До веку и до вечера

- Глупый маленький человечек, отсюда просто так не уходят! Никуда ты не пойдешь, теперь ты наша! Детство Веры пришлось на "лихие девяностые", и побывала она за свою бытность в разных передрягах, но ничто ею пережитое не могло соперничать с тем ужасом, что она испытала сейчас. Она замерла на месте, будто вросла ногами в землю, не смея обернуться, но буквально чувствовала, как некто стоит позади неё, выгадывая момент, чтоб напасть. И она не стала давать ему шанс, дожидаясь последствий, благо реакция благодаря педагогическому опыту у неё была быстрая. Вера рванулась вперёд, бросив сумочку и позабыв о телефоне. Она бежала со всех ног, без оглядки, не разбирая дороги, как лань от хищника, отчаянно пытаясь выбраться из тумана. Ей казалось, будто она несётся по бесконечному коридору, из которого нет выхода, будто эта красная мгла поглотила её целиком, как удав проглатывает свою жертву. Трава была скользкой и Вера всё время спотыкалась, падая и поднимаясь вновь, чтоб продолжить этот жуткий марафон. Она не помнила, в которой стороне были ворота, она была уже настолько ошалевшей, что не понимала вообще, что происходит. Вдруг что-то обвилось вокруг её лодыжки как хлыст, и Вера в очередной раз повалилась на землю. - Маленькая негодница! - прямо над ней насмешливо произнёс кто-то, - всё равно тебе не убежать! Вера вскочила, чувствуя, как с неё слетела одна туфля. Не колеблясь ни секунды, она скинула вторую и побежала в одних капроновых колготках, моментально намокших от росы на траве. Ноги быстро замерзли, но её это заботило куда меньше. Пробежав каких-то несколько метров, Вера поскользнулась и упала ничком, приземлившись на какой-то куст. Её лица коснулись влажные лепестки, а щёку что-то больно кольнуло. - Ай! - вскрикнула она, зажмурившись. Она лежала прямо на розовом кусте, зарывшись пылающим лицом в огромные распустившиеся бутоны, на которых жемчугом блестела холодная роса. Вера тяжело дышала, в ушах стучала кровь, вся спина была мокрая от пота. Она не решалась пошевелиться, ожидая, что сейчас в неё вцепятся чьи-то руки. Но ничего не происходило. Только ветер гулял в кронах деревьев и где-то раздавался скрипучий крик коростеля, похожий на треск старых досок на полу. Вера не знала, сколько пролежала в этой нелепой позе - мордой в землю, как при задержании вологодским ОМОНом - прежде чем она отважилась поднять голову и оглядеться. Убрав прилипшие пряди со лба, она приподнялась на ладонях и встала. Колготки были насквозь сырыми, на правой ноге вдоль всей голени красовалась стрелка. Щёку неприятно пощипывало. Вера машинально приложила к этому месту пальцы - на подушечках осталось несколько капелек крови. Видно, её поцарапали шипы на розах. И вдруг прямо рядом с ней раздался громкий вздох. - Кто здесь?! - встрепенулась Вера. - Не шуми, - послышался недовольный и усталый голос, - твоя возня мне мешает насладиться музыкой... Повертев головой, Вера прищурилась и сквозь туман смогла разглядеть очертания садового диванчика, а на нём угадывался чей-то силуэт. Голос показался ей безобидным, и она метнулась к неясной фигуре. - Помогите! - сходу выпалила она срывающимся голосом, - за мной гонятся... я не знаю, кто, какие-то психи! Прошу вас, покажите мне, как выбраться отсюда! Человек, лежащий на скамейке, даже не пошевелился. Он распластался по её длине, закинув одну руку за голову, а другу спустив вниз до самой травы, а ноги его покоились на подлокотнике. Лицо его было скрыто за завесой тумана. - Вы... вы слышали, что я вам сказала? - Вера опешила, остановившись у него, - вы меня вообще слышите? Тот, к кому она взывала, хранил молчание и даже отвернул от неё голову, испустив ещё один тяжелый вздох. - Вы издеваетесь? - ещё чуть-чуть, и она была готова сорваться на плачь, - помогите