Брат

Утренний воздух на тренировочном полигоне всё ещё оставался прохладным после ночи. Какаши появился среди деревьев почти бесшумно и сразу заметил знакомую светлую макушку возле деревянных столбов. Сора, как обычно, пришёл раньше назначенного времени. Это уже давно перестало удивлять. За последние два года Какаши ни разу не видел, чтобы мальчика приходилось будить на тренировку, уговаривать отдыхать или заставлять заниматься серьёзнее. Иногда ему казалось, что Сора вообще не умел делать что-то вполсилы. Этой серьёзностью и почти болезненной пунктуальностью он временами слишком сильно напоминал самого Какаши в детстве. Тогда его раздражало каждое опоздание Обито, каждая нелепая отговорка и сама привычка товарища появляться последним. Теперь на тренировки опаздывал уже сам Какаши. Какаши спрыгнул с одной из толстых ветвей на землю почти бесшумно. Сора никак не отреагировал на его появление, продолжая спокойно затягивать бинт на запястье. — Ты снова опоздал, — произнёс он, даже не оборачиваясь. Какаши тихо хмыкнул, подходя ближе. — По дороге мне встретились очень серьёзные жизненные обстоятельства. Сора наконец поднял на него взгляд. В светло-голубых глазах мелькнуло привычное раздражение, после чего мальчик снова спокойно отвёл глаза в сторону. На нём, как обычно, была тёмная одежда без каких-либо опознавательных знаков клана или ранга. Высокий ворот скрывал шею, а длинные бинты плотно обматывали руки почти до локтей. Светлые волосы, собранные в низкий хвост, слегка растрепались после разминки. Для ребёнка Сора выглядел слишком спокойным. Какаши помнил, каким тот был в первые месяцы после Корня: настороженным, молчаливым и напряжённым настолько, будто ожидал удара каждую секунду. Со временем стало лучше. Не сильно, но достаточно, чтобы мальчик начал хотя бы иногда показывать эмоции, а не смотреть на мир одинаково пустым взглядом. Хотя некоторые привычки никуда не исчезли. — Сегодня без сюрикенов, — произнёс Какаши, подходя ближе к центру полигона. — Только тайдзюцу. Сора коротко кивнул и сразу встал напротив. Какаши успел заметить знакомое изменение ещё до начала спарринга — едва заметно выпрямившаяся спина, сосредоточенный взгляд и напряжение в плечах, которое появлялось у мальчика каждый раз перед боем. Тренировка началась почти сразу. ........ Сора был талантлив. Это становилось очевидно уже через несколько минут боя. Его движения оставались точными и удивительно хорошо продуманными даже для десятилетнего ребёнка. В Корне быстро избавляли от бесполезных движений, но одной жестокой дисциплины было недостаточно, чтобы добиться такого уровня контроля. Сора учился слишком быстро. Контроль чакры, тайдзюцу, сюрикендзюцу — всё уже сейчас заметно превосходило уровень большинства его сверстников. Временами Какаши слишком отчётливо видел в нём Минато. Не внешностью. А именно этой пугающей естественностью, с которой тот анализировал ситуацию прямо во время боя и почти мгновенно подстраивался под противника. Техник Сора пока знал немного. В Корне детей не обучали чему-то зрелищному или сложному без необходимости. Но даже тот небольшой набор, который у него был, мальчик использовал с такой эффективностью, что рядом с ним большинство генинов его возраста казались детьми из академии. Слишком многие взрослые шиноби уже начинали забывать, что Соре всего десять. Спарринг продолжался ещё несколько часов. Сора двигался уверенно и быстро, почти не оставляя себе времени на лишние размышления. Даже после ошибок он не терялся, а сразу менял темп или стойку, внимательно следя за реакцией противника. Какаши остановил очередной удар мальчика и наконец сделал шаг назад. — Хватит на сегодня. Сора сразу