Бесконечная история

Квартира встретила Стаса запахом скандала. Пахло ее духами, ее же гелем для волос и какой-то особенно токсичной обидой, которая, казалось, въелась в обои коридора еще с прошлого раза. Он стянул берцы, пихнул их ногой в угол. Рядом валялась ее розовая кроссовка, перевернутая подошвой вверх. — Стас! — раздался голос из кухни. Он замер, держась за дверной косяк. Тело гудело. Сегодня была полоса препятствий, потом спарринги, потом он лично гонял личный состав по пересеченной местности, потому что считал: командир должен делать то же, что и бойцы, только лучше. И делал. Сто двадцать килограмм живой массы, упакованной в уставную футболку, протащил через грязь. Спина ныла, правое колено напоминало о старом вывихе, а в голове плескалась одна-единственная мысль: «Горячая вода. Жрать. Тишина». — Стас, я с тобой разговариваю! Он вошел на кухню. Лена стояла у столешницы, скрестив руки на груди. Красивая, ухоженная, брови в ниточку, губы в ниточку, нервы в жгут. Рядом на плитке сиротливо стояла турка с кофе, которая, судя по всему, послужила спусковым крючком. — Ты обещал, — сказала она тоном прокурора. — Ты обещал, что в эти выходные мы поедем смотреть диван. Диван. Он действительно обещал. Кажется, неделю назад, когда она пилила его перед сном, а он готов был согласиться на что угодно, лишь бы дали провалиться в сон. Диван в ИКЕА. Или в Hoff. Или в каком-то еще пыточном ангаре, где нужно ходить между рядами образцов и делать вид, что тебе не все равно, какого оттенка будет обивка — пепельный или жемчужно-серый. — Лен, — голос у него был низкий, с хрипотцой, потому что за день он надышался пылью плаца. — Я только пришел. Я не мылся. Я не жрал. Дай мне двадцать минут. — Тебе вечно нужно двадцать минут! Тебе вечно нужно отдохнуть! А мне что прикажешь делать? Я тоже устаю! Я целый день сидела и ждала, пока ты соизволишь появиться! Стас смотрел на нее, и где-то в груди, под слоем усталости, ворочалось глухое раздражение. Она сидела дома. Она не работала. У них была домработница, приходившая дважды в неделю, и доставка продуктов, которую оплачивал он. Ее трудовой день состоял из йоги, маникюра и переписки с подругами, которые, судя по всему, и накручивали ее на тему «твой мужик тебя не ценит». — Давай в следующие выходные, — сказал он, открывая холодильник. Там стояла кастрюля с супом. Холодным. Позавчерашним. Скандал развивался по классической схеме. Она начала с дивана, потом перешла на то, что он вообще ее не слушает, потом на то, что у всех подруг мужья как мужья — водят в рестораны, возят в отпуск на море, а он либо на своей базе, либо в спортзале, либо спит. Последнее Лену, кажется, оскорбляло больше всего. Ее бесило, что человек, которого она выбрала на роль брутального альфа-самца, который будет решать проблемы и таскать ее на руках по бутикам, предпочитал горизонтальное положение в темной спальне. — Ты вообще мужик или кто?! — взвизгнула она, когда Стас, вместо того чтобы включиться в спор, просто сел за стол и начал хлебать холодный суп прямо из кастрюли. — Ты посмотри на себя! Он поднял глаза. Ну, посмотрел. Шрам через левую бровь, который он заработал еще в первую командировку по дурости, а вовсе не в героическом бою, делал его взгляд тяжелым и неприятным. Глаза, правда, были красивые — серо-голубые, с длинными темными ресницами, за что его дразнили в училище. Лицо мужественное, с резкими скулами и волевым подбородком, сидело на мощной шее. Росту в нем было метр девяносто семь, весу — сто двадцать кило, не пивного, а такого, знаете, когда человек может пробежать марафон, а потом подраться с медведем. Короткий ежик темных волос, чисто выбритые виски. Вид действительно был устрашающий. Незнакомые люди на улице уступали ему дорогу просто по рефлексу. Но внутри — внутри был пустой, гулкий туннель усталости. Ему хотелось горячего душа, чистой постели и чтобы рот закрыли. Все. Желательно навсегда. Или хотя бы на ближайший час. — Лен, — сказал он спокойно, опуская ложку. — Я устал. У меня был тяжелый день. Я хочу помыться, поесть и лечь спать. В выходные я хочу отоспаться. Если тебе нужен диван — закажи его онлайн, я дам карту. — Онлайн? — она всплеснула