Заново родиться

До каникул оставалось пару дней. Гермиона с нетерпением ждала их. Малфой обещал сводить её в библиотеку Мэнора и помочь с поиском информации для родителей. Эта мысль грела — не только потому, что речь шла о родителях, но и потому, что они поедут туда вдвоём. Без свидетелей. Без Пэнси, без Гарри, без Блейза с Тео. Только она и он. Их отношения с Драко снова стали тёплыми. После ситуации с Роном будто настала идиллия — никакой неловкости, никаких отстранённых взглядов. Они снова долго разговаривали, вместе работали. По утрам пили кофе — она с корицей, он с сахаром. Иногда он подкладывал ей на стол какую-нибудь редкую книгу из своей библиотеки, а она молча оставляла ему записку с кратким содержанием. «Грейнджер, ты ненормальная. Я просил прочитать, а не рецензировать на три страницы». «Тогда не давай мне интересные книги, Малфой». Это было легко. Это было правильно. И Гермиона начала задумываться о том, что он ей нравится. Хотя, скорее, пыталась смело в этом признаться самой себе. --- Вечером, когда Гермиона зашла в свою комнату после душа, на кровати её уже ждала Пэнси. Растянувшись на покрывале, разглядывая потолок. — Ты не можешь отрицать, что он хорош, — сказала Пэнси, даже не здороваясь. — Пэнси! — Объясни мне, где я не права? Гермиона села на край кровати, сжимая в руках полотенце. — Всё не так просто, — вздохнула она. — А должно быть просто, — парировала Пэнси, приподнимаясь на локтях. — Грейнджер, я знаю тебя всего ничего, но даже я вижу, как ты на него смотришь. И как он смотрит на тебя. — Он так на всех смотрит. — Нет, — отрезала Пэнси. — На Парвати он смотрит с вежливым отвращением. На Дафну — как на пустое место. На меня — как на старого друга, у которого слишком много секретов. А на тебя… Она замолчала, подбирая слова. — А на меня? — тихо спросила Гермиона. — Как на человека, который может разбить ему сердце, — сказала Пэнси. — И он этого боится. Гермиона опустила голову. — Между нами было слишком много всего, — сказала она. — Я не помню, но… его тётка пытала меня. Он стоял и смотрел. Как я могу чувствовать к нему что-то после такого? — Ты не помнишь, — напомнила Пэнси. — Для тебя этого не было. А для него — было. И он живёт с этим каждый день. Может, это и есть главное? Не что он сделал, а что он делает сейчас? Гермиона молчала. — Я не говорю, что ты должна бежать к нему в спальню, — продолжила Пэнси. — Но перестань врать. Хотя бы себе. Она поднялась, поправила юбку. — Подумай, Грейнджер. Каникулы скоро. Останетесь вдвоём в Мэноре. Без свидетелей. Ты правда хочешь провести их, притворяясь, что ничего не чувствуешь? Пэнси вышла, прикрыв за собой дверь. Гермиона осталась одна. Провела рукой по коротким волосам. — Чёртова Пэнси, — прошептала она. — Вечно лезет не в своё дело. Но улыбнулась. Потому что подруга была права. Возвращаясь поздно вечером по коридорам Хогвартса, она устало зевала, медленно перебирая ногами. День выдался тяжёлым. Уроки со Снеггом, проверка классов, и вдобавок внезапно заболела староста с Когтеврана — пришлось полчаса после отбоя патрулировать их башню. Драко был весь день на тренировке — скоро игра, поэтому она не стала его беспокоить. Коридоры встретили её тишиной. Только факелы шипели на стенах, да где-то вдалеке портрет переругивался с соседом. Гермиона потёрла слипающиеся глаза и зевнула в кулак. Она почти дошла до башни старост. Оставалось только пройти мимо пустующих учебных классов. И тут она заметила. Одна дверь была приоткрыта. Изнутри пробивался маленький, дрожащий свет — не от факела, не от люмоса. Словно кто-то ждал в темноте, затаившись. Гермиона нахмурилась. — Люмос,— прошептала она, выставляя палочку вперёд. Кончик засветился холодным голубоватым светом. Она аккуратно толкнула дверь и шагнула внутрь. Пустой класс. Парты, стулья, доска. В углу — странный, мерцающий огонёк, похожий на