во мраке, она воспользовалась энергией места, заполучив силы для себя и мужа, которыми не владел ни один смертный. Обретя бессмертие, супруги поселились в Верхнем мире. Но баланс между мирами со временем был нарушен, и все живое в Среднем мире начало погибать. Космические силы, следящие за творениями Нексуса, отправили пару обратно для восстановления равновесия. Разделив свои силы, муж и жена вновь стали смертными. Вернувшись, женщина родила мальчика и девочку, близнецов. В связи с зачатием в Верхнем мире, дети были рождены с магическими способностями. Используя их во благо и для защиты природы, девочка стала первой ведьмой, родоначальницей. Ее брат-близнец, наоборот, породил зло и воплотился колдуном.       Именно эту теорию возникновения магии на земле считают официальной, но теперь позиция добра и зла расплывчата, каждая особь выбирает свой путь. Все больше и больше ведьм увлекаются темной магией, продают свои души и служат демонам. Колдуны же считаются мифом, никто не замечал способностей заклинания, зельеварения у мужчин. Но они существуют. В реалиях колдуны не обладают силами с рождения, они крадут их у ведьм, убивая. Особенностью является способность поглощать знания и воспоминания простых людей. Последствием встречи с колдуном может быть потеря памяти, поэтому инквизиция и охотники разыскивают в основном только ведьм.

***

             Карта полностью размокла от затянувшегося дождя, символы маршрута смазались, оставив от себя только чернильное пятно. Хоть путь и был издалека знаком, такая потеря все же сказалась на энтузиазме всадника. Это могло значить, что он должен будет затратить лишние сутки, дабы добраться до Парижа. Конь выглядел вымотанным, точно уставшим от пройденных двухсот миль. Действительно, было необходимым устроить привал, дать передышку верному жеребцу.       Спешившись, нога проскользнула по слякоти и, потеряв равновесие, наездник приземлился в лужу. Полностью вымоченный упелянд теперь больше походил на сшитый мешок, который побывал и в навозе конном, и в земле рыхлой. Притянув поводья и обмотав их вокруг ствола крепкого древа, всадник зарылся в сумку, ища кувшин с замоченной в молоке мужской мандрагорой. Это растение достать было нелегко, оно росло исключительно на местах смертей, но в противовес обладало лекарственными свойствами. Конь не брезговал и послушно пил из рук хозяина, выказывая доверие. Далее, отстегнув от седла мешок, мужчина высыпал подножный корм в тару, подставляя жеребцу. Позаботившись о животном, всадник принялся вычищать из собственных волос куски грязи и листьев, прилетевших со скачек в лесных тропах.       Мужчина не выглядел осунувшимся даже после долгого пути, на вид ему было около тридцати лет. Зрелость выдавала лишь глубокая морщина меж бровей, хмурый взгляд стал обыкновенным в следствие. Рост был не впечатляющим, средним, но руки казались массивными, мышцы налиты, а кисти особенно нежны, как будто работа не была изнуряющей, грубой. Волосы подстрижены по линии подбородка, передняя часть обычно неуклюже завязана кверху. Цвет сочетался с глазами, почти как смола черный на первый взгляд, но днем все же можно было уловить тона посветлее. Черты лица плавные, отвечающие стандартам красоты нынешнего времени, губы бантиком словно женские. Впечатление молодой человек производил приятное, люди тянулись к нему, и часто он оказывался центром внимания на светских мероприятиях. Но не стоило обманываться, ведь перед ними стоял колдун, всю жизнь обучающийся искусству магии.

