Горькая сладкая вата

Студенты старших курсов — частые гости в классе 1-А, поэтому вошедшая второгодка Хаякава внимания не привлекает. Хотя она делает всё для этого, врываясь без стука и шумно хлопая дверью… Ноль внимания. Первый класс альф проще удивить, зайдя молча. Хаякава бывает здесь редко, не желая лишний раз сталкиваться с Суной. Но именно его болтливый язык и приводит её сюда. Суна снова докапывается до неё на обеде. Это Мия даёт ему повод, без задней мысли разбалтывая о вчерашнем происшествии. Вопросы о том, где она ночует и почему отбирает у близнецов добычу, девушка игнорирует. Она злится на колкие замечания первогодки, но ещё больше злится на себя за то, что до сих пор поддаётся на такие провокации. На шутке про оставленный номерок Хаякава напрягается. Суна заикается про смартфон, оставшийся у Мии, на который она, ой-ёй, никак не сможет дозвониться до омежки! В ответ девушка цокает. Не было в расспросах спасённого паренька ничего про кражу. Интересно, причина в его расшатанных нервах или удивительной рассеянности? Альфе совсем не хочется разбираться с этим. Своих проблем достаточно. Вот Суна, например, всё ещё жив! Но мысль о том, что она оказывается единственным связующим звеном, не даёт покоя. Миям и в голову не придёт вернуть его самостоятельно. Еле отвязавшись от первогодки, Хаякава добирается до его кабинета. Ищет глазами две крашеные макушки, но находит одну. Парта перед Ацуму пустует, и догадки о местонахождении второго близнеца щекотливо греют душу. Поделом ему! Хаякава молча протягивает Мие раскрытую ладонь. Она не верит растерянному выражению лица напротив, зная об актёрском таланте этого прохвоста, и потряхивает протянутой рукой, вынуждая поторопиться. — Ла-адно! Но скажи-ка, какого он цвета? Вдруг ты просто обокрасть меня захотела! — Мия решает немного поиграться и удостовериться в намерениях девушки. Единственное её намерение сейчас — это взвыть и убежать. А ещё — разобраться с этим побыстрее. И потом убежать. Поэтому альфа пересиливает себя: выпячивает грудь колесом и задирает подбородок, чтобы не выдать своей растерянности. — Разобью о твоё лицо — будет в красную крапинку. Как думаешь, ему понравится? Блеф. Хаякава понятия не имеет, как выглядит потерянная вещица. Она поверит, даже если увидит кнопочную «нокию» — чёрт этих омег знает, как они за своей колючей проволокой друг с другом общаются! Ниточный телефон из стаканчиков? Бумажные записки? Азбука Морзе?.. Ещё пара вопросов — и она посыпется. Но обман, приправленный зловещей гримасой, удаётся. Мия громко цокает и сдаётся. — Да на, на, подавись! — Он выуживает из рюкзака обыкновенный смартфон. С размаху кладёт его в раскрытую ладонь Хаякавы и тут же крепко сжимает протянутую руку, зажимая телефон между ними. Короткими, но острыми ногтями он проводит по разбитым костяшкам девушки. Она шипит от боли, но руку не одёргивает. Будет больнее. Проходили уже. И ради чего это мученичество? Ради безымянного тупицы? Мия знает, куда бить, чтобы получить своё. Хаякава отбивает омежку только потому, что успевает надавить на больное первой. — Как время провели? — интересуется Ацуму сквозь сжатые зубы, при этом лучезарно улыбаясь. Девушку от этого выражения лица бросает в дрожь. Глаза у Мии красивые, но холодные. От его пронзительного взгляда неуютно — он говорит о настроении альфы больше, чем любой его словарный понос. Мия умеет быть по-настоящему жутким. Её взгляд бежит по соседней парте, и подходящий ответ сам ложится на язык. — Лучше, чем твой братишка, полагаю. Он ещё пару дней порадует нас своим отсутствием? Хаякаве везёт, что только один из близнецов на период гона оказывается в изоляторе. Ацуму хорошо держится, что и позволяет ей заполучить вещь омеги-растеряши. Хотя заперли бы их обоих — альфа и не узнала бы об этом. Не пришлось бы гуглить маршрут до злосчастной старшей школы Карасуно. Но Хаякаве снова везёт — её первая точка назначения совсем рядом.

