Заново родиться

Гермиона стала чувствовать себя человеком, который хотя бы начал понимать, что ему делать дальше. Она делала так, как считала нужным. Если не хотела разговаривать и слушать — говорила об этом. Особенно когда Пэнси хотела в сотый раз обсудить очередного парня. Гермиона просто качала головой: «Пэнс, не сегодня». И та не обижалась. Принимала её желание, улыбалась в ответ и переключалась на другую тему. Это было новым. Не подстраиваться. Не терпеть. Просто быть. Сейчас её волновали родители. Стабилизировав своё состояние, целители разрешили ей продолжить исследования. И вот, сидя поздно вечером у камина, она в очередной раз перечитывала записи, которые уже проводились, и выписывала в свой зелёный ежедневник необходимую информацию. На журнальном столике лежали по меньшей мере папок десять. Исписанные листы, диаграммы, схемы заклинаний, пометки на полях — всё это добро громоздилось в шатких стопках, готовых рухнуть при малейшем движении. Камин потрескивал. Гермиона потёрла слипающиеся глаза и сделала глоток остывшего чая. — Грейнджер, твои мозги скоро начнут вскипать, — раздался голос Драко. Он вышел из своей комнаты в домашней мантии, с влажными после душа волосами. — Что ты изучаешь? Он с интересом склонился над папками, ожидая разрешения их взять. Гермиона кивнула. Драко взял в руки первую папку, опускаясь на диван рядом с её креслом — ближе, чем обычно. Она заметила, но ничего не сказала. — А ты не думала, что это твоя карма за родителей? — спросил он, пролистывая страницы. — Я имею в виду потерю памяти. — Очень смешно, Малфой, — буркнула она, не поднимая головы. — Моя память рано или поздно вернётся сама. А этот случай… — А этот случай — подтверждение того, что ты сильнейшая ведьма столетия, — закончил он за неё с лёгкой усмешкой. — Малфой! Она не злилась. Знала, что он шутит. И эта лёгкость — когда можно просто фыркнуть и продолжить работать — была дороже любых комплиментов. Он стал изучать. Что-то выписывать, иногда хмурился, иногда делал пометки на полях своим аккуратным, каллиграфическим почерком. Они просидели так около двух часов. Иногда он задавал уточняющие вопросы — коротко, по делу — и снова утыкался в бумаги. Тишина. Камин. Шелест страниц. Гермиона поймала себя на мысли, что это напоминает их вечера в башне — только теперь они не просто сосуществовали, а делали одно дело. Вместе. — Грейнджер, я, конечно, в шоке, — сказал Драко, откладывая очередную папку. — Что? — Ты проделала такую огромную работу, — он посмотрел на неё с притворным разочарованием, — и даже не подумала обратиться к древней магии? Гермиона замерла. — Забираю назад свои слова про умнейшую ведьму, — добавил он, качая головой. — Я изучала всё, что было в доступности… насколько понимаю, — ответила она, чувствуя, как в груди поднимается раздражение. — У меня был доступ в библиотеку Министерства. И вообще, легко осуждать человека, который не помнит ничего! Она фыркнула, снова утыкаясь в документы, давая понять, что больше не хочет слушать нотации. Но слизеринец это проигнорировал. — Было бы неплохо, — сказал он как ни в чём не бывало, — если бы у тебя был сосед с огромной библиотекой, которая старше Хогвартса. — Да… — Гермиона машинально кивнула, а потом резко подняла голову. Глаза расширились. — Малфой-мэнор! Ты дашь мне доступ? А как же Люциус? — Полегче, Грейнджер. — Драко поднял ладонь, останавливая её поток слов. — Я поговорю с отцом. Не думаю, что он будет категорически против. Скоро ведь каникулы. Съездим вместе. Он сказал это так обыденно. «Съездим вместе». Будто они сто раз уже куда-то ездили. Будто это было самое естественное предложение в мире. Гермиона смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или нет. — Ты серьёзно? — Я не шучу на тему древних манускриптов, Грейнджер. Это единственное, к чему я отношусь с уважением. Она хотела возразить, спросить, не боится ли он, что её увидят, что скажет его отец, что подумают остальные. Но потом посмотрела в его серые глаза — спокойные, без тени насмешки — и вдруг поняла, что ей всё равно. — Ладно, — сказала она. — Съездим. Вместе. Драко кивнул, взял следующую папку и продолжил читать, будто ничего особенного не произошло. А Гермиона сидела, сжимая в руках свою кружку, и чувствовала, как внутри разрастается что-то тёплое, тревожное, непонятное. Она не знала, что это. Но, кажется, ей нравилось. Гарри действительно перестал на неё давить. Теперь они обсуждали вместе уроки, Гермиона делилась своими успехами по его просьбе, и он не лез с расспросами. Не пытался выудить из неё «ту самую» Гермиону. Просто был рядом. Это было непривычно. И приятно. Одним вечером, зайдя в башню после вечернего обхода у младшекурсников, Гермиона увидела интересную картину. На полу у камина сидели Блейз Забини и Гарри Поттер — и яростно о чём-то спорили. Вокруг них валялись пустые стаканы из-под сока и несколько листов с какими-то схемами. На кресле, закинув ноги поверх подлокотника, сидела Пэнси — с видом королевы, которой на всё это наплевать, но которая осталась из любопытства. У камина стоял Драко и подначивал Блейза, подливая в и так жаркий спор масла. — Поттер! Ты хоть понимаешь, что ты несёшь? — Блейз всплеснул руками. — Они не могут выиграть в следующей игре чисто физически! — Ты вообще смотрел статистику? — Гарри ткнул пальцем в один из листов. — Да у них не то что расстановка лучше, у них даже ловцы быстрее в два раза! — Какой же ты тупой, дело не только в ловцах! Опыт! Твои Ястребы в лиге второй год, и первый они продули! — Они ещё и в отборочных были последними в таблице, — вклинился Драко с ленивой улыбкой. Глаза блестели — он явно наслаждался процессом. — Ты вообще молчи, Малфой! — Гарри развернулся к нему. — Твоя команда в прошлом сезоне скатилась на пятое место! — Зато мы хотя бы не заняли последнее, Поттер. В отличие от твоих любимчиков. Пэнси закатила глаза и, заметив Гермиону, лениво махнула рукой: — Грейнджер, забери их. Или принеси виски. Они уже час спорят о какой-то профессиональной лиге. Гермиона оглядела компанию. Гриффиндорцы и слизеринцы. В одной гостиной. Спорят о квиддиче, как старые приятели. Если бы кто-то сказал ей об этом месяц назад — она бы не поверила. — Я даже спрашивать не буду, как вы все здесь оказались, — сказала она, вешая мантию на крючок. — Но если вы продолжите шуметь, соседи с картин пожалуются. — Они уже пожаловались, — отозвался Драко, кивнув в сторону двери. — Девочка с рыжей кошкой пригрозила настучать Макгонагалл, если мы не заткнёмся до полуночи. — И вы заткнулись? — Мы перешли на свистящий шёпот, — с гордостью сообщил Блейз. Гермиона посмотрела на Гарри. Тот сидел на полу, растрёпанный, с закатанными рукавами, и улыбался. Просто улыбался. Без напряжения. Без попытки «спасти» или «вернуть». Она улыбнулась в ответ. — Ладно, мальчики, — сказала она, проходя к кухонному гарнитуру. — Кто хочет чай? — Я хочу виски, — подал голос Драко. — Виски не получишь. Ты и так слишком громкий. Он усмехнулся, скрестил руки на груди и прислонился к каминной полке. Гермиона заварила чай — большой, на всех. Поставила чашки на поднос и принялась разносить. Блейз принял свою чашку молча, кивнул в знак благодарности и снова набросился на Гарри с новым аргументом. Пэнси взяла чай с лимоном, даже не открывая глаз, и буркнула что-то про «ненормальных спортсменов». Гарри