мне! - Чего ради? - с ленцой проговорил незнакомец, - мне плевать. - Но... но меня сейчас чуть не убили! - его равнодушие просто поражало, - я еле-еле спаслась! - Глупая, - не меня интонации, вынес свой вердикт он, - ты смогла убежать, потому что тебе позволили. Они с тобой просто решили поиграться. И если б тебя действительно хотели убить, то твоя кровь бы уже текла по этому саду ручьём... Какая же ты тупая... - Ты что за пургу несешь? - страх отошел на второй план, уступив место злости, - сам ты тупой, идиот! И словно повинуясь рефлексу, Вера шагнула к нему вплотную и порывисто вскинула руку, чтоб дать ему затрещины, не успев просчитать свои действия. И тут же взвыла от боли, ибо её запястье перехватили ледяные пальцы и с силой сжали. - Ещё раз назовёшь меня идиотом - вырву тебе язык, - у этого лентяя была удивительно стальная хватка, - а сейчас, для начала, сломаю тебе руку. - Нет! - закричала Вера, тщетно пытаясь вырваться, - пусти меня! Мне больно! - Ты даже не представляешь, что такое настоящая боль. Но это изменится, скорее, чем ты думаешь... У Веры перехватило дыхание, он сдавил ей кости до хруста. - Отпусти, урод! - по-русски заорала она, - гад! - Сколько от тебя шума... Наконец, он соизволил встать с лавки, приняв сидячее положение и притянув пищащую Веру к себе. Она взвизгнула сильнее, упав на колени. Теперь она могла хорошо его разглядеть - он был молод, как и Рейджи Сакамаки, только волосы у него были пшеничного цвета, а глаза отливали голубизной, только они скрывались за полуоткрытыми веками. Пряди волос слегка закрывали уши, в которые были вставлены наушники, спускающиеся по шее тонкими проводками. Он посмотрел на девушку равнодушным взглядом, как на что-то, набившее оскомину. И тут заметил царапину на её щеке. - Ах... - сорвалось с его губ, и веки приподнялись, открывая сверкнувшие глаза, - кровь... Хватка чуть ослабла, и Вера, не долго думая, высвободила свою руку, а второй нанесла удар, точно приходившийся по его бледной роже. Но ладонь, к её изумлению, лишь со свистом прорезала туманный воздух, хотя они находились так близко, что она чувствовала его дыхание на своём лице. - Что за... - начала она, но её прервало уже знакомое хихиканье. - Моя маленькая негодница... Попалась! Мертвецки холодные пальцы обхватили её плечи, и Вера заорала как потерпевшая. Она дала стрекача, игнорируя надорванные рукава у блузки и насквозь сирые ноги. Снова этот проклятый туман, сплошной туман без конца и края. И вдруг перед ней выросла обвитая плющом стена, так неожиданно, что разогнавшаяся Вера едва успела затормозить. Дымка чуть рассеялась, и она увидела каменные замшелые ступени, идущие вниз, к какой-то двери. Выбор у Веры был невелик - зайти внутрь или остаться в саду. Второе означало верную гибель, но и первый вариант особо надежды не внушал. Невдалеке хрустнули ветки, и учительница быстро спустилась к обшарпанной потемневшей двери, дернув за холодную ручку. Тут ей повезло - было не заперто, и Вера протиснулась сквозь щель, плотно захлопнув дверь. Очутившись внутри, Вера первым делом быстро задвинула ржавую щеколду, а затем оценила ситуацию на предмет опасности. Она стояла в длинном коридоре, освещаемом настенными лампами в виде старинных керосиновых фонарей. Её прерывистое дыхание, слетавшее с обсохших губ, эхом улетало под высокий сводчатый потолок. Вдали виднелся какой-то проход, где ярко горел свет. Было тихо, но неспокойно, где-то монотонно капала вода, в коридоре было очень холодно, как в погребе. Вера дрожащими руками обхватила себя за плечи, нащупав порванную ткань. Юбка была вся грязная и пыльная, колготки - сырые и дырявые, а волосы сосульками свисали со сбившегося пучка. - Так, только без паники, - прошептала Вера, облизывая потрескавшиеся губы и стараясь