Заново родиться

Гермиона открыла глаза и осмотрелась. Драко спал рядом, уткнувшись в её плечо. Его лицо было спокойным — без привычной холодной маски, без насмешливых морщинок у глаз. Просто красивое лицо молодого спящего мужчины. Она аккуратно провела пальцем по его щеке — и глаза резко открылись. Серые, сонные глаза, которые сводили с ума и тянули в омут безумства. — Доброе утро, — хриплый голос. — Доброе, — ответила она, чувствуя, как щёки мгновенно становятся розовыми. Она только сейчас поняла, что лежит под одеялом абсолютно голая. Воспоминания прошлой ночи нахлынули — поцелуи, прикосновения, его дыхание на своей коже. — Мне нужна моя одежда, — проговорила она, отводя взгляд. — Зачем? — Драко приподнялся на локте, разглядывая её с ленивым любопытством. — Ну, я не могу ходить по Мэнору в рваной блузке… — Могу позвать Миппи, — он потянулся к палочке. — Нет! — она перехватила его руку слишком резко. Драко усмехнулся. — Хорошо, — он поднялся с кровати, совершенно не стесняясь своей наготы. — Сейчас принесу свою рубашку. Пока он ходил за рубашкой, она натянула юбку, лифчик и попыталась уложить волосы руками — короткие пряди торчали в разные стороны, напоминая о том, как он сжимал их прошлой ночью. Драко вернулся и любезно протянул чёрную рубашку, которая была в два раза больше нее. Сам он уже стоял в одних брюках, с голым торсом, и наблюдал за ней с явным удовольствием. — Спасибо, — она накинула рубашку, застёгивая пуговицы дрожащими пальцами. — Я пойду приведу себя в порядок. Встретимся за завтраком. Она уже повернулась к выходу, но он остановил её — подошёл ближе и поцеловал. Мягко, без вчерашнего напора, но у Гермионы снова подкосились ноги. Она отстранилась и быстро скрылась в коридоре, переводя дух. — Доброе утро, Гермиона. Она замерла. Люциус Малфой стоял в нескольких шагах от неё — идеально выбритый, в безупречной мантии, с тростью в руке. Он смотрел на неё без злорадства, скорее с усталым всезнанием. — Люциус, я… я просто, — она лихорадочно подбирала слова, чувствуя, как жар заливает щёки, шею, даже ключицы, которые виднелись из-за слишком большого ворота рубашки Драко. — Не стоит объяснять, что вы там делали, — перебил он спокойно. — Весь Мэнор сходит с ума. Она зажмурилась, мечтая провалиться сквозь землю. Но Люциус не закончил. Он вздохнул, цокнул языком — без агрессии, скорее с досадой старого человека, которому всё это уже надоело. — В следующий раз не забывайте про поглощающее заклинание, — сказал он ровно. — И, мисс Грейнджер… не ходите через портреты в северном крыле. Моя матушка с ночи беснуется. И мне ещё слушать её несколько дней! Она открыла рот, закрыла. Потом всё же выдавила: — Простите? — Поздно, — Люциус развернулся и медленно зашагал по коридору. — Завтрак через полчаса. Приходите причесанной. Он ушёл. Гермиона осталась стоять посреди коридора в рубашке Драко, с растрёпанными волосами и горящим от стыда лицом. — Доброе утро, — раздался насмешливый голос из спальни. Драко стоял в дверях, прислонившись к косяку, и улыбался во все тридцать два зуба. — Ты слышал? — Весь коридор слышал, Грейнджер. — Он знает. — Он старый, а не слепой, — Драко пожал плечами. — Иди уже, приведи себя в порядок. А то опоздаешь к завтраку, и уже моя матушка начнёт бесноваться. Гермиона швырнула в него туфлей — но промахнулась — и побежала в свою комнату, чувствуя, как где-то глубоко внутри, сквозь стыд и смущение, пробивается истерический смех. Ванная и чары гламура творят чудеса. Она стояла перед большим зеркалом в гостевой спальне и разглаживала складки на платье. Оно было простым, с длинными рукавами, и длина доходила до щиколоток — самое то после сегодняшнего утра и стычки с Люциусом. Как они могли забыть про поглощающее заклинание? Она сделала глубокий вдох, собирая всю свою гордость, и вышла из комнаты. В столовой её ждали весёлый Тео, который что-то с интересом рассказывал Нарциссе — та слушала с вежливой улыбкой, в глазах читалось искреннее любопытство. Блейз, прикрывавший голову мокрым полотенцем — похоже, вчерашний бургер с тремя сырами давал о себе знать. И Гарри, который явно пытался найти себе место и без Пэнси чувствовал себя неуютно. Но увидев Гермиону, он улыбнулся. Она неуверенно прошла к столу, стараясь не смотреть на Люциуса, который сидел с важным видом во главе стола. Сзади она почувствовала Драко — его тепло, его запах, его присутствие, от которого внутри всё переворачивалось. — Ооо, вот и они! — Тео присвистнул, Блейз поддержал его весёлым мычанием. — Молодые люди! — Нарцисса повысила голос, но в нём не было строгости — скорее, лёгкое возмущение матери, которая пытается сохранить приличия, пока дети ведут себя как дети. — Мы просто сидели в комнате, — сказал Драко, присаживаясь рядом с Гермионой. — Играли в карты. — В карты, — повторил Люциус, даже не поднимая головы от газеты. — В шесть утра. — Да, отец. Магловский покер. — Драко, — простонал Тео. — Ты мог придумать что-то