Chamelion

— Нет, черт возьми, ты не можешь ходить, психовать и вести себя, как сопливая истеричка, мать твою! — клюшка с грохотом отлетела на несколько метров, заставляя всю команду замереть на месте и уставиться на — нихуя себе конечно – Жана Моро. Он тяжело дышал, красный от гнева и ярости, и смотрел на Рико таким взглядом, что Ники невольно сделал шаг вперед, тут же остановленный Аароном за рукав. Эндрю скривился, а Дэн и Рене с ходу вмешались, вставая между ними, как и Мэтт. Сэт весело хмыкнул, опираясь на свою клюшку, а Элисон наклонилась к его уху, заговорщически что-то прошептала. Эндрю невольно захотел присоединиться к ставке, а может быть даже поучаствовать в драке. Судя по тому, как напрягся Кевин и встал перед Аароном, семейка под защитой, а значит, можно и уебать разок. Морияма выглядел не лучше, пронзительно смотря на Жана и явно желая наброситься, чтобы решить проблему иначе. Наверное, единственное, что его останавливало — мрачное выражение лица Рене, которая не сводила с него взгляда, и встревоженные Дэн и Мэтт. — Что на этот раз случилось? — голос тренера разрезал тишину, прежде чем он вышел на поле и устремил на них недовольные взгляды. — Может, хватит трепать нервы и наш инвентарь? — Простите, тренер, — сквозь зубы выдавил Жан, не сводя пристального взгляда с Рико. — Я заметил одну интересную последовательность. Ебанько здесь — и он творит хаос, а как ебанько нет, так хаос творит его свита, — Сэт рассмеялся, резко усаживаясь на поле и с интересом смотря на Жана и Рико. — Я считаю, это что-то вроде привычки. Ну знаете, когда хаос настолько часть вашей жизни, что без него уже не то. — Это нам говоришь ты? — Моро медленно обернулся, почти убийственно. — Тебя чуть не пырнули в клубе, а затем подстрелили. — Это была царапина, меня едва задели! — Тебя подстрелили?! — Мы развлекались после банкета и наткнулись на парочку очаровательных отморозков, ничего такого, — запротестовал Гордон. — Это не отменяет того факта, что мы не можем нормально тренироваться, потому что у Рико недотрах! — Захлопнись, мудила! — Да-да, я понял, ты злишься, потому что вы расстались и Нат начал тусить с монстром, мы прекрасно знаем, что ты ревнуешь, и поэтому выплескиваешь свою злость на команду, — с умным видом кивнув, парень перевёл взгляд на Миньярда, который только бровь приподнял. — Бери пример с него, ему вообще похуй. Две недели Веснински на связь не выходит, а его не колышет, вот это, я считаю, талант! — Ты бы за языком следил, ублюдок, — рыкнул Рико в ответ. — Слышь, иероглиф, то что у вас компашка весёлая, не значит, что я тебе не всеку, — Гордон прищурился. — У меня кулаки чешутся ещё с ваших отношений. — Так, завалили рты все! — голос тренера эхом прокатился по полю, заставляя вздрогнуть. Элисон на мгновение замерла, плотно сжимая губы и стараясь не смеяться, прежде чем рухнуть рядом с Сэтом и ударить его по плечу, не выдерживая и всё же звонко хохоча: — Как ты его назвал? Иероглиф, блять? — Ваймак закрыл лицо рукой, наблюдая за тем, как напряжение из игроков всё же уходит. Рико, разве что, всё ещё бросил на парня злобный взгляд, но Ники мягко схватил его за плечо и улыбнулся, шепнув что-то. Кевин закрыл лицо рукой и тихо засмеялся, скорее нервно, от осознания, что вся команда состоит из идиотов. Рене на мгновение улыбнулась, а Жан потёр переносицу, бросая на Морияма усталый взгляд. Аарон постарался замаскировать смешок под кашель, а Эндрю просто уставился на парочку блондинов на полу скептическим взглядом. — Так, балбесы, — тем самым мне-за-это-не-доплачивают тоном начал Дэвид. — Тонировка уже окончена. Никаких драк и войн, пошли вон с моего поля, чтобы до завтра вас не видел, иначе отправлю бегать марафон. Кыш отсюда, черти! Команда подорвалась одновременно, направляясь к выходу, Жан поднял перед уходом клюшку и так же ушёл, демонстративно игнорируя Рико. Тот, в свою очередь, не особо торопился, напротив, в моменте резко остановился, перекрывая дорогу Эндрю и поднимая голову, смотря с ровной