Не Нацуко, а Нацуо!

Я вошла в классную комнату Литературного клуба. За партами уже сидели парни. Сатори сразу же широко улыбнулся и помахал мне рукой, а высокий, начитанный Юрий вежливо кивнул, оторвавшись от своей книги. Мы немного поболтали о планах на неделю, обсудили чай и грядущий фестиваль.В этот момент к шкафу в конце класса подошел невысокий парень с розовыми волосами, сердито гремя коробками.— Эй, Нацуко, аккуратнее там, — тихо попросил Юрий, поправляя воротник школьной формы. — Ты сейчас всё уронишь.Парень мгновенно развернулся, его лицо залилось краской от раздражения.— Сколько раз говорить, не зови меня так! — огрызнулся он, скрестив руки на груди. — Для вас я просто Нат. Понятно? Нат!Я с любопытством перевела взгляд с Юрия на насупившегося парня. Нацуко... такое девичье имя парню точно не шло, а «Нат» звучало слишком просто. В моей голове щелкнула забавная идея.— Хм... А я буду называть тебя Нацуо! — улыбнулась я, сделав шаг к нему. — Думаю, прикольно. И звучит мужественно.Нат — точнее, теперь уже Нацуо — опешил. Он уставился на меня круглыми глазами, открыл было рот, чтобы возмутиться, но в итоге лишь смущенно отвернулся, тихо буркнув что-то вроде «делай что хочешь». Но я заметила, как гордо он выпрямил спину.День в клубе прошёл как за секунду. Я иду домой...Весь вечер я провела за столом. Обычный стиль Сатори или сложные метафоры Юрия — это здорово, но я не хотела никого копировать. Я писала стихи в простой технике, подбирая хлёсткие, понятные слова. Мне хотелось создать свой собственный, уникальный стиль, и я надеялась, что Нацуо это оценит.На следующий день, едва дождавшись конца уроков, я снова прибежала в клуб. Нацуо уже сидел в дальнем углу у шкафа. Завидев меня, он хитро прищурился и похлопал по полу рядом с собой.— Пришла наконец-то? Садись, у меня тут есть... кое-что особенное. Юрий всё равно занят.Я опустилась на пол рядом с ним. Нацуо заговорщически огляделся и вытащил из-за стопки обычной манги пухлый томик с очень откровенной обложкой.— Это... хентай? — я удивленно округлила глаза.— Тссс! Тише ты! — Нацуо мгновенно вспыхнул до корней волос, но гордо вскинул подбородок. — Это не просто пошлость, это высокое искусство! Давай читать вместе, только головой ко мне ближе придвинься, а то Сатори увидит — и мне конец. Он же растреплет всему клубу!Я тихонько хихикнула, глядя на его пунцовые щеки, а потом хитро улыбнулась и полезла в свой рюкзак.— Раз уж мы заговорили о высоком искусстве... Смотри, что у меня есть.Я вытащила новенький, пахнущий типографской краской томик манги. Я купила её только вчера, специально чтобы почитать сегодня в клубе, надеясь разделить этот момент с ним. На обложке красовались милые аниме-девочки.Нацуо так и застыл с открытым ртом, переводя взгляд с меня на книжку.— Это же... «Девочки-Парфе»?! Ты купила её?! — его глаза загорелись искренним, детским восторгом. — Офигеть...— Да, но я не буду сейчас её читать, — я мягко подтолкнула томик к нему и заглянула в его сияющие глаза. — Почитай лучше ты. Вслух. Мне хочется послушать именно тебя.Нацуо сглотнул, бережно взял мангу в руки, словно это было величайшее сокровище на свете. Его дерзкая маска флиртуна мгновенно слетела, уступив место настоящему, увлеченному фанату. Он открыл первую главу, бережно погладил страницу пальцем и уставился на изображение главной героини.— Ладно, раз уж ты так просишь... — смущенно, но с гордостью пробормотал он. — Начну с самого начала. Смотри, вот это — Мидори. Она мой самый любимый персонаж! Она хоть и кажется слабой, но на самом деле у неё такой сильный характер... Прямо как... Ну, в общем, она крутая!Он придвинулся ко мне еще ближе, так что наши плечи соприкоснулись, и начал читать. Его голос, обычно колючий и громкий, стал тихим и удивительно мягким, пока он пересказывал мне реплики Мидори, полностью забыв обо всем на свете...Он перелистнул страницу, на которой появилась новая героиня, и Нацуо задумчиво почесал затылок.— А вот это — Канаси Аои. Зачем авторы вообще рассказали её фамилию? Не знаю, наверное, её имя что-то означает...Я, Хоруда, присмотрелась к рисунку и сразу мысленно перевела японские кандзи. «Канаси» ведь буквально значило «грустная», а «Аои» — тоскливый синий цвет. Автор манги явно оставил здесь пасхалку.— Она довольно грустная, — продолжил Нацуо, указывая пальцем на фрейм. — Посмотри на её опущенный хвост на голове. Сама по себе она тихая, и в сюжете её часто поддерживают остальные девочки. Но прописана она круто!Нацуо придвинулся ко мне еще ближе, так что наши плечи соприкоснулись. Его голос, обычно громкий и дерзкий, стал удивительно увлеченным, пока он читал мне реплики персонажей по ролям, полностью забыв обо всем на свете...Я улыбнулась, разглядывая грустную девочку на картинке.— Знаешь, а мне Канаси понравилась, — тихо сказала я. — В ней есть какое-то свое очарование.— Ага, я же говорил! — Нацуо победно ухмыльнулся, довольный тем, что я оценила его любимую мангу.Но дочитать главу нам не дали. Над нашими головами внезапно выросла тень, и раздался звонкий, чересчур весёлый голос Сатори:— Эй, голубки, вы чего тут расселись? Давайте, идёмте стихами обмениваться! Время поджимает, а вы всё в свои картинки залипаете!Нацуо тут же заставил себя напустить независимый вид, закрыл томик и поднялся с пола. Юрий уже раскладывал свои листки за партой, и мы все последовали его примеру.Когда подошла очередь обмениваться стихами с Нацуо, я с замиранием сердца протянула ему свой листок. Весь вечер я пыталась нащупать этот новый, простой и хлёсткий стиль, и теперь безумно волновалась.