Мужское/Женское: Человек-Бензопила

Джури: Добрый день. Не секрет, что ко многим из нас окружающий мир жесток и недружелюбен. Но граждане Японии изменили бы себе, если бы не находили в водовороте хаоса маленькие островки стабильности. Что мы привыкли слышать, когда демоны портят жизнь нашим близким, пьют кровь, искажают реальность и записывают телемагазин на кассеты с любимыми фильмами? «Обратись к сотруднику общественной безопасности». Зрители: *чинные, скупые аплодисменты*. Джури: В фольклоре бытует выражение «сапожник без сапог». В данном случае народная мудрость удивительно точна. Потому что, как мы выясним сегодня, сотрудники общественной безопасности чувствуют себя какими угодно, но только не защищенными. Гордо: Атлант, держащий на своих плечах наш спокойный сон, оказался карликом со сколиозом. Вот что случается, когда власть отдается в маленькие женские руки. Джури: А в женских ли ручках дело? Гордо: Вот и узнаем. В эфире программа «Блеск и нищета Общебеза»! Аплодисменты и вводная мелодия Мужского/Женского. Джури: Сегодня в нашей студии Вака… Вака…: СТОЙТЕ! Джури: *осекается*. Гордо: Что такое? Вака…: Мы договаривались, что я выступлю только в том случае, если будет обеспечена полная конфиденциальность! Джури: Вы не считаете, что о таком уже поздно говорить, когда вас снимает четыре камеры в прайм-тайм на федеральном телевидении? Гордо: В словах парня есть резон. Посмотри на него. Стоит зайти в любой вагон метро — и ты увидишь еще десяток его братьев-близнецов. *В сторону гостя* не обижайтесь, я всего лишь отмечаю вашу уникальную… скрытность, да. Джури: Что ж, ладно. Тогда пусть остается просто «В». Этот храбрый молодой человек утверждает, что в Бюро общественной безопасности царит настоящая анархия: на задания сотрудников отправляют в одиночку, без поддержки и амуниции, запрещают расторгать контракты с демонами, пока те не добьют охотника, а за обеды в столовой, как и за рабочую форму, теперь нужно платить. Расскажите нам подробности. Глаза прожекторов и камер смотрит прямо на В. Он ерзает на краешке диванчика, собирает колени вместе и накрывает их руками. Периодически поправляет очки и воротничок рубашки. Потом достает из кармана небольшой платочек и утирает взмокший лоб. В: Подробности, значит… да что… л-лично я пролил на себя суп в столовой. Да так неудачно — и на пиджак попало, и на рубашку, и, самое обидное, что на штаны. А у меня комплект всего один, вот и пошел к завхозу за свежей формой. Только захожу к нему, а он мне с ходу начинает проволочки устраивать. Говорит, все модные дома столько не шьют, скоро с похоронными бюро связи налаживать будем. И начал, мол, деньги на бочку, плати, бабло давай. Я ему говорю «Минору, ты чего взбеленился, по какому праву на меня наезжаешь? Гордо: *ехидно* Забавно, как вы свое имя прячете, зато вот Минору не отказались назвать на всю страну. В: *смущается* Я случайно, приношу свои и-извинения. *склоняет голову* Гордо: Довольно кланяться. Продолжайте. В: Хорошо. И, в общем, он мне показывает на дверь. Я подумал, что это намек мне поскорее уйти. Но оказалось, что на двери висел приказ о том, что порча имущества общественной безопасности наказывается штрафом. Я на Минору смотрю, а он мне «Ну че встал? Выворачивай карманы». А у меня что в карманах? Один только суп хлюпает *разводит руками*. Гордо: Давайте опустим эти живописные детали. Но будьте уверены — ваши чувства мы разделяем. В: Я и вернулся в столовую, думал, черт с ней, с формой, поем хотя бы. Пусть мне хотя бы супа свежего нальют. А тут на тебе — приказ об отмене бесплатного питания. И я голодный, холодный и грязный пошел к лифту. Стою, жму на кнопку, жму. Никакого результата. Что вы думаете? Пятнадцать минут там провозился, пока уборщик не сказал, что лифт теперь тоже не бесплатный! Надо карточку оформлять и закидывать деньги для проезда! Это возмутительно! Студия заходится ахами и охами — но не такими, какими вы подумали. Народ возмущен. Джури: И правда, ситуация удручающая. Скажите, В, а вы как-нибудь пытались на нее повлиять? Разумеется, кроме того, что написали нам на программу. Гордо: Наконец-то правильные вопросы. Когда тебя что-то не устраивает, нельзя сидеть сложа лапки и ждать, что прилетит демон удачи и все за тебя организует. Это так не работает, дорогой мой друг. Нужно проявлять инициативу. Что вы предприняли? Обратились в вышестоящие инстанции, может, составили жалобу? В: *раздосадованно* Так кому жаловаться-то? Премьер-министру? Джури: Не нужно преувеличивать. В: Я и не думал. Наше ведомство находится у него в прямом подчинении, а я ж человек маленький… куда мне достучаться. Студия сочувственно охает. Гордо: Объясните