осанкой и, наверное, остатками гордости. Миньярд окинул его изучающим взглядом, сверху вниз и обратно и приподнял бровь, всем своим видом показывая, что не впечатлен. — Он на терапии. — Очевидно. — Ты знаешь почему. — Может быть. — И ты не скажешь мне. — Верно, — Морияма скривил губы на такой ответ и на мгновение отвернулся, подбирая слова, прежде чем всё же набраться смелости и встретиться с ним взглядом вновь. — Крыша, через час. Хочу обсудить кое-что. — Ревнивые истерики мне не интересны, — в прошлый раз наслушался, спасибо. Брюнет закатил глаза на это замечание, но всё же кивнул. — Я его отпустил, вообще-то. — Да ну? — Би сказала, что возможно, мне станет легче, если я поговорю с тобой о нём. — Би точно сказала это? — Не совсем. Я начал расспрашивать её о том, упоминал ли ты токсичное поведение Натаниэля или Мэла, она сказала что-то про конфиденциальность пациентов и отправила к тебе. — Токсичное поведение, да? — Эндрю невольно хмыкнул. — Если ты рассчитываешь на нашу чудесную романтическую историю, то вынужден разочаровать, мы никто друг другу. — Мы тоже были никем. — Я не собираюсь становится его парнем. — Дай угадаю, а ещё ты не собирался с ним сближаться, целоваться или обмениваться засосами, да? Эндрю, ты не обязан верить мне, но просто выслушай. Всё сложнее, чем ты думаешь. Я буду ждать тебя там, — он развернулся и ушёл. Аарон, Ники и Кевин, стоящие рядом, переглянулись, прежде чем Дэй вздохнул. — Эндрю, он прав. Ты ничего не потеряешь, если выслушаешь, может быть, это даже поможет тебе в будущем, — произнёс Кевин, прежде чем уйти за другом, быстро догоняя его и хлопая Рико по плечу. Эндрю обернулся на брата и кузена, в ожидание поднимая бровь. — Выскажитесь? — лениво уточнил он. Не то чтобы его действительно волновало их мнение, но прожигающие взгляды раздражали. — Я уверен, что Рико знает его лучше, чем кто либо ещё. Пока есть возможность, тряси с него всю возможную информацию. Даже если он где-то напиздит из-за ревности, ты сможешь потом узнать или проверить, — Аарон пожал плечами. — Может, какие-то планы, или насколько он ебанутый был в отношениях. Мы уже поняли, что вы не встречаетесь, но вы всё же проводите время вместе и он привязался к тебе. — Я думаю, что мне не нравится Веснински, — на недоуменные взгляды, Ники невольно смутился. — Ну да, он травмирован, болен и он симпатичный, но он не очень хороший в отношениях. Серьёзно, Рико многое мне рассказывал, и ты должен услышать это от него, прежде чем позволять ему засовывать язык себе в глотку. В любом случае, выбор за тобой, я вижу, что тебе плевать на наши слова и ты поступишь по своему. — А теперь оба с глаз, — поморщился Эндрю, и родственники тут же исчезли, уходя прочь. Дэвид стоял в метре от них, прожигая вратаря недовольным взглядом, на что Эндрю смог только поднять голову, с вызовом ожидая ещё один выговор. — Вам за это не доплачивают. — Эндрю, ты знаешь, кто его родители? — Вы тоже знаете. — Его отец достаточно влиятельный человек, мы знакомы с ним несколько лет, он нашёл меня, чтобы рассказать о Кевине. Я лишь хочу убедиться, что ты понимаешь, с чем связываешься. — Меня раздражает, что вы недооцениваете уровень моей опасности. — А мне кажется, ты недооцениваешь уровень его опасности, Миньярд. — Побеспокойтесь о своей зарплате, тренер. Пока-пока, — он развернулся вокруг своей оси, убираясь подальше. К черту их всех, у него в планах спарринг с Рене, а не разговоры с идиотами, решившими, что хотят о нём сейчас побеспокоится. Пусть беспокоятся о себе. *** Запах крови. Казалось, её настолько много, что хватит окрасить все стены, а может быть, даже больше. Крови и, возможно, чего-то гнилого. Девушка не тянется к пистолету, но всё равно чувствует его тяжесть на бедре, которая могла бы действовать успокаивающе. Она делает несколько шагов, осматривая комнаты. Сначала ванная — кровавые следы и разбитое зеркало, куча осколков на полу. Лина не задерживает там взгляд, лишь украдкой бросает его на сотню своих отражений, с