Нацуо взял листок, пробежался глазами по строчкам, и его привычная дерзкая маска флиртуна куда-то испарилась. Он замолчал. Я видела, как его глаза удивленно округлились, а щеки начали стремительно заливаться густым румянцем. Он судорожно кашлянул в кулак, пытаясь спрятать смущение, и отвел взгляд в сторону, нервно теребя край своего стиха.— Ну... это... — пробормотал Нацуо, отчаянно стараясь, чтобы его голос не дрожал. — В общем, мне понравился твой стих, Хоруда. Реально понравился. В нём есть что-то... особенное. Не такое заумное, как у Юрия, а... бьющее прямо в цель. Короче, ты молодец, понятно?!Он практически всучил мне в руки своё стихотворение, так и не решившись посмотреть мне прямо в глаза из-за подступившей краски. Я прижала его листок к груди, чувствуя, как внутри разливается невероятное тепло. Мой стиль сработал. И самое главное — он понравился моему НацуоПока Нацуо ворчал и нехотя шёл к парте Сатори, я осталась стоять у шкафа. В руках я сжимала свой листок. Чтобы унять дрожь в пальцах, я опустила глаза и принялась мысленно перечитывать строчки, которые вывела вчерашним вечером. Простые слова. Никаких красивых и сложных метафор. Только то, что было у меня на душе.«Завтрак, школа, душ и сон»Мир вокруг куда-то мчится,Всё быстрее с каждым днём.Люди, вывески и лица —Мы как будто не живём.Все кричат про цели, планы,Прогресс рвётся в облака.Только мне всё это странно,И в груди вовсю тоска.Дни листаются без толку,Как ненужный календарь.Я сижу одна на полке,Как заброшенная вещь, как встарь.Все бегут за ложным блеском,Забывая про уют.В этом мире, слишком резком,Особенных людей не ждут.Я жила, как в полусне,Серый день сменял другой.Но, похоже, этой весной...Что-то поменялось во мне.Я вздохнула, аккуратно складывая листок. Стих вышел немного грустным, прямо в духе той самой Канаси из манги, но это была чистая правда. До вчерашнего дня мир действительно казался мне чужим и летящим в пропасть, а дни — пустыми. Но теперь, когда я перевела взгляд на Нацуо, который о чём-то яростно спорил с Сатори, я поняла, что последняя строчка была самой важной. Мой «особенный человек» наконец-то нашёлсяПока я размышляла над своей последней строчкой, Сатори громко хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание всего класса.— Итак, ребята, на сегодня наше собрание окончено! Все большие молодцы, можете идти домой!Я быстро сложила тетрадь и стих Нацуо в рюкзак, чувствуя, как сердце всё еще взволнованно стучит после его похвалы. Нацуо как раз отвернулся, чтобы убрать свою мангу обратно в шкаф.— Пока, ребята! Завтра увидимся! — весело крикнула я и быстрым шагом направилась к выходу из кабинета, предвкушая уютный вечер.По дороге домой я решила заглянуть в небольшой магазинчик с мерчем и канцелярией, который часто проходила мимо. Хотелось порадовать себя какой-нибудь мелочью. Я лениво перебирала пальцами яркие вешалки на стенде, пока мой взгляд не зацепился за знакомые цвета.Там, на самой верхней полке, висели два парных акриловых брелока. На одном из них была изображена улыбающаяся Мидори в своем фирменном стиле, а на втором — та самая тихая Канаси с опущенным хвостиком. Они выглядели так, будто были созданы друг для друга. Прямо как мы с Нацуо, когда сидели на полу у шкафа.Не раздумывая ни секунды, я схватила их и пошла к кассе.Выйдя на улицу, я не стала прятать покупку в рюкзак. Я шла по вечерней улице, бережно держа парные брелоки в руке. Металлическое колечко приятно холодило ладонь, а фигурки Мидори и Канаси тихонько постукивали друг о друга при каждом моем шаге. На душе было тепло, и я впервые за долгое время искренне ждала наступления следующего школьного дняПридя домой, я первым делом разулась и прошла на кухню. Живот призывно заурчал. Из всех запасов еды мой выбор пал на пачку острого рамена «Бульдак». Пока лапша варилась, а на столе ждал своей очереди толстый ломтик плавленого сыра, который должен был смягчить эту ядерную остроту, я вытащила свой блокнот. Время зря терять не хотелось.Я решила попробовать что-то новое — добавить в стих аллегорию. Очень надеялась, что это не будет выглядеть как перегруженный и заумный стиль Юрия. Мне хотелось изобразить свои прошлые серые будни как затяжную, скучную зиму, которая наконец-то отступает под лучами первого весеннего солнца. Карандаш быстро забегал по бумаге, рифмуя строчки о том, как скудные дни кончаются и наступает совершенно новое, светлое время.Я закончила писать аккурат к моменту, когда рамен был готов. Последняя строчка стихотворения гласила: «И это вечное однообразие наконец-то кончается». Идеально.Когда я снова пришла в Литературный клуб, я сразу заприметила розовую макушку. Нацуо сидел на своём привычном месте у шкафа, листая какую-то мангу.Я решительно подошла к нему, чувствуя, как внутри всё замирает от волнения. Нацуо оторвал взгляд от страниц, изогнул бровь и уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я перебила его. Полезла в карман школьной формы, достала вчерашнюю покупку и протянула её парню на раскрытой ладони. На солнце ярко заблестели два акриловых брелока — Мидори и Канаси.— Это тебе, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Точнее, Мидори — тебе, а Канаси я оставлю себе. Вчера увидела в магазине и сразу подумала о нас... о клубе.Нацуо замер. Он уставился на брелок с Мидори, и его глаза округлились так, словно я подарила ему как минимум настоящий слиток золота. Несколько секунд он просто молчал, переводя взгляд с фигурки на меня, а затем его щеки и уши стремительно окрасились в ярко-пунцовый цвет.