зачарованную свечу. Гермиона сделала ещё шаг. И тут сзади её резко схватили. Палочку выбили из руки — она отлетела в сторону, звякнув о каменный пол. Гермиона дёрнулась, но её уже грудью уложили на парту, крепко прижимая. Чья-то рука в перчатке зажала ей рот. — Тихо, — прошипел голос над ухом. — Не кричи. В голосе Гермиона узнала его мгновенно. Рон. Сердце рухнуло куда-то в пятки. Она попыталась вырваться, но он был тяжелее. Сильнее. Бешеный, пьяный и безрассудный. — Ты думала, я так просто тебя отпущу? — его дыхание обжигало ухо. — Думала, что Хорёк защитит тебя? Гермиона дёрнулась сильнее — бесполезно. — Не рыпайся, — прошипел Рон. — Никто не узнает. Никто не придёт. Все спят. В его руке блеснула палочка. — Сектумсемпра, — прошептал он, и лезвие, сформировавшееся на конце его палочки, полоснуло по её щеке. Острая боль обожгла лицо. Гермиона почувствовала, как по щеке потекла тёплая, липкая кровь. Она закричала — в ладонь, в его руку, всё равно. Крик утонул в грубом захвате. — Кричи, — усмехнулся Рон. — Никто не услышит. Я позаботился. Он наклонился ближе, почти касаясь щекой её виска. — Ты будешь моей, Грейнджер. Снова. Я тебя верну. Даже если придётся сломать тебя, чтобы собрать заново. Гермиона перестала дышать.Его свободная рука стала блуждать по бедру.Поднимаясь под юбку все выше и выше. Страх сковал всё тело — не тот холодный, рациональный страх перед экзаменом, а животный, древний, когда мозг отключается, а тело действует само. Она замерла. И в этой тишине услышала — шаги. Кто-то бежал по коридору. Быстро. Приближаясь. Рон тоже услышал. Он дёрнулся, ослабил хватку, и Гермиона, не теряя ни секунды, резко отбросила его локтем в лицо. Рон взвыл, отшатнулся, закрывая нос рукой. Гермиона скатилась с парты, упала на колени, лихорадочно шаря рукой по полу в поисках палочки. — Агуаменти! — крикнула она наугад — в темноту, не видя цели. Струя воды ударила Рона в грудь, сбив с ног. Он упал на спину, громко выругавшись. Дверь распахнулась. — Грейнджер? — голос Драко. Холодный, но срывающийся. Он влетел в класс, палочка наготове, глаза сверкают. Увидел распластанного на полу Уизли, увидел — окровавленное лицо Гермионы — и замер на секунду. Только на секунду. Потом его лицо превратилось в ледяную маску. — Ты, — сказал он, глядя на Рона. — Встал. Рон попытался подняться, но Драко пнул его под дых — несильно, ровно настолько, чтобы он согнулся обратно. — Драко, — прошептала Гермиона, — не надо… Он обернулся к ней. Посмотрел на её щёку — кровь капала с подбородка, пачкая белую блузку. На её дрожащие руки. На распахнутые от ужаса глаза. — Иди к двери, — сказал он тихо. — Я сейчас. — Драко, прошу… — Иди. К. Двери. Это была не просьба. Приказ. В его глазах пылали дьявольские огоньки — холодные, чёрные, незнакомые. Гермиона никогда не видела его таким. Даже не помня прошлого, она поняла: сейчас остановить его сможет только чудо. Она вцепилась в палочку крепче и вышла за пределы кабинета. Движением руки Драко захлопнул дверь перед её носом. Раздался щелчок — замок. Гермиона дёрнула ручку. Бесполезно. Она ударила по двери ладонью, потом кулаком. Тишина. Только приглушённые звуки изнутри — глухие удары, чей-то сдавленный хрип. — Драко, не надо! — крикнула она. — Драко! Ничего. Она прислонилась лбом к холодному дереву, пытаясь унять дрожь. Вдох. Выдох. Мозг лихорадочно искал выход. И она вспомнила. Макгонагалл обучила её заклинанию на снятие запрета на аппарацию внутри Хогвартса — для того, чтобы без проблем можно было перемещаться в Мунго и обратно, не снимая чар с самого замка. Гермиона закрыла глаза, сосредоточилась. — Апариция, — прошептала она, чувствуя, как пространство сжимается вокруг. Хлопок. Она приземлилась в гостиной Слизерина — прямо посреди ночных диванов и приглушённого зелёного света. Блейз вскочил первым, палочка наготове. Увидел, что это Гермиона, опустил