            

      

Мелодичный звон колокольчиков над входной дверью оповещает фармацевта о новом посетителе. Молодая бета, судя по всему аспирантка, неторопливо подходит к кассе. Альфа, ещё подросток, подходит ближе, не бросая и взгляда на витрины вокруг. — За заказом? — В ответ кивок. — Продиктуйте, пожалуйста, его номер. — Ой, где же он у меня записан? — нарочито громко и выразительно причитает Хаякава, ища несуществующий чек в карманах. — Я точно забрала его у доктора Хамада, где же… Пальцы фармацевта так и не касаются клавиатуры. Она замирает на пару секунд, осмысляя услышанное, после чего боязливо улыбается. — От доктора Хамада? Я поняла вас, минуточку. Девушка скрывается за прилавком. Хаякава судорожно выдыхает и поспешно возвращает себе сосредоточенное выражение лица, словно всё идёт по плану. Она победно расправляет плечи и прячет руки, покрытые царапинами, в карманах широких спортивных штанов. Скоро перед ней появляется аккуратно упакованный крафтовый пакет с медикаментами. К нему скобой прикреплён бумажный чек с указанием товара — альфа-блокаторов. Хаякава чувствует себя героиней какого-нибудь фильма про спецагента: такая загадочная сцена вокруг разворачивается, хоть сейчас сценарий по киностудиям рассылай! Она с удовольствием бы похихикала с собственной шутки, родившейся в голове, если бы не была сейчас напряжена как струна от пят до макушки. Покупательница не проверяет содержимое. Оно всё равно прямо противоположно напечатанному на чеке препарату. Фармацевт не задаёт лишних вопросов. Заказ уже оплачен, а пакет скоро скрывается во внутреннем кармане куртки. Альфа выходит из аптеки, уткнувшись в телефон. Шумно выдыхает сквозь сжатые зубы, унимая бешеный стук сердца. Пронесло. Минуя пешеходный переход, она поворачивает, предвкушая долгую дорогу вдоль высоченного забора с вензелями и впаянными пластинами с изображением ворона. Теперь она не может больше игнорировать колючую проволоку, венчающую внушительную ограду. Хаякава морщится: будь такой же забор вокруг академии Инаризаки — она жила бы совершенно другой жизнью. Через такой мало кто из студентов перемахнул бы. Они, омежки, вообще могут выбраться куда-нибудь ночью? Как часто вообще выходят из этой красивой тюрьмы? Даже отсюда видно и большой спортивный комплекс, и зону воркаут, и… летнее кафе? Серьёзно? Ещё бы парк аттракционов поставили! Недоумевание вытесняет всё стеснение, что имеется у альфы, и она увлечённо разглядывает то, что скрывалось от неё ночью. Разглядывает и заносчиво фыркает. Тут прямо маленькая страна посреди города! Это насколько тепличными они здесь становятся? И насколько же им плохо снаружи?.. Она подходит к уже знакомому охраннику у ворот и протягивает пропажу, в двух словах объясняя ситуацию. Этого оказывается недостаточно, и пожилой сотрудник спрашивает у неё имя владельца. «Чёрт, чёрт, чёрт!» Полистав толстую тетрадь, мужчина звонко хлопает себя по лбу. Припоминается всё-таки вчерашняя суматоха? Тут ведь не каждый день омежка теряется, да? В ход идёт стопка распечаток, похожих на расписание занятий. Бумага поверх аккуратного машинного шрифта вдоль и поперёк исписана синей ручкой. Хаякава довольно усмехается: «Ну хоть что-то у них как у людей!» Погруженный в поиски, охранник не замечает, как молодая альфа перед ним несколько раз меняет цвет лица от красного до бледного белого. Ей удивительно везёт сегодня! И с телефоном, и с фармацевтом, и с охранником — она понятия не имеет, как зовут нерадивого омежку. Внешние черты она с горем пополам описала бы, но подобное точно породило бы к ней множество вопросов. В новостях о покушении ничего. Выходит, молчит либо он, либо школа. При любом исходе её третья версия происходящего здесь совсем не к месту. — У него ещё идут занятия. Через двадцать минут я смогу вызвать его, чтобы опознать пропажу. О ней заявляли, но характеристики у меня нет. — Что?.. Хаякава растерянно хлопает глазами, не веря своим ушам. Она не любит рассеянных людей. Но с этим можно жить. А вот бюрократию, которой так и несёт от этой конторы, она на дух не переносит! Как любая альфа, она мгновенно вспыхивает подобно спичке. Из покрасневших ушей вот-вот повалит пар. Она вроде хочет как лучше. Она приносит сюда этот злосчастный телефон, о котором никто не вспоминает, вместо того чтобы продать. А теперь вместо «Да что вы, не стоит благодарности! Любой бы так поступил на моём месте!» ей надо пройти через все эти омежьи круги ада — и ради чего?! — Нет, погодите. Кулаки за спиной крепко сжимаются, будто изо всех сил удерживают бушующего внутри зверя. Хаякава тянет время, подбирая формулировки помягче. Это даётся ей с большим трудом. Но это всё ещё проще, чем все эти сложности, которые они здесь сами себе напридумывали! — Я бы не пришла, если бы не знала, чья это вещь. Мне она, если честно, не сдалась на… Не сдалась. Вот. Давайте вы оставите себе, а потом сами с… со студентом разберетёсь, что куда. Да? Супер! Всего доброго. Хаякава уходит прочь, быстро набирая шаг и не дожидаясь ответа старичка. Ей не хочется светиться там дольше, чем необходимо. Со своей стороны она делает всё, что считает нужным, дальше — проблемы омежки и его дурацких систем, усложняющих жизнь. Вот так и помогай людям! Достаточно отдалившись от Карасуно, альфа успокаивается и движется уже на автопилоте, читая общий чат спортивного клуба. Тренер таки заболевает и отменяет сегодняшнюю тренировку. Хаякава ускоряет шаг. Свободный вечер — отличный повод встретить подругу с тренировки в танцевальной студии. А заодно — и её преподавателя, упорно продолжающего игнорировать её звонки.