свою маленькость. В: *хмурит брови* Простите? Гордо: Проехали. Допустим, что вы по какой-то неведомой причине не считаете себя вправе обращаться с прошением к премьер-министру. Но непосредственно с начальником вы обсуждали ваши претензии? В: *вздрагивает, покрывается крупными каплями пота* Н-нет, не обсуждал. Понимаете, где она, а где я… Джури: *с улыбкой* Не переживайте, В. Потому что сейчас у вас будет такая возможность. Я приглашаю пройти в эту студию Главу Бюро Общественной Безопасности… стоп, а фамилия у нее есть? Ассистент продюсера: *из-за кулис в наушник* Мы поискали в интернете и в справочниках, но там странная хрень — везде стоит либо прочерк, либо «ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ», либо *неразборчиво*… Джури: *морщится и поправляет наушник* Простите за эту заминку. Приглашаем в эту студию Макиму-сан и охотников из Бюро Общественной Безопасности. Входит МАКИМА. Безупречно отглаженный костюм, шикарная прическа, походка такая, что мужская часть студии роняет челюсти и заливается слюной. Следом за ней идут ДЕНДЖИ (пиджак расстегнут наполовину, весь лохматый и помятый, будто он ночью спал в кресле, а потом спросонья побежал до студии на своих двоих), Аки (стойкий и суровый, выглядит как обычно, разве что хохолок свой лаком набрызгал) и ПАУЭР (неожиданно приличный вид, если не обращать внимание на подвернутые брюки и морду в крошках, кончики рожек блещут так, что можно ослепнуть). Макима нарочито медленно дефилирует по студии. Макима: *с обаятельной полуулыбкой* Джури-сан, Гордо-сан. Макима проходит к дивану и устраивается прямо напротив В. Денджи и Аки устраиваются по сторонам от нее. Пауэр плюхается на другой диван. Джури: Добрый вечер, Макима-сан. Ваш сотрудник… Макима: *пристально смотрит на В* Вакагихара Аоки, двадцать семь лет, холост, детей нет, в отношениях прежде не состоял. Предпочитает молочный шоколад с вафлями. Любимая группа — Backstreet Boys. На фестивале весны в подготовительной группе детского сада одевался гномом и позднее сожалел об этом. Зал: *смешанная волна изумления и восхищения*. Вакагихара: *краснеет как пожарная машина и закрывает лицо руками*. Пауэр: ХА! ГНОМИК-ГОМИК! Денджи: Охренеть, вот это да! Макима-сан круче любого компьютера! А про меня знаете, а про меня? Скажите, когда у меня день рождения? Макима: *ласково* Денджи-кун, мы же договорились не праздновать твой день рождения после того… случая. Они с Пауэр переглядываются. Денджи: *разочарованно* Ну бли-и-и-и-н, вот невезуха! Пауэр: НЕ ПЕРЕЖИВАЙ, ПРОСТО ТЫ ЛОХ. Макима: Если тебя это так беспокоит, то Аки поделится своим днем рождения. Ведь так? Аки: *с легким возмущением* Я уже и так делю с этим оболтусом дом, работу и больше половины служебных обязанностей. Может же у меня быть хоть что-то полностью свое в этой жизни? Пауэр: ТВОЙ ХОХОЛОК. Аки: *смотрит на нее исподлобья* Заткнись. Макима: *молча взирает на Аки с улыбкой*. Аки: *вздыхает* Ладно. Денджи, у тебя будет день рождения. Гордо: Давайте вернемся к нашим баранам. Первое впечатление, как говорится, обманчиво, но здесь ситуация налицо: у сотрудников бюро нет даже своего дня рождения. Что говорить о правах, о соблюдении трудового кодекса, рабочего этикета… Макима: *обворожительно улыбается и закидывает ногу на ногу* Ну что вы, в вопросах личного характера мы оставляем пространство и свободы для наших сотрудников. А вопросами управления финансов у нас занимается Кишибе-сан. Позволите его пригласить? Джури: *нерешительно* М-м-м, такого прецедента раньше не было, обычно мы сами решаем, кого и когда пригласить в студию… Макима: *невозмутимым тоном* Все когда-нибудь случается в первый раз. Я настаиваю, это важно для истории. Джури: *со слегка остекленевшим взглядом* Встречайте, Кишибе-сан! Кишибе заходит в студию в костюме и в пальто, с дымящейся сигаретой, которую отказывается убирать, и садится на диванчик с Пауэр. Гордо: Вам пепельницу вынести? Кишибе: А я вон, в пасть рогатой стряхивать буду. Будет меньше болтать. Кишибе смеется самым хриплым прокуренным смехом, который вы можете себе представить. Публика делится на два лагеря — куряги хрипло смеются следом, остальные молчат. Пауэр подбирается с протяжным «э-э-э» и прячется в углу диванчика. Гордо: Все-таки, пепельница будет гуманнее. Не переживайте, они у нас бесплатные. Студия смеется. Пауэр: Э-э-э-э! Не надо в меня скидывать! Я в гринпис буду жаловаться! Кишибе: В хренпис ты будешь жаловаться. Вот вам смешно, а ваши налоги идут на нескончаемые траты на форму имбецилам, которые даже ложку ко рту поднести не могут. И вот скажите, как мне научить их по-другому? Если они столовыми приборами не могут пользоваться, как они