После ливня

Уравити сидела на носилках, пока её раны залечивал какой-то милый парнишка. Он водил рукой над царапиной, после чего та исчезала. Довольно полезная причуда: она полностью излечивала тело героя, только вот после исчерпания лимита врач отключался и мог спать около суток. Главное, чтобы в этот момент ему поступали витамины. Бакуго был недалеко от неё. Его тоже лечили, но вдобавок Бест Джинс его отчитывал. О чём именно они говорили, Урарака услышать не могла. — Ты самовольно покинул главный сектор во время сражения со злодеями. А если бы твоя помощь понадобилась здесь? Что за неподчинение? — Бест Джинс был серьёзен, даже суров. Возможно, он догадывался, почему ученик покинул пост, но самовольничество не одобрялось. Кацуки молчал, сверля наставника взглядом. Он прекрасно понимал, что поступил бездумно, но оправдываться не собирался. — Там было достаточно героев. Без меня бы справились, — наконец бросил он, скрестив руки на груди. Бест Джинс вздохнул. Он знал эту породу. Спорить бесполезно. — В следующий раз предупреди хотя бы, — только и сказал он, разворачиваясь. --- Час назад. Главный сектор. — В третьем секторе герою Уравити требуется помощь. На неё напали двое злодеев с сильными причудами. Кто из ближайших про-героев может выдвинуться? Кацуки даже не думал. Он уже бежал, на ходу рявкнув в рацию: — Я иду. Отбой. Никаких «пожалуйста». Никаких объяснений. Просто факт. --- Бакуго покосился на Урараку. Та сидела на носилках, бледная, но живая. Он хмыкнул и отвернулся. — Не померла всё же, круглолицая, — бросил он, скорее себе под нос, чем ей. __ Когда уже наступал рассвет, Урарака вновь принялась помогать, она немного оправилась от использования причуды и могла снова поднимать огромные обломки зданий без последствий. Конечно, хотелось жутко спать, тело ныло, зажившие царапины саднили фантомной болью, но сидеть на месте, когда вокруг столько работы, она не могла. Бакуго должен был вернуться в главный сектор. Его уже вызывали по рации. Но он стоял в стороне, наблюдая, как эта идиотка с перевязанными руками снова лезет поднимать плиты, в любой момент что-нибудь да может обрушиться или могут появиться какие-нибудь ещё отморозки. — Динамит, ты меня слышишь? Твоя смена... Кацуки выключил наушник и сунул в карман. — Да идите вы все на хер, — тихо, но с чувством сказал он, подходя ближе к Урараке. Она заметила его не сразу, только когда закончила поднимать очередную бетонную стену. — Бакуго? Ты ещё здесь? А как же главный сектор? — Она удивлённо оглядывала парня, не понимая, что он ещё тут делает, ему бы отдохнуть и отправиться домой, а не сидеть здесь. — Чего уставилась? — рявкнул он, подходя ближе. — Работай давай, круглолицая. А то без тебя эти завалы до вечера разбирали бы. Он помогал людям под обломками подняться, одного ребёнка ему пришлось взять на руки, а женщина смогла кое-как встать сама, опираясь на Кацуки. Очако улыбнулась, но ничего не сказала. Просто вернулась к работе. --- Закончив полную эвакуацию только ближе к обеду, героев Уравити и Динамита наконец-то отпустили, хотя последнего уже давно посылали закончить смену, но тот упорно оставался рядом, помогая людям. Из-за чего его репутация среди людей очень поднялась, особенно когда он находился с такой популярной героиней, как Уравити. Что что, а девушка была довольно знаменита, ведь часто появлялась на телевидении и на благотворительных вечерах. Кацуки, конечно, делал вид, что ему плевать. На крики «Динамит, спасибо!» он лишь отворачивался и бурчал что-то вроде «сами бы справились». Но Урарака заметила, как пару раз он чуть задерживался, чтобы помочь старушке перебраться через груду обломков, или подавал руку мужчине с перевязанной ногой. Когда последнего пострадавшего увезли, а вокруг остались только разрушенные здания и редкие спасатели, сворачивающие оборудование, Урарака наконец позволила себе выдохнуть. Она отошла к обломку стены, прислонилась спиной к холодному бетону и медленно сползла вниз. Ноги больше не держали. Каждое движение отдавалось тупой болью в мышцах, а глаза слипались от усталости. Очень хотелось спать, громко зевнув, Очако поморщилась от яркого солнца. — Ну и вид у тебя, круглолицая, прям дерьмовый. Особенно, когда пасть так широко открываешь, — раздался знакомый грубый голос. Очако