руками. — Ты вообще романтик, да? Ты вообще понимаешь, что мне нужно внимание? Что я чувствую себя мебелью в твоем доме? — Мебель не ебет мозг, — тихо сказал он в кастрюлю. — Что?! И понеслось. Слезы, крики, битье посуды не случилось только потому, что посуду бить было жалко, а так — все по канону. Он слушал ее, глядя в стену, и где-то на пятой минуте понял, что больше не может. Просто не может. Не то чтобы он ее разлюбил — он не был уверен, что вообще когда-то любил. Просто в какой-то момент она появилась в его жизни, красивая, яркая, живая, и он подумал: «Почему бы и нет? Может, хоть так одиночество не сожрет». А оно жрало. Даже когда она была рядом, даже когда кричала ему в ухо. Одиночество сидело внутри, как холодный ком, и ни одна женщина не могла его растопить, потому что все они хотели одного — чтобы он был машиной, а не человеком. — Все, — сказал он, вставая. Кастрюля звякнула. — Хватит. Блядь. Собирай вещи. — Что?! — Ты меня слышала. Она попыталась закатить истерику номер два, но Стас просто взял ее за плечи (очень аккуратно, потому что со своим весом он мог случайно причинить боль, даже не заметив) и вывел в коридор. Поставил перед ней ее сапоги. Подал куртку. — Стас, ты пожалеешь! — ее голос сорвался. — Я к маме уеду! — Да хоть к папе римскому. Она хлопнула дверью так, что с косяка посыпалась штукатурка. Он стоял в коридоре, глядя на эту штукатурку, и чувствовал, как внутри расползается странное, незнакомое чувство. Сначала подумал — тоска. Прислушался. Нет. Это было облегчение. В квартире стало тихо. Он вернулся на кухню, доел холодный суп, помыл кастрюлю. Потом зачем-то вытер крошки со стола. Потом пошел в душ, где стоял под кипятком минут двадцать, упершись лбом в кафельную стену и глядя, как вода уносит мыльную пену в слив. В голове было пусто и хорошо. А потом пришло оно — то самое, липкое, подкатывающее к горлу. Не уютная тишина заслуженного отдыха, а звенящая, полная невысказанного, пустая тишина квартиры, где нет никого, кроме тебя. Тишина, в которой ты засыпаешь один и просыпаешься один. Он ненавидел это. Патологически, до зубного скрежета не переносил одиночество, но и с теми, кто его заполнял собой, было ничуть не лучше. Уже лежа в постели, чистый, в свежей футболке, он тупо скроллил ленту новостей. Спортсмены, политики, мемы. Котики. Отчет о корпоративе в их ЧВК — с фотографиями, где он стоял мрачной скалой на заднем плане, пока молодые бойцы налегали на шашлыки. Фотограф поймал его в момент, когда он смотрел куда-то в сторону, и Стас сам себе не нравился на этом фото. Угрюмая зверюга. Кому такой нужен? Он пролистнул дальше. И наткнулся на пост. Обычная картинка с подписью: «Если у тебя не получается с девушками, может, пора попробовать с парнями?» Ниже шел текст про токсичные отношения, про то, что мужикам проще договориться, и про то, что гей-приложения кишат адекватными людьми, уставшими от игр. Под постом ржали, ставили лайки, кто-то писал «охуеть, совет года», но что-то внутри Стаса зацепилось. Он смотрел на эту дурацкую картинку минуты три, а потом закрыл телефон и попытался уснуть. Уснуть не получилось. В голове крутилась мысль: а ведь он никогда не пробовал. Нет, никаких гомосексуальных наклонностей за ним не водилось, да и вообще он на эту тему не задумывался. Армия, потом ЧВК, постоянная муштра и тренировки — весь его гомосоциальный опыт ограничивался совместным потом в спортзале и матом на плацу. Но в словах из поста была своя правда: мужикам действительно проще договориться. С ними не нужно угадывать настроение по цвету помады и не нужно выдерживать многочасовые монологи о чувствах. Мужики — они прямолинейные. Сказал — сделал. Захотел — попросил. Зашел в тупик — сели и поговорили. Ну, или разошлись, без битья посуды и звонков маме. В два часа ночи, вконец замученный бессонницей и ощущением пустой квартиры, он открыл телефон и скачал гриндер. Приложение встало на экран черным квадратом с желтой маской. Стас уставился на него, чувствуя себя полным идиотом. Но отступать было поздно — он уже зашел, уже начал заполнять профиль, уже придумал ник. «Stas_S». Без фантазии, зато честно. Возраст — 34. Рост — 199. Вес — 120. Цели — тут он