The Grey

Еще в детстве Чонгук понял, как работает мир вокруг него. Родители ждут хороших оценок и примерного поведения. Хосок ждет от него восхищенного взгляда. Все взамен дают то, что нужно Чонгуку. Младший ребенок в традиционной азиатской семьи в антураже американского общества – сплошной стереотип. Особенно, когда ваша семья переезжала каждый год на новое место, в поисках более оплачиваемой работы. Отец поднимался по карьерной лестнице, как оперирующий онколог, мать двигалась за ним как врач-гематолог. Что там творилось с детьми на фоне переездов и постоянного смена коллективов оставалось за кадром. Маленький Чонгук с начальной школы учился на одни пятерки без особого труда. Даже удивлял Хосока, который сдался в пятом классе. Родители ругались, кричали, но брат ничего не мог сказать – просто ему не светит академический успех. Для этого у них есть Чонгук, которому в школе скучно, а дома неинтересно. Младший успешно играл роль послушного ребенка, смотрел мультики, пока брата наказывали. Потом шел в его комнату, приносил ему любимые чипсы и спрайт, а затем стал и делать за него некоторые задания. Пару раз даже помогал на пересдаче, решая слитые варианты от скуки. Математика давалась не очень хорошо, но сочинения он писал отлично. Чонгук всегда много думал, следил и запоминал, что говорят взрослые, умело используя их же слова против них. Хосок поражался гениальности брата, хотя тот с трудом решал программу средней школы, отчего считал себя посредственностью. Объяснять что-то ребенку дело родителей. Хосок мог только дать ему подобие детства, которое было у него. Разница в два года не такая большая, чтобы между братьями был разрыв. Они всегда были вместе. Чонгук еще после первой смены школы решил, что слишком запарно искать друзей, проще наладить отношения с братом, который до колледжа точно будет спать через стенку. Так и выходило, что почти все свободное после школы время они были вместе. Смотрели тупые реалити, обсуждали баскетбол, хотя Чонгук и мало что знал про него, играли в Мортал Комбат на плейстейшене – одним словом жили свою лучшую братскую жизнь. Когда Чонгук стал чуть постарше, ему выпала честь слушать сплетни со школы и про то, какие девчонки сегодня дали брату номер. Хосок часто ходил на свидания, которые заканчивались этим же вечером. Отношения брат не планировал заводить, чем сильно радовал Чонгука, которому не сильно хотелось расставаться с лучшим и единственным другом. … В двенадцать они переехали в последний раз. Отцу предложили место заведующего онкологией в небольшом городе. Мать сначала возмущалась, что они переезжают из ее идеального дома, но, увидев количество нолей в договоре, передумала. Сразу стала подбирать плитку в ванную и разрабатывать план ландшафта, попутно договариваясь о приеме в больницу. Быть домохозяйкой ее тяготило, но заниматься украшением дома радовало и снимало стресс от работы с онкобольными. - Я чувствую, что мы тут надолго, - заявил Хосок, разбирая коробку с вещами, - надо обосноваться конкретно. - Наверное. - Эй, - в Чонгука прилетел кроссовок, - друзей себе найди. Я вот планирую тут стать знаменитостью. - В тюрьму не загреми, - пробурчал младший. - Последний год средней школы… - Хосок посмотрел в потолок с задумчивым видом, будто контрольную по алгебре решает, - еще рановато. В старшей оторвусь. - Если тебя не отчислят. - Надеюсь на своего гениального младшего брата, - подмигнул Хосок. - Прекрати, - возмутился Чонгук, разглядывая кроссовок в руках, - просто ты совсем забил. Я решаю домашку на тройки. - Выпускного класса… ай! - в сидящего на полу парня прилетел его же кроссовок обратно, - Блять, странный ты, я вроде тебя хвалю, а ты вещами разбрасываешься. - Кто-то в конец охуел. Сам будешь учиться. А я себе девушку найду. - Мелкий, сейчас рот с мылом помою. Рановато тебе материться и с девушками гулять. Чонгук закатил глаза, но спорить не продолжил. Мать позвала парней на ужин, рассказала, какие приятные соседи, что их позвали в выходные на барбекю. Хосок прошепатл, что скоро одна из улыбающихся домохозяек застрелится, а ее подруги будут расследовать грязные тайны города. Чонгук прыснул в кулак, притворяясь, что подавился. Неделю до начала учебного года и дня рождения Чонгука братья провели вместе. Парень не любил первое сентября ни в каком ключе, старался всегда его игнорировать. Хосок это знал, поэтому никогда не поздравлял брата, только дарил подарок или водил куда-нибудь без привязки к дню. Просто поиграть в аркады. Или поесть пиццы. Место для не празднования дня рождения уже было выбрано – кафе-мороженое в торговом центре. Огромный молл с кучей магазинов и фонтаном по центру. Безвкусица. - Ты знаешь, что слишком депрессивен для тринадцатилетнего? Смотри на мир ярче. Хосок отпил сладж через трубочку и потрепал волосы брата. Чонгук никак не среагировал. Только смотрел на компанию подростков, громко обсуждающих предстоящий учебный год. … Первый день в новой школе – не стрессовое событие. Напротив, каждый раз Чонгук придумывал новую легенду, почему они переехали. Все страшнее и страшнее, чтобы к нему не подходили и не пытались познакомиться. В этой школе хотя бы нет формы, поэтому можно натянуть толстовку и пережить день в комфорте. Хосок тоже решил не выделяться – футболка по фигуре, куртка и джинсы. Перед входом в школу они на секунду задержались. - Так, - улыбнулся старший, - хорошо, что папа не решил нас отвезти. Годик и получу права. Будешь самым крутым. - Ага, иди уже, - потер нос Чонгук, - тебе дальше, чем мне. - Заберу в три, мелкий. Хосок убежал