спасут нашу нацию от демонов? Поэтому я ввел такие меры — временные. А все финансовые отчеты имеются. Ни йены себе не прикарманил, между прочим. Хотя мог. Джури: Видели мы ваши финансовые отчеты. Только к концу выписки промелькнула покупка в алкомаркете — ящик виски. Объясните? Кишибе: Это от давления. Вы посмотрите, с кем мне приходится работать. Один в карманах суп носит, другой *Кишибе машет в сторону Денджи* зубы не может месяц почистить. Да ему пасть открыть только стоит, и все Бюро замертво упадет. А кто мне поможет, когда я — помощник руководителя? Руководительницы, в нашем случае. Студия поддерживающие аплодирует. Кишибе тушит сигарету о принесенную пепельницу, подходит к Макиме-сан и целует ее в тыльную сторону ладони. Женская половина студии заходятся ахами и охами. Кишибе: Вы только посмотрите на эту девушку. В ее руках ваши жизни. Ну рук у нее только две, а ваших жизней много. В одной этой студии душ семьсот сидит. Поэтому нам надо как-то воспитывать подмогу. Джури: Позвольте, но максимальная вместимость зрительской секции — триста двадцать мест. Кишибе: *смотрит на нее снулым взглядом* Ну и? Прибавил немного, чтоб мысль точнее донести, вам-то что? Джури: *потупившись* Ничего, я просто сказала. Кишибе: *решительно* А теперь просто помалкивайте. Что за народ! Везде-то надо влезть со своими замечаниями… В зале воцаряется неловкая тишина. Кишибе хмыкает и ВКЛИНИВАЕТСЯ на диван между Денджи и Макимой. Макима благосклонно улыбается, Денджи малость скисает. Гордо: *откашливается* Так, с вашей молодой порослью мы еще успеем познакомиться… Денджи: *мечтательно* Хотел бы я познакомиться с порослью Макимы-сан… Кишибе: *отвешивает ему подзатыльник*. Денджи: Э, дед, ты чё дерешься? Таблетки забыл принять? Кишибе: Слюни подбери. Гордо: *повышает голос* Убедительно прошу вас воздержаться от драк в студии! Итак, Вакагихара-сан, вы можете изложить Макиме-сан все ваше недовольство. Макима: *слегка прищуривается*. Вакагихара: *ерзает на диване* Д-да я даже и не знаю т-теперь, все из головы как-то вылетело. Джури: Ну как же вы так? Давайте по пунктам — про питание, про завхоза, про лифт, в конце концов. Кишибе: *бормочет* Почему я не помню этого парня… Хоть убей… Пауэр: *с восторгом* Я УЖ ДУМАЛА, ТЫ НЕ ПОПРОСИШЬ, СТАРИК! *Вакагихаре* ВОТ И ВСЕ, ЧЕЛОВЕЧИШКА, СЕЙЧАС Я РАСКОЛЮ ТВОЮ БЕСТОЛКОВКУ КАК ГНИЛУЮ ДЫНЮ! Она вскакивает с дивана и отращивает кровавый молот. Вакагихара вскрикивает и шарахается в сторону. Джури всплескивает руками. Аки: Вот и началось. Он потирает пальцами переносицу, потом достает из кармана предмет и швыряет его в Пауэр. Та ловит предмет в воздухе. Пауэр: ВОТ СПАСИБО. В качестве первого подношения на сегодня сгодится. Предметом оказывается киткат. Пауэр разворачивает его и начинает шумно грызть на всю студию. Гордо: Вакагихара-сан, начинайте уже говорить, наше время не бесконечно. Вакагихара: Л-ладно. *глубоко вдыхает* М-м… М…Макима-с-сан… Кишибе: Парень, ты из какого отдела? Вакагихара: *поперхнувшись воздухом, тяжело дышит* Что? Кишибе: *сурово* Никогда не слышал о таком! Макима-сан, у нас в общебезе есть отдел «ЧТО»? Я почему-то его не припоминаю! Макима: *спокойно* Если мне не изменяет память, то такого отдела не существует, Кишибе-сан. Кишибе: *кивает* Так я и думал. Вакагихара: *собирается с мыслями* М-макима-сан, я… у меня… Кишибе: *усмехается* Да вы посмотрите на него. Я как будто с рисовым кексом разговариваю. А я, блядь, ненавижу рисовые кексы. К зубам сильно липнут. Скажи, парень, ты ссыкун? Вакагихара: *дергается* Ч-что? Кишибе: Вот заладил… Его не на передачу приглашать надо, а на внеочередную медкомиссию. Чтоб уши прочистили, летучих мышей оттуда выгнали… Тогда и понимать лучше станет. Вакагихара: Позвольте… Кишибе: *выставляет в его сторону ладонь* А если не позволю, че ты сделаешь? Я по одной манере общения уже понимаю, что у тебя внутри вместо стержня, сука, мармеладный червячок. Денджи: *прыскает* И в штанах тоже… Кишибе: Тихо там, мелюзга. Я вообще поверить не могу, что такое ничтожество, как ты, приняли в ряды Охотников. Еще раз спрашиваю — в каком ты отделе служишь, пес? Вакагихара: *мямлит* В… восьмом. Кишибе: Громче говори, я не дельфин, ультразвук не воспринимаю. Вакагихара: В восьмом, Кишибе-сан. Кишибе: *на секунду задумывается* Сколько выездов? Какая статистика за месяц? Вакагихара: *опускает глаза* Три… Кишибе: *презрительно фыркает* Три. Вот ты и три то, что у тебя в штанах вместо хера. Вакагихара: *вскакивает, обиженным тоном* Не надо меня оскорблять! *к ведущим* Об этом я и говорю! С кем приходится работать! Каждый день проходит в атмосфере психологического давления… Вы считаете, что это