***

Сугавара не пропускает ни одной тренировки по волейболу. Он никогда не опаздывает, скрупулезно разминается, стабильно показывает хороший результат на площадке, а после — руководит уборкой спортзала. Он отлично чувствует себя на позиции связующего. А ещё он — номер девятнадцать. Запасной связующий, который за всю игру может так ни разу и не оказаться на поле. Другой второгодка под номером семь — талантливый связующий из основного состава Карасуно. Его уже называют одним из лучших среди старших школ в стране. И это его сосед Ойкава. Сугавара не завидует. Иногда он хандрит по этому поводу, но не винит друга, которым никогда не переставал считать Ойкаву. Он умеет искренне радоваться чужим успехам, даже если они не могут существовать с его собственными успехами одновременно. Суга никогда всерьёз не думал перейти в другой клуб, хотя всем очевидно, что в волейбольном он упирается не в свой потолок, а в чью-то спину. Секрет омеги в том, чтобы не зацикливаться на этом. На площадке перед ним не только спина Ойкавы, но и вся команда Карасуно. И не перед ним, а рядом. Это гораздо больше, чем убить время после занятий. Он предан команде. Она нуждается в нём. И этого более чем достаточно, чтобы остаться. Иногда Сугавара хандрит. Но исключительно по расписанию. Когда знает, что Ойкава не вернётся до ночи, и он может сбросить всю накопившуюся тяжесть с плеч, не боясь быть замеченным. Хотя омеге никто слова на это не посмеет сказать, для него важно проживать это наедине с собой. Да, омегам позволено неограниченно проявлять эмоции. Можно быть уязвимыми, можно нуждаться в защите. И это не каприз, а природа. Поэтому им попросту разрешено быть собой. Сугавара злится, называя это ловушкой — «будь собой, но помни о последствиях». Будь осторожен, но не запирайся в четырёх стенах. Нужно знать, что происходит вокруг, но не больше нужного. Ты нам очень важен, но никто не может гарантировать тебе полную безопасность. Помни, что если забудешься — пожалеешь. Будешь любопытничать — палец откусят. Мы предоставим лечение, юристов, постоянное наблюдение — когда будет уже поздно. За очередными пачками вступающих в силу законов о неприкосновенности, активном согласии и прочем несбыточном кроются непрекращающиеся случаи нападения на омег. Официальную статистику сильно занижают во избежание общественных волнений. Всё чаще звучат оправдательные приговоры, а вина переносится на «чересчур активного» омегу. А что? Сам виноват! Сам спровоцировал. Сам родился таким уязвимым. Пей таблетки и сиди дома под семью замками, пока тебя не заберёт пожелавший остепениться альфа, чтобы сделать тебя инкубатором. Но заботливые речи политиков, бесполезные льготы и золотые клетки вроде школы Карасуно, конечно, компенсируют всё это. Вот, например, полгода назад ремонт провели в общежитии. Всё блестит. Система безопасности — по последнему слову техники. Гибкая учебная программа, секции, тренинги, экскурсии — занимайся в отрыве от семьи с самого детства чем хочешь. Только не выходи из комнаты. Выходить надо было раньше. Лет в двенадцать до тебя никому нет дела. Но Сугавара в то время решил, что он уже взрослый и выше этого. Он часто оставался дома — читал, занимался спортом и музыкой, общался с такими же домоседами постарше. Хотелось быть как они — не рваться на улицу в другой неизведанный район ободрать себе все ноги, облазить все заброшки, заявить о себе на всю улицу громкими криками во время салок. Ведь это всегда успеется!.. Нет. Коши не успел. После инцидента в центре его тревожность сильно возросла. Но возросла и потребность наверстать упущенное. Учиться в Карасуно осталось