в другой корпус. На него обернулись несколько девушек. Все, как всегда. Чонгук прошел по длинному коридору между шкафчиками, нашел свой. Побитый и со стертой краской. Мда. Уровень школы уже был понятен – снова скука смертная. Учитель попросил Чонгука подождать, прежде чем представить перед классом. - Так, у нас новый ученик. Приехал из Флориды. Расскажешь о себе? - Я из Кореи, хотя по мне сложно сказать, понимаю. Кто-то в классе посмеялся. Учитель возмущенно указал на свободное место. - Слушай, ты правда кореец? – спросила девочка рядом. - Да. Сбежал из лагеря. - Правда? – прокричала девчонка, привлекая внимание окружающих. - Это очень травмирующие воспоминания. - Понимаю… Прости… - Я вам не мешаю вести беседу, мисс Паурс? - Простите… Больше к нему никто не подходил. Чонгук больше для вида сделал в тетради пометки, ответил у доски, чем вызвал недовольное цыканье учителя, которая рассчитывала на то, что парень-двоечник. В три, как и договаривались, братья встретились и пошли домой. - И как тебе первый день? – ехидно спросил Чонгук. - Ты что за слухи распустил, что мы сбежали из Северной Кореи? - Я ничего не говорил. - Врунишка. Ладно, погнали за мороженым. - Ты не ответил на вопрос. - А, ну… Пока не знаю. Есть пара неплохих парней, думаю, стоит с ними контакт налаживать. - Люди – не только полезные связи. - От кого слышу. … Неделя прошла без особенностей. Хосок стал играть в баскетбол, его уже пригласили на несколько вечеринок, на которых он не задерживался никогда. Ему не хотелось напиваться. Он просто приходил за вайбом, а когда понимал, что атмосфера пропала, быстро исчезал. Чонгук прикрывал его жопу, как мог. Писал лабораторные по химии и тяжело вздыхал, когда приходилось делать музыку погромче, чтобы родители думали, что брат дома. Но потом его исчезновения распространились и на будние дни. Хосок приходил все позже и позже, ничего особо не рассказывал. Чонгук ждал, когда брат похвастается, как всегда это делал. Но он молчал. - Ты нашел девушку? – спустя месяц такой жизни спросил Чонгук, когда брат пришел после тренировки. - Нет, - Хосок находился в поисках воды, которую брат куда-то спрятал от обиды. - Почему ты пропадаешь? - Тренировки. - Каждый день? - Гук-и. - Хосок-а. - Ладно, у меня друг появился. - Ты гей? - Нет, боже. Просто парень классный. В команде со мной играет. - И ты нас не знакомишь, потому что он слишком классный для меня? - Не говори глупостей. Познакомлю вас. Ты такой ребенок, - Хосок забрал из рук свою же домашку и довольный пошел в душ. Этот друг сразу не понравился Чонгуку. ... - Вот мой мелкий, - Хосок плюхнулся рядом в кафетерии, воруя с тарелки дольку яблока. - Это тот самый друг? - Друг, - протянул руку невысокий парень в огромном свитере. - Мелкий, - ковыряя вилкой в пюре, ответил Чонгук. - Я бы так не сказал, - усмехнулся парень, - когда ты мне описывал брата, я думал, ему лет десять. - Он рассказал, что я за него домашку делаю? – с обидой спросил Чонгук, получая подзатыльник. - Были мысли, что он не может так здраво рассуждать. Пошли, не смущай его. Хосок закатил глаза, схватил кекс и унесся за другом. Странное знакомство. Чонгук ожидал другого. Но парень ему не смог понравиться. … С момента, как произошло их странное взаимодействие, друг стал появляться еще и дома. В те дни, когда родители дежурили. Чонгук не заходил к брату, только слышал громкий смех и чувствовал обиду. Как ему быстро нашли замену. Хосок ждал от него всегда реакции и одобрения, Чонгук все это любезно предоставлял, за что чувствовал себя нужным. Сейчас их объединяло только отсутствие усидчивости у старшего. Чонгук молча сидел в своей комнате, но решил выйти за газировкой и пересекся с другом у холодильника. - Друг, отойдешь может? Мешаешь, - грубо попросил Чонгук. - Меня Юнги зовут, Чонгук. И не нужно так злиться. - Я не злюсь. - Злишься. Прости, что отобрал брата. - Никого ты не отобрал, - возмутился Чонгук и моментально залился краской. - Пошли, - Юнги пошел впереди, чуть улыбнулся через плечо. Чонгук помялся пару секунд, сжал газировку, но все же последовал за ним в комнату к брату. - О, мелкий, ты так тихо сидел, я думал, что ушел. - Куда? – присел на кровать Чонгук, открывая колу. - К друзьям, - в ответ младший рассмеялся. - Не называй его мелким. Он лучше соображает, чем ты. - Я не понял, что за объединение против меня? Дальше Хосок продолжил рассказывать про прошлую школу, пока Юнги тихо его слушал, периодически поглядывая на Чонгука. В моменты, когда Хосок привирал, младший закатывал глаза и ловил на себе взгляд друга. И понимающую ухмылку. Кажется, теперь друг нравится Чонгуку чуть больше. … Следующие полгода они провели втроем. Юнги оказался и правда интересным. Когда Хосока наказали за разбитое (чисто случайно) окно во время тренировки, Юнги и Чонгук провели время вдвоем. Они случайно встретились в коридоре, вместе сели на крыльцо в ожидании. Младший увидел в руках знакомую книгу, которую параллели Хосока задали прочитать. - Ты что так смотришь, будто впервые увидел человека с книгой? – усмехнулся Юнги, выделяя карандашом цитату про сдержанность. - С бумажной – да. - Когда читаешь физическую версию, ощущаешь, как она уменьшается. Чувствуешь прогресс. Чонгук не показал в момент удивление. Но думал он точно также. - Ты писал сочинение Хосоку? - Да. - Мне понравилось, как ты описал дилемму нравственности. Правда считаешь, что твой брат ранжирует людей по полезности? И тем, кто ему в будущем может пригодиться, выделяет больше сочувствия? Неожиданно, что кто-то действительно слушал сочинение, написанное