нормально? По-вашему, взрослому, состоявшемуся человеку можно таким образом обращаться к коллеге, пусть даже младшему? Кишибе: *поправляет пальто, потом извлекает еще одну сигарету и закуривает. Поднимается с дивана* Я тебе щас кое-что скажу, коллега, только ты не обижайся. Даже если бы с небес спустился сраный ангел Господень, вострубил в свой огромный рог и сказал, что ты Спаситель, который избавит род человеческий от скверны, я бы посмеялся ему в лицо. Потому что ты просто не можешь быть охотником. Точно так же как кошка неспособна стать велогонщицей, это просто данность. Вакагихара: Я…я охотник! А выездов мало, потому что я в отделе отвечаю за связи с общественностью. Кишибе: *сухо смеется* Вот оно что! Тогда неудивительно, что я тебя не помню, крысу кабинетную. Но суть не в этом. Ты сейчас здесь сидишь передо мной, перед Макимой-сан, перед зрителями, и мотаешь сопли на кулак. Жалуешься во всеуслышание, чтоб на нехорошего и злого начальника нашли управу. И это пиздец как много о тебе говорит. Если б ты, мальчик, годился в охотники, то не ныл бы, что на тебя завхоз накричал, а сунул бы этому завхозу в табло. Недоволен условиями труда? Пришел в кабинет к начальству и разговаривай! Вакагихара: Но… Кишибе: *раздраженно* Не перебивай, твою мать, я еще не закончил. Возможно, ты скажешь «Так ведь меня ж с моими претензиями пошлют на хер». Может, и пошлют, этого я не знаю. Меня очень редко посылали. Но если ты не сделаешь этого, то и не узнаешь. Охотник, он по натуре активный, понимаешь? Он, сука, действует… вы ведь потом это все запикаете, да? Джури: *слегка раскрыв рот* У нас прямой эфир. Кишибе: По-е-бать. Охотникам присуща способность вписаться в переплет и действовать по ситуации, когда обстоятельства меняются так быстро, что ни бздануть, ни помолиться не успеваешь. Способность отвечать за свои дела и свои проебы… она нас отличает от них. *Обводит рукой зрительный зал*. Чтобы вот эти люди жили подобием нормальной жизни. И у тебя этой способности нет ни капли. Поэтому даже не знаю… Вакагихара: *стоит как мраморное изваяние*. Кишибе: *степенно докуривает сигарету, а потом подходит к Вакагихаре и тушит бычок о рубашку* Иди в библиотекари там, или в кружок вышивания. Тишина, которая вскоре сменяется аплодисментами по всей студии. Кишибе только почесывает подбородок и возвращается на свое место к Макиме. Подавленный Вакагихара тоже опускается на свой диван. Лицо его красное и опухшее. Со стороны зрителей доносится невнятный крик. Свет прожектора падает на зал, и высвечивает дородную женщину с челкой и очень большими глазами в вырезе шелковой блузки. Она держит за руку девочку. У девочки на голове два розовых банта — и оба они больше, чем ее голова. Женщине передают микрофон. Женщина: Здравствуйте, студия, Кишибе-сан. Мы хотим от лица нашей семьи поблагодарить Бюро, а именно вас — за спасение. Кишибе: *бубнит под нос* Благодарность… кхм… принимается от сорока процентов и минимум пяти лет выдержки. Под умилительные вздохи студии девочка бежит к Кишибе с листком бумаги в руках. Он поспешно тушит сигарету и забирает у нее листок. Кишибе: А чойта за мазня такая? Макима: *улыбается* Кишибе-сан… Девочка: Это вы — мой лыцаль! Кишибе: Ох ты ж еб… а рога у меня откуда? Девочка: А это мечи, которыми вы нас спасли! Кишибе: Так они в демоне должны быть, а не во мне… Ладно, давай, вон, дуй к матери, я тебя не дождусь. На рисунке подпись: «Кышыби». «К», правда, очень похожа на «В». Вышыби. Джури: Впечатляющее выступление. Не удивлюсь, если через пару месяцев увижу его фрагменты в официальных рекрутинговых роликах Бюро. Гордо: *с циничной усмешкой*: Если такое вдруг случится, надеюсь, они заплатят нам за лицензию. Итак, наш гость, может, и уничтожен морально, однако вопросы, которые он озвучил, все еще остаются. И мы хотели бы услышать на них ответы. Ответы от вас, Макима-сан. Макима: *вальяжно устраивается на краешке дивана, смотрит на Гордо* Никаких проблем, Гордо-сан. Буду откровенна с вами. Гордо: Отлично. Скажите, сотрудники Бюро в самом деле испытывают столь серьезную нагрузку? Одиночные миссии, о которых упоминал наш гость, действительно практикуются? Макима: *складывает руки под подбородком* Понимаете, Гордо, Кишибе-сан в своей вдохновенной речи передал одну очень важную вещь. Работа в Бюро так или иначе сопряжена с опасностью. Демоны непредсказуемы и большая их часть настроена к человечеству недружелюбно, поэтому да, все это сказывается на психике неблагоприятным образом. Мы заботимся о душевном состоянии сотрудников, но ведь не прикрепишь штат психологов к каждому, согласитесь? *одаряет весь зал лучезарной улыбкой* Что касается одиночных миссий — такая