— Ты... ты серьёзно? — пробормотал он, осторожно забирая брелок с моей ладони. Его пальцы слегка подрагивали. Он тут же попытался вернуть себе привычный дерзкий вид, кашлянул в кулак и отвернулся, пряча улыбку. — Ну... спасибо, Хоруда. Это... реально круто. Я повешу его на рюкзак, понял? Чтобы все видели, какая у меня редкая Мидори!Нацуо бережно спрятал брелок в карман, и мы снова устроились на полу, открыв «Девочек-Парфе» на свежей главе. Героини манги как раз собрались в школе после уроков.По сюжету, в класс к Мидори и Канаси внезапно с грохотом распахнулась дверь, и вошли две новые ученицы.— О, гляди, это Тунко Тисаи и Кибиси Мами! — увлеченно прокомментировал Нацуо, тыча пальцем в страницу. — Мои не самые любимые, но без них сюжет был бы скучным. Они вечно ведут себя в точности как свои имена!Я присмотрелась к кадрам. Маленькая девочка с двумя хвостиками — та самая Тунко — на первом же фрейме забавно надула губы, покраснела и закричала на Мидори: «Я пришла сюда вовсе не для того, чтобы помогать вам, понятно?! Просто мне было по пути!» Чистая, классическая цундере. Нацуо тихонько фыркнул, явно узнавая в этой упрямице какие-то свои черты, но вслух ничего не сказал.Следом за ней шла высокая, статная Кибиси в строгих очках. Она сразу же скрестила руки на груди и принялась отчитывать Канаси за то, что у той растрепался её опущенный хвост, а Мидори — за беспорядок на парте. Строгость из неё так и лилась, авторы даже нарисовали вокруг неё суровую тёмную ауру.— Смотри, как Кибиси на них прикрикнула, — хихикнула я, наклоняясь ближе к плечу Нацуо, чтобы получше разглядеть рисунок.— Да уж, душнила ещё та, — согласился Нацуо, и на его губах появилась тёплая, расслабленная улыбка. Он перелистнул страницу, и мы продолжили читать вместе, полностью погрузившись в школьные разборки аниме-девочек...Шелест страниц затих — мы дочитали этот том до самой последней строчки. Нацуо с тихим вздохом закрыл мангу, аккуратно разгладил обложку и откинулся спиной на школьный шкаф, явно оставшись довольным продолжением.— Ну, как тебе? — с интересом спросил он, повернув ко мне голову.— Знаешь, они все по-своему хороши, — улыбнулась я, подтянув колени к груди. — Я готова похвалить каждую из них! Тунко хоть и вредина, но забавная. Кибиси держит всех в тонусе. Но Канаси... Канаси всё-таки мне больше всех нравится. В её тихой грусти есть что-то очень искреннее.Нацуо хмыкнул, вытащил из кармана подаренный брелок и принялся задумчиво крутить его в пальцах, разглядывая яркий пластик.— Ну не знаю. Мидори всё равно самая крутая, у неё лидерский характер. А на Канаси я, если честно, вообще никогда особого внимания не обращал. Ну, ходит там на заднем плане с опущенным хвостом, грустит... Так же, как и на Тунко с Кибиси — они просто создают массовку вокруг главной героини.Я мягко посмотрела на него. В его словах сквозило привычное упрямство, но мне хотелось показать ему мангу с другой стороны. С той стороны, которую заметила я.— А ты попробуй, — тихо, но уверенно произнесла я, заглядывая ему прямо в глаза. — Придавай большее значение другим персонажам, Нацуо. Постарайся в следующий раз вчитаться в их реплики, понять, почему они так себя ведут. И тогда сюжет этой манги станет совсем другим с твоей стороны! Ты увидишь столько новых деталей, о которых даже не догадывался.Нацуо замер, перестав крутить брелок. Мои слова явно застали его врасплох. Он открыл было рот, чтобы привычно отнекаться, но вместо этого лишь пристально посмотрел на меня, словно переваривая эту мысль. Его уши снова слегка порозовели, и он поспешно отвёл взгляд в сторону, крепко зажав фигурку Мидори в кулаке..Нацуо всё еще молча разглядывал брелок в кулаке, переваривая мои слова. Пользуясь этой тишиной, я глубоко вздохнула и вытащила из рюкзака свой блокнот со вчерашним стихотворением. Прежде чем протянуть его парню, я опустила глаза на страницу и быстро перечитала строчки про себя, проверяя, как звучит моя аллегория:Вокруг меня — застывший лед,И дни скудны, как в холода.Зима без радости идет,И, кажется, так будет навсегда.Но первый лучик бьет в окно,Растопит снег весенний свет.Я знаю, так заведено —Зиме конца как будто нет.Но лед ломается в ручьях,И солнце заново включается.Тепло проснулось на губах,И это вечное однообразие наконец-то кончается.Стих получился коротким, но в нем была вся моя душа. Никаких заумных слов, только простая и понятная метафора новой весны, которая ворвалась в мою жизнь.Я аккуратно вырвала листок из блокнота и протянула его Нацуо.— Вот... — тихо произнесла я, привлекая его внимание. — Вчера дома написала. Попробуй оценить мой новый стиль.Нацуо моргнул, оторвался от брелока и взял листок. По мере того как он читал эти три столбика, его брови удивленно приподнимались. На последней строчке про однообразие он шумно сглотнул, а румянец на его щеках вспыхнул с новой, еще большей силой. Было видно, что аллегория попала ему в самое сердце.— Ну... — Нацуо смущенно отвел взгляд, судорожно сжав край листка. — Это... Хоруда, это реально круто. Никакой нудятины, как у Юрия. Коротко, но... бьет прямо под дых. Ты... ты хорошо пишешь. Мне правда нравитсяНацуо всё ещё отчаянно краснел, пытаясь справиться со смущением от моего стихотворения. Чтобы хоть как-то перевести тему, он судорожно полез в свой рюкзак и достал оттуда аккуратно сложенный вчетверо листок бумаги.— На, вот, — буркнул он, протягивая его мне и демонстративно отворачиваясь к шкафу. — Раз уж ты показала свой, то держи мой. Только не вздумай смеяться, поняла?Я с улыбкой взяла листок, бережно развернула его и принялась за чтение.(Эй, бро! Ты ведь уже читал этот стих, когда проходил мод? Так что давай ты лучше в самой игре его прочтёшь, чтобы прочувствовать всю атмосферу, а мы пока двинемся дальше!)