меньше двух лет, а университетский кампус может быть устроен иначе. Если он поступит, конечно. Ойкава как-то рассказывал, что его сестре отказали в зачислении, потому что месяцем ранее она вышла замуж. Вроде как нет смысла поступать, чтобы перед экзаменами уйти в академ из-за декрета. Беременна ли она и планирует ли детей, никто не спросил. В планы Сугавары семья пока не входит. «Пока» не в значении «ну не знаю, сегодня уже не успею», а в значении «ближайшие лет пять — железное нет». Он ещё не был нигде, он ещё так мало знает! Что там, за стеной, помимо сверстников из общаги, волейбольного клуба и телефонных видеозвонков? И мерзавцев из Инаризаки?.. Что можно увидеть, услышать, потрогать? Без угрозы для жизни, естественно…        Сугавара с упоением делает вдох полной грудью, погружаясь в насыщенный ароматами мир. Он ловит сладкий запах свежего хлеба из пекарни через дорогу. Из открытого нараспашку окна многоквартирного дома несёт агрессивным отбеливателем и хозяйственным мылом. Коши радуют даже едкие выхлопные газы промчавших мимо машин. Он жмурится и прикрывает глаза, желая почувствовать ещё больше. В полдень выходного дня он наконец решает выбраться за пределы пришкольной территории, прихватив с собой Яку. Его домоседом не назовешь — после перевода в Карасуно это он вытаскивал всех на улицу, пару раз даже в комендантский час. Тяга к приключениям не остыла, Сугавара в этом уверен, но пока Яку переключается на учёбу, разгребая образовавшиеся долги. На прошлой неделе даже тренировку пропускает. Наконец сдав отчёт по лабораторным, которые он мучает весь месяц, Яку рад составить Суге компанию и хотя бы на вечер позволить себе расслабиться. Никакой точки назначения нет. Они бредут по людным улицам, стараясь заскакивать в каждый ларёк в поисках чего-то интересного или вкусного. Разговор неизбежно возвращается к волейболу — долго обсуждать учёбу и погоду невозможно. Несмотря на схожий темперамент, помимо перечисленного их мало что связывает. Яку даже играет в основном составе. А ещё он категоричен во многих вопросах, что выливается в большой спор о спортивных брендах. Хотя Сугавара скорее не спорит, а недоумевает, насколько сильно одинаковые вещи в понимании Яку разные. Мало того — только одна из этих вещей соответствует его вкусам и, как следствие, имеет исключительное право на существование. В какой-то момент Яку устаёт вести спор без его объекта перед глазами и ищет в онлайн-картах ближайший спортивный магазин. Путь ложится прямо к стадиону, в котором через пару недель начнется весенний межшкольный турнир по волейболу. Предвкушение отборочных соревнований отзывается в теле Сугавары мелкой дрожью. Очевидно, то же испытывает и Яку, потому что по мере приближения к стадиону он говорит всё тише. Магазин находится прямо в здании, на цокольном этаже. Но оказавшись у ворот, омеги понимают, что так просто внутрь им не пробраться. Вокруг стадиона целое столпотворение. Сначала Яку усмехается: «А на финале осеннего турнира и побольше болельщиков было!» Но вскоре до них доносится неразборчивый хрип громкоговорителей, а люди в спортивной форме всё не перестают выбегать через главный вход. Приглушённо гудит сирена. К этому моменту омеги приближаются к толпе спортсменов достаточно близко, чтобы слышать, о чем они говорят. На вид они того же возраста, преимущественно альфы. Запахи толпы смешиваются в один неразборчивый флакон и почти отходят на задний план. Вокруг никто не понимает, учебная тревога или настоящая. На лицах раздражение. Некоторые альфы, уверенные в том, что угрозы нет, негодуют, что учения проводят в разгар соревнований.