насмешкой замечая чёрные расширенные зрачки. Затем — гостиная. Здесь крови меньше, но вся комната разрушенная, мебель перевернутая, всё разбросано и в обломках. Она знает, где искать. Она уже догадывается, что произошло. И всё же, заходя на кухню, она невольно морщится от тошнотворного запаха, железо и гнилая плоть витали в воздухе настолько отчётливо, что её почти затошнило. В любом случае, картина маслом, не иначе, но едва ли она вызывает хоть какие-то чувства, кроме спокойного «так и думала.» На полу лежит труп женщины, изувеченный и, очевидно, лежит он тут уже сутки, судя по запаху. Едва ли она может разобрать знакомые черты лица — от него осталось лишь кровавое месиво, глаз растекся, казалось, кто-то без остановки наносил удары ножом, сначала в живот, а затем и в лицо. Она склоняет голову на бок, в глазах нет сочувствия, только отвращение к тому, что осталось от трупа. — Я не смог его остановить, — она не вздрагивает от голоса, даже не оборачивается, продолжая составлять в голове картину. Скорее всего, разнес всю гостиную и доктор Блоуд побежала его успокаивать, где он на неё и набросился. В панике, убежала на кухню, где её добили ножом. Потом, он пошёл в ванную, где увидел себя и разбил зеркало. — Мне нужно было появится раньше? — Легла бы рядом, — она всё же оборачивается, видя Натаниэля. Он выглядит спокойно, голубые глаза холодные, ничего не выражающие, только вышел из душа, с полотенцем на плечах, кожа красная — очевидно, вода была горячая, он снова пытался стереть с себя кожу. В его взгляде нет сожаления или ужаса, скорее всего, он испытал их, когда сидел около трупа прошлой ночью, может быть и уснул здесь, а утром пошёл в душ, смывать кровь. Ей не нужно спрашивать, чтобы знать, иногда он до безумия предсказуемый. — Он выходит из под контроля. — Хамелеон никогда не был под твоим контролем, — сухо возразила она, перешагивая через труп и направляясь к кофемашине. — Почему не позвал группу зачистки? Она воняет. — Не хотел их видеть. — Американо? — Да, — он поморщился, прежде чем снять с плеч полотенце и кинуть поверх Офелии. — Она была хорошим человеком. Не заслужила такой смерти. — Плевать. Не желаю слушать твою исповедь, а ей тем более похуй, она уже сдохла, — Лина уселась на стол, задумчиво рассматривая парня, и слушая жужжание автомата рядом. — Лучше расскажи, как себя чувствуешь. — Странно. Словно кость срослась не правильно и её сломали, чтобы она встала ровнее. Она успела закончить терапию, но не смогла до меня достучаться, не знала имя. Она вытащила Хамелеона. — Херово. Вы теперь равны. — Он всё ещё на цепи. — Скажи об этом ей, — она заменила чашки в кофемашине, чтобы сделать ещё один напиток. Натаниэль бросил в сторону тела, накрытого полотенцем, усталый взгляд. — Нил, я серьёзно, ей глубоко похеру на твоё чувство вины. Лучше задумайся о том, где искать ещё одного психиатра. — Хватит с меня терапии, — он растрепал волосы, прежде чем направиться к подруге, так же перешагивая через труп, и забирая свое кофе. — Третьего убили. — Кто следующий? Ваш командный, его тоже ебнешь? — она засмеялась, спрыгивая со стола. — Пошли нахер отсюда, она правда воняет. И позвони в группу зачистки, пусть уберут, — Лина сделала глоток кофе и уже хотела обойти его, но он перекрыл ей дорогу. Всего на мгновение в её глазах мелькнула растерянность, прежде чем она оскалилась. — Снова подсела, — прозвучало сухо, не вопросом, а просто фактом. — Я не проживу долго, так что плевать. Хочешь? — он прищурился, рассматривая черты её лица, особенно зрачки. — Хочу, чтобы ты забрала меня отсюда к херам. — Я знала, что так будет! Чертовски предсказуемо, Нил, — она не решилась прикасаться к нему, помня о том, что в метре от них, вероятно, последняя прикоснувшаяся и откисает, а он, после терапии, явно в адекватном состоянии не будет, лишь кивнула головой в сторону выхода. — Поддельные паспорта и два билета до Испании, как мы и хотели. Хочу познакомить тебя с Грейс. — Мёртвым же поебать, не забыла? — Мы то живые, а тебе