Пока я бегала глазами по хлёстким и простым строчкам Нацуо, я чувствовала, как внутри разливается приятное тепло. Его поэзия была такой же, как он сам — колючей снаружи, но удивительно глубокой и искренней внутри.Я аккуратно свернула листок обратно и прижала его к груди, преданно заглядывая парню в глаза.— Нацуо... Это потрясающе. Мне безумно нравится твой слог.Он лишь тихонько фыркнул, но по его довольному лицу и тому, как гордо он выпрямил спину, было понятно — моя похвала для него дороже всего на светеНаступил следующий день. Едва прозвенел последний звонок, я привычно направилась в кабинет Литературного клуба. На душе было легко, а в кармане рюкзака приятно постукивал мой новенький брелок с Канаси.Стоило мне перешагнуть порог класса, как ко мне сразу же повернулся Юрий. Он держал в руках толстый томик романа и выглядел на удивление воодушевлённым.— О, привет, Хоруда... — тихо и мягко произнёс Юрий, поправляя свои фиолетовые пряди волос. — Я тут подумал... Может, давай сегодня почитаем вместе? Я нашёл очень интересную главу...— Прости, Юрий, но нет! — вежливо, но твёрдо отрезала я, даже не притормаживая.Я развернулась и быстрым шагом направилась в дальний угол кабинета, где у шкафа уже сидел Нацуо.(Чё мне так нравится быстрый шаг? Не, реально, они там в этом фанфике быстро только ходить будут или чё? Ладно, забей, давай дальше читай!)Нацуо, заметив, как стремительно я приближаюсь, оторвался от своей манги и победно ухмыльнулся, бросив быстрый самодовольный взгляд в сторону слегка растерянного Юрия. Было видно, что то, как решительно я выбрала его компанию, польстило парню до глубины души.— Пришла наконец-то, Хоруда? — Нацуо хитро прищурился и похлопал по полу рядом с собой, освобождая для меня место. — Садись давай, а то я без тебя не начинал.Я с улыбкой опустилась рядом с ним, чувствуя, как внутри всё замирает от предвкушения нового уютного вечера вдвоёмЯ устроилась поудобнее, и Нацуо раскрыл перед нами свежую главу манги. Мы принялись за чтение, но стоило мне взглянуть на первый же фрейм, как я удивленно приоткрыла рот.Канаси сегодня выглядела прям грустнее грозовой тучки. Она сидела за своей партой, низко опустив голову, а её волосы... художники явно постарались на славу.— Смотри, Нацуо, — я ткнула пальцем в страницу. — Её причёска сегодня вырисована точь-в-точь как грозовое облачко! Волосы ещё и серые в цветной версии, а на челке заколка в виде молнии! Авторы точно на что-то намекают. Это же явная аллегория на её внутреннее состояние!Нацуо, который раньше вообще не обращал внимания на такие детали у заднеплановых персонажей, внимательно всмотрелся в рисунок. Он пару секунд молча изучал серую грозовую тучку на голове Канаси, а потом тихонько хихикнул, прикрыв рот ладонью.— Ну ты даёшь, Хоруда, — с теплой усмешкой протянул он, косясь на меня своими яркими глазами. — Из тебя вышел бы крутой детектив. Теперь я тоже не могу развидеть это дурацкое облако. По ходу, её в этой главе ждёт настоящий ливень из проблем, раз авторы так заморочились с заколкой.Я довольно улыбнулась, чувствуя, как наши плечи снова соприкасаются. Было так приятно осознавать, что он не просто слушает мои теории, а искренне разделяет их вместе со мной...Мы продолжили вчитываться в диалоги. На следующих страницах к парте Канаси подошли остальные девочки, встревоженные её видом. Но та лишь тихо выдавила из себя: «Всё нормально, правда...», пытаясь спрятать лицо за грозовой причёской.Но когда все отвлеклись на общий разговор, Канаси не выдержала. На следующем фрейме было видно только её смазанный силуэт, уносящийся прочь из класса.Первой неладное заметила Тунко. Та самая вредная цундере нахмурилась и растерянно огляделась по сторонам:— Эм... Девочки, а где Канаси? Она же только что тут сидела...— Гляди, Хоруда, — Нацуо удивленно ткнул пальцем в нижний угол страницы. — Они нашли на полу её резинку. У неё же этот опущенный хвостик был... По ходу, когда она бежала, волосы просто распались.Девочки в манге быстро сообразили, в чём дело, и бросились на поиски. Хвост не выдержал её бега, и дорожка из слез привела их прямиком в школьный туалет. Нацуо бережно перелистнул страницу, где развернулась самая грустная сцена тома. Вся компания окружила плачущую Канаси, и та наконец-то открылась подругам, размазывая слёзы по лицу.«Мои родители... они разводятся», — гласил текст в белом облачке.Нацуо на секунду затих, вглядываясь в эти строчки. Его весёлая ухмылка мгновенно исчезла. Он шумно вздохнул и как-то странно сжался, крепче прижав к себе томик манги. Тема проблемных родителей явно зацепила его за живое — я ведь знала, как сильно его самого контролирует и душит собственная мать. Для него это была не просто выдуманная история.Я мягко положила свою ладонь поверх его руки, без слов напоминая, что я рядом. Нацуо вздрогнул от моего прикосновения, но руку убирать не стал, лишь тихо буркнул:— Жесть... Бедная девчонка. Хорошо, что Тунко её заметила. Цундейки всегда орут больше всех, а впрягаются за друзей первыми.Моя ладонь на его руке словно послужила каким-то невидимым триггером. Нацуо долго молчал, тупо уставившись в раскрытую страницу манги, где девочки обнимали плачущую Канаси. Но затем его пальцы судорожно сжались, сминая бумагу, и он глухо заговорил.— Знаешь... — начал он, и его голос прозвучал как-то неестественно тихо. — Канаси хотя бы может выплакаться. У неё... у неё есть те, кто её выслушает.С каждым следующим словом лицо Нацуо становилось всё мрачнее и мрачнее, словно на него наползала та самая грозовая туча из манги. Обычный задорный огонёк в его глазах окончательно потух, уступив место пугающей, тяжёлой темноте.