руку, но не расслабился. — Гермиона? Что случилось? Она не ответила. Кинулась к Теодору — тот сидел в кресле с книгой, но при её виде поднялся. — Он убьёт его, — выпалила она, задыхаясь. — Скорее. Пожалуйста. Руки тряслись. Лицо было бледным, на щеке запеклась кровь — она даже не заметила, что не залечила порез. Блейз и Тео переглянулись. Ни одного вопроса. Ни секунды колебаний. Они одновременно взяли её за руки — и мир сжался в точку. Хлопок. Они приземлились прямо в кабинете — между Драко и Роном, который лежал на полу, сжимаясь в комок. Драко стоял над ним. Палочка направлена в лицо Уизли. Глаза — пустые, холодные, без капли человеческого. На манжете его рубашки —  кровь. Гермиона не знала, чья. — Драко, — тихо позвал Блейз. — Отойди. Он не обернулся. — Драко, — повторил Тео. — Грейнджер здесь. С ней всё в порядке. Посмотри на неё. Он смотрел только на Рона. Лицо Уизли было в синяках. Глаз заплыл, из носа текла кровь. Кажется, Драко успел сломать ему челюсть — нижняя челюсть неестественно съехала в сторону, и Рон мычал что-то нечленораздельное, сплёвывая кровь на каменный пол. Драко не сдвинулся. Держал палочку перед лицом Уизли, и в этой неподвижности было что-то страшнее крика. Тогда Блейз и Тео переглянулись. Тео шепнул заклинание — короткое, резкое. Палочка вылетела из руки Драко и со свистом перелетела прямо в его ладонь. — Отдай, — глухо сказал Драко, даже не оборачиваясь. — Не отдам, — спокойно ответил Тео. — Остынь. Блейз тем временем схватил Уизли за шкирку и одним рывком оттащил от Драко, подальше, к дверям. — Вали, — прошипел он Рону в лицо. — Пока никто не передумал. Рон не стал спорить. Шатаясь, держась за стену, он вывалился в коридор и исчез во тьме. Гермиона тут же встала перед Драко. Встала прямо, закрывая собой дверь, заглядывая в его глаза. Не боясь. Не отступая. Серые глаза всё ещё горели — той самой холодной, чёрной яростью, которую она видела минуту назад. Но в них уже не было пустоты. Появилась боль. Страх. Что-то живое. — Драко, — позвала она тихо. — Смотри на меня. Он молчал. Дышал тяжело, сбивчиво. — Смотри на меня, — повторила она, кладя ладони ему на грудь. Сердце под её пальцами колотилось как бешеное. — Я здесь. Я в порядке. Всё кончено. — У него кровь на рукаве, — хрипло сказал Тео, кивая на манжету Драко. — Чья? — Уизли, — ответил Блейз.— У него губа разбита. И нос. — Это не страшно, — сказала Гермиона, не отрывая взгляда от Драко. — Страшно то, что было бы дальше. — Я не тронул его, — голос Драко прозвучал глухо, словно он сам себя уговаривал. — Я только… — Ты остановился, — перебила она. — Остальное неважно. Она обняла его. Просто обняла — крепко, не спрашивая разрешения. На секунду он замер. А потом руки сомкнулись на её спине — сначала неуверенно, потом сильнее, почти до боли. — Никогда так больше не делай, — прошептала Гермиона ему в плечо. — Не оставляй меня за дверью. Он не ответил. Только сжал её крепче. Блейз кашлянул. — Мы, пожалуй, пойдём, — сказал он, пихая Тео локтем. — А вы… разбирайтесь. Тео положил палочку Драко на ближайшую парту и молча вышел следом. Дверь закрылась. В кабинете остались только они — двое, прижавшихся друг к другу посреди ночного хаоса. — Прости, — сказал Драко чуть слышно. — За что? — Что заставил тебя бояться. — Я боялась не за себя, — ответила Гермиона, отстраняясь. — Я боялась за тебя. Что ты сделаешь то, о чём пожалеешь. Она посмотрела на его руки — на костяшки, сбитые в кровь. — Больно? — спросила она. — Не очень. Она взяла его ладонь в свои, провела пальцами по ссадинам. — Ты герой, Драко Малфой, — сказала она тихо. — Ты меня спас. — Я чуть не убил его. — Но не убил. Она подняла глаза — и улыбнулась. Устало, но тепло. — Пойдём. Я обработаю твои руки. Драко кивнул. Они вышли в коридор, и Гермиона снова взяла его за руку. На этот раз он не выпустил её ладонь до самой башни.