дышать ровнее, - соберись, тряпка! Блин, во что я вляпалась... Только сейчас она вспомнила о своей сумке, оставленной в саду, и украденном сотовом. - Зашибись, блин... Так, ладно, пофиг, надо думать, как вылезти из этой задницы. Видимо, это особняк. Наверняка здесь есть телефон. Значит, надо найти его и позвонить в полицию. Или ещё куда-нибудь, не знаю... Легко сказать! Вера понятия не имела, что за дела тут творятся, но знала одно - она должна выбраться из этого чёртова дома как можно скорее. Опытным путём вычислив, что любой его обитатель несёт в себе потенциальную и кинетическую угрозу, она пришла к выводу, что лучше здесь ни с кем не встречаться и передвигаться по возможности скрытно. Стараясь производить минимум шума, девушка двинулась вперёд, боязливо озираясь и прислушиваясь к каждому шороху. - Не дрейфь, прорвёмся, - подбадривала Вера сама себя, - шизанутые, блин, маньяки... Миновав кирпичную арку в конце коридора, она оказалась в просторной комнате. Помещение имело форму круга, по периметру которого были расставлены огромные зеркала, как в зале для хореографии или в театральной гримерной. Меж тяжелых рам в позолоте стояли высокие подсвечники с белыми восковыми свечами. От обилия бликов и отражений у Веры закружилась голова. Но приковало её внимание нечто совсем иное... Этот циркульный зал был наполнен статуями в человеческий рост. Сперва Вера приняла их за манекенов. Но они были уж слишком... антропоморфными. Она чувствовала себя как в кабинете восковых фигур. И фигуры все были женскими. Каждая была повернута спиной к зеркалу, будто только что любовалась на свое отражение. Каждая была облачена в свадебное платье и длинную фату. И каждая пара рук сжимала букет цветов. Они были совсем как куклы. - Ничего себе домик с Барби... - Вера подошла к одной из них, - привели б меня сюда мелкую, я пищала бы от восторга. Учительница в нерешительности коснулась кукольной ладони. Наощупь материал напоминал фарфор - такой же гладкий, холодный и хрупкий. Но выполнено это было столь искусно, что создавалось впечатление, схожее с тем, когда ты приходишь в Эрмитаж и смотришь на древнегреческие мраморные статуи. Особенно её поразили девичьи лица. Каждое хранило печать конкретной эмоции. Удивление, страх, гнев, усталость, холодность, игривость, покорность... И всё это было передано так тонко и точно, что Вера невольно залюбовалась на эти скульптуры. Она ничего подобного не видела. Они её буквально загипнотизировали так, что она даже позабыла об опасности. Вера медленно переходила от фигуры к фигуре - девушки были разные, но все как одна были красивы, элегантны и воздушны. - Кабинет доктора Каллигари, честное слово... У одного из зеркал, что было неожиданно, стояла другая статуя. То был юноша, с ещё совсем мальчишескими чертами, прижимающий к груди вместо бутоньерки плюшевого медвежонка. Вера задержалась возле этого изваяния. Паренёк был как живой, глядя на неё стеклянными широко раскрытыми глазами, под которыми были круги - следы бессонницы. Лицо его было пепельно-белым, с блуждающей улыбкой, похожей на гримасу. На лоб падали фиолетовые пряди, резко контрастирующие с бледностью кожи. - А ты тут типа Кен, да? - вслух проговорила Вера зачем-то по-английски. - Нет, я - Канато! Сказать, что Вера пришла в дичайший ужас, это всё равно что сказать, будто оспа это просто ветрянка. Бедная девушка даже не смогла закричать от испуга, просто шарахнувшись и едва не упав. Кукольный мальчик вдруг моргнул и улыбнулся ещё шире, зашевелившись и шагнув прямо к ней, хотя секунду назад был абсолютно неподвижен, и Вера была готова биться об заклад, что руки у него были такие же холодные как и у остальных фигур. - Охренеть, блин... - выдавила из себя она уже на родном языке. - Странное у тебя имя, - заметил