практика действительно есть из-за дефицита кадров, однако подобные задания мы поручаем только взрослым соб… кхм, опытным сотрудникам. Новичков на убой в Бюро не бросают. Гордо: Хорошо, пусть так. А что же вы скажете по финансовым вопросам? Макима: Эффективная борьба с демонами, Гордо, требует больших вложений. Наша структура полностью субсидируется японским правительством, а вы сами не хуже меня в курсе того, в каком состоянии сейчас находится экономика страны. *Макима чуть склоняет голову. По лбу пролегает морщинка, губы слегка подрагивают. Макима поправляет и так идеально лежащие волосы и медленно переводит взгляд на одну из зрительских трибун в студии*. Для того, чтоб мы сохраняли прежний уровень работы, пришлось изыскивать новые источники средств. Внутренние источники. То, о чем говорил Вакагихара-сан. В зале такая тишина, что можно услышать, как в соседнем павильоне, где снимают «Поле Чудес», дети в костюмах зайчиков декламируют хайку. Макима на секунду прикрывает руками лицо. Денджи: *с тревогой* Макима-сан? Макима-сан??? Что с вами? Вы расстроены? Макима: *отнимает ладони от лица, на щеках ее виден румянец. мягко, в сторону Денджи* Все хорошо, Денджи-кун, ты так трогательно за меня волнуешься. *Тон становится уверенным и твердым*. Я хорошо отдаю себе отчет в том, насколько непопулярны эти меры. Я могла бы пойти другим путем. Встретиться с премьер-министром и потребовать у него дополнительных вложений. Но эти деньги не появились бы из воздуха. Если правительство выделит больше денег для Бюро, то что оно урежет? Здравоохранение? Образование? Может, социальное обеспечение? Вы обрадуетесь, если завтра вашему ребенку не выпишут бесплатный инсулин, зато послезавтра Бюро найдет и уничтожит Демона Мокрых Носков? Лично я не обрадуюсь. Это мой выбор. И если кто-то с ним не согласен, может положить заявление об уходе мне на стол. Подпишу его в тот же день. У меня всё. Снова тихо. А потом молчание буквально взрывается аплодисментами. Люди встают как на показе «Майнкрафта в кино» и выдают овацию на пять минут, разве что имя Макимы не скандируют. Она в полном соответствии с образом «слуги народа» слегка кланяется. Гордо: *пытаясь утихомирить аплодисменты* Все, довольно обожания, а то сейчас наши камеры закоротит из-за того, что уровень шума в десять раз превышен. У вас остались еще вопросы, Вакагихара-сан? Вакагихара: *абсолютно убитый, шмыгает носом* Н-нет, ваша честь. Гордо: *с легким пренебрежением* Голубчик, вы же не на судебном шоу, окститесь. А вот у меня вопрос как раз назрел. Вернее, назрел-то он после того, как я смету посмотрел, но сейчас, после речи Макимы-сан, оформился окончательно. Дело в том, что если так смотреть, то Бюро Общественной Безопасности — это такая организация праведников-монахов, которые рискуют жизнями, а в свободное время медитируют, путешествуют пешком по Японии и пишут пейзажи. Аки: *сухо* Даже не знаю, откуда у вас такие странные ассоциации. Посмотрите вон хотя бы на этого гремлина. Он указывает на Пауэр, которая перемазалась шоколадом и хищно поглядывает в сторону Вакагихары. Пауэр: ПАДИ НИЦ ПЕРЕДО МНОЙ! ПРЕСМЫКАЙСЯ И ДРОЖИ, ЧМОНЯ! Гордо: Он обязательно падет, но только после передачи, вас это устроит? Пауэр: *слегка присмирев* ВПОЛНЕ. Гордо: Видите ли, Хаякава-сан. Мы здесь не полагаемся на домыслы, мы полагаемся на факты. И факты из свидетельств одной вашей коллеги недвусмысленно дают понять, что в Бюро есть место и разгульному образу жизни. Попрошу пройти в эту студию Химено… Химено… да что ж вы все без фамилий-то… Химено-сан! Химено: Дамгоспода! Приветствую. Химено делает неоднозначный жест, похожий на жест, когда вытягивают руку вперед, чтобы чокнуться. Гордо: Химено-сан, посвятите нас в тонкости работы в Бюро, о которых широкой публике не известно. Химено: Господа ведущие, произошла подмена понятий. У нас не разгульный образ жизни, а вольный. Я работала под многими… то есть, с многими начальниками, но контраце… концентра… компетенция Максимы сам — это вышка. То есть, высший уровень. Гордо: *холодно смотрит поверх круглых очков* И в чем же проявляется так называемая компетенция Макимы-сан? Химено: Макима-сан наоборот выступает за права работников. Добивается, чтобы нам оплачивались сверхурочные. А еще она разрешила нам организовать профсоюз под моим руководством — Профсоюз Искренне Вовлеченных Охотников. Сокращенно — П.И.В.