***

      Хан Джисон был рожден в 1424 году, в графстве Роде, но день его рождения нельзя было посчитать счастьем родителей. Его мать была или остается ведьмой, служившей в церкви лекарем. Магию она использовала светлую, питала силы от природы, не грешила демонической символикой и заклинаниями. Но свою сущность не раскрывала, таила ото всех. Забеременела по любви, спутником жизни оказался обычный человек, поденщик . Пара ждала на свет близнецов, брата и сестру. Дар матери должен был достаться дочери, ведь способности передавались по наследству. Но произошла аномалия, в утробе близнец-паразит поглотил второй плод, менее развитый, тем самым забрав и силы. Так на свет появился Хан Джисон, ставший колдуном ещё при беременности. Мать не презирала свое дитя, но не хотела растить феномен, ведь сама побаивалась колдунов за мифы, развеянные перед ними. Она отыскала хранителя в другом графстве и отдала сына на попечительство.       Старейшина и сам являлся искусным колдуном. Марсель стал учителем, наставником по жизни, обучал Джисона искусству заклинаний, зельеварения. Мальчик с детства относился к старшему с уважением, стремился равняться на него. Они жили вместе в графстве Марш, среди людей работали обычными кожевниками. Джисон обучался на дому, так как был исключен из монастырской школы в связи с тем, что показательно осквернял труды отцов церкви. Да и скрывать от инквизиций способности так было легче, лишние глаза не увидят подозрительных пристрастий мальчика. В своих учениях Марсель часто опирался на алхимию. Он считал это высшей магией, что способна трансформировать одно вещество в другое. Половину жизни Джисон посвятил познанию этой дисциплины. Вместе с наставником они путешествовали в Китае, Индии и Египте, где в древности алхимия и зародилась. Учитель никогда не рассказывал о своей цели, но вселял в Джисона веру. Жили они не бедно, старик за долгие годы жизни смог выбраться в свет и был достаточно знатной персоной в графстве Марш. Имелось поместье, несколько прислуг, сад, где выращивали травы, используемые в дальнейшем в отварах и зельях. Хан Джисон осваивал все, но особая тяга у него была к заклинаниям. В подростковом возрасте он практиковал силы зла, пытался призывать демонов и работать с ними. Марсель запрещал темную магию, утверждал, что колдуны должны быть едины с природой, ее хранителями. Но юношу это не останавливало, в тайне он все же следовал этому пути, грезил о безусловной власти и богатстве. Джисон часто прибегал к проклятиям и порчам, подпитывая грехи в себе, становясь сильнее. Бывало, он даже оказывал платные услуги молодым девушкам, желающим приворожить свой любовный интерес.       В один из таких дней Джисон направлялся к назначенному месту, очередная девушка попросила провести приворот, обещав заплатить немалые деньги. Лесная опушка была ещё пустой, зеленая трава поблескивала и переливалась на солнце. Если присмотреться зорким глазом, можно заметить белок, прыгающих с ветки на ветку, перебирающих в лапках найденные лакомства. Ветер умеренный, не шепчущий предостережений и беспокойств. Тело колдуна всегда откликается на зов природы, сердце бьется в ритме волн, дыхание повинуется ветру, порыв определяет глубину вдоха, выдоха. Расположившись на земле, Джисон погрузился в медитацию, набираясь сил и настраиваясь на работу, пока дожидался клиента. Но тревога сковала его тело, пальцы начали подрагивать, он не мог унять дрожь. Сбросив дымку наваждения, колдун принял оборонительную позицию, вглядываясь в чащу. Поток сильной энергии поразил его спину, ноги подогнулись, и Джисон рухнул, опираясь на руки. Легкие сковало, юноша начал захлебываться, он чувствовал, как ядовитая жидкость заполняла его, каждый налитый миллилитр разъедал внутренности. Обернувшись, Хан обнаружил перед собой женщину средних лет, глаза её отливали золотистым блеском. Руки её были расставлены, почерневшие ногти можно было заметить издалека. Рот шевелился, выплевывая текст заклинания, что так влияло на тело Джисона. Ведьма - Т..Ты кто такая? С ума сошла? - Слова будто разбалтывали жидкость, причиняя ещё больший вред. Вцепившись в землю, Хан старался вытягивать энергию и направлять её на регенерацию. - Хан Джисон, ведьмы графства Марш не трогали тебя все это время, в знак уважения Хранителя, хотя были наслышаны о твоих практиках, - Женщина выдержала взгляд, наслаждаясь видом стонущего от боли парня, и продолжила, - но ты приворожил моего сына, посмел навредить роду. Тебе стоило помнить, что ведьмы всегда мстят.       В следующую секунду Джисону стало ещё хуже, он упал, не в силах поддерживать себя руками. Откуда, черт возьми, ему вообще было знать на кого он делает приворот? - Старая дура, с твоим сыночком наверняка ничего страшного не случилось. Уже небось сняла с него чары, раз такая умная, - Хан улыбался, издевался над женщиной, будто сейчас его жизнь не находилась в ее руках.       Ведьма вспыхнула от злости и подпалила траву рядом с лежащим Джисоном. Он попытался отползти от разгоряченного местечка, но огонь последовал за ним. - Сняла, только мне пришлось придушить девушку, которая так старалась привлечь внимание сына. Началось расследование, и инквизиция вышла на нас, теперь мы в бегах, - Женщина подошла к Хану ближе, наступила на его голень и надавила каблуком до крови.       