парень, не сводя с неё глаз, - Шу говорил, что ты иностранка... Это у вас там такие имена? А что оно означает? Повтори ещё раз, я не понял. И оно мне не нравится. Я хочу тебя звать по-своему. Ты вроде сказала два слова, это имя и фамилия или только одно имя? Почему молчишь? Я не люблю, когда меня игнорируют! Он внезапно перестал ей улыбаться. Его лицо приняло плаксивое выражение, совсем как у избалованного ребёнка, которому не купили игрушку. Он стиснул своего медведя крепче и поджал губы, для полноты образа не хватало ещё топнуть ножкой и с плачем начать кататься по полу. Вера смотрела на него, раскрыв рот и не зная - завопить ей благим матом или спасаться в очередной раз бегством. С ней разговаривает ожившая кукла! Ей вдруг пришла в голову мысль - а что, если всё это сон? Да-да, сон! Она сейчас спит на своем диване в квартире, и через пять минут её разбудит будильник на телефоне. И всё это закончится. Потому что всё выглядит слишком сюрреалистично и жутко, чтоб быть явью. Вера крепко зажмурилась, с нетерпением ожидая пробуждения. Но вдруг ощутила, как её схватили за прядь волос и с силой дёрнули. - Ай, блин, больно же! - она тут же вскочила на ноги, - ты что творишь, а? - Мне нравятся твои волосы, такие длинные, - Канато, которого она по ошибке назвала Кеном, снова заулыбался как ни в чем не бывало, заинтересовавшись её причёской, - хочешь, я тебе их расчешу? Они такие длинные... Его рассуждения были на уровне подготовительной группы детского сада. Вера насторожилась - внешность обманчива, она уже это поняла. Тот тип в саду с наушниками тоже выглядел безобидно. Пока Канато нахваливал её волосы, Вера лихорадочно искала глазами выход. К несчастью, это был не сон, а кошмар наяву. Но ей надо было из этого кошмара как-то спастись. - Мои волосы? - ухватилась она за его идею, - ой, спасибо... Давай, расчешем их, это ты хорошо придумал... Вера старалась говорить как можно непринужденнее, чтоб усыпить его бдительность и не вызвать вспышку агрессии, но у неё ноги подкашивались, а внутри всё дрожало. - Нам часто приходят хорошие идеи, но никто нас не слушает, а мы всегда оказываемся правы, - нараспев заговорил Канато, улыбаясь как умалишенный. - Мы? - не поняла Вера, - кто это "мы"? - Глупая! - рука, мягко поглаживающая её волосы, резко переместилась на горло, окольцевав его, - как ты посмела оскорбить Тедди?! Ты специально его не замечаешь? Какая бесчувственность! Он для тебя пусто место, да?! Тихий ангельский голосок вдруг перешёл на фальцет, вовсю заискрили истеричные нотки, лицо перекосилось, а в глазах вспыхнула неподдельная злоба. От прежнего образа пай-мальчика не осталось и следа - на неё глядело инфернальное существо. Отросшие ногти спились в кожу, он сдавил ей сонную артерию. - Тедди в сто раз лучше тебя! - верещал Канато, держа её за шею, - ты должна относиться к нему с уважением, безмозглая и бесполезная смертная! И тут до Веры дошло - речь шла о плюшевом медведе. - Прости... - прохрипела она, - я всё поняла... - Что скажешь, Тедди? - Канато приобнял своего любимца, глядя в единственный глаз-бусинку, пришитую к пушистой матери, - Тедди решил на тебя не обижаться. Ты ему кажешься забавной... Глупый, смешной человечек! Тедди готов тебя простить... Он ослабил хватку, но руку не убрал. Вера жадно захватала ртом воздух, впуская в легкие перекрытый ранее кислород. Её мучитель снова одарил её сладкой улыбкой, медленно моргая впалыми глазами. -...