Не привыкай

POV Сынмин

Ким Сынмин понял, что вечер безнадёжно испорчен ещё до того, как переступил порог доксиля. Внутри стади-кафе смешивались шелест страниц, нервный стук пятки о ножку стула и монотонный гул белого шума. Сынмин привычно приложил QR-код к экрану терминала, поправил тяжелый рюкзак и вдохнул въедливый запах ледяного американо. Он бросил взгляд вглубь залитого матовым светом зала — его любимое место у окна было занято. Не просто занято. На спинке стула висела тёмная куртка Ли Минхо. Брошена она была нарочито небрежно, но Сынмин сразу отметил: плотная ткань закрывала ровно ту часть спинки, куда от окна обычно пробирался сквозняк. У единственной рабочей розетки уже торчал белый блок питания. На столе, прямо по центру, стоял картонный стаканчик. Чёрным маркером на нём было неровно выведено: «Опоздавшим не ныть». Минхо сидел, подперев щеку кулаком, и делал вид, что решает сборник пробников. Делал плохо: ручка в его пальцах щёлкала слишком часто, а взгляд цеплялся за стекло, где отражался Сынмин. За полгода их негласной войны Сынмин научился отличать настоящую сосредоточенность Минхо от спектакля. Настоящая была тяжёлой, почти неподвижной. Спектакль щёлкал ручкой и ждал аплодисментов. Это раздражало: ученик второго класса старшей школы не должен был так хорошо читать выпускника, которому через несколько месяцев сдавать Сунын. — Сонбэ, — прошептал Сынмин с той вежливостью, которой обычно пользовался для учителей и людей, стоящих на грани публичного позора. — Боюсь, стресс от подготовки к экзаменам убивает ваши нейроны. Вы перепутали стулья. Минхо медленно повернул голову. В его тёмных глазах не было ни грамма раскаяния — только тяжёлая, въевшаяся под кожу усталость и та самая кошачья насмешка, от которой у Сынмина чесался язык сказать что-нибудь по-настоящему ядовитое. — Правда? — Минхо изогнул бровь. — А когда я пришёл, здесь сидел только сквозняк. Такой же унылый и душный, как ты. Сынмин молча опустил рюкзак на соседний стул. Достал пенал, идеально выровнял его параллельно краю стола, вынул тетрадь и только потом наклонился ближе, вторгаясь в личное пространство старшего. — Если вам так отчаянно не хватало моего общества, могли бы просто написать в KakaoTalk, — холодно парировал Сынмин. — Оккупация мебели — это как-то по-детски. — Мне нужна была розетка, — ответил Минхо. — Ты прилагаешься к ней как побочный дефект. Сынмин стиснул челюсти, ненавидя то, как предательски дёрнулся уголок его губ. И ещё сильнее возненавидел искру самодовольства, мелькнувшую во взгляде Минхо. Между ними лежал стол, лампа и полгода этого идиотского негласного ритуала. То, что началось как раздражающая борьба за территорию, давно стало частью расписания, которое Сынмин не пропускал даже в те дни, когда мог бы учиться дома. Кто приходил первым — диктовал правила; кто сдавался — покупал кофе. Война за розетку перестала быть войной в тот день, когда Сынмин понял, что Минхо приходил сюда не только учиться. Минхо приходил сюда выдыхать. Но признать это вслух? Ни за что. Сынмин методично отклеил с блока питания жёлтый стикер. Мелким, почти каллиграфическим почерком вывел: «Самозванец», и, не дрогнув, прилепил его прямо на обложку сборника Минхо. Старший перевёл взгляд на бумажку. Деловито щёлкнул ручкой. — Снимешь? — с вызовом спросил Сынмин. — Оставлю. Как доказательство того, что у тебя почерк психопата-отличника и характер налоговой инспекции. Кто-то в соседнем ряду громко цыкнул. Сынмин, проигнорировав пустые места в зале, сел рядом. Минхо, не глядя на него, чуть дёрнул за провод своей зарядки, молча освобождая второе гнездо. Уступка, которая стоила дороже любых слов. — Не обольщайся, я просто не хочу, чтобы ты ныл, — пробормотал Минхо, утыкаясь в тетрадь. Сынмин воткнул свой кабель. За окном неоновая вывеска круглосуточного GS25 расплывалась в дожде. Сынмин покосился. Минхо снова уткнулся в пробник, но ладонью почти незаметно подвинул стаканчик кофе к середине стола. На обратной стороне картона ухмылялась криво нарисованная маркером собака. Ким сделал глоток — двойной эспрессо, ни грамма сахара. Точно так, как он любит. Сынмин не сказал «спасибо». Благодарность была бы нарушением правил. А правила, в отличие от чувств, хотя бы можно было контролировать. Вместо этого он незаметно, миллиметр за миллиметром, сдвинул свой открытый конспект по математике с решёнными уравнениями так, чтобы он оказался в поле зрения Минхо. Кого ты обманываешь, Ким Сынмин? Организм был предательски некомпетентен. Сынмин мог решить задачу на производные, вызубрить сотню английских идиом, но не мог приказать собственным плечам не расслабляться, когда чувствовал рядом тепло чужого плеча. Это было нерационально. Но он продолжал пялиться в одну строчку уже пять минут, слушая, как выравнивается дыхание Минхо.

