Бесконечная история

Они стали созваниваться после того разговора в машине. Просто однажды вечером, когда Стас допивал чай и тупил в телевизор, телефон завибрировал, и на экране высветилось: «Виктор (телеграм) — аудиозвонок». Стас уставился на экран. Палец завис над зеленой трубкой. Они ни разу не говорили голосом в сети. Переписка — да, бесконечная, с утра до ночи. Но голос — это другое. Это ближе. Это почти как сидеть в одной комнате. Он принял вызов. — Привет, — раздался в динамике низкий, чуть хрипловатый голос. — Я не вовремя? Ты, наверное, уже спать собирался. — Да нет, — сказал Стас, и собственный голос показался ему неожиданно громким. — Чаи гоняю. А ты чего не спишь? — Не спится. После вчерашнего разговора в машине я подумал: мы с тобой уже месяц знакомы, а по телефону не говорили ни разу. Решил исправить. — Ну, — Стас откинулся на диване, — исправляй. И они проговорили час. Это было странно — слышать голос Виктора без картинки, угадывать интонации, ловить паузы. Но это было и удивительно легко. Как будто они всегда так общались. На следующий день Стас сам набрал его. Просто так — было скучно, он стоял в пробке, возвращаясь с базы, и подумал: «А почему нет». Виктор ответил сразу, сказал, что как раз закончил совещание и сидит в пустом кабинете, тупо глядя в стену. Стас хмыкнул: — Ты тоже в стену смотришь? Я думал, это только мое хобби. — Это наше общее хобби, — ответил Виктор. — Медитация на пустую стену. Рекомендую. — Ага, особенно после того, как личный состав трижды проебал норматив. — Я бы посоветовал тебе их наказать, но ты и сам справишься. — Уже. Завтра у них кросс на десять километров. С полной выкладкой. — Прекрасно. А у меня завтра разбор полетов с аналитическим отделом. Я им устрою кросс. Моральный. — Это ты умеешь. — Умею, да. С этого дня телефонные звонки вошли в обиход так же естественно, как когда-то вошла переписка. Они не договаривались о расписании — просто звонили, когда хотели. Чаще всего вечером, когда оба заканчивали дела и оставались одни в своих пустых квартирах. Иногда днем — если случалось что-то смешное или если кто-то из них был особенно зол и нуждался в том, чтобы выпустить пар не на подчиненных. Однажды Стас позвонил Виктору прямо с плаца, отойдя в сторону, пока бойцы переводили дух после очередного раунда. Виктор был на переговорах — ответил коротко, шепотом: «Я занят, перезвоню». И перезвонил через час, когда освободился. Стас к тому времени уже сидел в каптерке, разбирал бумаги, и они проговорили минут двадцать, пока Леха Кравченко не сунулся с очередным срочным вопросом. Переход к видеосвязи случился так же естественно. Виктор предложил это первым — просто сказал: — Слушай, а давай с видео. Посмотрю хоть, в каких условиях ты там сидишь без берцев. Стас замялся на секунду. Но потом представил: с той стороны экрана будет Виктор — без костюма, наверное, в домашнем. Будет видно его квартиру. Его лицо. Это было странно, но не страшно. Он нажал кнопку. Экран моргнул, и на нем возник Виктор. Он сидел в глубоком кожаном кресле, на фоне книжного стеллажа, уходящего куда-то вверх. Одет был не в костюм, а в темно-серый свитер с высоким горлом, и это было настолько непривычно, что Стас секунд пять просто смотрел. — Ну, — сказал Виктор, чуть улыбаясь. — Вот я. В ареале обитания. А где ты? Стас развернул телефон. Он сидел на своем старом диване, в растянутой футболке с логотипом давно забытого турнира по ММА. На заднем плане виднелась пустая белая стена и край телевизора. — Ого, — сказал Виктор. — У тебя минимализм. — У меня просто нет времени покупать мебель. И денег, если честно. — На твою зарплату можно купить диван. — Диван у меня есть. А остальное — лишнее. Виктор хмыкнул. Потом его взгляд упал на что-то за спиной Стаса, и он спросил: — Это у тебя гиря в углу? — Ну да. На всякий случай. — Ты дома тренируешься? — Иногда. Когда лень в зал идти. Так они и сидели: один — в растянутой футболке на продавленном диване, второй — в стильном свитере на фоне книжных полок. И говорили. С тех пор видеозвонки стали регулярными. Чаще всего — поздно вечером, когда оба заканчивали свои бесконечные дела и могли позволить себе выдохнуть. Стас постепенно привык видеть Виктора в домашней обстановке: иногда в свитере, иногда в простой футболке, один раз — в очках для чтения, которые делали его старше и как-то беззащитнее. Виктор без костюма и без холодного взгляда, которым он вымораживал подчиненных, был похож на нормального человека. Уставшего, ироничного, иногда язвительного, но нормального. — Ты вообще спишь? — спросил однажды Стас, заметив темные круги у него под глазами. — Сегодня, видимо, опять нет. Завтра сдача большого проекта, и мой юридический отдел — это сборище паникеров. — А мой личный состав — сборище криворуких энтузиастов. У нас много общего. — Да. Поэтому мы и общаемся. Они продолжали встречаться. Теперь это происходило немного чаще — раз в неделю точно, иногда дважды, — но формат оставался тем же. Никаких свиданий в классическом понимании, никаких попыток произвести впечатление. Просто два взрослых мужика выбирались куда-то поесть или погулять, потому что рядом друг с другом им было лучше, чем поодиночке. Однажды они пошли в кино. Виктор выбрал фильм — историческую драму про средневековую Европу. Стас честно пытался смотреть, но