поднял голову, встретился с Гермионой взглядом, и тихо, чтобы никто не слышал, сказал: — Спасибо. — За что? — удивилась она. — Что не выгнала. Она присела на корточки рядом с ним. — Ты мой гость, Гарри. Я не выгоняю гостей. Даже если они спорят с Забини о квиддиче. Он хохотнул. — Он упрямый, как… даже не знаю. — Как ты, — закончила Гермиона. Они переглянулись — и рассмеялись. Оба. Свободно. Без прошлого, без долженствования. Просто два человека, которые когда-то были друзьями и сейчас учились быть ими заново. Драко смотрел на это из-за своей чашки и молчал. В его взгляде мелькнуло что-то — может быть, ревность. А может быть, удивление от того, как быстро этот Поттер умудрился втереться в доверие к той, кого сам Драко завоёвывал неделями. В этот момент входная картина снова ожила. — О, а вот и я! — раздался весёлый голос Тео. Он влетел в гостиную с бутылкой виски под мышкой и пакетом конфет в руке. — Блейз сказал, тут вечеринка. Я принёс подкрепление! — Тео, уже почти полночь, — заметила Гермиона. — Тем более! — он плюхнулся на диван рядом с Блейзом. — Гермиона , ты становишься скучной. Это всё Гриффиндор? — Это всё ответственность, — парировала она, но беззлобно. Тео заметил Гарри, сидящего на полу, и удивлённо приподнял бровь. — Поттер? Ты чего на полу? Забирайся на диван, не позорься. Гарри неуверенно посмотрел на Гермиону. Та кивнула. Гарри перебрался на диван, и Тео тут же всучил ему пакет с конфетами. — Держи. Ты слишком напряжённый. Расслабься, мы не кусаемся. Ну, кроме Пэнси. Пэнси кусается. — Только если просят, — лениво отозвалась та, не открывая глаз. Гермиона рассмеялась — громко, свободно. Тео разливал виски в чайные чашки, Блейз и Гарри снова спорили, Пэнси наконец открыла глаза и что-то едко комментировала. А Драко стоял у камина, смотрел на это всё и молчал. Смотрел, как Гермиона улыбается Поттеру. Как они переглядываются. Как она присела рядом с ним на корточки, как шептались о чём-то. Без злости. Без напряжения. Просто — уютно. Он поставил чашку на стол. Аккуратно, без стука. Никто не заметил. — Устал, — сказал он ровно, ни к кому не обращаясь. — Спокойной ночи. Не обернулся. Не попрощался ни с кем конкретно. Просто ушёл в свою комнату и закрыл дверь. Щёлкнул замок. Гермиона проводила его взглядом. В груди кольнуло что-то — неприятное, липкое. Она хотела встать и пойти за ним, но поймала взгляд Пэнси. Та едва заметно покачала головой: «Не надо». Гермиона осталась. Она заварила ещё чаю. Выслушала аргументы Блейза и возражения Гарри. Улыбнулась, когда Пэнси заснула прямо в кресле, свесив руку вниз. А когда гости разошлись — Гарри уходил последним, оглянулся в дверях, хотел что-то сказать, но только кивнул и вышел, — Гермиона тихонько постучала в дверь спальни Драко. — Малфой? Тишина. — Я знаю, что ты не спишь. Пауза. — Ты чего ушёл? — Голова болела, — донеслось из-за двери. Глухо, безжизненно. — Врёшь. Молчание. Она прижалась лбом к холодному дереву. — Драко. Ничего. — Драко, пожалуйста. Она почти прошептала это. Не просьба — почти молитва. За дверью послышался шорох. Может быть, он подошёл ближе. Может быть, прижался к двери с другой стороны. — Спокойной ночи, Грейнджер, — сказал он наконец. И тихо — так тихо, что она не была уверена, не показалось ли ей: — Ты не должна за меня переживать. Гермиона закрыла глаза. — Слишком поздно, — прошептала она, зная, что он не услышит. Она отступила от двери, постояла секунду и пошла к себе. В комнате было темно. Живоглот спал на подушке, свернувшись клубком. Гермиона села на кровать, обхватив колени руками. За стеной — тишина. Он не спит. Она знала. Но ни один из них не сделал следующего шага.