не впервые возле могил тусить. Давай, пошли, нахуй их всех, пропадем на пару дней, — он сделал глоток кофе, прежде чем отправиться за ней следом. Лина же, не особо церемонясь, вытащила из кармана небольшой пакетик с белым порошком. – Я же обещала, что вытащу тебя? — Пойдём проверенным методом? – Нам нужно разьебать Испанию, а ты — депрессивный кусок дерьма, который потерял контроль над своей второй личностью. Боже мой, поверить не могу, что тебе удалось слиться с Абрамом и дать Мэлу столько власти, — она засмеялась, протягивая ему наркотики. — Будет весело. — Ненавижу тебя, — он взял пакет. *** — Ты пришёл, — в глазах Морияма, всего на мгновение, мелькнуло удивление и он сощурился. Эндрю не ответил, лишь достал пачку сигарет, чтобы закурить и уставился на него, зажимая фильтр губами и делая первую затяжку. — Не думал, что придёшь. — Не придумал, что говорить, если я соглашусь слушать? — Вообще не думал. Ты знаешь, что такое Мэл? Его имя, влияние имени, для чего и кем он был создан? — если ранее Эндрю предполагал, что Рико знает не так много, поскольку Веснински скрывает даже имя того, кто на самом деле пытался ему поднасрать и подкупил Пруста, то теперь ему действительно интересно, насколько много Морияма знает именно правды, и действительно ли правда — это то, что Мэл позволил ему увидеть? Эндрю кивает, подтверждает, что прекрасно наслышан. И всё же, Рико решает пояснить, возможно, размышляя над теми же вопросами, над которыми думает и сам Миньярд. — Хамелеон — один из экспериментов. Основной целью было создать оружие, которое будет подчиняться приказам. Когда не получилось сделать его из Натаниэля, Пруст решил расщепить его личность и создать ещё одну. Поэтому мы так стараемся скрывать Мэла, насколько это возможно — он не может не реагировать, если слышит приказ с собственным именем. Он запрограммирован на это, и понимаешь ли, с тем количеством власти и жестокости, которая у него есть, у нас действительно могут быть проблемы. Я знаю, что он доверяет тебе, на мой взгляд, даже больше, чем следует. И то, что у моей семьи есть доступ к его имени — огромная проблема, потому что они воспользуются этим. Это первая причина, по которой тебе стоит задуматься. Если Хамелеону прикажут, он не сможет не подчиниться. Эндрю невольно вспомнил момент, когда приказал ему заткнуться. Мэл рассчитывал на это, он осознанно дал ему в руки поводок, это было что-то непонятное и неправильное. Он точно преследовал свои собственные цели. А ещё он помнил, как отреагировал на это Натаниэль, который очевидно, не думал, что до этого дойдёт — его ненависть и паника были настолько яркими, что почти заглушали восторг и удовлетворение Мэла, от того, что всё снова пошло по плану. Когда-то Мэл сказал, что он ответственный только за грязную работу, а все планы остаются на Натаниэля. Сейчас, пожалуй, Эндрю мог с уверенностью сказать, что это наглая ложь. Веснински полностью состоит из вранья, покрытый им с ног до головы и липкий, словно паутина, затягивает в свои сети остальных, настолько аккуратно, чтобы никто и не заметил, чтобы были уверены, что это их собственное решение. Сейчас он не уверен в том, что выбрал его сам. Вполне возможно, что выбор сделали за него, оплетая в кокон с такой грациозностью и осторожностью, что он позволил этому произойти. Знал ли он? Разумеется. Зачем пошёл на это? Всего лишь скука. Это было хоть что-то интересное, позволяющее расслабиться, отпустить контроль и поиграть на собственных нервах, вытаскивая адреналин. — Разве Нат не сделает всё, чтобы избежать этого? — Натаниэль не так хорошо контролирует его, как ему кажется. Мэл позволяет ему управлять и быть главным, потому что это удобно. Он уважает его в каком-то смысле, но не подчиняется. Каждый из его поступков совершен, только потому что он так решил. Натаниэль не всегда понимает, где заканчивается его воля, и начинается воля альтеров, он перенимает на себя их мысли, желания и состояние. В какой-то степени Мэл опасен и для него, и для окружающих, но