Скрытые строки

      Когда Нариальм дергается, Тисс только и успевает, что охнуть. От движения дракона ее кидает в сторону, поврежденные при первом полете пальцы не дают шанса удержаться за ремни, и уже падающее тело машинально группируется в попытке защититься, выставляя вперед многострадальные руки… Совершенно забыв о том, что Тисс минутой ранее попросила Ша'арнеза подстраховать.       Они валятся вместе: она – на все-таки исхитрившегося принять удар со Генэша, он – на жесткий каменный пол. Невольно оказавшись прижатой лицом к его груди, Тисс улавливает, как сердце Ша'арнеза резко ускоряет бег вместе с зашедшимся сердцем чародейки, и кончика уха касается теплое дыхание:       – Вы целы?       Голос летуна тихий, заботливый, бархатный, и по спине бегут мурашки, концентрируясь там, где Тисс касаются сильные руки: одна поддерживает ее под лопаткой, вторая – за талию, чуть ниже к бедру. Ша'арнез не торопится вставать, не стряхивает ее с себя – лежит неподвижно, дыша коротко и неслышно, и у Тисс кружится голова.       «Слишком… близко».       Эта мысль яркая, горячая и очень приятная… Пришедшее следом рациональное осознание «надо встать» – нет. Оно колет душу, вторя уколу в руках, на которые приходится опираться, и Тисс позволяет себе приподняться только на локтях. Потому что ладоням больно и потому что не хочется, так не хочется терять нечаянное, словно самой судьбой подаренное столкновение тел…       – Да, цела. Я… прошу прощения.       Тисс качает головой, ее волосы скользят по щеке Ша'арнеза, и кажется – кажется? – что летун мимолетно подается к этому прикосновению… Отвечает еще тише прежнего:       – Ничего. Все в порядке.       Тисс коротко выдыхает. С недостаточной, мучительной высоты ее локтей лицо Ша'арнеза так близко: высокие лоб и скулы, тяжелый абрис челюсти, прямой нос, белесые брови и трепещущие ресницы, губы…       «Его губы. Я не упала, я падаю… Боги».       Медленно возвращаясь взглядом к его глазам, Тисс с замиранием сердца ловит момент, когда взгляд Ша'арнеза возвращается к ее – поспешно и почти одновременно, опоздав лишь на миг. В расширенных зрачках летуна, словно в омуте, дрожит отражение чародейки, смущение и что-то еще, делающее воздух вокруг густым и горячим… Оно дрожит в последний раз и пропадает, когда Ша'арнез закрывает глаза.       А пропадает ли? Или только затаивается?       Надо встать, надо… Тисс понимает это здравой частью ума. Но не может оторваться от четких черт и того, как белые волосы разметались по серому камню. Словно со стороны видит движение своей руки – слегка дрожащие пальцы, затянутые перчаткой, отводят несколько волосков, мазнув по темной щеке. От потери одной точки опоры удерживать себя становится сложнее, Тисс начинает заваливаться набок, но ее удерживают – хватка Ша'арнеза становится крепче, он прижимает чародейку к себе плотнее, и резко, словно от нехватки кислорода, дергается под тонкой кожей кадык…       Надо встать.       Но Тисс безвозвратно падает.       Губы Ша'арнеза теплые и обветренные, со вкусом утреннего чая и полуденного неба – такие, о которых она запрещала себе мечтать.       И, похоже, не она одна.       Короткий вздох, короткое «Тисс», оседающее на ее губах не удивлением, не предостережением и даже не просьбой, а вымученной мольбой – и поцелуй-порыв, смазанный и приличный, перестает существовать в одно мгновение. Становится открытым, влажным, голодным, и рука Тисс скользит под затылок Ша'арнеза, стягивая его волосы в кулаке, пока его ладони сжимают ее талию – еще несмело, еще не веря, но с каждой секундой все крепче…       Эти секунды растягиваются не меньше чем на несколько минут, и, только когда воздуха действительно перестает хватать, Тисс неохотно разрывает поцелуй. Прижимается лбом ко лбу Ша'арнеза, встречает темный и в то же время слегка ошалевший взгляд, и усмехается.       Похоже, им пора о многом поговорить.