им. И анализировал. Хоть Чонгук и писал завуалированно, он думал о том, что ему не раз говорил брат и перекладывал эти мысли на бумагу. - Его слова, не мои. - Ты хорошо провел параллель с ним и Гэтсби. - Чего ты добиваешься? – непонятно с чего взорвался Чонгук. Юнги даже не дернулся. - Ты о чем? Мы просто разговариваем. - Ничего не бывает просто так. Ждешь, что я восхищусь тем, как ты внимательно слушаешь? - Я не жду от тебя ничего. Можешь не отвечать, если не хочешь. И он вернулся к книге. Медленно листал, отмечал фразы, параллельно писал в тетради аккуратным почерком сочинение. Чонгук не знал, как реагировать на услышанное. - А ты не написал еще? – задал вопрос, не понимая зачем. - Не было времени. - Почему? – такой детский вопрос. Глупый. Чонгук мысленно себе по щеке дал. - Семейные трудности, - слабо улыбнулся Юнги, поджимая губы, - твое сочинение мне понравилось. Не хочу проиграть тебе. - Потому что я младше? – нахмурился Чонгук. - Потому что я люблю выигрывать у достойных соперников. Друг определенно нравился Чонгуку. … Через непродолжительное время парни стали общаться чуть больше. Обсуждать книги, вместе делать домашку, отчего Хосок даже притворно повозмущался, что Чонгук у него друга отжал. Тот парировал тем, что они с ним только после школы видятся, и то не каждый день. Как-то Юнги пропал на пять дней. Чонгук не показывал, что переживает, но спросить Хосока хотелось, что такое произошло. Он все же набрался смелости на четвертый день и получил ответ – «что-то с семьей». Юнги вернулся с чуть подзажившим фингалом и неизменной улыбкой. Получил выговор и отсидку. Чонгук не расспрашивал, не возмущался, лишь на обеденном перерыве пробурчал, что из-за баскетбольного сезона вообще перестал видеть друзей. Юнги невозмутимо предложил прийти на их тренировку. Чонгук решил, что узнает о баскетболе все. Под конец года они сблизились еще больше. Чонгук ненавидел выходные, в которые вынужден сидеть дома. Хосок уходил к Юнги или на вечеринки, а младший грустно сидел и читал, в надежде, что получится обсудить книгу с другом. Ему нравилось, что его слушали, спорили, когда были не согласны. Они были равны. Хосок тоже стал реже называть его мелким, по крайней мере, не при Юнги, который всегда его ругал за это. Как он однажды сказал, что возраст не в цифрах, а в мозгах. Тот пошутил про педофилию, за что получил осуждение с двух сторон. Чонгук догадался, что у Юнги все не очень гладко в семье. Парень часто пропадал на несколько дней, иногда приходил с синяками на теле, которые Чонгук замечал только при наблюдении за игрой, когда в моменте футболка поднималась. Он читал про то, как узнать про насилие в семье аккуратно, но понял, что в таких ситуациях любая фраза может стать триггером. Решил, что будет просто отвлекать его от тяжелых мыслей и делать вид, что все в порядке. … В одно из дежурств родителей Хосок заснул на диване с пачкой чипсов в руках. Тренировки и экзамены его вымотали. Юнги аккуратно выуживал пакет из рук, пока Чонгук, поджав ноги к груди, с улыбкой наблюдал за сопящим братом. - Он очень старается, - прошептал Юнги, присаживаясь рядом. Чонгук неосознанно пододвинулся поближе, чтобы удобнее было брать чипсы. - Я удивлен, что он запаривается. Ему было пофиг на оценки с пятого класса. - Чтобы играть в команде, нужно средний балл выше тройки. На одних твоих домашках он не вывез бы. Чонгук листал каналы, надеясь, найти что-то спокойное и милое. Чтобы не разбудить Хосока, но, при этом не прогнать Юнги. В какой-то момент он затормозил на Диснее. На экране олененок, который бежит впереди мамы. В снегу. Сцена меняется, к нему подходит отец и говорит, что мама больше не придет. Юнги чуть съежился. - Можно… кое-что спросить? – тихо начал Чонгук. - У меня жива мама. Если ты про это. - Ты иногда приходишь в синяках. - Не забивай голову, - Юнги поправил челку, не отрывая взгляд от экрана, - тебе нравится Бэмби? - Что? - Мультфильм. - Никогда не смотрел, - признался Чонгук, жалея, что начал вообще разговор. - Я тоже полностью не видел. Они молча смотрели мультфильм, так серьезно, будто лекцию по биохимии. Когда Юнги увидел зайчика, он улыбнулся. - В детстве мне говорили, что у меня глаза, как у олененка, - снова зачем-то заговорил Чонгук и смутился. Тянуло на откровения, когда они сидели рядом в полной темноте, смотря детский мультик. - Ты не олененок. Ты больше на его друга похож. - Зайца? - Кролика. - Неправда, - сильнее к себе прижал коленки Чонгук, радуясь, что в темноте не видно его красных щек. Хосок проснулся, когда Юнги уже ушел. На вопрос, почему они его не разбудили, Чонгук не ответил. Убежал сразу в комнату, якобы, устал и хочет спать. На самом деле, он ничего не понимал. Почему ему так неловко и комфортно одновременно. Почему его совсем не злило такое сравнение. И почему он так переживал по поводу здоровья другого человека. На следующий день его назвали крольчонком. Просто вставили обращение в разговор, как что-то самом собой разумеющееся, а Чонгук сразу понял, что это про него. Хосок только посмеялся, передразнил, за что был послан куда подальше. Повторное крольчонок согрело сердце. Чонгук популярно объяснил, чтобы Хосок не называл его так. А Юнги позволял так обращаться к себе. Летом они улетели в Корею на месяц. Месяц не видя друга, Чонгук многое переосмыслил. Как скучал, как не писал, зная, что тот занят. Хосок намекнул, что лучше его не тревожить. Да и Чонгуку не нравится общение в интернете. Он скучал по теплу, по улыбке, по подъебкам к брату, по тихой заботе. Когда его укутывали в