задумался. Чего он хотел? Он хотел, чтобы рядом был кто-то, с кем можно молчать в одной комнате и не чувствовать себя одиноким. Кто-то, кто не будет ждать от него роли супермена. Кто-то, кто приготовит ужин (или съест то, что приготовит он). Кто-то, кто не будет выносить мозг по пустякам. Кто-то теплый и живой, кто будет обнимать перед сном и не требовать подвигов. Он честно написал: «Ищу адекватного человека для отношений без драм. Устал от игр и манипуляций. Хочется простого: дом, ужин, тишина. Без клубов, вечеринок и торговых центров. Регулярный секс — да, но не на первом свидании. Важно: я много работаю, у меня тяжелая профессия, я прихожу домой уставшим. Мне нужен тот, кто это поймет. Если ты драма-квин — мимо. Если меркантильный — мимо. Если хочешь, чтобы тебя развлекали, — ищи аниматора. P.S. Фото лица не выкладываю в целях конспирации, но я не урод. Пруф — фото пресса, занимаюсь кроссфитом». Он перечитал написанное. Затем открыл галерею, нашел фотку, которую сделал месяц назад в спортзале просто для контроля прогресса. Пресс был хорош — сухой, с прорисованными кубиками, с косыми мышцами, уходящими вниз под резинку треников. Ниже, кстати, тоже все было в порядке. Он немного подумал, вырезал из кадра лицо и прикрепил. В конце концов, его тело было единственным, в чем он не сомневался. Кнопка «Сохранить». Готово. Первые сообщения посыпались минут через пятнадцать. Стас сначала не понял, почему телефон завибрировал, потом увидел значок уведомления. Открыл — и выпал в осадок. «Привет, секси. Дай фото лица?» «Хочу отсосать тебе прямо сейчас. Живу рядом. Адрес?» «Какие планы на ночь, красавчик?» «У тебя сиськи есть? Просто у тебя пресс огонь, а с сиськами был бы вообще топ». «Слушай, а ты командуешь только на работе или в постели тоже?» И дикпики. Десятки дикпиков. Разных форм, размеров и степеней эрегированности. Кто-то не заморачивался с ракурсом и просто слал хозяйство на фоне грязного ковра. Кто-то выставлял художественный свет и прикладывал линейку. Один уникум сфотографировал свое достоинство в носке. В носке, блядь. Стас сидел на кровати, щурясь в экран, и чувствовал, как у него начинается экзистенциальный кризис. Это что, вот через это проходят женщины на сайтах знакомств? Вот это вот все? Да как они там с ума не сходят? Он пролистывал сообщение за сообщением, и каждое второе содержало либо прямую просьбу о сексе, либо фотографию, которую он не просил. Кто-то предлагал поехать на трассу и «устроить жаркую ночку в машине». Кто-то хотел, чтобы его «наказали». Кто-то просто писал слово «хозяин» без контекста. Он уже хотел удалить профиль нахрен, стереть приложение и забыть этот эксперимент как страшный сон, когда телефон снова пиликнул. Стас по привычке глянул на экран, ожидая очередной порции ада. Но сообщение было другим. «Доброй ночи. Прочитал Ваш профиль — честно говоря, удивился. Вы описали ровно то, что я ищу уже очень давно. Меня зовут Виктор. Мне 46. Если Вам интересно пообщаться с человеком без намерения сразу тащить в постель и выносить мозг — буду рад диалогу. С уважением». Без смайликов, сокращений и дикпиков. С уважением, блядь. С у-ва-же-ни-ем. Стас настолько отвык от нормального обращения, что еще минуту просто смотрел на текст, ожидая подвоха. Может, это такой развод? Но нет — профиль у Виктора был заполнен примерно так же, как у него. Фото не было, стояла какая-то нейтральная картинка. В графе «о себе» значилось: «Устал от драм, манипуляций и потребительского отношения. Ценю прямоту, честность и порядок. Ищу равного партнера для спокойных, стабильных отношений. Важно: я много работаю, часто занят, но свободное время готов посвящать близкому человеку. Не люблю шумные сборища. Предпочитаю домашний уют. Вредные привычки отсутствуют, спортзал трижды в неделю. Если Вы ждете спонсора или хотите мной манипулировать — не тратьте время». Идеально. Стас потер глаза и начал набирать ответ. «Доброй ночи, Виктор. Честно говоря, я уже хотел удаляться — тут какой-то цирк с конями. Ваше сообщение первое адекватное за последние полчаса». Ответ пришел почти мгновенно. «Стас, поверьте, я Вас понимаю. Я зарегистрировался три дня назад и уже дважды порывался