опустил руки, но дыхание всё же сбилось сильнее, чем ему самому хотелось бы. Несколько прядей светлых волос прилипли к мокрому лбу после тренировки. Какаши молча наблюдал, как мальчик пытается выровнять дыхание быстрее обычного, будто даже усталость воспринимал как что-то нежелательное. — Для твоего возраста это уже более чем хороший уровень, — спокойно произнёс он. Сора коротко кивнул, опуская взгляд на собственные руки. Кажется, сам он так не считал. Какаши слишком часто замечал у него это выражение после тренировок — сосредоточенное, почти недовольное, словно Сора мысленно продолжал искать ошибки даже тогда, когда бой уже закончился. — Ты слишком торопишься, — добавил Какаши чуть позже. — Иногда лучше остановиться и подумать, чем пытаться решить всё скоростью. Сора ненадолго замолчал. — Если остановиться во время боя, противник воспользуется этим. Ответ прозвучал спокойно и слишком привычно. Какаши на несколько секунд отвёл взгляд в сторону деревьев. — Не каждый бой заканчивается смертью, — произнёс он. На что Сора просто промолчал. Ветер лениво качал верхушки деревьев над полигоном, принося с собой шум просыпающейся деревни. Где-то далеко уже слышались голоса детей, уже идущих с академии, лай собак и привычный утренний шум улиц. Коноха жила своей обычной жизнью. Настолько обычной, что временами было трудно поверить, сколько шиноби продолжали ежедневно исчезать за её стенами. Какаши поднял с земли книгу и мельком посмотрел на небо. До вечерней миссии оставалось ещё несколько часов. — Не опаздывай к главным воротам, — произнёс он. — Выдвигаемся после заката. Сора коротко кивнул. А потом, немного помедлив, всё же спросил: — Итачи тоже будет? Какаши перевёл на него взгляд. — Да.

***

К моменту, когда Сора вышел с тренировочного полигона, солнце уже давно поднялось высоко над Конохой. Деревня постепенно наполнялась привычным дневным шумом. На улицах становилось всё больше людей, открывались небольшие магазины, между домами бегали дети, а со стороны торговых рядов доносились голоса продавцов и запах свежей выпечки. Сора шёл спокойно, засунув руки в карманы серых штанов. После тренировок мышцы всё ещё неприятно тянуло, но он почти не обращал на это внимания. В голове продолжали прокручиваться недавние ошибки во время спарринга: слишком поспешный удар в начале боя, открытая левая сторона, лишнее напряжение в плечах. Какаши заметил всё это сразу. Сора едва заметно нахмурился. Иногда ему казалось, что сколько бы он ни тренировался, этого всё равно недостаточно. У продуктового магазина людей оказалось больше обычного. Несколько женщин негромко обсуждали что-то возле входа, рядом играли маленькие дети, а чуть дальше по улице проходила группа учеников академии примерно его возраста. Сора невольно задержал на них взгляд. Шумные. Обычные. Они спорили, толкались плечами, обсуждали тренировки и смеялись так громко, будто в мире вообще не существовало ничего серьёзнее экзаменов или плохих оценок. Сора никогда не был в академии. К моменту, когда большинство детей только начинали изучать основы контроля чакры, он уже находился в Корне. Да и сейчас возвращать его к обычному обучению никто не собирался. Программа академии давно осталась позади, а большую часть времени Сора всё равно проводил либо на тренировках, либо в штабе АНБУ. Иногда ему казалось странным смотреть на сверстников. Разница между ними ощущалась слишком большой, хотя внешне они были почти одного возраста. Один из мальчишек громко засмеялся, рассказывая что-то друзьям, и Сора отвернулся раньше, чем те успели заметить его взгляд. В магазине было прохладно и тихо. В магазине оказалось прохладно после тёплой улицы. Несколько