шарф, когда наливали чай или ругали за то, что тот сидит до поздней ночи. После прилета они сразу поехали на встречу с Юнги на площадку. Парни играли, пока Чонгук молча наблюдал за конкретным человеком, грациозно отбирающим мяч у брата. Запоминал каждое движение. Еще в Корее он изучил вопрос и понял, что с ним происходит. Он влюбился. … Чонгук достаточно практичен во многих вопросах, поэтому, увидев все признаки, принял этот факт, но пока решил миру о нем не рассказывать. Он знает, как нестойки детские чувства, поэтому не будет торопиться. Это может быть детская влюбленность, не более. По цифрам он только вошел в пубертат. Самое время. Следующий день рождения в том же самом кафе-мороженое праздновали уже три человека, также не называя это днем рождения. Чонгук получил в подарок книгу, которую перечитывал весь год. Когда парни перешли в старшую школу, это стало ударом для Чонгука. Они перестали видеться во время перерывов, оставались лишь посиделки во время дежурств родителей. Он скучал невероятно. Но все равно они были втроем. До момента, пока у старших не появились девушки. Чонгук увидел их случайно в машине Хосока, который успешно сдал на права и гонял на отцовском старом БМВ. Две девушки. Красивые. Тупые. Вывод был такой. Чонгук чувствовал себя сталкером, который подглядывает за чужой жизнью, не имея права вмешиваться. Хосок про свою говорил днями напролет. Чонгук запоминал. И ждал, что Юнги будет вести себя также влюбленно глупо. Но он ничего не говорил, продолжал обсуждать книги и фильмы, делать вместе с ним домашку. Ничего в их отношениях не поменялось. А Чонгук познакомился с ревностью, потому что случайно услышал, что парни уже целовались. Это чувство оказалось крайне неприятным. Он, как мазохист, представлял поцелуй Юнги и его девушки, дергался, обижался, переставал какое-то время разговаривать с ним. Избегал встреч, ссылаясь на учебу. А потом услышал от Хосока, что Юнги расстался с девушкой. И Чонгук снова вернулся к обычному себе. Только больше прилипал к Юнги, болтал исключительно с ним, иногда забывая про брата. - Мне кажется, ты его любишь больше, чем меня, - в шутку произнес Хосок, когда они смотрели Теорию большого взрыва. - Так и есть, - честно признался Чонгук, демонстративно прижавшись ближе. … За этот год случилось многое. Не изменилось лишь одно – Чонгук все еще влюблен. Ему даже приятно жить с этим чувством, ведь удивительно, как отвратительный день может стать прекрасным после одного «крольчонок». Единственное, что омрачало жизнь, это более частые исчезновения Юнги. С учетом того, что он теперь его в школе не видел, становилось труднее делать вид, что все в порядке. Хосок все чаще ругался с родителями, пропадал на целые ночи непонятно где. Однажды, Чонгук не выдержал и допросил слабое звено в тандеме друзей. Хосок был выбешен очередной ссорой с родителями, только расстался с девушкой и находился в крайне уязвимом положении. - Ты о нем волнуешься так, будто он твой брат. - Потому что ты мне все и так рассказываешь. - С семьей проблемы. - Это я знаю. У нас тоже в семье проблемы, но мы не пропадаем неделями и не ходим с синяками на ребрах. - Мать у него наркоманка. Все, что знаю. Когда он пропадает, это либо мамаша возвращается за деньгами, либо отходит от загулов. Больше он ничего не узнавал. Не расспрашивал. Хосок менял девушек все чаще и чаще. С Юнги они молча объединились и отвели его в клинику проверяться на ВИЧ, гепатиты и прочие бонусы от незащищенных половых контактов. Слава богу, ничего не нашли, но брат хотя бы стал реже покидать дом. И вроде завел постоянную подружку. Тем летом они в Корею не полетели, потому что Хосок завалил экзамены. Чонгук был даже благодарен такому исходу, потому что круглые сутки мог проводить с Юнги, не считая дней, когда парней звали на тусовки. Старший качал головой и произносил, что тот слишком маленький. Однажды, такой диалог застал Юнги. - Мы все равно никогда до утра не сидим. Пусть сходит. Он взрослый. Чонгук хитро двинулся к выходу, игнорируя злобный взгляд брата. На вечеринках скучно, по большей части, все пьют, трахаются и нюхают. Ничего такого, что интересовало бы Чонгука. Единственное, что привлекало, нахождение рядом с Юнги. И наблюдение за братом, который в последнее время норовил влезть в неприятности. - Пубертат слишком сильно по нему ударил, - заключил Чонгук после того, как Хосока стошнило в бассейн. - Ваши родители ему мозг ебут. А гормоны не дают сопротивляться. Юнги всегда оправдывает поведение всех. Ищет причины, анализирует. Только в отличие от Чонгука он достаточно эмпатичен, чтобы понять сущность данного поведения. Это особенность многих детей, у которых родители страдают от зависимостей. Нельзя не любить родителей. Хотя Чонгук с этим справляется. - Юнги, если вдруг будет нужна помощь, только попроси. - Это что такое? О чем ты? - Просто. Хочу, чтобы ты знал. - Что еще я должен знать? - Думаю, ты сам понимаешь. Он не произнес вслух. Не признается так просто. Они оба тяжело вздохнули и двинулись к безжизненному телу в кустах. Затащили в дом, уложили на кровать. Чонгук остановил на выходе Юнги и еще раз повторил, что поможет со всем. - Я знаю, крольчонок. … Хосок втянулся в бизнес. Решил, что вырос, и начал продавать наркоту. Юнги с ним не разговаривал неделю, даже больше. Говорил, что терпеть не может все это. По понятным причинам. Хосок лишь пожимал плечами со словами, что нигде так быстро не заработает. Чонгук в ссоры не вмешивался, лишь сильнее обнимал Юнги на прощание, и чаще метал в брата осуждающие взгляды. За короткое