— Моя мать... она ведь не просто строгая. Она... она безумная, Хоруда, — его губы дрогнули, а брови мучительно съехались к переносице. Взгляд парня стал отрешённым, направленным куда-то сквозь стену кабинета. — Дома я не имею права даже на собственное имя. «Нацуко, надень это. Нацуко, принеси то». Она искренне ненавидит всё мужское во мне. Пытается вытравить из меня парня, как какую-то заразу. Заставляет носить девичьи вещи, которые мне тошны... Запирает в комнате, если я пытаюсь спорить.С каждым словом его дыхание становилось всё более прерывистым, а лицо бледнело, искажаясь от затаённой обиды и злости. Нацуо сжал зубы так сильно, что на его скулах заиграли желваки.— Ей плевать на то, что я чувствую. Плевать на мои стихи, на мою мангу... Если она найдёт хоть одну эту книжку дома, она просто сожжёт её у меня на глазах. Я живу в постоянном страхе, что один неверный шаг — и она полностью сотрёт меня. Переломает, как куклу. У Канаси родители разводятся, а у меня... у меня дома личный ад каждый божий день. И мне даже некому об этом сказать, потому что... потому что кому нужен парень, который плачется о своей мамочке?Он резко замолчал, шумно и рвано выдохнув через нос. Лицо Нацуо сейчас выглядело пугающе мрачным, полным бессильной ярости и боли, которую он годами прятал под маской самоуверенного флиртуна. Он весь дрожал, крепко зажмурив глаза, словно боялся, что из них вот-вот брызнут слёзы, которых его маскулинное «я» просто не могло себе позволить.Видеть его таким изломанным и беззащитным было выше моих сил. Забыв обо всём на свете — о том, что мы находимся в школьном кабинете, что за партами сидят Юрий и Сатори — я подалась вперёд. Я крепко, изо всех сил обняла Нацуо, прижимая его к себе и утыкаясь носом в его пахнущие домашней выпечкой розовые волосы.Я не говорила лишних слов. Я просто держала его, отдавая всё своё тепло и безмолвно показывая: здесь, со мной, он в полной безопасности. Нацуо сначала судорожно замер, словно не веря, что его обнимают, но уже через секунду его плечи расслабились, и он уткнулся в меня, шумно выдыхая всю ту боль, что копилась годами.Мы простояли так некоторое время. Постепенно его судорожная дрожь утихла, а дыхание выровнялось.— Спасибо, Хоруда... — глухо раздалось откуда-то снизу. — Мне... мне уже лучше. Правда.Он попытался отстраниться, и именно в эту секунду до нас обоих наконец-то дошло. Из-за того, что Нацуо был ощутимо ниже меня ростом, во время объятий его лицо оказалось аккурат на уровне моей груди. И сейчас он буквально утыкался носом прямо в мой школьный блейзер в районе декольте.Секундная пауза показалась вечностью.В этот момент мы оба резко осознали всю двусмысленность и неловкость ситуации. Нацуо замер, его глаза под розовой чёлкой округлились до размеров чайных блюдец. До него дошло, где именно только что покоилась его голова.Мгновение — и его лицо, только что бывшее мрачным и бледным, вспыхнуло таким багровым румянцем, что, казалось, от него сейчас пойдёт пар. Он с диким писком отпрянул от меня, едва не кувыркнувшись назад через школьный шкаф, и судорожно замахал руками.— Я... я не... Хоруда, это вышло случайно! Клянусь! — заикаясь и захлёбываясь собственными словами, завопил он на весь класс, напрочь растеряв всю свою недавнюю мрачность. — Я не извращенец! Я просто... ты просто сама меня обняла, а я... а у тебя там... Ай, блин!Я стояла, прижав руки к горящим щекам, чувствуя, как у меня самой сердце уходит в пятки от смущения.Пока Нацуо заикался, размахивал руками и стремительно превращался в переспелый помидор, я заставила себя сделать глубокий вдох. Внутри меня бушевал настоящий филиал ада.«БЛЯТЬ! МОЯ ГРУДЬ! НАЦУО... БЛЯЯЯЯЯЯЯ! ЧТО ЭТО СЕЙЧАС БЫЛО?!» — истошно орал мой внутренний голос, пока перед глазами всё плыло от шока.Но внешне? Внешне я решила сработать как настоящий, суровый «парень» в этой ситуации. Я обязана была сохранить лицо и спасти нас обоих от окончательного позора. Кому-то же надо быть взрослым!Я демонстративно поправила воротник блейзера, заложила руки в карманы и посмотрела на Нацуо самым спокойным, невозмутимым взглядом, на который только была способна.— Да ладно тебе, Нацуо. Ничего страшного не случилось, — ровным, даже слегка небрежным тоном произнесла я, словно мы обсуждали погоду, а не то, как он только что прижался лицом к моему бюсту. — Забей. Это вышло случайно. Я всё понимаю.Нацуо, который уже готов был провалиться сквозь текстуры школьного пола, от моей реплики натурально завис. Он так и остался сидеть с полуоткрытым ртом и поднятыми руками. Моё железобетонное спокойствие подействовало на него как ушат холодной воды.— Т-ты... ты серьёзно? — тихо переспросил он, недоверчиво прищурив один глаз. Румянец с его щёк никуда не делся, но паника начала понемногу отступать, уступая место искреннему шоку от моей крутизны. — Ты даже не врежешь мне? И... и не назовёшь извращенцем?— Сказала же — ничего страшного, — я снисходительно улыбнулась и снова опустилась на пол рядом с ним, как ни в чём не бывало похлопав по обложке манги. — Давай лучше дочитывать. Нам ещё надо узнать, как там дела у Канаси и Тунко.Нацуо сглотнул, медленно опустил руки и несмело подполз обратно. Он косился на меня так, словно я была каким-то непостижимым супергероем. Его маска дерзкого флиртуна была разбита вдребезги, и теперь он выглядел просто как очень смущённый, но бесконечно благодарный парень, который зауважал меня ещё сильнее.