подняла голову. Бакуго стоял в трёх метрах от неё, скрестив руки на груди. Выглядел он не намного лучше — весь в пыли, с засохшей кровью на скуле и рваным рукавом костюма, но ухмылялся так, будто только что вернулся с лёгкой прогулки. Хотя ничего удивительного для этого парня. — Заткнись, Бакуго, — устало огрызнулась она. — Ты сам в зеркало-то себя видел? Чихуахуа, подравшийся с кошкой. — Что-о?! — он угрожающе подался вперёд, но резко остановился. — Да я хоть сейчас могу навалять кому угодно, а тем более снова вытащить твои огромные щёки из передряги. А вот ты лежишь тут как мешок картошки. — Мешок с картошкой вообще-то спасал людей, — она прикрыла глаза. — Пока ты... Тоже это вообще-то делал. Так, почему ты такой энергичный? Неужели в тайне ото всех ты употребляешь какие-нибудь энергетики? — Мда, Урарака, крыша у тебя явно поехала, тебе вообще думать нельзя, а то несёшь херню какую-то. Я просто немного сильнее и выносливее тебя, вот и всё. Кацуки гордо хмыкнул, после чего они вновь замолчали. За ними в скором времени должна была приехать машина и отвезти обратно в Токио. Каждый думал о своём, но всё сводилось к одному. За последние два дня они стали чуть ближе. Спустя пару минут Очако всё-таки первая подала голос. — Бакуго, — позвала она тихо. — Чего? — Спасибо, что пришёл тогда. Кацуки замолчал на несколько секунд. Потом фыркнул и отвернулся ещё сильнее. — Да просто набить кому-то морду захотелось. А там они были, вот и случилось чудесное, блять, совпадение. Урарака улыбнулась. Совпадение, конечно. От знакомых она узнала, по какой причине Бест Джинс отчитывал Бакуго, и это было довольно забавно слушать. Хотя честно поверить в это было сложно. — Вот бы сейчас закурить... — Ещё хоть одно слово об этих уёбанских сигаретах, и ты, клуша, получишь ожог задницы. — Молчу, молчу. --- Оказавшись снова в Токио, Кацуки взглянул на сидящую рядом девушку. Та уже час спала и тихо похрапывала. Вся ситуация, произошедшая с ними, была абсурдной, но что поделать... Подростковые чувства вспыхнули с новой силой, когда он понял, что Очако Урарака не встречается с Мидорией Изуку. Все эти несколько лет Кацуки думал, что они ебу́тся как кролики, скоро нарожают детишек и пришлют ему приглашение на свадьбу, которое он скорее всего бы взорвал, но, оказывается, нет. Бакуго узнал от Киришимы, а тот от своей девушки Мины, что дерьмоволосый Деку отшил Очако ещё около года назад, а перед этим заморочил ей голову, но, как оказалось, он не хотел её обидеть. А хотел лишь ебать зелёных лягушек. «Ебанный мудак, знал бы я о всей ситуации раньше, то забрал бы круглолицую себе... Хотя она, наверное, до сих пор течёт от этого сосунка. Всё-таки она с первого года обучения бегала за ним как хвостик. Как же тяжело с этими бабами. Ну почему они любят всяких долбаебов? Лучше бы меня любила», — Кацуки тяжело вздохнул, а после, поняв, о чём подумал, скривился, словно съел лимон. Он вздохнул и снова взглянул на Урараку. Они уже почти подъезжали к его дому, и пора бы будить эту шумную девицу, чтобы водитель знал, куда её вести. — Эй, щекастая, вставай. — Парень несильно толкнул её в плечо. Урарака резко открыла глаза и начала сонно оглядываться, но, поняв, что находится в машине, облегчённо выдохнула. Кацуки молча за ней наблюдал — уж слишком смешной она ему казалась. — А куда мы приехали? — Девушка сонно потёрла глаза и стала оглядываться. Район был знакомый, но явно не её. Взглянув на Кацуки, тот лишь усмехнулся и вышел из машины. — Пока, Урарака, — сказал он на прощанье и пошёл в сторону большого многоэтажного дома. — Мисс Уравити, подскажите свой адрес, чтобы я мог отвезти вас домой. — А, да, конечно... Я отсюда живу в паре кварталов. — Девушка объяснила водителю, куда ехать, и тот лишь покорно кивнул, и машина тронулась вперёд. --- Оказавшись дома, Урарака без раздумий скинула всю одежду и, взяв только телефон, пошла в ванную — ей срочно нужно было отмыться от грязи, пота и этой вони. Набрав горячую воду, девушка кинула в ванну ароматическую бомбочку и с удовольствием погрузилась в пену. Всё тело наконец расслабилось, хотелось стонать от этого удовольствия. Погрузившись в воду с головой, Урарака услышала звук уведомления. Тяжело вздохнув, она вытерла мокрые руки о полотенце и подняла телефон с пола.