время братья отдалились, но не из-за разницы в возрасте, а из-за разницы взглядов. Хосок говорил, что теперь Чонгук видит только Юнги. Чонгук не отрицал и честно признавался брату во всем. Тот смеялся, но грусть в глазах выдавала, что он верит во все. Что творилось в голове у брата – Чонгук вряд ли бы понял. Этим же летом у Юнги мать умерла от передоза. Чонгук об этом узнал от Хосока, который сразу же его остановил от поисков парня со словами, что пока не время. Оказалось, что на наследство сразу же прибежали родственники с других концов страны, дабы продать дом. Но доля Юнги им мешала в этом деле. Чонгук никогда его таким не видел. Он будто был потерян, не знал, как себя вести, все говорил, что ему ничего не нужно. Юнги понадобилось два дня, чтобы решить вопрос. Он в лицо сказал родственникам, что не собирается отдавать долю. А после похорон пропал на время. Чонгук волновался невероятно. В итоге, поймал Хосока ночью после работы и устроил допрос. Брат особо не скрывал ничего, знал, что младший своего добьется, при желании, поэтому сознался, что Юнги странно себя ведет. Еще рассказал, что друг переехал из дома в трейлерный парк, не хочет продавать долю и дом, и вообще уперся лбом. Чонгук лишь попросил адрес. Когда Чонгук постучался, тот даже не хотел открывать дверь. Но сдался после одной просьбы. У него все впервые с Юнги. В тринадцать он впервые понял, что его считают равным. В четырнадцать, что впервые влюбился. А потом, он вытягивал любимого человека из депрессии. Похороны Юнги еще был в состоянии организовать – подобные дела отвлекали от тяжелых мыслей, но после них – замолчал. Юнги не мог засыпать без таблеток, начал курить, постоянно дергался от любого шороха. Почти не ел, не говорил толком, лишь курил и тряс ногой. Без остановки. Чонгук проводил с ним каждый день. Не знал, как поддержать, что делать. Депрессия выглядела не так, как в фильмах. Человек функционировал, даже выглядел нормально, но ничего не хотел. Абсолютно. На любой вопрос отрицательно качал головой. Чонгук столкнулся с тем, что не понимал. Много читал, но не находил ответов. Решил отвлекать рассказами о том, что посмотрел, или в виде монолога обсуждал сюжеты книг. Юнги слушал, смотрел внимательно, что-то искал в лице. Но Чонгук успешно делал вид, что все в порядке, что он не переживает так, что живот крутит, что он сам спать не может, потому что ему больно видеть парня таким разбитым. Понадобилось две недели, чтобы прийти в себя. Еще неделя, чтобы принять правила новой жизни. И последняя неделя перед возвращением на учебу, чтобы решиться на работу с Хосоком. - Я ненавижу наркотики, - в темноте произнес Юнги, обнимая Чонгука за плечо. Они сидели на крыльце трейлера, наблюдая за игрой соседского пса на лужайке, - но это самый быстрый способ заработать. - Я понимаю. - Спасибо, крольчонок, - Юнги говорил под нос, почти выдавливал из себя эти слова. - Не за что. Я же тебя люблю. Юнги усмехнулся. Непонятно, поверил он или нет. Но это чистая правда. Кто-то говорил, прежде чем признаваться мне в любви, переживи со мной депрессивный эпизод. Чонгук пережил. И понял лишь одно, что это не влюбленность. Это любовь. Оказалось, что мать оставила Юнги сомнительное наследство в виде долга дилеру. Тот договорился, что будет забирать процентом с доли. Все знали, чем парни занимаются. Но молчали и не выдавали. Наоборот, друзья стали невероятно привлекательными в глазах школьников. Чонгук лишь поражался такой глупости. … Пятнадцатый день рождения Чонгук помогал перевозить последние вещи из старого дома. Разбирал коробку с книгами, которых оказалось очень много. - Мама любила читать. Даже когда подсела, все равно продолжала таскать новые. В подарок он снова получил книгу, о которой несколько раз вслух упоминал. Одна из цитат была выделена карандашом – «Ей стало стыдно своей слабости и унизительных признаний: она была убеждена, что именно это в ней и неприятно.» Юнги все же вернулся в школу. Решил, что не хочет совсем уж разочаровываться в себе. Чонгук был безгранично этому счастлив. Ведь в последнем классе большинство занятий проходит в здании старшей школы. Хосок перестал ночевать в доме, а если и ночевал, то обязательно ругался с родителями. Чонгук все еще делал за него домашку, решал экзамены, старался создавать видимость нормальности. Но родители не настолько слепые. Они упустили сына, а теперь хотят вернуть в дом. Глупо. Юнги пытался вправить мозги лучшему другу, но сил ему явно не хватало. Он жил теперь совсем один, тянул на себе чужой долг и еще пытался заботиться о непутевом коллеге. Чонгук восхищался им, старался помочь во всем. Все больше времени проводил у него, помогал обустроиться, привыкнуть к жизни в одиночестве. - Странно, я ее не часто видел, но все равно ощущал, что она где-то рядом. Понимать, что теперь ты один, пугает. Чонгук слушал все откровения, случайно вырывающиеся из уст в особо темные вечера, когда лиц не видно. Хосок обычно тоже все это слышал. Но не разделял этих чувств. Он никогда не любил родителей. … Симптомы такой болезни, как любовь, банальны. Последний, самый мешающий, появился неожиданно. Когда Хосок и Юнги решили покидать мяч, Чонгук, как и всегда, наблюдал за ними, сидя у забора. Наблюдать за игрой – одно из его любимых занятий. Но стало странно. Потому что, когда Юнги поднял край футболки, чтобы вытереть лицо от пота, Чонгук шумно сглотнул. Это длилось меньше минуты, но парень только и делал, что прокручивал картину в голове. Как выглядели напряженные мышцы слабо выделяющегося пресса, как просвечивают ребра через