я не думаю, что он действительно хочет навредить своим людям или нам. Это было странно, то, что Рико поставил их на одну ступень. Если Рико Морияма ещё был кем-то — бывший парень, друг детства, участник свиты, то Эндрю был абсолютно никем. Они с Натаниэлем не были близки, не смотря на то, сколько времени проводили вместе и о чём разговаривали. Они не были друзьями, разве что, с натяжкой, не были — прости господи — возлюбленными, может быть были хорошими знакомыми с привелегиями, но не больше. Тот последний разговор в клубе, где они пришли к выводу, что есть какое-то «это», которое ничего не значит, погоды особой не сделали. — Ники сказал, что ты хочешь рассказать о ваших отношениях? — Хочу ли я? — Морияма в удивление поднял бровь и задумался. — Вопрос лишь в том, хочешь ли ты знать. — Я ничего не хочу. — У Мэла есть удивительный талант заставлять людей хотеть. Он может заставить самоубийцу молить о жизни, он может заставить человека, который безумно любит жизнь, умолять его о смерти. Он может убедить гомофоба, что тот хочет его поцеловать, и это даже не шутка, Сэт неделю не мог разобраться в себе, после его манипуляций, — он ухмыльнулся, как-то криво, почти болезненно, словно само происходящее было отвратительной иронией. — Для него не будет проблемой заставить тебя хотеть чего-то. Он уже заставил тебя чувствовать. — Так у нас разговор о лопате? — Хочу ли я тебя закопать, потому что ты опасен для него? — Рико усмехнулся, в этот раз с настоящим весельем. – Я не считаю тебя опасным. Каким бы самоуверенным и жестоким ты не был, ты уже проиграл. И это даже хорошо, потому что он быстрее поймёт, что в тебе нет ничего уникального и ты просто очередная сломанная игрушка. — Не сравнивай меня с собой, Морияма. — Не могу. У него есть определённый типаж, и мы оба под него подходим. Не знаю, пытается ли он заменить меня тобой, или я тоже был заменой, а может быть, это просто совпадение, но он бы не обратил на тебя внимание, если бы не увидел под пустотой и ненавистью столько боли, Эндрю. Это не моё дело и я не думаю, что ты хочешь это обсуждать, — его голос снова прозвучал ровно и холодно, уверенно. — Что касается отношений, думаю, ты знаешь достаточно. Были хорошие моменты, он был спокойным, нежным, тактильным — все они. Были моменты, когда рядом с ним я действительно боялся за свою жизнь. Ты уже был в подвале Балтимора, судя по твоему спокойствию, всё прошло легко, что бы он там тебе не показывал. Мне легко не было, Мэл накачал меня какой-то хернёй, а очнулся я связаным в подвале. Он срезал с человека кожу и сказал, что я буду следующим. Я не знал, насколько могу ему доверять, но это оказалось просто очередной шуткой, даже проверкой, чтобы посмотреть на мою реакцию. Ему было интересно, что я могу сказать, если буду уверен в своей смерти. А потом он долго за это извинялся, чуть ли не плача, обещая что это не повториться, но я знал, что ему не было жаль. Он просто хотел доказать мне, что я не уйду, даже после этого. Про измены ты знаешь. Про то, что он в любой момент может пойти и изрезать себя — тоже, хотя сейчас и давно не делал этого. Про наркотики в мании ты тоже слышал, хотя есть ещё наркотики в депрессии. У каждой личности свои привычки и свои действия, но Мэл очень редко злится, я уверен, что по настоящему злым ты его не видел. Абрам в ярости может устроить истерики, его поведение — чистая демонстрация, попытка показать недовольство и обратить на себя внимание, Натаниэль в этом плане более сдержанный, хотя в мании он чаще капризничает, и из-за эмоций может разгромить что-то. Это Эндрю тоже знал, хотя не то, чтобы это вообще было чем-то интересным. От Мэла угроза и ярость ощущались почти всегда, но фоново, они переплетались с весельем и не серьёзным поведением — попытка притупить чужую бдительность и играть за Абрама. Очень редко за этим действительно можно было увидеть его настоящую ярость. Кажется, нечто похожее он видел в доме Хэммиков, но даже тогда его эмоции были слабыми, он хотел разорвать