POV Минхо

Мартовский Сеул пах мокрым бетоном, выхлопными газами и той мерзкой ранней весной, от которой всегда трескаются губы. Минхо вышел из душного стади-кафе первым. Он остановился под козырьком, опустил голову и принялся с преувеличенным интересом дёргать молнию на куртке. На самом деле он просто тянул время, вслушиваясь в приглушённую ругань за стеклянной дверью — Сынмин снова воевал с кофейным автоматом, который упорно не хотел принимать мятую купюру. Минхо знал, что ему нужно уйти. Прямо сейчас. Завтра пробник, послезавтра консультация, вечером хагвон, ночью опять этот стеклянный аквариум с лампами и чужими мечтами о SKY. Телефон коротко завибрировал в кармане. Мама: Ты уже вышел? Не задерживайся. Учитель Кан писал. Сказал, английский снова просел. Минхо-я, если ты не поступишь в SKY, все наши усилия… Минхо даже не дочитал. Он заблокировал экран одним резким движением и сунул телефон глубоко в карман куртки, сжав пальцы в кулак так, что ногти впились в ладонь. Английский не был на грани. Он просто устал читать тексты, буквы в которых расплывались от недосыпа в бессмысленное месиво. Над сообщением висело ещё одно уведомление — из приложения хагвона, с красной точкой рядом с новым заданием. Минхо не открыл его. Если не открыть, оно почти не существовало. Дверь за спиной скрипнула. Минхо мгновенно расслабил плечи, натягивая на лицо привычную маску отчуждённого равнодушия. Сынмин вышел на крыльцо, методично застёгивая пальто на все пуговицы. Прямой, правильный, собранный. Даже его усталость казалась отутюженной. Волосы на затылке слегка торчали, выдавая то, что последние часы он то и дело зарывался в них пальцами, но в остальном — безупречен. Минхо тихо фыркнул, засовывая руки в карманы. — Выглядишь как пластмассовый староста из брошюры для первокурсников, — бросил он, глядя на дорогу. — А вы — как социальная реклама о вреде энергетиков и бессонницы, сонбэ, — мгновенно отбил Сынмин, не меняясь в лице. Минхо пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы не улыбнуться. У него раскалывалась голова, а в позвоночнике стреляло от напряжения, но от этого сухого, колючего тона почему-то стало легче дышать. Словно кто-то наконец проветрил комнату. Они пошли к метро. Не вместе, разумеется. Просто им было в одну сторону. Сынмин шагал чуть позади, ближе к проезжей части. Минхо нахмурился. Он резко остановился, делая вид, что проверяет шнурки, а когда Сынмин поравнялся с ним, Минхо оказался со стороны дороги, оттесняя младшего к фасадам зданий. Машины здесь летали по лужам, окатывая тротуар грязной водой. — Сонбэ, — сказал Сынмин, не глядя на него. — Если завтра снова займёте моё место, я отключу ваш ноутбук от зарядки. — Попробуй, щенок. Я приклею твой стикер тебе на лоб, — хмыкнул Минхо. В вагоне метро было пусто и гулко. Минхо прислонился спиной к дверям и уставился в тёмное стекло окна. В отражении, чуть сбоку, чётко прорисовывался профиль Сынмина. Тот держал в руках пустой стаканчик с нелепой нарисованной собакой и сосредоточенно читал что-то в телефоне. Почему меня так кроет от него? — мысль скользнула в голове, царапнув сознание. Ответ был настолько простым, что раздражал. Потому что Сынмин не жалел его. В год, когда все вокруг, включая родителей, смотрели на Минхо либо как на ходячий калькулятор баллов, либо как на бомбу замедленного действия, Сынмин просто смотрел на него. Врезался лоб в лоб, огрызался, требовал своего и не уступал ни дюйма. Это заземляло лучше любых успокоительных. Сынмин вышел на своей станции. Он не сказал «пока». Просто отсалютовал пустым стаканчиком на уровне груди и коротко кивнул — жест, в котором читалось всё, что им нельзя было произносить вслух. Двери закрылись. Минхо остался один. Он сунул руку в карман куртки, нащупав пальцами смятый жёлтый стикер с надписью «Самозванец», который незаметно снял с обложки перед уходом. Уголки его губ поползли вверх, выдавая слабую, но совершенно искреннюю улыбку. Завтра он снова придёт раньше. Займёт этот чёртов стул у окна. Купит двойной эспрессо без сахара. И в этом не будет никакого смысла. Вообще никакого.