полупрозрачную кожу, как капли пота стекают по шее. Как хочется прикоснуться к впалому животу. Пришлось отвлекаться на мысли о продвинутой химии, чтобы скрывать возбуждение. С физиологией Чонгук знаком хорошо, сколько лет биологию учил, готовился к меду. Ночью мысли не уходили, добавлялись новые, о том, как он сам мог бы вытереть пот, как заглянул бы в глаза, как сказал бы, что тот невероятно красив. Через пару дней Хосок и Юнги пили пиво, пока Чонгук возмущался, что ему не дают. Больше для вида, чем реально. Юнги молча протянул ему свою бутылку, чтобы тот сам решил, надо ему это или нет. Чонгук взял, не раздумывая. Потому что возникла глупая мысль – он же только что из нее пил, прикасался к горлышку губами, по сути, это бесконтактный поцелуй. От целой новой бутылки он отказался. А ночью думал лишь о том, как хочет поцеловаться по-настоящему. Теперь еще тяжелее находиться рядом, когда физиология и гормоны берут вверх. Каждую неделю он мысленно извинялся, одновременно обвиняя Юнги в том, что он сам его соблазняет, прежде чем удовлетворить свой организм. … Чонгука одного увезли в Корею к бабушке. Он сопротивлялся до последнего, на что получил выговор, первый, за всю свою жизнь. Когда родители поняли, что упустили одного ребенка, резко спохватились по поводу другого. Учат уму разуму. Не учли, что того уже поздно менять. Он настолько обозлился на родителей, что месяц с ними не разговаривал. Гулял один по Сеулу, искал сувениры. Купил Хосоку солнцезащитные очки, которые тот, впоследствии, не снимал почти никогда. Искал что-то и для Юнги. Нашел редкую книгу на корейском, купил, в надежде, что тот оценит. И там же увидел милый голубой блокнот с белыми кроликами. Он полностью сменил гардероб на тотал блэк, переодел ноги в мартинсы и больше не снимал наушники. Потому что слушать родителей не было сил. Они только и делали, что ругали детей, систему, нравы США, обвиняли всех вокруг, кроме себя. Чонгук заглушал их жалобы громкой музыкой. Сначала просто искал что-то шумное, а потом, понял, что искренне кайфует от тяжелых жанров. Приехав домой, он познакомил самых близких с новыми группами, Хосок закатил глаза, поскольку является фанатом рэпа, Юнги пожал плечами. - Лишь бы тебе нравилось, крольчонок. Но давай не каждый день. - Как скажешь. - А я могу это не слушать через стенку? – молил Хосок. - Нет. - Скажи спасибо, что это не чейзы, - Юнги, наконец, решил развернуть свой подарок из Кореи. Хосок уже во всю красовался очками. - Эй, это даже оскорбительно, не ожидал такого от любви всей своей жизни, - возмутился Чонгук, не отрывая взгляда от разворачивания бумаги. - Не преувеличивай, - пытался все перевести в шутку Хосок. - Я серьезно. - Ты ему скажи хотя бы. - А? Юнги впервые за последний год по-настоящему улыбнулся. Открывал аккуратно книгу, листал страницы, водил пальцами по буквам, будто так текст воспринимает лучше. Он не особо даже слушал то, о чем там спорят в очередной раз братья. - А блокнот зачем? – заинтересованно разглядывал кроликов Хосок. - Чтобы обо мне не забывал. … На шестнадцатый день рождение он пригласил Юнги на свидание. Тот посмеялся, а когда понял, что Чонгук не шутит, с улыбкой спросил: - Сколько тебе лет? - Шестнадцать. - А мне восемнадцать. Меня посадят. - А кто тебя сдаст? - Я рисковать не буду. Восемнадцать будет, тогда и поговорим. - Тогда сразу поцелуй. - Дожить бы еще, - как-то грустно выдохнул Юнги. - Меня сейчас стошнит, - заключил Хосок, закидываясь третьим куском пиццы. Но Чонгук продолжал весь год. Подкатывал, звал куда угодно, не упускал возможность лишний раз прижаться, взяться, смутить. Хосок после очередного такого дня решил серьезно поговорить с братом. - Не дави, Чонгук. - А что? Тебе можно девушек добиваться, а мне нельзя? - Это не девушка. Это мой лучший друг. - А я его люблю. - Не говори глупостей, - Хосок отмахивался, словно от назойливой мухи, но не переставал щуриться. - Это не глупости. - Знаю. Брат сильно сжал глаза. Достал из холодильника пиво, предложил Чонгуку. Тот отказался. - Ты очень умный, знаешь? Но все еще маленький, - Чонгук понял, куда клонит брат, от этого обидно невероятно, - у тебя нет опыта. Он не простой человек… - Я бы на простого внимание не обратил. - Да… но… Нельзя мне, наверное, такое рассказывать, но не могу я. - Что рассказывать? Разговор прервал отец. Он отчитал сына, отобрал пиво. Хосок ответил какой-то грубостью. Началась привычная ссора, закончившаяся, правда, неожиданно – брат собрал вещи и съехал на следующее утро. Сбежал и не поведал, что он не мог рассказать, но так хотел. Так Чонгук познал, что такое настоящее одиночество. Когда перестал слышать брата за стенкой. И познал гнев родителей, которые всячески пытались унизить Хосока в глазах младшего сына. Чонгука это злило до красноты на щеках, он всегда вступался за него, ведь на деле, он не так плох, как они считают. Он их сын. А они ему все смертные грехи причисляют. Даже в острые моменты Чонгук находил в себе силы первому прекратить, спокойно выйти из разговора, уйти в свою комнату. Но в один день они перешли границы. Сказали, что во всем виновато плохое влияние его друзей. Этого он простить не мог. - Молодой человек! Ты… - Я? Слушаю, - Чонгук скрестил руки на груди, абсолютно спокойно смотрел на мать, которая подбирала наиболее обидные слова. Но ее младший – скала, которую не пробить. - Наказан. Из дома – не ногой. - И как ты мне запретишь? - Что? – женщина опешила. - Что ты сделаешь. Как не дашь мне уйти. Запретишь вернуться? Это незаконно, мне шестнадцать. - Ты… - Вернусь, когда