О. Джури: Ваш профсоюз называется пиво? Химено: Да. Только точки после букв ставить принципиально. Публика смеется. Гордо: К коньяку присоединяется пиво. Вот оно, истинное лицо Бюро общественной безопасности. Испитое, небритое, с перегаром. Денджи: П-п-одождите, какой еще профсоюз? Какое пиво? Там бесплатно раздают пиво? А почему меня туда никто не позвал? Пауэр: И меня! Химено: Там не раздают пиво, придурки. И чтобы вступить туда, нужно иметь интеллект выше градуса Балтики Нулевки. Гордо: Вот и пожалуйста, классовое неравенство. Денджи: То есть, ты хочешь сказать, что я — тупой? Химено: Вот и пошла овуля… револю… эволюция. В прямом эфире! Макима: *поднимает руку* Оставим эти воинственные настроения. Хочу поблагодарить тебя, Химено, за прямое подтверждение моих слов. Еще раз — я не утверждаю, что условия труда в Бюро идеальны и не пытаюсь никого в этом убедить. Однако мы предпринимаем все возможные шаги для того, чтобы наши сотрудники не теряли чувство плеча. Но, если этого недостаточно, чтобы утолить ваш скептицизм *бросает многозначительный взгляд на Гордо*, то я прошу пригласить в эту студию оперативницу, которая служит непосредственно под моим началом. Она уже ожидает за кулисами. Вы позволите? Гордо: *со вздохом* Да валяйте. Может быть, вам и мою планшетку с материалами отдать? Выпуск проведете, а я посижу, послушаю? Макима: *очаровательно улыбается* Оставьте ее себе, я не придерживаюсь чужих сценариев. Джури: *переминается с ноги на ногу*: В нашей студии — Кобени Хигашияма, первый и последний человек с фамилией, готовый снять покров тайны! Вся правда о Бюро! Без купюр, пивной пены и коньячного душка! Кобени волочет себя в студию. Она теряется в двух диванчиках, и ее под руку провожает охранник. Гордо: Хигашияма-сан, сколько лет вы служите в Бюро? Кобени: П-пол…п…полгода. Гордо: То есть вы считаетесь новичком, верно? Кобени: *шмыгает носом* Младшим…младшим охотником… в отделе Макимы-сан… Гордо: Полагаю, этого времени вполне достаточно, чтоб составить впечатление. Поведайте нам, как вы оцениваете работу в Бюро. Кобени мнется и дрожит под взглядом Макимы. Кобени: Я-я-я… э-э-э-м… м-м-меня… Макима: *почти с материнской нежностью и обидой* Кобени-чан, тебя что-то не устраивает в работе Бюро? Не знала. Почему ты никогда мне говорила об этом? Кобени: М-м-макима-сан, я… Кобени ревет. Ей выносят стакан воды и салфетки. Она долго сморкается и пытается отдышаться. Гордо: Прекратите оказывать на нее давление. Дайте девочке высказаться. Кобени: Я-я-я… м-м-не действительно н-н-нравится работать с Макимой-сан, т-т-т-оесть, в Бюро. М-м-еня все устраивает. Родители вообще выгнали м-м-еня на улицу, а в Бюро мне п-п-омогли устроиться по жизн-н-н-и. Джури: *вполголоса* Что за чушь! Редакторам она совсем не то выдавала. Гордо: *взмахивает планшетом с сюжетом эпизода и шлепает им себя по бедру* Все. Теперь она нам точно ничего не расскажет. Запугивания, алкоголизм, шантаж, взяточничество… Макима: *вальяжно закидывает ногу на ногу и откидывается на спинку диванчика* Гордо-сан, и вы лучше не препятствуйте. Если Кобени-чан есть, что сказать — пусть говорит. Кобени: Макима-сан и Кишибе-сан очень заботятся о нас, с-с-сотрудниках. Как наши м-м-м-ама и п-п-папа. Гордо: Как мама и папа. Расскажите подробнее. Кобени: Н-ну, они часто остаются в кабинете у Макима-сан и очень активно решают вопросы. Просто я однажды прислушалась — я никогда не слышала, чтобы Макима-сан повышала голос — а тут она кричала «Да, Кишибе, вот так!» Публика возмущенно гудит. Джури прикрывается планшетом и выглядывает из-за него, чтобы словить взгляд Гордо. Гордо: Ну все понятно. Кобени: Я-я-я что-то не так сказала? Я н-н-не поним-м-маю. Химено: Да детка, все ты неправильно понимаешь. Кишибе: *бросает на Кобени взгляд, полный ВЕКОВОЙ УСТАЛОСТИ, и бормочет* Ох уж эти пиздюки с их склонностью к драматизму, пропащее поколение. Можно подумать, вам никто и никогда не ЧЕСАЛ СПИНУ. К несчастью, высококлассный студийный микрофон-петличка ПРЕВОСХОДНО УЛАВЛИВАЕТ ЕГО СЛОВА И РАЗНОСИТ ДАЖЕ ПО ДАЛЬНИМ УГОЛКАМ ПОМЕЩЕНИЯ. Студия: *в изумлении* У-у-у! Денджи: *вскакивает с дивана* Все нахуй, убирайте кормящих беременных детей от экранов, этот старый мудак доскрипелся! Аки: *хватает его сзади в борцовский захват* Успокойся, идиот, немедленно сядь на место. Денджи: Пошел ты! слышал, что он сказал? Ты слышал про спину? Это же, нахер, более интимно, чем отлиз. Я его щас насмерть запилю в прямом эфире! Аки: С чего ты сделал такой вывод, кретин? Почему это более интимно? Денджи: А что, оно на одном уровне??? Я НЕ ЗНАЮ Я ВЗБУДОРАЖЕН! Он вырывается, но Аки держит крепко. Кишибе вздыхает. Макима откидывается на спинку дивана и лукаво улыбается. Кобени: Но я с-совсем не это имела в виду… Н-н-у подумаешь, у нас гуляло видео, где Кишибе-сан за бутылку коньяка… — Кобени прочищает горло, бросает взгляд на Макиму-сан поверх планшета, дрожащего в руках, — делал приятное Макиме-сан. Но к-к-года это