Нашу затянувшуюся неловкость у шкафа прервал громкий, восторженный голос Сатори, который внезапно запрыгнул на учительский стул в центре класса:— Итак, Литературный клуб! Фестиваль уже на носу, так что пришло время распределять обязанности! Нам нужно подготовить плакаты, украшения и всё такое, чтобы утереть всем нос!(Короче, ребят, всю эту суету с подготовкой мы дружно пропускаем, мне лень это расписывать, бро, пойми! Я один фанфик ещё не закончила, а тут уже столько новых идей появилось, что голова пухнет! Так что давайте сразу к самому интересному, ага? Читайте дальше!)Когда дело дошло до выбора, с кем именно объединиться, чтобы заняться подготовкой на выходных дома, у меня не было ни секунды сомнений. Юрий скромно переминался с ноги на ногу, а Сатори умоляюще смотрел на меня своими большими глазами, но я уверенно шагнула вперёд.— Я выберу пойти к Нацуо, — твёрдо произнесла я, глядя прямо на розоволосого парня. — Мы вместе приготовим что-нибудь вкусное для гостей фестиваля. У него это отлично получается.Юрий тихо и понимающе вздохнул, утыкаясь в свою книгу, а Нацуо от неожиданности аж подпрыгнул на месте. Он явно не ожидал, что после того случая с «уттыканием в грудь» я выберу именно его. Парень мгновенно залился румянцем, но тут же попытался вернуть свой гордый вид, победно скрестив руки на груди и бросив самодовольный взгляд на остальных.— Ну... раз уж ты сама напросилась, Хоруда, так и быть! — фыркнул он, пряча довольную улыбку. — Моя кухня в твоём распоряжении. Но учти, филонить я тебе не дам, будешь пахать по полной программе!Я лишь тихонько рассмеялась. Нас ждали целые выходные наедине, и я была уверена, что это будет лучшее время в моей жизни.После того как Сатори закончил раздавать указания, все начали собираться. Нацуо быстро закинул мангу в рюкзак, перекинул лямку через плечо и уже сделал пару шагов к выходу, когда я резко выросла прямо перед ним, преграждая путь.— Куда намылился? — с наигранной строгостью спросила я, скрестив руки на груди.Нацуо от неожиданности притормозил и смущённо повёл плечом, стараясь не смотреть мне прямо в глаза после всего, что произошло у шкафа.— Да так... Домой пора, пока мать не взбесилась. Слушай, Хоруда... Насчёт фестиваля. Давай я, может, приду к тебе в субботу? Ну, чтобы приготовить всё спокойно. Дома у меня... сама понимаешь, не вариант.Я понимающе кивнула, но тут же наткнулась на одну очень серьёзную проблему географического характера.— Отличная идея, — улыбнулась я. — Только давай сегодня вместе пойдём домой, чтобы ты запомнил, как идти ко мне? А то я в душе не ебу, какой у меня адрес...(Я тебя прекрасно понимаю, Хоруда! Сама порой стою на улице и судорожно вспоминаю, какой там номер дома и как пишется улица, так что ходить по памяти — наш единственный выбор, бро! Давай дальше читаем).Нацуо на секунду завис, переваривая мою фразу, а потом натурально прыснул от смеха, прикрывая рот ладонью. Его глаза весело заблестели.— Ты серьёзно? Живёшь там и не знаешь адрес? Ну ты даёшь, Хоруда! Ладно, пошли, «сусанин», провожу тебя до твоего секретного бункера, раз по-другому ты дорогу объяснить не можешь.Он поудобнее перехватил рюкзак, и мы вместе направились к выходу из кабинета под удивлённый взгляд Юрия и весёлое улюлюканье Сатори. Впереди была совместная прогулка, и я уже предвкушала, как мы будем болтать обо всём на светеДорога до моего дома пролетела незаметно. Мы шли рядом, лениво пиная осенние листья, и болтали обо всём подряд: спорили, заслуживает ли Тунко из манги второго шанса, обсуждали, какой сыр лучше добавлять в Бульдак, и просто смеялись. Нацуо то и дело косился на меня, упрямо пытаясь казаться независимым, но я видела, что ему безумно нравится эта прогулка.Когда мы наконец дошли до моего забора (адрес которого я всё ещё не помнила, но визуально узнала родную калитку), мы остановились.— Ну вот, — Нацуо заложил руки в карманы брюк и кивнул на дом. — Запомнил. В субботу буду как штык. Смотри не проспи, Хоруда!Я посмотрела на его колючую розовую чёлку, на эти вечно надутые губы, которые скрывали столько тепла... и внутри меня что-то щёлкнуло. Наплевав на всякое стеснение, я сделала шаг вперёд, притянула его за плечо и коротко, но нежно поцеловала его в мягкую щёчку.Нацуо мгновенно застыл, превратившись в соляной столп, а его лицо за миллисекунду приобрело оттенок спелого борща.Я же, не теряя ни секунды, развернулась и быстрым шагом вошла в свой дом.(Нет, блять, в дом Ната! Конечно в свой, а то Нацуо бы там вообще инфаркт поймал прямо на пороге! Ладно, шутки в сторону, читаем дальше).Уже захлопнув за собой входную дверь и прижавшись к ней спиной, я услышала с улицы его возмущённый, до предела смущённый и заикающийся крик:— Х-Хоруда?! Ты... ты чего творишь вообще?! Аргх, блин!.. Суббота, слышишь?! Я припомню тебе это в субботу!Я сползла по двери на пол, прижимая ладонь к губам и тихо, счастливо смеясь. Сердце колотилось как сумасшедшее. Это была лучшая прогулка в моей жизни, и я уже просто не могла дождаться наступления выходных.Субботнее утро началось со знатной суеты. Я проснулась и, оглядев комнату, поняла, что нужно срочно убраться к приходу гостя. Подняв с пола школьный рюкзак, я переставила его в совершенно другое место и... внезапно почувствовала дикое, покалывающее дежавю. Как будто я уже делала это сто раз в какой-то другой реальности. На секунду по спине пробежал холодок, но я не придала этому значения. Мало ли, просто не выспалась.Я быстро наставила на кухне тарелки, кастрюли и миски, как вдруг по всему дому раздался громкий звон в дверь.Я пулей выбежала из кухни в прихожую.(Блять, они в этом фанфике вообще будут ходить обычно или спокойно?! Бегуны хреновы, то быстрым шагом, то выбегают! Спортсмены, блять, олимпийские. Ладно, читаем дальше).