Прибитый к земле юноша извивался, попутно откашливаясь от яда в организме. Он заорал, схватил ведьму за ногу и вцепился ногтями, запуская их под кожу. Она вскрикнула и попыталась отдернуть ногу, но колдун вцепился мертвой хваткой. - Так катись же отсюда, не боязно лишнее время тратить? - Заговаривая её, Джисон второй рукой принялся копаться в поясной сумке. Нащупав и открыв колбу, он вынул и резко плеснул содержимое женщине в лицо.       Ведьма завизжала, отмахиваясь от ядовитых газов. Ее лицо моментально покрылось ожогами, глаза слиплись. Из-за потупленного взгляда, женщина больше не могла контролировать ситуацию. Джисон скинул её с себя, но легче не становилось. Наложенное заклятие не развеивалось. Заглотив найденный в сумке порошок, боль слегка потупилась, но это явно не было лекарством. - Что ты наслала на меня?! - Хан взревел от злости, теперь он оказался сверху, придавливая ведьму к земле. - Беги и спроси у Марселя, заодно не забудь объяснить за что тебе досталось, - Стерва истерично смеялась, её сморщенное лицо исказилось в неприятнейшей гримасе. - Черт, - Хан выпрямился, жидкость бурлила в его теле, не успокаиваясь. Из-за незнания контр заклинания единственным его выходом было действительно поспешить домой, пока все его органы не испепелились. - Не радуйся, карга, инквизиция придёт за тобой и сморщенным станет не только твое личико, но и сыночки.       Больше не задерживаясь, Джисон погнался домой, храня в себе остатки сил. С каждым шагом было всё труднее дышать, конечности онемели. Сжимая зубы до треска, Хан пытался не потерять связь с настоящим, не провалиться в сон. Он оказался на людной улице, когда его уже шатало при любом движении. Жители глядели на него, как на прокаженного, некоторые даже отпускали шуточки про пьянство и душевные болезни. Один из мужиков плюнул в след, но сейчас это не заботило страдальца. На последнем издыхании парень добрался до собственных ворот. Оказавшись на пороге, он потянулся к ручке, но ноги предательски подкосились и Джисона затянуло в небытие.       Очнулся Хан от навязчивого запаха спирта и холода, сковавшего все его тело. Разлепив глаза, он обнаружил, что находится в своей спальне, обмотанный вонючими вымоченными тряпками. Джисон попробовал вздохнуть и почувствовал, что тело опустело, в нем больше не плескался яд, не прожигал в нем дыру. Но пошевелиться колдун практически не мог, он словно был прибит гвоздями к простыне, ноги и руки не слушались хозяина. Внезапный громкий удар отразился болью в мозгу и перепонках, заставил поморщиться. Переведя взгляд на источник шума, Хан заметил в дверях стоящего наставника. Лицо Марселя всегда оставалось для юноши нераскрытой книгой, но с возрастом он научился считывать его эмоции по движениям, вздохам. Сейчас он был в полной ярости, его кулаки сжаты так, что костяшки побелели. - Что это было за заклинание? - Первым голос подал Джисон, показывая готовность к диалогу, хоть и страшился сурового вида учителя. - Не знаешь о нем? Невнимательно значит свои любимые книжки читал, - Голос его был ровным, словно водная гладь после дождя.       Джисон поджал губы: осознал, что Марсель уже в курсе всех его деяний. Уши покраснели от стыда, но виду он не подал, не хотел глупо оправдываться за уже совершенное. - Да, я неправ, но только по твоему мнению. Сам я не сильно жалею, - Джисон говорил тихо, словно шушукался во время проповеди. - Ты мог умереть сегодня, - Хранитель вероятно пытался призвать его к совести, открыть глаза. - Тебе даже не нужно продавать душу демону, ведешь себя будто у тебя ее итак нет. - Прости, - сухо вымолвил Хан, но на деле он правда был признателен за спасение жизни. - Мне больше не нужны твои извинения, ты ослушался меня, - Марсель приблизился, заслонил собой окно. Лучи солнца больше не пробивались в комнату, возникло ощущение, что здесь должна разразится молния и начаться гроза. - Я спас тебя, дважды. Первый раз я ничего не потребовал у твоей матери, принял тебя по доброте душевной. - Я благодарен тебе за кров и заботу, - Джисон каялся, зная, что ступает на неизведанную, возможно опасную тропу. - Но второй раз не останется бесследным, ты должен будешь выплатить долг, - Казалось сейчас наставник заставит его отплатить жизнью, прикажет спрыгнуть со скалы, нанесет более ста ударов плетью или, самое худшее, скажет прислуживать ему, будто он личная служанка. - Ты собственноручно отыщешь и принесешь мне философский камень.

***

             Въехав в столицу, Хан Джисон невольно залюбовался улицами и проспектами. Город, окруженный крепостью, был разделен на три части: Правый берег реки Сены, Левый берег и остров Ситэ, где располагался центр, сердце Франции. Сооружений было много, жилые дома, как правило, строились в три-пять этажей. Стук молотков, забивающих гвозди, раздавался с каждого угла, будто набивая марш. До сих пор город оправлялся от ущерба, принесенного Столетней войной, зализывал раны и вновь начинал стремиться к прогрессу. Заехав на остров Ситэ с востока, взору Хана показался величественный Нотр-Дам, разделенный на три портала, собор казался чудом света. Жители свободно могли заходить, в действующем христианском храме регулярно проводились службы. За милю были слышны песни массивного органа, установленного внутри. Осмотрев остров Ситэ, всадник наконец высадился на Правом берегу реки Сены, где находилась финальная точка его маршрута. Виднелась белая башня, возвышаясь среди торговых центров, она словно просила подъехать, поглядеть на нее. К счастью, Хан Джисону именно туда и нужно было.       Церковь Сен-Жак-де-ла-Бушери, место, где колдун собирается раскрыть тайны философского камня.