было-то! Денджи подскакивает с дивана, Аки подскакивает следом, заламывает ему руки и оттаскивает обратно. В студии шум. Кобени оглядывает зал в страхе, что поднявшаяся волна шума не уляжется, но все затихают. Химено: А коньяк-то получил? Кишибе: Слушайте, это все вопросы ЛИЧНОГО характера, мы с Макимой-сан можем иметь любые отношения с шести вечера по окончанию рабочего дня и до девяти утра — до начала рабочего дня. В чем проблема? Аки: Может, ваши отношения должны иметь место за пределами офиса и стола, и подоконника, и ГДЕ ВЫ ТАМ ЕЩЕ… Пауза на пять секунд. Аки: *задумчиво* Может, поэтому в копировальной комнате последние три недели глючит ксерокс? По студии прокатывается волна удивленно-возмущенных вздохов. Денджи: Вот оно что, а на меня всех СОБАК ВЕШАЛИ. «РУУУ-КИ КРИВЫЕ, БОЛВАН ТУПОРЫЛЫЙ, ДАЖЕ БУМАГУ ВСТАВЛЯТЬ НЕ УМЕЕШЬ!» Химено: *глядя на Кишибе* По крайней мере, кто-то у нас в отделе определенно умеет вставлять. Кишибе: А мы разве виноваты, что так много сверхурочки? Вот и приходится совмещать личное и рабочее. Все вопросы к hr, почему такой недобор по штату? Где HR, почему не в студии? Макима: Кишибе-сан. У нас пока нет HR. Кишибе: Тем более. Теперь вопросов нет. Нет вопросов — нет проблемы. Нет проблемы — нет повода для болтовни. А бар у вас тут имеется? Джури: Не имеется, мы же на съемочной площадке… Денджи: ОН БУДЕТ ИСКАТЬ БАР У МАКИМЫ-САН В ТРУСИКАХ! Денджи выпихивает руки и ноги между рук и ног бритоголовых амбалов с надписью «охрана». Кишибе: Ты вообще когда-нибудь видел содержимое женских трусиков, сосунок? Пауэр: ОН СОДЕРЖИМОЕ СВОИХ-ТО НЕ ИЗУЧАЛ. А ВЫ ВСЕ ЗНАЕТЕ, ЧТО ДЕНДЖИК СТИРАЛ ТРУСЫ АКИ И МОИ ТОЖЕ, КОГДА У НАС СТИРАЛКА СЛОМАЛАСЬ? Кишибе: А еще я виноват, что имею личную жизнь. Денджи: Не личную ЖИЗНЬ вы ИМЕЕТЕ, а Макиму-сан. Кишибе: Ты не сможешь провести черту между личной жизнью и имением женщины. Объясню по-взрослому — одно подразумевает другое. Денджи: Почему у всех есть женщины, а у меня — нет! Вон, даже этот хлюпик Вакагихара терся с какой-то стажеркой на прошлой неделе у раздачи супов! Аки спит с Химено! Кишибе спит с Макимой-сан! А Кобени? Кобени, ты с кем-то спишь? Кобени: Я н-н-н-е… Денджи: Короче, я ставлю ультимахтунг! Или мне находят женщину, или я… Денджи показательно выпускает из руки пилу — кровь брызжет по всей студии, на лица зрителей и ведущих. Аки: Да угомонись ты. Надую я твою Мику… Денджи: Когда? Ты уже третью неделю обещаешь, и все время находятся какие-то неотложные дела… Гордо: *отплевываясь, ехидно* Хм, уместно ли будет сказать, что со стороны Хаякава-сана происходит надувательство по отношению к младшему коллеге? Денджи: *моргает* Слышь, очкарик, ты умный дохуя, что ли? Я вообще, блядь, хочу настоящую женщину! А не куклу надувную! Аки: *бесстрастно* Живые женщины, как правило, не дают тем, кто даже в коррекционной церковно-приходской школе не попал бы в число лучших учеников. Эволюционный механизм. Денджи: А я поломаю все эти механизмы! Глаза Пауэр загораются. Пауэр: КТО СКАЗАЛ ВОЛШЕБНОЕ СЛОВО? Она материализует здоровенную кровавую кувалду и вскакивает на ноги. Аки: *хлопает себя по карманам и рассерженно шипит* Проклятье! Я пуст. Как знал, что надо было зайти в комбини перед поездкой! А все моя привычка экономить… СЛАДОСТИ СЮДА, ЖИВО! Пауэр: *бежит к секции, где сидят ведущие, и энергично размахивает кувалдой*. Джури: *увещевательным тоном* Успокойтесь, пожалуйста, не нужно ничего ломать! Пауэр: ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ И УМОЛЯЙ МЕНЯ О ПОЩАДЕ, ПРЕЗРЕННАЯ ШАЛАШОВКА! Гордо: *опускает очки на нос* Вы не находите, что эти требования взаимно исключают друг друга? Пауэр: *в замешательстве* Взаимно…исключают… На ее лице появляется печать глубокой задумчивости, очень непривычной, отчего у всех представителей Бюро, кроме Макимы и Кишибе, ползет холодок по спине. Кишибе: *присвистывает* Как же у рогатой разогнался центральный процессор, щас дым из ушей повалит. Макима: *мягко* Если до этого дойдет и детекторы под потолком сработают, вы скоординируете эвакуацию зрителей, Кишибе-сан? Кишибе: Хорошо, я займусь стадом. Пауэр: *осознает, что бой со своим мозгом она выиграть не в состоянии* АРГГХ! Я ТРЕБУЮ УВАЖЕНИЯ К БУДУЩЕМУ НОБЕЛЕВСКОМУ ЛАРИАТУ! Вакагихара: *всхлипывает* Вообще-то правильно говорить «лауреат». А «лариатом» называется прием из профессионального рестлинга. Удар по шее, п-проще говоря. Пауэр подскакивает к нему и хищно скалится. Пауэр: ВОТ ТАКОЙ? Следует сочнейшая оплеуха, которая эхом разносится по студии. Вакагихара падает на пол и скрючивается в позу эмбриона. Он судорожно кашляет. Пауэр: Я ЧЕМПИОН МИРА! Денджи: *с восхищением* Классно же ты ему ебнула, Пауэр! Я