Распахнув дверь, я увидела на пороге Нацуо. Он стоял, нагруженный двумя огромными пакетами, из которых торчали пачки с мукой и коробки с посыпками. Стоило ему встретиться со мной взглядом, как он моментально вспомнил мой четверговый поцелуй в щёку. Парень всё ещё был безумно смущён, ХАХАХХАХА! Его уши тут же окрасились в нежно-розовый цвет, и он поспешно отвёл глаза, упрямо надув губы.— Приветик! — широко улыбнулась я, пропуская его внутрь. — Чё как? Что делать будем?— Привет... — пробормотал он, заходя в коридор и забавно шмыгая носом от неловкости. — Пончики, что ещё! Не плакаты же Сатори рисовать. Разувайся давай... то есть, тьфу, я разуваюсь, а ты веди на кухню!Мы прошли к столу, и когда Нацуо разложил все свои припасы, выяснилось, что продуктов там просто дохуя. Словно он планировал накормить целый полк, а не одну маленькую школьную выставку. Нацуо тут же взял командование в свои руки: мы месили, раскатывали и вырезали ровные кругляшки. На удивление, парень готовил супер-профессионально и уверенно.Спустя час жаркой кухонной баталии мы наконец достали первую партию готовых, пышных и золотистых пончиков прямо на стол. От них шёл умопомрачительный сладкий аромат ванили и горячего масла.— М-м-м, аппетитные... — протянула я, не удержавшись и сладко облизнувшись, глядя на эту гору вкуснотищи. Рука сама потянулась к самому румяному пончику.Но Нацуо тут же звонко шлёпнул меня по ладони и грозно нахмурился, хотя в глазах всё ещё плясали смущённые искорки.— Эй, стоять! Подожди! — скомандовал он, отодвигая от меня тарелку. — Куда руки тянешь? Они ещё горячие, да и глазурью мы их не покрыли. Нам нужен идеальный внешний вид, поняла? Так что терпи давай!Я обиженно подула на пострадавшую ладонь, но послушно убрала руки. Пончики действительно так и просились, чтобы их как-то необычно задекорировали. В моей голове мгновенно созрел грандиозный план.— Нацуо, слушай! — я воодушевленно всплеснула руками, отчего с моих пальцев взлетело маленькое облачко муки. — А давай украсим их в виде людей из нашей школы? Ну, чтобы каждый на фестивале мог выбрать себя и съесть! А самое главное — у каждого пончика будет начинка, подобранная строго под его или её характер! Я ведь всю школу знаю!Нацуо, который в этот момент как раз насыпал сахарную пудру в миску, от такой тирады завис со своей ложкой в воздухе. Он уставился на меня круглыми глазами, пытаясь переварить масштаб задумки.— В смысле... всю школу? — недоверчиво переспросил он, но его кондитерский азарт уже явно проснулся. Парень хитро прищурился. — Хм... Начинка под характер? Звучит дико масштабно, но... чертовски круто! Ладно, давай проверим твои знания, «всеведущая» Хоруда. Ну-ка, если мы делаем пончики для нашего Литературного клуба, то с какими начинками они будут? Давай, выкладывай свои идеи!Я победно ухмыльнулась, уперев руки в бока. Настало время показать этому колючему шеф-повару, на что способна моя фантазия!Следом мы принялись делать пончики друг друга. Точнее, я увлечённо мазала глазурью кондитерскую копию себя — Хоруды, а Нацуо в это время трудился над своей собственной версией. Вот только его движения постепенно замедлились. Он опустил глаза на заготовку, которая должна была изображать его самого, и его плечи как-то упрямо, но грустно поникли. Опять эти дурацкие домашние комплексы дали о себе знать.— Слышь, Хоруда... — тихо, с напускным безразличием пробормотал он, ковыряя пальцем край стола и глядя на свой пончик. — А у тебя тут лакрицы нигде не завалялось? Горькой такой, невкусной. Хочу в свою версию заправить. Мне кажется, лакрица — это прям моё. Специфический вкус, который нормальным людям обычно не нравится. Ну, типа... на любителя. Как и я сам.В его голосе промелькнула такая тоска, что у меня сжалось сердце. Я ведь знала, что всё это из-за его токсичной матери, которая годами внушала ему, что он «какой-то не такой».— Никакой лакрицы, Нацуо, — твёрдо сказала я, решительно отодвигая от него баночки с горькими специями.Я полезла в шкафчик и достала самую дорогую, густую и ароматную начинку из растопленного бельгийского шоколада. Настоящая классика. Насыщенный, роскошный вкус, перед которым невозможно устоять. Я забрала у него пончик-Нацуо и щедро, до самых краев наполнила его шоколадом, а затем посмотрела парню прямо в глаза.— Держи. Это шоколад. Самый лучший, глубокий и потрясающий вкус. И... это мой самый любимый вкус вообще везде. И в еде, и в жизни.Я выделила слово «любимый» интонацией, заглядывая под его розовую чёлку. Это был жирнейший, самый прямой намёк, на который я только была способна.В голове Нацуо эта фраза промелькнула яркой вспышкой. Он на секунду завис, его глаза округлились, а до предела смущённый мозг судорожно попытался состыковать слова «шоколад», «мой любимый вкус в жизни» и его собственную кондитерскую версию. Его уши и щёки мгновенно обдало таким мощным багровым румянцем, что он чуть не выронил лопатку.Нацуо судорожно сглотнул, замотал головй, прогоняя слишком сладкие мысли, и поспешно вернулся к пончикам, отчаянно делая вид, что полностью поглощён работой.— А-а... шоколад? Ну... ладно! — заикаясь и быстро-быстро шлёпая посыпку на стол, протарахтел он, упрямо не поднимая глаз. — Шоколад так шоколад! Хороший выбор, классический... Так, ладно, не отвлекайся, Хоруда! Нам ещё посыпку делать, давай, украшай свою Хоруду, хватай цветную крошку!Я тихонько рассмеялась про себя, продолжая аккуратно выводить глазурью черты лица на своём пончике. Мой намёк определённо дошёл по адресу, пусть этот колючий кондитер теперь и пытался спрятаться за кухонной суетой.