человек у входа почти сразу узнали Сору. Подобное происходило постоянно — слишком светлые волосы, голубые глаза и фамилия Намикадзе давно сделали своё дело. Даже спустя годы многие жители Конохи всё ещё смотрели на него как на сына Четвёртого Хокаге. Некоторые — с уважением. Некоторые — с осторожностью. Сора давно перестал обращать на это внимание. — Добрый день, Сора-кун, — приветливо произнесла пожилая продавщица за прилавком. Он коротко кивнул в ответ. Женщина улыбнулась чуть теплее обычного, как это часто делали взрослые рядом с ним. Не так, как с другими детьми. Более осторожно, с оттенком жалости или снисходительной мягкости, которую Сора не любил, но уже привык терпеть. В глазах жителей деревни он был сыном героя. Талантливым ребёнком. Спокойным и воспитанным мальчиком, пережившим трагедию слишком рано. Никто из них не видел Корень. Не видел тёмных подземных помещений, бесконечных тренировок и детей в масках, которых учили убивать раньше, чем нормально разговаривать со сверстниками. И Сора предпочитал, чтобы так оставалось дальше. Сора спокойно расплатился за продукты и вышел обратно на улицу. Солнце уже начало медленно клониться ниже, окрашивая крыши Конохи в тёплый свет. Людей вокруг стало больше, улицы наполнились привычным шумом, голосами и шагами прохожих. Сора шёл домой короткой дорогой через верхний ярус улиц, когда случайно заметил знакомую светлую макушку внизу. Наруто. Мальчик медленно шёл вдоль дороги один, засунув руки в карманы слишком большого оранжевого свитера. Рядом не было ни друзей, ни взрослых. Только редкие прохожие, которые бросали на него быстрые взгляды и почти сразу отворачивались. Некоторые шептались. Недостаточно тихо, чтобы ребёнок ничего не услышал. Сора видел, как Наруто на секунду сильнее сжал плечи, но почти сразу снова сделал вид, будто всё в порядке. Будто давно привык. Пятилетний ребёнок не должен был выглядеть настолько одиноким. Наруто остановился возле небольшого магазинчика и несколько секунд рассматривал витрину, явно не решаясь зайти внутрь. Рядом прошла женщина с ребёнком примерно его возраста и почти сразу ускорила шаг, заметив мальчика. Сора молча наблюдал сверху. Ветер слегка качал светлые пряди волос, а внизу продолжала жить обычная Коноха — шумная, тёплая, наполненная людьми. Только вокруг Наруто будто всегда оставалось немного пустого пространства. Через несколько секунд Сора отвёл взгляд и пошёл дальше. Контраст между ними был почти насмешкой. Сору в деревне знали как сына Четвёртого Хокаге. Люди смотрели на него с уважением, иногда — с осторожной жалостью, но никогда с ненавистью. Для Конохи он оставался ребёнком героев, талантливым мальчиком, унаследовавшим способности своего отца. Никто не шептался за его спиной. Никто не переходил на другую сторону улицы при его появлении. Хотя Наруто тоже был сыном Минато. Возможно, даже большим героем, чем кто-либо из них хотел признавать. Именно внутри этого маленького ребёнка сейчас находилось чудовище, уничтожившее половину деревни той ночью. Печать Четвёртого сдерживала Девятихвостого ценой жизни его родителей, а Наруто, сам того не понимая, всё это время нёс внутри себя чужую ненависть и страх целой Конохи. Но жители видели только Кьюби. И Сора не мог винить их за это. Он сам слишком хорошо помнил алые глаза Девятихвостого над разрушенной деревней, кровь родителей и тот ужас, который до сих пор возвращался к нему в кошмарах. Иногда ему казалось, что он вообще не понимает, что чувствует к Наруто. Потому что стоило посмотреть на младшего брата чуть дольше обычного, как воспоминания о той ночи снова поднимались где-то внутри вместе с ненавистью к чудовищу, запечатанному в теле ребёнка.