уйти. Количество непрошеных фотографий определенной части тела зашкаливает. Ощущение, что люди вообще не читают профили, а сразу переходят к делу». «Я чуть в осадок не выпал. Мне один парень прислал фото в носке». «В носке? Надеюсь, хотя бы чистом?» «Не уверен. Я не разглядывал». «Мудро. Я свой рекорд поставил вчера — один молодой человек предложил мне стать его "папиком". Видимо, стиль общения располагает». Стас невольно хмыкнул. Чувак явно был с юмором, и это подкупало. Он устроился поудобнее, подоткнув подушку под спину. Сна не было ни в одном глазу. «А сколько Вам лет, если не секрет? В смысле, какой возрастной диапазон Вы рассматриваете?» — пришло следом. «Да нет, Виктор, Вы нормально пишете. Можно на ты? Я не любитель всех этих политесов». «Я тоже. Хорошо, Стас. Давай на ты. Я просто привык к деловому тону, работа накладывает отпечаток. Мне 46, как и написал. Если разница в возрасте смущает — я пойму». «Ничего не смущает. Мне 34. Я в своей жизни столько дерьма повидал, что возраст — последнее, на что я смотрю. Мне важно, чтобы человек был адекватный и не пытался из меня сделать того, кем я не являюсь». «Это интересная формулировка. А кем тебя пытались сделать? Если готовы поделиться, конечно». Стас задумался. Пальцы зависли над экраном. Обычно он не рассказывал о себе. Но сейчас был час ночи, в наушниках играл какой-то лоу-фай плейлист, а за окном дождь барабанил по стеклу. И странный собеседник, которого он никогда не видел и, возможно, не увидит, вдруг показался безопасным. Как попутчик в поезде. «Из меня пытались сделать решалу. Ну, знаешь, такого альфача, который все проблемы решает, бабки зарабатывает и вообще фонтан энергии. А я не такой. Я тяжело работаю. Очень тяжело. Работа у меня физическая и морально выматывающая, связанная с людьми и ответственностью. Когда я прихожу домой, я хочу, чтобы меня покормили, обняли и ничего не требовали. Ну, может, секс, если силы остались. А вместо этого меня встречают претензиями». «Кто?» — коротко спросил Виктор. «Бывшая. Расстались сегодня. Точнее, я ее выставил. Устал». Последовала небольшая пауза. Стас даже подумал, что Виктор уснул, но потом пришло новое сообщение. «Прими мои соболезнования. Или поздравления — смотря как ты сам это воспринимаешь». «Скорее второе. Хреново от того, что один теперь, но с ней было еще хреновее». «Стас, я тебя очень понимаю. У меня была похожая история, только с партнером-мужчиной. Молодой, красивый, амбициозный мальчик. Я думал, у нас все серьезно. Оказалось, ему нужны были не отношения, а мой ресурс. Постоянные просьбы: купи, дай, помоги, реши. Я тоже много работаю и тоже хочу, чтобы дома меня ждал человек, а не список требований. Когда я понял, что меня держат за банкомат, — порвал». «У тебя с парнями, да?» — спросил Стас осторожно. «Да. Я гей. Осознанный, давний. Но ищу не просто мужчину, а взрослого, состоявшегося человека, которому от меня ничего не нужно, кроме меня самого. Трудно объяснить, не звуча пафосно». «Да нет, звучит нормально. Я сам не знаю, кто я. В смысле, с женщинами у меня как-то не клеится. Не потому, что они плохие, а потому, что я устаю соответствовать их ожиданиям. Мне посоветовали попробовать с парнями. Вернее, я мем в интернете увидел. Звучит тупо, знаю». Виктор не рассмеялся. Вместо этого он написал: «Это не тупо. Жизнь вообще полна странных поворотов. Главное, что ты честен с собой. А опыт — дело наживное». Стас улыбнулся. Просто так, в темноте спальни. Разговор с этим незнакомым мужиком шел удивительно легко — без напряжения и попыток произвести впечатление, без подтекстов. Просто два человека, уставшие от жизни, обменивались словами сквозь километры сетевых кабелей. «А чем ты занимаешься? Если не секрет. В профиле написано — тяжелая профессия. Ты грузчик? Строитель?» — спросил Виктор. «Типа того. Работа с людьми, физические нагрузки, большая ответственность. Не хочу вдаваться в детали, но поверь — скучно не бывает». «Понимаю. Сам такой же. Руковожу коллективом, и это выматывает похлеще любой физической работы. Люди — самый сложный ресурс». «Точно», — напечатал Стас и вдруг почувствовал, что хочет узнать больше. — «А у тебя какой график? Ну, с работой. Я