их на куски, но не потому что был в бешенстве, а потому что это та реакция, которая следует всегда, если кто-то причиняет вред его людям. Эндрю не планировал себе врать, и он слишком знал такие мотивы поведения, с этим в любом случае придётся мириться, разве что, теперь он и сам признал Веснински своим человеком. Это было неожиданно и странно, но особых эмоций не вызывало. Просто осознание, что как Нат и Мэл с лёгкостью убьют ради него, так и Эндрю без сомнений возьмёт в руку оружие, если ситуацию потребует. Не важно, будет это нож или пистолет, но при необходимости он снова совершить убийство, так же, как и убьёт любого за свою семью. Он предпочитает думать, что чувствует себя обязаным, после того, с какой лёгкостью Веснински расправился с его насильниками — и речь даже не про Дрейка или Стива, он буквально открыл охоту за каждым из его приёмных семей, кого счел подозрительным или опасным. Эндрю кратко смотрел новости, просто интереса ради, ничего не ожидая, всего один раз — у одного авария, у второго передоз, третью убил собутыльник, четвёртый пропал без вести. И всё сделано настолько аккуратно и чисто, что никто даже не подумал его дёрнуть. — Что было бы, если бы Абрам исчез? – Раньше Мэл был тем, кто балансирует их, но спустя время это изменилось, — Рико поджал губы. — То что сейчас он появлялся так мало — уже плохо. Они не имеют тормозов, причём оба, Натаниэль по натуре не всегда что-то чувствует, а у Мэла нет своего осознания плохого и хорошего. Он пользуется моралью Натаниэля, и искажает её ещё больше, чем сам Нат. Абрам более человечный в этом плане, он совершает больше ошибок, но лишь потому что он живой. Он обычный, без чрезмерной жестокости, без... Он не любит сидеть взаперти, все его выходки были лишь попыткой выгрызть себе свободу. Да, я знаю что для Натаниэля это было... Это укрепляло его травмы ещё сильнее. Абрам делал это, чтобы взять хотя-бы частичный контроль над Натом, чтобы как-то контролировать Мэла, но правда в том, что он всегда боялся их. И, очевидно, не зря. Эндрю не думает, что правильно настолько сильно разделять их. Если так подумать, то это просто психологическое расстройство — Абрам или Мэл, но это всё ещё Натаниэль и то, как дерьмовое прошлое на него повлияло. В каждом из них есть часть другого. И сейчас, слушая всё это, он действительно не знает, правильно ли было отпускать Веснински на терапию. При уничтожение Абрама, точнее, при его поглощение, Натаниэль просто получит ещё больше вреда и начнёт бояться, как себя, так и Мэла. А зная его защитную реакцию, он опять отключит эмоции. Телефон зазвонил и Рико поднял его, на мгновение нахмурившись. Затем ответил на звонок. Даже с расстояния Эндрю услышал гневный крик Чарли: «какого хера Жан не берет трубку?!» и почувствовал, как сердце странно дёрнулось, в привкусе тревоги. Неприятно. — Какого хера, Джостен? Откуда у тебя мой номер? — пусть они и виделись всего один раз, после чего Рико лишь убедился, что подозревал ее верно, когда расспросил Жана и Рене, хорошего отношения к ней всё равно не чувствовал. — Где Жан? Найди его срочно, у нас проблемы. — Что на этот раз? – Тебя, вроде, не интересуют дела мафии, так что не лезь! — Включи на громкую, — это не было просьбой, лишь четким приказом. Морияма несколько секунд смотрел ему в глаза и, видимо, увидел что-то, что заставило подчиниться, поэтому лишь сухо кивнул и нажал на кнопку, убирая телефон от уха. — Джостен, что случилось? Он жив? — Миньярд, — прошипела она в знак приветствия. — Черт возьми, нет времени. Я была в доме в Колумбии, сегодня должна была закончиться терапии я и хотела забрать его, чтобы отвезти в Пальметто. Здесь всё в крови, Офелия мертва примерно сутки, ножевых пятнадцать минимум, если не больше... Боже, я никогда ещё не видела, чтобы он изуродовал так кого-то из близких.., — она нервно вздохнула и Эндрю с трудом подавил приступ тошноты. Офелия была одной из немногих, кому Натаниэль доверял достаточно. Настолько, чтобы именно ей позволить провести