если ты отдашь нам свои волосы! - Ч-что? - поперхнулась собственным дыханием Вера. - Твои волосы, - монотонно-мелодичным голосом повторил Канато, снова потянувшись к её причёске, - сама ты страшненькая, а вот твои волосы... Он вдруг без предупреждения резко вцепился в почти размотанный пучок, дернув его. Вера ойкнула, зажмурившись от боли. - Распусти их! - потребовал он. Вера сначала помедлила, а потом поняла, что лучше с этим шизофреником не спорить. Нужно было усыпить его бдительность и потянуть время. А затем, улучив нужный момент, дать дёру. Ей вдруг вспомнилось, как в универе на курсе психологии и педагогики им рассказывали об одном приёме - когда человек находиться в неадекватном состоянии, и лучше с ним не спорить, а подыграть. Учительница подняла дрожащие руки и сняла резинку, отпустив на волю волосы, густыми волнами побежавшие по плечам, спускаясь ниже лопаток. Она не любила свои космы, но в последнее время жмотилась на стрижку. Ей очень хотелось носить каре и обязательно выкраситься в другой цвет. Свой натуральный, русый, её жутко бесил. И у неё не было особо времени по утрам делать себе стильные укладки, поэтому Вера забирала волосы в хвост или закалывала на макушке, а потом мчалась на работу. - У тебя такой необычный цвет, - тихонько говорил Канато, играясь с её волосами, - похоже на лесной орех или арахисовую пасту. Тедди любит сладкое... Я отрежу твои волосы и сделаю из них шнурок для сонетки, что ты бежала ко мне по первому требованию, когда мне вздумается! Как будто я тебя дёргаю за собственные волосы! Он вдруг расхохотался так, что у Веры мороз прошёл по коже. Это уже было похоже не на шизофрению, а на необратимые повреждения психики. Она едва сдержалась, чтоб не закричать, закусив губу и согласно закивав. Канато, не выпуская из рук одноглазого медвежонка, зашагал к старинному комоду, выдвинув ящик и принявшись что-то искать, судя по всему, ножницы. - Твоё сердце... я его слышу, - приговаривал он, посмеиваясь, - так сильно бьется. А вот у моих куколок сердечки уже не стучат. Здорово, правда? - Охренительно, - по-русски прошипела Вера, её взгляд замер на тяжёлом канделябре с растаявшими свечами. - Ваши человеческие сердца бывают гораздо более правдивы, чем ваши глупые, лживые языки. Вот вы говорите, людишки, что не боитесь. А сердечко ведь всё выдаст... Вера уже не слушала, что он там бормочет и какую ересь несёт. Превратиться в жертву этого криворукого парикмахера, Суини Тодда на минималках, ей не хотелось. Вооружившись канделябром, она медленно пошла к Канато, стараясь двигаться бесшумно. Руки вспотели и всё время дрожали, её импровизированное оружие могло в любой момент выскользнуть, но Вера упрямо двигалась вперёд, сверля взглядом затылок. Она никогда не была в такой ситуации, но нервы у неё были взвинчены уже до такой степени, что она повиновалась своим инстинктам, не думая и не анализируя свои поступки. Всё, чего она хотела - выбрать из этого кошмара. -...вот ты сейчас молчишь, смертная, а твоё сердечко со мной говорит. И знаешь, что оно мне говорит? Что ты лжешь! Канато вдруг резко обернулся и издал шипение, как разъяренный кот. Вера замерла на полушаге, попавшись с поличным. - Маленькая лгунья! Ты не хочешь со мной играть! Ты хочешь сбежать, бросить меня, как все! Ты за это заплатишь! Вера очнулась и с воинственным кличем размахнулась канделябром аки палицей. Но вдруг сзади его кто-то перехватил, обезоружив её уверенным движением. Вера потеряла равновесие и повалилась на бок. Над ней возвышался ещё один парень, такой же бледный, с волосами лунного цвета и недобрым взглядом из-под чёлки. - Это было ошибкой, - процедил сквозь зубы он, - не единственной, но последней! И в следующую секунду он голыми руками согнул канделябр в рогалик и отшвырнул в сторону. - Ты зачем влез, Субару? - возмутился Канато, капризно надувая губы, - я бы с ней сам разобрался! Это моя игрушка! - Заткнись, - без особых церемоний отозвался Субару и двинулся на лежащую на полу Веру. Девушка оттолкнулась ладонью от пола и в панике обратилась в бегство, однако вокруг её руки что-то со свистом обмоталось, больно