спрашиваю, потому что у меня бывает ненормированный. Могу уехать на сутки, могу прийти в одиннадцать вечера без ног. Для многих это проблема». «Стас, — пришло в ответ, — я тот человек, который работает шесть дней в неделю и спит по пять часов. Мой телефон включен круглосуточно. В отпуске я был последний раз два года назад, и то меня оттуда выдернули через три дня. Если тебя это не пугает — я справлюсь с твоим графиком. Более того, я буду только рад партнеру, который не будет обижаться на мою занятость». Стас перечитал это дважды. Насколько в точку. Именно это ему и нужно было — кто-то, кто поймет, кто не будет дуть губы за задержку на работе, кто сам пропадает на службе и ценит редкие часы покоя. «Это... честно говоря, звучит идеально. Серьезно. Я как раз об этом и писал. Мне не нужен человек, который будет сидеть дома и ждать меня с обедом. Мне нужен кто-то, кто просто будет рядом, когда у нас обоих есть на это время». «Именно. Занятость не должна быть проблемой, если двое взрослых людей умеют договариваться. Кстати, о договоренностях — я за то, чтобы все обсуждать на берегу. Кто что любит, кто чего не переносит, какие ожидания от быта и интимной жизни. Это скучно звучит, но избавляет от сюрпризов потом». «Я только за. Я ненавижу сюрпризы. Серьезно. Худшее, что можно для меня придумать — это вечеринка-сюрприз с кучей незнакомых людей». Виктор прислал короткое «Ха-ха», и Стас внезапно понял, что хочет услышать этот смех вживую. Какой у него голос? Низкий? С хрипотцой? Спокойный? «Слушай, уже почти два часа ночи», — написал он, глядя на время. — «Мне завтра на службу к семи утра». «Мне тоже рано вставать. Совещание в восемь. Был очень рад знакомству, Стас. Если честно — не ожидал встретить здесь кого-то настолько близкого по духу». «Я тоже. Правда. Был рад». Он помедлил. Потом, чувствуя себя немного по-дурацки, дописал: «Можем завтра продолжить? Если хочешь. В смысле, я не настаиваю, просто...» «Очень хочу. Я буду ждать твоего сообщения. Спокойной ночи, Стас». «Спокойной ночи, Виктор». Он заблокировал телефон и отложил его на тумбочку. В комнате было темно и тихо, только капли дождя все так же колотились в стекло. Но теперь тишина не казалась такой уж звенящей. В ней появилось что-то... другое. Что-то похожее на ожидание. На предвкушение. Стас повернулся на бок и уснул. *** В двенадцати километрах от него, в охраняемом пентхаусе на верхнем этаже элитного жилого комплекса, Виктор Николаевич Вяземский сидел в своем кабинете, откинувшись в кресле, и смотрел на экран телефона. Огромный панорамный вид на ночной город за окном его не интересовал. Ему было сорок шесть. Сухой, поджарый, с аристократичной сединой на висках и холодными, почти бесцветными серыми глазами, он привык вызывать у людей первобытный страх. Его боялись собственные заместители. Секретарша, работавшая с ним седьмой год, до сих пор вздрагивала, когда он вызывал ее по селектору. Он построил одну из крупнейших частных военных компаний в стране, начинал еще в девяностые и давно заслужил репутацию человека, которому лучше не переходить дорогу. Виктор Николаевич Вяземский мог взглядом заставить пожалеть о том, что ты вообще родился на этот свет. И этот самый Вяземский сейчас сидел в темноте, в одних домашних брюках и растянутой футболке, и глупо улыбался, глядя на строчки переписки. «Можем завтра продолжить?» Он нажал на кнопку блокировки, и экран погас. В кабинете, освещенном только лампой на столе, стало совсем темно. Виктор Вяземский провел ладонью по лицу, потом посмотрел на свое отражение в темном стекле. Увидел монстра из слухов — резкие черты, шрам на подбородке (нож в драке за передел рынка вооружений, скучная история), поджатые губы, ледяной взгляд. Монстр. А хотелось просто, чтобы рядом был кто-то, с кем можно молчать на диване перед телевизором. Чтобы кто-то гладил по голове. Чтобы можно было заснуть, уткнувшись носом в теплое плечо, и не думать ни о каких контрактах, рисках, потерях и проблемах. «Стас», — произнес он вполголоса, пробуя имя на вкус. Хорошее имя. И фотография пресса у него была очень, очень впечатляющая. Завтра Виктор обязательно напишет. Хотя бы для того, чтобы просто поговорить.