***

— Всё, расходимся? — Суна небрежно накидывает на плечи спортивную куртку, предварительно смахнув ладонью пот со лба. Бой только-только заканчивается, и альфа не успевает остыть перед тем, как оказаться на улице, подхваченный людьми в панике. Его скучающий вид совершенно не вписывается в общее настроение образовавшейся толпы. Но он считает, что победители должны так выглядеть в любой ситуации. — Тебе, Суна, повезло — хоть в первом туре успел выйти! — причитает Коганегава. Он как раз должен был следующим выйти на ринг против своего одноклассника из Датеко, но взвывшая сирена рушит все планы. Несостоявшийся противник стоит прямо за его спиной и не скрывает лисьей улыбки. На языке так и вертится: «Я бы в любом случае не пропустил тебя дальше!» Но боевой настрой Коганегавы практически осязаем для всех окружающих. — Да нет тут везения — это и боем не назовешь, — парирует Суна, закатывая глаза. Ему достаётся сокрушительная, но не самая сладкая победа. С одной стороны, победа — это шаг вперёд, и чем быстрее рефери поднимет его руку вверх, тем лучше. С другой, его ставки на этот бой были значительно выше. Но что ж поделать, если он настолько сильнее этой недоальфы? Суну прерывают ощутимым толчком в плечо. Явно неслучайным. Альфа понимает, что извинений ждать не стоит. Их и не следует. — Заткнись, а! Суна лениво разворачивается. Хоть девушка по левую сторону от него того же роста, Суна всегда смотрит на неё сверху вниз. Это он тоже считает альфа-качеством, недоступным для таких как она. Для девчонок.

      

      

В академии считают, что эти двое возненавидели друг друга с первого взгляда. Это не так. Суна не запоминает имена всех подряд. И менеджера боксёрского клуба это тоже касается. Должно было касаться. А потом оказывается, что эта невзрачная девчонка не менеджер, а серебряный призёр в полусреднем весе. Суна до последнего старается быть толерантным. Пусть выходит против него. Пусть рискнёт положить на лопатки. Не страшно, чемпионом без падений не становятся. Пускай пробует, пускай развлекается. Но ей мало. И тогда она смотрит на него сверху вниз. «И всё»? А этого мало?! Она. Она, сука. Сверху вниз. На него. Суна на самом деле джентльмен. Он воспитан заботиться о тех, кто в этом нуждается. Ему нравятся девушки. Особенно омежки. Это элементарная физиология, ничего личного. Ни за что не поднимет на них руку. Ещё он легко признает омегу равным или равной себе по статусу, и даже выше. Чем больше детей омега родит и вырастит, тем выше, естественно. Ведь он — сильный и выносливый альфа, способный сам о себе позаботиться. Его жизнь проще, и он приспособлен ко всем трудностям, что его ждут. Но он никогда не признает омегу равной себе по силе. И это движение альфа-женщин, начатое предыдущим поколением, вводит его в ярость. Ринтаро солидарен с отцом, который считает этот фарс детищем необразованных бет-обиженок, которые не вышли лицом и лишь потому возомнили себя альфами. А правительство только потакает им, переписывая законы снова и снова. И в этой нелепой попытке уравнять права всех полов, они только оттягивают решение действительно важных вопросов. Хаякава не ходит на их митинги и не носит символику в поддержку движения. Она не делает ничего провокационного, помимо самого своего существования. Она называет себя альфой. Она учится в той же престижной академии для альф, что и он. Она участвует в соревнованиях в той же категории и, сука такая, на полном серьёзе соперничает с ним. Хотя Суна уверен, что она не имеет ни малейшего права на это!        — Чего какая угрюмая, Хаякава? За реваншем пришла? — Суна скалится, делая шаг в сторону поверженной соперницы. Он, конечно, всегда считал её поверженной, но сегодня у этого много свидетелей, что не может не радовать. Хаякава скрипит зубами от досады. Она ждёт этого турнира долгие полгода. Она пропадает днями напролёт в спортзале, показывает отличные результаты, развивает первоклассные рефлексы и завидную мускулатуру, чтобы сегодня столкнуться в долгожданной схватке с одним из лучших боксеров в лиге и вылететь после первого же боя. Она физически ощущает, как собственный организм мучительно, но упорно перемалывает её глубочайшее огорчение и недовольство собой в чистую ярость. — Как непрофессионально с твоей стороны предлагать мне просто попиздиться на улице, — наконец отвечает она. — Я ведь могу согласиться.