впиваясь в кожу. - Куда собралась, негодница? - это был тот самый насмешливый голос, преследовавший её в саду. Какая-то сила оттолкнула её, и Вера оказалась прижатой спиной к гладкой белой колонне, а её запястья - туго стянутыми. Будто она была пленницей на пиратском корабле, привязанной к мачте. Только её пленители были гораздо страшнее пиратов. В свете свечей на неё глядели четыре пары глаз. Первые две принадлежали Канато и Субару, а две других были ей пока что не знакомы. Но их взгляды не предвещали ничего хорошего. Один из наблюдателей был в темной шляпе с красной лентой на тулье, под полями которой горели огоньки зелёных глаз. Он хищно улыбался ей, словно Вера была эскимо в блестящей фольге. Второй был чуть ниже его, с такими же лисьими глазами и огненно-рыжей копной волос, торчащих во все стороны. Он не улыбался, а стоял в хмуром молчании, сутулясь и спрятав руки в карманы, враждебно буравя её взглядом. - Ну, что, набегалась? - язвительно осведомился он, - надо было сразу её связать, достало уже гоняться за ней! - А как же азарт погони, Аято? - рассмеялся тип в шляпе, хлопнув рыжего по спине, - что за охота, если жертва в ногах валяется? Тоска смертная! А здесь мясцо пинается! Вон, нашей мелюзге чуть череп не раскроила, видал! Он шагнул к Вере почти вплотную, нагло её разглядывая, как диковинную зверушку, а затем схватил за подбородок, приподнимая ей лицо. - Руки убрал! - на автопилоте выкрикнула она, пытаясь сбросить его пальцы, - не трогай меня! - Плохая кукла, непослушная! - подал голос Канато, наставляя на Веру палец, - а плохие игрушки наказывают! Лайто, отойди, я накажу её! - Да какая из неё кукла? - встрял Аято, смерив её презрительным взглядом, - она же уродина! Толстая, визгливая... - Сам урод! - Вера почувствовала, как её захлестывает истерика, она кричала, смешивая русские и английские слова, - вы что тут, с ума все посходили, что ли? Какие ещё куклы! Отпустите меня! - У тебя просто нет вкуса, Аято, - вновь заговорил Лайто, все ещё держа девушку за подбородок, - ну, посмотри, какая она аппетитная! - Чего? - Вера побелела. -...мягкая, теплая, как булочка из пекарни, - Лайто облизнул губы, - ничего ты не понимаешь, братец. Ну и ладно, мне больше достанется! - Обойдешься! - Аято вдруг схватил брата за капюшон и оттащил от связанной Веры, - я буду первым, так что отвали! - А почему это? - Канато яростно засопел, тоже подойдя ближе, - вечно ты лезешь, Аято, это нечестно! Почему самый лакомый кусочек всегда достаётся тебе? - Потому что я самый лучший! - гордо заявил рыжий, - это моя добыча! - Какая добыча? - Вера просто не успевала переваривать свалившуюся на неё информацию, её мозг отказывался понимать всё происходящее, - вы больные, что ли?! - Молчать! - шикнул на неё Аято, - или последним звуком, который ты сможешь издать, будет предсмертный хрип! - Ты... ты не посмеешь... - капли пота выступили у неё на лбу, - вы не имеете права! Я гражданка России! У меня дипломатическая неприкосновенность! - Неприкосновенность, говоришь? - Лайто игриво поднял брови, - а мне страсть как хочется к тебе прикоснуться, Булочка! Вера издала крик, но тут же умолка, ибо её шею сдавила холодная рука. - Ну, давай, кричи, - Аято, схвативший её, нагло улыбнулся, - я хочу знать, как громко может кричать моя новая игрушка! Кричи, во всю силу своих легких, пока не поймешь, что отныне твоя жизнь в наших руках! Его улыбка становилась всё шире, пока не переросла в оскал. Зубы вдруг резко удлинились. Вера не поверила своим глазам - у него изо рта торчали два острых клыка! И эти клыки были нацелены прямо ей в сонную артерию. Она шевелила губами, как выброшенная на сушу рыба. Не может быть! Это просто невозможно! Это сон! - Нет! - из последних сил завопила Вера на русском, - не надо! Мама! Мама!