терапию. Пусть Нат никогда и не говорил об этом, но они были действительно близки, она что-то значила для него. Даже если сам Эндрю особо тёплых чувств к ней не питал — это был лишь очередной психиатр — но всё же она была хорошим человеком и он мог понять, почему Веснински выбрал именно её. Слышать это сейчас было странно трудно. — Где он? — голос Рико прозвучал тише, почти отчаянно. — Я не знаю... Я смотрела камеры и.., — её голос сорвался. — Боже, она... Он просидел всю ночь, смотря на её труп. Очнулся ближе к утру, пошёл в душ, а затем пришла Лина и они просто уехали. Мы пытаемся их выследить, но я думаю, они уже далеко, — сейчас в её тоне не было прошлой ярости, но Эндрю отчётливо слышал, как её голос дрожит. — Он говорил, что они должны были поехать в Испанию и вернуться на день благодарения, но сейчас... Я не знаю, изменились обстоятельства или нет. – Что будет, если исчезнет Абрам, да? – тихо уточнил Рико, поднимая пристальный взгляд. — Эндрю, что он тебе рассказывал? Что за терапия? — Мэл сказал, что пришло время воссоединения. Они использовали методику Пруста, чтобы соединить Абрама и Натаниэля. — Чарли, свяжись с Натаном или Ромеро, доложи им о ситуации. Мы свяжемся со Стюартом. Нужно немедленно его найти, — он отключил телефон и вздохнул, рассматривая черты лица. Пусть Эндрю и не показывал эмоций, сейчас в этом не было необходимости, они словно повисли в воздухе, настолько ярко, готовые пронзить любого, кто приблизится. — Я знаю, что бессмысленно упрекать тебя в том, что ты его не остановил или не рассказал нам, в этом нет твоей вины. Но Офелия — один из ярких примеров, почему к нему нельзя приближаться. Даже если тебе кажется, что он не навредит тебе, просто помни, что на её месте может оказаться любой из нас. — И всё же, ты поедешь его искать, — холодно возразил Эндрю, чувствуя, как в горле пересохло. — Поеду. Но рекомендую тебе остаться здесь и защищать семью вместе с Рене. Поверь, они для тебя намного важнее, чем он, — Эндрю не возражает, потому что это действительно так. — Он сказал, что постарается вернуться живым, — Рико звонко рассмеялся в ответ, словно услышал самую тупую шутку из всех возможных. — Обещания, серьёзно? — он сделал несколько шагов, сокращая дистанцию и смотря в глаза. Эндрю не шелохнулся, слишком занятый собственными мыслями и эмоциями, чтобы реагировать. Рико был из тех людей, кто способен держать свои руки при себе, он знает о чужих границах и, в этом Эндрю не сомневается, Натаниэль прекрасно научил его, что трогать кого-то без разрешения плохая идея. — Совет на будущее, от того, кто долгое время терпел и прибирал за Веснински кучу дерьма: его обещания ничего не стоят. Натаниэль в этом плане легче — он просто не даёт обещаний. Но никогда не думай, что Мэл исполнит хоть что-то, кроме угроз. Эндрю не знал, почему эти слова вызвали такое отторжение, но был рад, что Рико решил не терять времени и просто ушёл, оставляя его на крыше одного. Мысли не складывались в целую картину, хотя ничего удивительного он сегодня и не услышал. Разве что Рико действительно выглядел так, словно понимал слишком многое, в нем больше не проскальзывала прошлая ревность или боль, и без сомнений, терапия с Би точно шла ему на пользу. Но всё равно, даже так, он с ходу сорвался с места, готовый вытаскивать его из самого дна. Эта жертвенность была глупой и бессмысленной. День благодарения и Испания. Ещё пять дней. Первое, что Эндрю сделает при встрече — вмажет ему с кулака в лицо. *** – Ненавижу попутки, — девушка сонно зевнула, поправляя волосы, которые сильно растрепались после парика. Они были в туалете на заправке, Натаниэль сидел на подоконнике и с особым недовольством смотрел на булку в руке в перчатке, потому что очевидно, он не ел уже двое суток, и Лина очень не хотела, чтобы попутчик подох на её руках от голода. С её же слов — слишком глупая смерть, даже для такого идиота. — Мы могли бы просто остаться в Мадриде, там красиво. — Думаю, нас уже ищут там, — он закинул ногу на