через сорок минут начал клевать носом. Виктор заметил это, наклонился к его уху и шепнул: — Просыпайся. Там, кажется, кого-то вешают. — Я не сплю, — пробормотал Стас, — я медитирую. После сеанса они вышли на улицу, и Стас признался: — Слушай, я все понимаю. История, костюмы, атмосфера. Но они там сорок минут обсуждают, кто на ком женится. Я чуть не умер. — Это политический триллер, вообще-то. — Политический триллер — это когда стреляют. А когда обсуждают брачные союзы — это «Дом-2» в декорациях. Виктор засмеялся. Смех у него был низкий, с хрипотцой, совершенно не злой. Стас уже привык к этому смеху и ловил себя на мысли, что хочет слышать его чаще. — Ладно, — сказал Виктор, отсмеявшись. — В следующий раз идем на твой выбор. Даже если это будет очередной боевик, где все взрывается. — Обещаешь? — Обещаю. В следующий раз пошли на боевик. Стас выбрал новинку — что-то среднее между шпионским триллером и экшеном, с минимумом сюжета и максимумом драк. Виктор смотрел внимательно, не засыпал, но периодически наклонялся к Стасу и комментировал шепотом: — Этот персонаж только что нарушил четыре закона физики. — Это кино, Виктор. — Я понимаю. Но он пролетел пятнадцать метров после взрыва и встал. У него должен быть перелом позвоночника как минимум. — Заткнись и смотри. — Молчу. После фильма они сидели в кофейне, и Виктор с невозмутимым лицом перечислял все кинематографические ляпы, которые заметил. Стас слушал, кивал и в какой-то момент понял, что улыбается как дурак. Встречи их по-прежнему не имели четкого жанра. Они могли быть похожи на дружеские посиделки, могли — на что-то большее. Граница была размыта, и ни один из них, кажется, не хотел ее проводить. В один из вечеров они сидели в том же тихом ресторане, где прошла их первая встреча. Уже без мандража и напряжения, двое людей, которые привыкли друг к другу. Ели мясо, пили — один воду, другой вино. Разговаривали о работе. Стас доедал картошку и в подробностях рассказывал, как его бойцы в очередной раз провалили норматив по стрельбе. Виктор слушал, подперев подбородок рукой. Слушал внимательно, но в какой-то момент уголки его губ дрогнули. — Ты чего? — спросил Стас. — Ничего. Просто думаю: ты сидишь тут, огромный, с этим своим шрамом, и ноешь о том, как твои бойцы тебя расстраивают. Со стороны посмотреть — герой боевика, а на деле — самый профессиональный нытик из всех, кого я знаю. Он сказал это беззлобно, с теплой иронией. Стас, не успев обидеться (да и не планировал), открыл было рот, но Виктор продолжил: — И домосед. Тебе бы только гречку готовить, на диване лежать и чтобы никто не трогал. Я месяц читал твои сообщения и думал: неужели бывают такие командиры. А ты — вот он. Стас уставился на него. Потом отложил вилку. — А ты, — медленно сказал он, — человек, которого боится вся компания. У тебя взгляд как у акулы. Твои заместители потеют, когда ты заходишь в кабинет. А по вечерам ты сидишь в свитере, смотришь французские фильмы и жалуешься мне на идиотов-финансистов. И мемы про котов коллекционируешь. — Это другое. — Да ни хрена не другое. Ты точно такой же. Монстр снаружи, ворчун внутри. Виктор усмехнулся и покачал головой. Стас внезапно развеселился от абсурда ситуации, как они точно зеркалили друг друга. — Слушай, — сказал он, все еще улыбаясь. — Мы с тобой два сапога пара. Два старых ворчливых мужика, которые только и умеют, что пахать и ныть. — Ты себя недооцениваешь, — отозвался Виктор. — Ты еще и отличный командир. Но да, ноешь ты профессионально. Стас, смеясь, толкнул его в плечо. Толкнул не сильно, так, по-дружески, но Виктор, не ожидавший, чуть качнулся в сторону. На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, видимо, его давно никто не толкал в плечо, а потом он засмеялся. Смеялись они оба. Негромко, но искренне, и сидевшие за соседним столиком люди, может быть, подумали, что два немолодых мужика обсуждают что-то очень смешное. И они действительно обсуждали. Только смеялись не над шуткой, а над жизнью, которая так странно их столкнула. Когда они вышли из ресторана, на улице моросил мелкий дождь. Они встали под козырьком, глядя на мокрый асфальт. Виктор поднял воротник пальто. Стас сунул руки в карманы куртки. — Знаешь, — сказал Стас, глядя в небо, — я раньше думал, что большие начальники все сплошь самодуры и позеры. Что им только дай покомандовать. А ты... — А я что? — А ты нормальный. Когда не на работе. — Ты тоже нормальный, — сказал Виктор. — Когда не ноешь. — Иди ты. — Непременно. Как только график позволит. Они разошлись по машинам. Стас сел в свой джип, включил печку и еще несколько минут сидел, глядя на пустую улицу. Ему было хорошо, спокойно и смешно. И он снова думал о том, что Виктор Вяземский — человек, которого боится вся отрасль, смеется над его нытьем, коллекционирует его мемы и носит дома очки для чтения. И это, пожалуй, самая потрясающая вещь, которую Стас узнал за последние несколько лет. Дома он написал Виктору: «Доехал. Спасибо за вечер. И за то, что я, блядь, профессиональный нытик. Я запомню». Ответ пришел быстро: «Пожалуйста, Стас. И спасибо тебе за то, что я монстр снаружи, ворчун внутри». Больше они в тот вечер не переписывались. Но утром Стас увидел, что Виктор обновил фотографию профиля в телеграме. Там теперь стоял стикер с котом — тот самый, с которого все началось.