Мы провозились на кухне ещё пару часов. Начинки были подобраны, лица нарисованы, и весь стол теперь был заставлен идеальными кондитерскими копиями учеников нашей школы.Вдоволь налюбовавшись результатом, Нацуо случайно перевёл взгляд на настенные часы. В ту же секунду вся его весёлость мгновенно испарилась. Лицо парня сделалось серым и печальным, а в глазах снова замелькал тот самый знакомый, затравленный страх перед тиранией матери. Время поджимало.— Чёрт... — глухо выдохнул он, торопливо вытирая руки полотенцем и хватаясь за свой рюкзак. — Мне пора, Хоруда. Если я опоздаю хотя бы на пять минут, дома начнётся настоящий ад. Она мне этого не простит.Видеть, как этот гордый и талантливый парень снова тускнеет из-за своей семьи, было невыносимо. Мне до безумия не хотелось его отпускать, но я понимала, что рисковать нельзя. Внутри меня снова проснулся тот самый хладнокровный «альфа-парень», который умеет спасать ситуацию.Я выпрямилась, напустила на себя максимально суровый, деловой вид и на полных серьезных щах посмотрела на него:— Спокойно, Нацуо. Если твоя мать начнёт бушевать, скажи ей, что ты был у друга. Если что, я — Рэн, парень из школы! — выдала я с каменным лицом, готовая в любой момент прикрывать его спину.Нацуо от такой заявочки натурально завис посреди коридора, натягивая кроссовок. Он уставился на меня круглыми глазами, а потом тихонько хихикнул, покачав головой. Моя дурашливая серьёзность сработала как надо — его мрачность тут же отступила.— Рэн, значит? — ухмыльнулся он, хотя его щёки всё ещё немного розовели после шоколадного намёка. — Ну ты и чудила, Хоруда... Ладно, буду иметь в виду, что у меня появился тайный защитник.— Ну вот и отлично, — я мягко улыбнулась, чувствуя, как внутри всё равно скребут кошки от скорого расставания. Так жалко было его отпускать... — Я провожу тебя? До ворот хотя бы. А то мало ли, вдруг ты мой адрес забудешь.Нацуо уже полностью обулся, закинул рюкзак на плечо и, открывая входную дверь, обернулся ко мне. На его губах играла тёплая, расслабленная улыбка.— Провожай, «Рэн», так и быть. Только быстро, а то бегуны из нас сегодня, конечно, знатные, но время реально поджимает!Мы вышли на улицу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в мягкие розово-золотые тона. И мы пошли. Наконец-то в нормальном, тихом и спокойном темпе — без беготни, без быстрых шагов и суеты, просто наслаждаясь прохладным вечерним воздухом. Мы лениво шагали по тротуару, болтая о том о сём: о дурацких уроках на понедельник, о том, как Сатори точно попытается съесть свой пончик ещё до начала выставки, и о глупых комедиях, которые крутят по телеку.Но чем ближе мы подходили к повороту, за которым показался дом Нацуо, тем тише становился наш разговор. Парень снова немного помрачнел, неосознанно замедляя шаги — ему до безумия не хотелось возвращаться в свой семейный ад.Когда мы остановились у раскидистого дерева, буквально в паре метров от его калитки, Нацуо обернулся ко мне, собираясь сказать привычное колючее «пока». Но я не дала ему вставить ни слова. Собрав в кулак всю свою смелость и глядя прямо в его испуганные, удивлённые серые глаза, я тихо, но твёрдо произнесла:— Эй, Нацуо...Он замер, уставившись на меня. Я сглотнула подступивший к горлу ком и продолжила, чувствуя, как сердце колотится где-то в районе ушей:— Я... я люблю тебя. Я думала об этом все эти дни, после нашей прошлой прогулки, после стихов, после всего... И ты правда мне очень, очень нравишься. Больше всех на свете. Это... это взаимно?Нацуо застыл, словно его ударило током. Воздух между нами будто наэлектризовался, прямо как в той главе манги у грозовой Канаси. Его рот слегка приоткрылся, а рюкзак на плече едва заметно дрогнул. Несколько бесконечных секунд он просто молча смотрел на меня, а потом... его лицо за долю секунды залилось таким густым, пылающим багровым румянцем, какого я не видела у него ещё никогда. Нацуо судорожно зажал рот ладонью, отчаянно пытаясь спрятать растерянную, безумно счастливую, но смертельно смущённую улыбку, и весь сжался, не зная, куда девать глаза от такого внезапного счастья...Нацуо всё ещё стоял, зажав рот ладонью, а его уши, казалось, горели ярче вечернего заката. Он отчаянно пытался справиться со смущением, судорожно вздыхая, но прятать чувства дальше было просто невозможно. Мои слова окончательно разрушили его внутренние стены.Парень медленно опустил дрожащую руку, глубоко вдохнул и посмотрел мне прямо в глаза. Весь его испуг куда-то исчез, уступив место невероятной, щемящей нежности.— Да... — тихо, но удивительно твёрдо произнёс Нацуо, и на его губах появилась самая искренняя и мягкая улыбка. — Да, Хоруда. Я... я очень люблю тебя. Ты даже не представляешь, как сильно.Он сделал шаг навстречу, сокращая между нами расстояние, и несмело, но крепко сжал мою ладонь своими тёплыми, всё ещё немного испачканными в муке пальцами.— Давай... давай начнём встречаться? — выдохнул он, и его щёки снова обдало румянцем, но взгляд он больше не отводил. — Ты первая, кто по-настоящему меня выслушал. Кто назвал меня Нацуо и заставил поверить, что я... что я чего-то стою. С тобой я чувствую себя нормальным. Самым счастливым парнем в мире. Так что... я согласен. Если ты, конечно, не передумала!Я за замираньем сердца слушала его слова, чувствуя, как внутри разливается сумасшедшее, бьющее через край тепло. Его ладонь в моей руке была лучшим подтверждением того, что вся наша беготня, неловкие моменты у шкафа и шоколадные пончики были не зря. Однообразие моей жизни действительно окончательно закончилось...