Бакуго: Эй, круглолицая, ты нормально добралась? Или твоя задница нашла себе ещё дохера приключений?

Урарака: Бакуго, спасибо за беспокойство. Со мной всё хорошо.

Бакуго: Я и не беспокоился. Мне наплевать.

Девушка тихо посмеялась. Он специально написал через минуту после её ответа, хотя поставил галку «прочитано» сразу. Просто ждал, чтобы не показаться слишком заинтересованным, а Очако сразу это поняла. Она хотела ответить что-то колкое, но пальцы, всё ещё влажные, скользнули по экрану. Мессенджер дёрнулся, и вместо поля ввода высветилось: «Видеозвонок...» Урарака от ужаса хотела выкинуть телефон, но сначала попыталась исправить ситуацию. — Нет-нет-нет! — Очако пыталась нажать отбой, но палец снова соскользнул, из-за чего телефон чуть не упал в воду. Абонент ответил на первой секунде. Экран заполнило лицо Кацуки — хмурое, с взъерошенными волосами, он явно тоже только недавно вышел из душа. Бакуго открыл рот, чтобы рявкнуть что-то вроде «Чё тебе?», но взгляд упал на её голые мокрые плечи, на пену, на то, как волосы прилипали к шее, на её пунцово-красное лицо. Урарака замерла. Кацуки — замер тоже. Невыносимые пару секунд они просто смотрели друг на друга. Но вдруг его лицо медленно приобрело цвет переспевшего помидора. — ТЫ ЧЁ, СОВСЕМ... — рявкнул он, но голос сорвался на петушиный фальцет. Он швырнул телефон куда-то в сторону, и экран погас, но перед этим Очако успела заметить, как он отвернулся, прижав ладонь к лицу. Связь оборвалась, девушка всё-таки смогла нажать отмену. Жар не сходил с пухлых щёк, ей было до ужаса стыдно. — Господи... — прошептала она и медленно сползла под воду, скрывая лицо в пене. Телефон разрывался от уведомлений, но Урарака не была готова снова брать гаджет в руки, ей просто хотелось раствориться в этой чудесной горячей воде и не вспоминать ярко покрасневшего Кацуки. «Он покраснел... Никогда не видела его таким».