ногу и всё же сделал первый укус, почти сразу же поморщившись. — Мерзость. — Разве ты не любишь вишню? — Я не люблю сладкое. — Брось, Нил, — она обернулась, опираясь руками на раковину и сощурилась. — Я думаю, что была достаточно сладкой в наших отношениях. — Мерзость, — коротко повторил он и скривился, в этот раз, на её флирт. Затем перевёл взгляд на зеркало позади её спины, рассматривая своё отражение и видя, как глаза светятся красным цветом, а губы дёргаются в ухмылке. С трудом отведя взгляд, он уткнулся им в булочку и недовольно прокомментировал. — Опять глючит. — Закинешься? — Чтобы глючило вдвойне, или смерть от передоза? — Эу, это я здесь смертельно больная, — запротестовала девушка. — Так что это я должна драматизировать и страдать. — О, точно, — он поднял на неё взгляд. — Как там эта? — Кто «эта»? — Твоя тератома. — Жрет меня и развивается, думаю, дела у неё в порядке, — девушка фыркнула. — Я склоняюсь в варианте, что просто сожрала близнеца в утробе, и поэтому у меня появилась эта херня. Ну а сейчас он решил мне отомстить и сожрать меня. Я считаю, звучит красиво. — Это не так работает. — О, закройся, ты нихуя не медик. — У вас в России все семьи такие, или ты особенная? С самого рождения желать убить своего брата достаточно жестоко, Ангел, — девушка лишь глаза закатила в ответ. — Три психиатра, Нил, и все сдохли на твоих глазах. – Главное, что они не сдохли от куска плоти с волосами и зубами, который начал жрать тебя изнутри, — лениво парировал он и отбросил булку в мусорку, чувствуя тошноту. — Нахер тебя. Нам нужно уйти, пока нас не нашли. — Рико уже звонил Генри, и эта сука, неожиданно, не на нашей стороне. Так что, двигаем в Кастилию, там есть пара знакомых человек, а оттуда в Астурию, договориться с Кристал — это наемница, я тебе про неё говорила, и избавиться от подонка, — Натаниэль спрыгнул с подоконника и отряхнулся, а затем направился к ней, изучая внимательным цепким взглядом, прежде чем схватить за подбородок и поднять её лицо вверх, рассматривая широкие чёрные зрачки. — Сколько? — Год, — она в раздражение закатила глаза. — Может, чуть больше, но не с моим образом жизни. Удалять слишком опасно, не каждый хирург согласится, шансов выжить при удаление тоже мало. Впрочем, плевать, по моим подсчётам сдохнуть я должна была лет в семнадцать, когда мы с тобой гнали от ментов и я чудом не въебалась в машину на встречке. — Я могу найти врача. — Не хочу. Лучше сдохнуть от херни внутри, чем на операционном столе. Ты и сам знаешь, что жизнь не такая пиздатая, чтобы тратить на неё время, идём. Не могу уйти, пока не отомщу за Грейс. — Она бы не хотела для тебя этого. — Ой, блять, — девушка отпихнула от себя его руку и недовольно фыркнула. Акцент в её голосе стал заметно грубее и она просто перешла на русский язык. — Ты в депрессии, под наркотой, милый, сразу такой дохуя философ и психолог, ага. Она сдохла, так что кого ебёт, что она там хотела? Я живая и я хочу его крови. Генри хочет его крови, потому что ублюдок забрал сначала его мать, а потом сестру. Ты хочешь крови, потому что я тебе дохуя дорога, пусть ты и не показываешь этого. Так что сейчас наша главная цель — убить его нахер. Ах да, разумеется, ещё мне нужно вернуть тебя в строй, чтобы Цербер и твой бывший японский ебырь не нервничали. Так что прекращай пытаться мне помочь, потому что мне нахер не нужна помощь. Для меня всё закончилось, когда этот гандон прислал мне её вырванное сердце. — Боже, скажи, что ты его сохранила, — он засмеялся, и встревоженность сменилась интересом. Его русский язык звучал плавнее, но она всё равно поморщилась на звучание акцента и неодобрительно фыркнула. — Само собой, блять, оно в формалине, в банке. Думала на тему того, чтобы попросить тебя, вырвать моё сердце и сшить их вместе, или заказать какое-нибудь черное венчание у знакомой ведьмы, чтобы даже после смерти мы перерождались и любили друг друга вечно. — Серьёзно? — он скептически изогнул бровь, размышляя об этом. — Нет, долбаеб. Пошли отсюда.