придумаешь ответ. На этом Чонгук схватил куртку и вышел в темноту. Детский поступок, но поздно отказываться от слов – если проявит слабость сейчас, то больше не сможет вести себя подобным образом. Он набрал брата, который, сначала игнорировал, а потом приказал идти домой. - Мелкий, уже поздно. Не хочу ничего слышать. Отпишись, как приедешь. Оставался один вариант. Для приличия написать? Вдруг он вообще не дома. Решение глупое, необдуманное, но единственное верное на тот момент – просто прийти и будь, что будет. Щенок даже на лаял на незваного гостя, просто радостно подбежал к парню, сидящему у двери. Соседи не спрашивали ничего. - Ты так собирался сколько сидеть? – поинтересовался Юнги, присев рядом. - Хосок сказал? - Сразу написал, что мелкий придет. Странно, - парень достал сигареты из кармана, - заявился ты. Чонгук улыбнулся. Молча просидели пять минут, пока Юнги курил, также молча зашли. С момента, когда он ночевал здесь, прошел почти год. Но воспоминания слишком яркие, иногда приходящие в виде кошмаров по ночам. Из шкафчика над раковиной достались знакомые таблетки. - Снова? – неуверенно спросил Чонгук. - Не вышло уйти в ремиссию. На кровати лежала книга, подаренная Чонгуком. Рядом с ней листы с пометками – отдельные фразы и слова приходилось переводить с корейского, подписывать. Юнги только в детстве мог немного говорить, сейчас остались лишь базовые знания. Чонгук уснул лишь под утро – не мог избавиться от чувства, что Юнги притворяется, что не спит, а лишь делает вид. Но таблетки работали исправно. Чонгук слушал размеренное дыхание, считал длину вдоха, если он прерывался, поворачивался, пытался в темноте различить черты лица. Как же тяжело бороться с желанием прижаться и обнять. Чонгук ненавидел, когда Юнги не хотел жить, когда боролся с собой, чтобы просто встать с кровати, но тогда его можно было обнимать, постоянно держать в своих руках и не отпускать. Эгоистично, ужасно, но пусть осудит тот, кто любит неразделенно уже почти четыре года. Чонгук все же аккуратно убрал прядки со лба, провел по щеке – Юнги лишь слегка дернулся, вряд ли, от этих касаний, скорее всего от очередного кошмара. Чонгук вложил в свою ладонь чужую, крепко сжал и уснул. С этого дня он еще и постоянно ночевал в чужом доме. … - Может, экстерном закончишь? - Не допустили, - Чонгук с трудом сдержался, чтобы не приблизиться еще больше, хотя и так уже почти лежал на парне, который слишком мило удивился, - я спрашивал. - Зануды. Им же лучше было, что у них гений выпустился. Хосок не звонил? - Нет. - И мне, - Юнги отложил сборник с задачами и попытался улыбнуться, - останешься у меня? - Только если на всю жизнь, - Чонгук все же потянулся к парню, прижался лбом к виску. Юнги аккуратно отодвинул друга и пошел ставить чайник. Хосок не сдал экзамены. Даже не пришел, в отличие от Юнги, который усердно работал, чтобы получить хоть какое-то образование. Чонгук был с ним всегда. Старший сильно смущался, когда парень указывал ему на ошибки в тестах, но был безмерно благодарен за помощь – если бы не он, то с учетом работы и постоянной нехватки денег, Юнги вряд ли бы смог подготовиться. Получив диплом, Юнги долго не мог поверить. Хосок приехал поздравить друга, но долго не задержался, сказал, что сейчас сильно занят, но гордится, что хотя бы тот справился. А еще позволил ему сегодня не заниматься делами и отдохнуть. Юнги поблагодарил, а сам пошел на могилу к матери, молча постоять и покурить, как делал это в особо важные моменты своей жизни. Чонгук был с ним, не рискнул подойти ближе, наблюдал со стороны за сгорбленной фигурой, что-то шепчущей камню. Ночью они снова сидели на крыльце, играли с соседским псом, когда Юнги спросил, уезжает ли Чонгук на лето. Тот сказал, что будет сопротивляться до последнего, попытался взять парня за руку, но тот одернул. - Я просто хочу подержать тебя за руку. По-дружески. - Допустим, - Юнги резко закашлялся. Чонгук недовольно забрал у него сигарету и потушил. - Они тебя убьют. - Быстрее, чем я себя? – непонятно, пошутил Юнги или нет, но все же позволил взять себя за руку, - Хорошо проведи время в Корее, крольчонок. … Десятый класс оказался настоящей пыткой. Раньше он мог понадеяться на короткие встречи с братом или Юнги, но его оставили один на один с кучей неинтересных для него людей. Чонгук ни с кем не заводил дружбы, продолжал ходить на уроки, только потому что Юнги его попросил. А ему парень никогда не мог отказывать. Опуская момент, что поставил ультиматум – тот бросает курить взамен на прилежность Чонгука. Хосок к зиме стал понимать, что из бизнеса нужно выходить. Эйфория от первых больших денег сменилась паранойей и вечным стрессом. Услышав, что партнер собрался уйти, Юнги сразу обрубил эту идею. - Ты ведь сам меня пытался отговорить, я не понимаю. - Сейчас поздно уходить. Тебя найдут и яйца оторвут. Если хочешь покинуть бизнес, придется скрываться. Чонгук грустно подтвердил слова Юнги. Они долго рассматривали возможности парней, но быстро поняли, что в этом городе у них нет шанса скрыться. Только переехав и сменив счета, они могут надеяться на спокойную жизнь. Хосок не спорил, предложил накопить и свалить вместе. Юнги согласился, но без энтузиазма. Больше для спокойствия друга, которого в последнее время решил не грузить своими проблемами. Младший лишь считал дни, когда станет совершеннолетним и сбежит вместе с самыми близкими. … Родители не переставали долбить Чонгука до весны. Опускали Хосока, надеялись, что младший сын их слушает, когда он мысленно был в кровати у Юнги и наблюдал за тем, как тот