правдоподобнее. — Заткнись, — вежливо посоветовал Драко. Гермиона чувствовала, как горит лицо. Она уткнулась в тарелку с фруктами и делала вид, что манго — самое интересное, что случилось в её жизни за последние двадцать четыре часа. Нарцисса перевела взгляд на неё, мягко улыбнулась. — Гермиона, дорогая, тебе идёт это платье. — Спасибо, Нарцисса, — ответила она, чувствуя, как к щекам приливает ещё больше тепла. — Может быть, после завтрака покажешь мне ту книгу, о которой мы говорили? Я попросила Миппи найти её в старой библиотеке. — Конечно, — Гермиона с благодарностью ухватилась за возможность сменить тему. — Я принесу её сразу после того, как закончу с… — С игрой в карты? — Люциус поднял глаза от газеты. — Надеюсь, вы хотя бы не на деньги играли. — На желания, — вставил Блейз, и тут же получил локтем от Тео. Гарри смотрел на Гермиону с недоумением и одновременно с какой-то странной нежностью. — Ты как? — спросил он, когда остальные отвлеклись на перепалку между Блейзом и Тео. — Жива, — ответила она коротко. — Ты краснеешь каждые две минуты. — Это от жары. — Здесь холодно. — Гарри, заткнись, пожалуйста, — прошептала она, и он послушно кивнул. Драко под столом накрыл её руку своей. Гермиона вздрогнула — и не убрала. Они сидели так весь завтрак: держась за руки, пряча улыбки в чашках с чаем, делая вид, что ничего особенного не происходит. Люциус делал вид, что не замечает. Нарцисса — что так и надо. Тео с Блейзом делали вид, что они не видели ничего. А Гарри сидел и думал о том, как странно устроен мир: «Жизнь», — подумал Гарри. — «Сумасшедшая». Он улыбнулся и отхлебнул чай. И он подумал о Пэнси, а она тут же появилась. Как обычно — идеальная. — Пэнси, дорогая, ты опоздала, — заметила Нарцисса, но без осуждения, скорее с лёгким укором, который полагался по этикету. — Извините, утром были дела, — Пэнси поправила платье — тёмно-синее, строгое, с идеально сидящим воротником. — Миппи, принеси мне, пожалуйста, чашечку кофе. Всем доброе утро! Она села рядом с Гарри и улыбнулась — той самой улыбкой, от которой он вчера чуть не подавился бренди. — Люциус, как ваше настроение? — О, спасибо, что спросила, — Люциус отложил газету и посмотрел на неё с почти отцовской теплотой — насколько вообще был способен на теплоту. — Просто прекрасно. Я рад, что вы с мистером Поттером не играли сегодня ночью в карты. — Карты? — Пэнси нахмурилась, переводя взгляд с Люциуса на Гарри, потом на Драко, потом на Гермиону. Гермиона уткнулась в чашку с чаем и сделала вид, что изучает узор на фарфоре с научным интересом. — Да, карты, — повторил Люциус, поднимая чашку. — Магловский покер. Говорят, очень увлекательная игра. Особенно по ночам. Пэнси открыла рот, закрыла. Потом медленно перевела взгляд на Гарри. — Ты играл в карты ночью? — Не я, — Гарри поднял руки. — Я спал. Один. В своей комнате. Я ничего не делал. — Мистер Поттер вчера был образцом приличия, — подтвердила Нарцисса. — В отличие от некоторых. Она бросила многозначительный взгляд в сторону сына. Драко невозмутимо пил кофе. Гермиона задержала дыхание. — Я поняла, — сказала Пэнси медленно, и на её лице расцвела понимающая улыбка. — Так вот почему Грейнджер сегодня в другом платье. — Пэнси! — возмутилась Гермиона. — Что? — Пэнси сделала невинные глаза. — Я просто заметила. Ты же вчера была в белом. — Я вчера пролила на него вино. — Вино? — переспросил Блейз, оживляясь. — Какое? Я не видел вина. — Красное, — ответил Драко спокойно. — Дорогое. Ты был слишком занят своим бургером. Блейз закрыл рот. Тео тихо хихикал в салфетку. Гарри смотрел на Гермиону, и в его глазах читалось немое сочувствие и лёгкое торжество — мол, не ты одна попадаешь в неловкие ситуации. — Молодёжь, — вздохнул Люциус, отставляя чашку. — Нарцисса, дорогая, напомни мне, почему мы согласились на эту неделю? — Потому что ты любишь Драко, — ответила она спокойно. — И потому что Гермиона принесла тебе книгу, которую ты искал двадцать лет. — Тридцать, — поправил Люциус. — И это ещё не повод терпеть магловский покер в моём доме. — Никто не играл в покер, — устало сказал Драко. — Мы просто… сидели. — Сидели, — эхом отозвалась Гермиона. — Восемь часов? — уточнил Тео с невинным видом. — Тео, — Блейз дёрнул его за рукав. — Заткнись, пожалуйста. Тео заткнулся. Нарцисса поднялась из-за стола. — Я пойду распоряжусь насчёт обеда, — сказала она, проходя мимо сына. Коснулась его плеча, наклонилась к уху и прошептала так тихо, что никто, кроме него, не услышал: — Ты мог бы придумать что-то получше. Драко кашлянул в кулак. Гермиона посмотрела на него с ужасом. — Что она сказала? — Что тебе идёт  платье, — соврал Драко. — Врёшь. — Не ловись на удочку, Грейнджер. Пэнси фыркнула. Гарри потёр лицо ладонью. Люциус развернул газету и сделал вид, что его не существует в этом пространстве. Завтрак продолжился — в тишине, в смешках, в украденных взглядах. Гермиона поймала себя на мысли, что не хочет, чтобы эта неделя заканчивалась. Никогда.