следующий! Пауэр: *с надеждой* И ТЕБЕ ТОЖЕ ЕБНУТЬ? Гордо: *повышает голос* Пожалуйста, прекратите эти безрассудные выходки! Мы чудовищно выбиваемся из графика! Химено: Во…вот именно. Я п-пропущу все счастливые часы в «Сушеном дьяволе». А они там б-бывают не так ч-часто, как хотелось бы! Если т-так подумать, у меня много чего в жизни бывает не так часто, как хотелось бы. Ты понимаешь, к чему я, Аки-сан? Аки: Еще пару минут здесь, и я вообще перестану что-либо понимать. Дайте же этой чокнутой что-нибудь сладкое, чтоб она заткнулась! Джури кладет планшетку и хватает со столика в центре студии миску, в которой лежат сладости в ярких обертках. Она протягивает сразу несколько Пауэр. Джури: Вот, примите эти скромные угощения от нашего спонсора. Кушайте на здоровье, только не бузите и не громите студию. Пауэр: *запихивает сразу все в свою ненасытную пасть и начинает жадно жевать, прямо в обертках* М-М-М! ВКУСНЯФКИ! Этим ты выиграла ефё двапфать минут к фоей валкой вызни! Джури: *облегченно вздыхает*. Пауэр: А ФТО ЭТО? Джури: Я же говорю, угощение от нашего спонсора — компании «HOLE FOODS», третьего по величине в Токио производителя органических продуктов. Абсолютно безвредные диетические конфеты. Никаких вредных сахаров, транс-жиров и лишних углеводов. Они сделаны из огуречного жмыха и свекольного сока, всего пятнадцать калорий в одной штучке! Вкуснотища! Пауэр застывает. Аки: *хлопает себя по лицу* Еб твою мать… Макима: *с интересом наблюдает за ситуацией*. Кишибе: *с усмешкой* Ну, пожалуй, с меня и достаточно. Завтра увидимся, щеглы, если кто-нибудь из вас выживет. По зрительному залу тянутся недоуменные шепотки. Пауэр: *неожиданно спокойно* Денджи, напомни мне, будь другом. Огурец — это овощ? Денджи: Да, Пауэр, это овощ. Пауэр: *кивает* Хорошо. А свекла? Денджи: *утирая пот со лба* Тоже овощ. Пауэр: А Я БЛЯДЬ НЕНАВИЖУ ОВОЩИ! ААААААААААААААААРРРРРРРРГГГГХ! ВАМ ВСЕМ ПИЗДЕЦ Я БУДУ ВАЛЯТЬСЯ В ВАШИХ КОСТЯХ И НАЧНУ С ТВОИХ ЛЖИВАЯ СУКА! Джури: *кричит* УБЕРИТЕ ЕЕ ОТ МЕНЯ! В студию вбегают охранники. Появляется табличка «По приченческим технинам трансляция временно прервана. Оставайтесь с нами!» Реклама. Голос за кадром: *устало, чуть ли не плача* У вас демон в доме? Она орет, жрет все подряд (кроме овощей), оставляет черкаши и считает, что она — Бог? Кадр: Денджи борется с унитазом с помощью вантуза. Или унитаз борется с Денджи с помощью вантуза. Аки собирает разбросанные овощи по кухне. Голос за кадром: Не бойтесь. Теперь есть… Гидазепауэр — успокоительное нового поколения! Создано специально для Пауэр и ей подобных! Кадр: таблетка растворяется в крови. Сверху надпись: «РАБОТАЕТ ДАЖЕ НА ТЕХ, КТО СЧИТАЕТ СЕБЯ БОГОМ». Пауэр: *после таблетки, гладит Мявку* «Я всё ещё бог, но по-тихому…» *в камеру* «НИКОМУ НЕ ГОВОРИТЕ…» Голос за кадром: — Успокаивает. — Утихомиривает. — Делает жизнь с демонами на 12% безопаснее. Побочные эффекты: философия, тоска, спонтанные монологи о смысле крови. «Гидазепауэр» — сделай демона тихим. Или хотя бы сидячим. Конец рекламы. Макима бросает на Пауэр не выражающий ничего взгляд. Пауэр больше и не нужно — она садится на краешек диванчика и обиженно складывает руки на груди. Кишибе: *машет Денджи, который выковыривает что-то с виду мерзкое и волосатое из цепей пилы* Слышь, малой, причиндал свой железный спрячь, не пугай народ. Ты рассчитываешь, что тебе кто-то даст, когда ты ТАКОЕ исполняешь? Аки: демонский эксгибиционизм… Кишибе: И как прикажете с ними работать? Охотники-дебилы, демоны-эксгибиционисты… Гордо: …помощники руководительницы — алкаши… Студия недовольно гудит — в поддержку Кишибе. Гордо: *вытирает рукавом пиджака кровь с лица* Сексуальные перверсии, алкоголизм и вседозволенность членов Бюро не имеют никаких границ… В отличие от нашего эфирного времени. Очнувшийся после нокаута Вакагихара открывает глаза. Преисполненный внезапной решимости, он на коленях ползет к дивану, на котором сидит Макима. Она с интересом глядит на него, как на зверушку в цирке, которая показывает фокусы. Вакагихара: МАКИМА-САН! Я третий год тружусь в Бюро, я ни разу не опоздал на службу, даже в день, когда Демон Лабиринтов закольцевал мой квартал. В моем личном деле ни одного замечания! Я даже п-привел двух друзей — всех, которые у меня были. *шмыгает носом* Упокой Господь их несчастные души. Макима: *с сочувствием* Я бы не стала на это рассчитывать. Вакагихара: Ответьте мне, пожалуйста, перед всеми этими людьми — сколько мы, простые сотрудники, секретари, уборщики, архивариусы, лаборанты, повара — сколько мы еще будем страдать? Макима: *смотрит на него по-матерински ласково* Да, Вакагихара-сан. Вакагихара ударяется в беспомощные слезы.