тревожно спит. Он радовался, что парень постепенно отходил от дел, почти полностью закрыл долг матери, хотя и с трудом сводил концы с концами, но все равно продолжал работать, теперь уже и на официальной работе на местной заправке. Чонгук не терял надежды на свидание. Он прямым текстом сказал, что будет его добиваться до конца. В жизнь Хосока брат больше не лез, полностью фокусируясь на том, кого столько лет любит. Для кого-то это короткий срок, для достаточно асоциального Чонгука – бесконечность. Юнги не отталкивал, но и надежды не давал. Парень не слышал доводы Хосока, прямым текстом заявлял, что любит его и будет рядом, пока брат непонятно, где шляется. Младший быстро вытянулся, стал бегать по утрам и качаться, лишь бы еще меньше времени дома проводить и видеть косые взгляды Юнги. Последнее даже больше нужно. Чонгук, как тень, заявлялся на каждую вечеринку, где должен был быть парень, охранял его, бросая совсем не добрые взгляды в сторону тех, кто дольше положенного смотрит на дилера. Однажды его Хосок отчитал, что тот клиентов распугивает, когда как Юнги подметил, что на красивого парня больше девчонок клюет. Чонгук услышал только пункт про свою красоту и решил, что продолжит качаться. … Весна ударила новым потрясением. Хосок вернулся домой. Просто молча зашел во время ужина, увидел, что Чонгук не дома и сразу же позвонил парню, который привычно ночевал у Юнги. Узнав, что брат дома, Чонгук сорвался сразу же, коротко объяснив Юнги причину спешки. Тот все понял и пожелал удачи. Скандал был долгим. Всю ночь. Грязь лилась с обеих сторон, приплели все – отсутствие образования, нормальной работы, слухи про употребление и продажу, а также то, что Чонгук из-за него дома не появляется. - Меня не приплетать, - сразу встрял парень, наблюдая за происходящим, как за сериалом. - Тебе слова не давали, молодой человек. - Как и всегда, впрочем. Продолжайте, мне интересно, у кого первого закончатся оскорбления. - Ты видишь, что ты сделал с братом? - Я? – Хосок даже смех не пытался сдержать, когда говорил, - Он всегда таким был. Просто ты не замечала. Я здесь ненадолго. Найду работу и съеду. Простите, что не оправдал ваши ожидания. Есть ведь второй сын для этого. Чонгук сразу последовал за братом на второй этаж. Тот даже не включил свет, просто сидел в темноте на кровати. Слова не нужны в такие моменты. Чонгук плохо успокаивает, не знает, как себя ощущают те, кто возвращается после эпичного ухода, но понимал, что сейчас только он может разделить с братом его переживания. Пусть тот и не произнесет никогда вслух, что боится и не знает, что делать. Родители устроили братьям бойкот, на время Чонгук ночевал дома. Даже в какой-то момент показалось, что все откатилось на пару лет назад, когда их наказывали игнорированием за любой проступок. Точнее, Хосока. Чонгук особо не косячил. То, что он не ночует дома, даже не всегда замечалось. Юнги был рад, что у друзей все постепенно налаживается. Чонгук заверил сразу, что не перестанет спать в его кровати и что все его книги еще не перечитаны, поэтому ему не избавится от крольчонка. … Ближе к лету Хосок начал разговаривать с отцом. Они долго что-то обсуждали на кухне за пивом, обнялись и, кажется, в семье наступило просветление. Долг матери Юнги был почти выплачен, по расчетам Чонгука, пара месяцев – и парень все закроет, а, значит, сможет копить на свое будущее. Куда он уедет, останется ли тут – неважно, главное, чтобы Чонгук знал, где парень и был рядом. Ему большего и не надо. Тот с ним явно не был согласен, часто говорил про то, что с мозгами Чонгука надо думать о высшем образовании. Младший в споры лезть не хотел, принимал эту заботу, даже пошел на дополнительные курсы, которые аккуратно посоветовал старший, намекая, что там будет поинтереснее, чем на уроках. Так и оказалось. Там Чонгук смог найти даже кого-то вроде знакомого в лице парня на год младше, решившего заранее готовиться к поступлению. Именно Тэрри подсказал, как лучше качаться, поскольку сам пытается себя уже несколько лет привести в форму, после того как ушел из спорта. - Я его знаю, отличный парень. Наконец-то нормального друга нашел. - У меня все друзья нормальные. - При всей моей любви к тебе, крольчонок, ни я, ни твой брат – не примеры для подражания. Мы не те, кого можно поставить в пример. Так что вкус в людях у тебя отвратительный. - Любишь меня, значит? – Чонгук уложил голову на чужое плечо. - Ты не слышишь меня совсем, - прижимаясь щекой к черной макушке, произнес Юнги. … В июле Хосока повязали с героином. Сначала, оба парня не поверили, ведь тот давно уже собирался уходить из бизнеса, даже накопил на переезд туда, где потеплее, как он и всегда хотел. Но это оказалось правдой. Юнги сразу же допросили, но тому и врать не пришлось – он ничего не знал о тяжелых наркотиках и о той компании, с которой был Хосок в тот вечер. Родители ужаснулись, мама проплакала весь вечер, а потом, даже не выслушав просьбу Чонгука поехать с ним в участок, ведь он несовершеннолетний, сказала, что у нее больше нет старшего сына. Парень посмотрел на нее настолько холодно, что она заревела снова. На следующий день семья Чонов сбежала в Сеул на целый месяц. Чонгук до последнего не хотел уходить утром от Юнги, но тот настоял. Ради бабушки, которая ничего не знает, а еще, потому что слухи распространяются со скоростью света, лучше младшему брату скандального парня на глаза не попадаться. Чонгук попросил только не лезть на рожон и притаиться. Напоследок, позволил себе обнять крепче обычного Юнги, пообещав, что они все решат. Вместе.