До веку и до вечера

В салоне лимузина повисла мёртвая, в прямом смысле этого слова, пауза, ибо все вампиры замолчали. Молчал и Рейджи, поглаживая длинным ногтем корешок своей книги. Юи хотелось зажмуриться от страха и не смотреть, что они сделают с Верой, но она как под гипнозом не сводила глаз с бледных лиц братьев Сакамаки и раскрасневшегося от злости лица Веры. Она не знала, что именно выкрикнула русская учительница, но прозвучало это по-бунтарски. Любая другая жертвенная невеста, нарушившая запрет, тут же попыталась изловчиться и обставить всё так, что она пела дифирамбы, а не посылала в адрес своих "хозяев" проклятия. Но нервы Веры были уже сняты с предохранителей. Извиняться за содеянное она не собиралась. Как и заискивать перед этими уродами. Вера сжала руки в кулаки на коленях и открыто глянула на Рейджи, не скрывая вскипающей ненависти к нему. Ей почему-то казалось, будто он нарочно сговорился со своими братьями, что эти гадёныши вывели её из себя, дав ему полный карт-бланш на инквизицию. Вновь действовал закон вампиров, бессмысленный и беспощадный, выстроенный так, что человека они всё равно покарают. И не важно, за что. Этот закон она уже преступила, так что терять было нечего. Обычно люди с чувством самосохранения руководствуются принципом "Бережёного Бог бережёт". Но Вера, при всей своем рационализме и прагматичности, часто безрассудно предавалась принципу "Сгорел сарай, гори и хата!". Терпеть всё это Вера больше не собиралась. По неизвестной ей самой причине последней каплей стал именно грязный намёк Лайто, что она должна... Её передёрнуло от мерзости. Хотя первый камушек бросил Шу, посоветовав ей стать игрушкой Рейджи. И это заставило её восстать против своих угнетателей. Рейджи по-прежнему молчал, ничего не предпринимая. Вера смотрела на его невозмутимый вид и гадала, что он сейчас выдаст. Вопьётся в шею? Растерзает своими когтями? Скажет, что по возвращению бросит в подземелье? Что?! Ну, что ты молчишь, упырь самодовольный?! Машина мягко затормозила, заставив Веру вцепиться в сидение, чтобы снова не улететь головой вперёд. Тем более, что Рейджи сидел на другом конце салона, и она бы упала прямиком ему в "объятия"... Фу, мерзость какая! Несмотря на остановку, вампиры не спешили покидать салон. Вдруг боковая дверца открылась сама собой, и Вера увидела знакомый ей городской пейзаж - внутренний дворик и тисовую аллею, ведущую к школе, где она работала. В вечерних сумерках и медленно загорающихся фонарях деревья походили на безмолвных стражей, охраняющих покой ни о чем не подозревающих жителей. Не знавших, как думалось Вере, об опасности, притаившейся рядом, о страшном особняке с вурдалаками, пьющими человеческую кровь. У центрального входа Вера вдруг заметила одинокую фигуру. Она напрягла зрение и смогла разглядеть строгий костюм и тяжелые серьги, отражающие свет фонарей. - Мадам Накаяма... - на выдохе прошептала Вера и, словно поддавшись неслышимой внутренней команде, пулей выскочила из лимузина и опрометью бросилась к директрисе. Никогда в жизни она не была так рада видеть мадам Накаяму. Подняв юбку до самых колен, Вера неслась сломя голову, каждую секунду бега опасаясь того, что её схватят хищные лапы. Но как ни странно, никакой погони не было. Никто её не преследовал и даже не останавливал. - Мадам Накаяма! - срывающийся голос Веры прорезал тишину, она не сбавляла темп, не оборачиваясь и не давая себе передышки, бежала вдоль тисовой аллеи. Но ранее ненавистное, а теперь столь желанное здание школы всё никак не хотело приближаться, несмотря на все её старания. Директриса всё так же виднелась вдалеке, будто тень на снимке, не обращая на её крики никакого внимания. - Мадам! - прохрипела Вера и вдруг налетела на какое-то невидимое препятствие, упав как подкошенная на каменные плиты. Сердце бешено стучало в груди, отзываясь в висках и ярёмной вене учащённым пульсом, в горле пересохло, и всё тело дергалось как в конвульсиях. Услышав ядовитые смешки и улюлюканье позади, Вера с ужасом поняла, что снова попалась в эту фантасмагорическую ловушку вампиров. Всё это время она бежала на месте, не приблизившись к школе ни на сантиметр. Чуть приподнявшись над дорожкой на ослабленных руках, она обернулась, посмотрев через плечо на братьев Сакамаки, вышедших из лимузина. Неожиданно с противоположной стороны тоже раздались шаги. Вера вновь посмотрела в сторону школы, и в её глазах забрезжил огонёк робкой надежды. Мадам Накаяма шла сюда! Значит, она заметила её, услышала, и другие учителя, возможно, тоже! - Госпожа Накаяма! - прерывисто выпалила Вера, ей не хватало дыхания после этого пассивного марафона, - помогите мне! Её тело не слушалось и никак не хотело принимать нормальное вертикальное положение, поэтому Вере оставалось лежать на холодных плитах, призывно протягивая покрытые ссадинами руки к директрисе. А она, к слову, на помощь не спешила. Мадам Накаяма, запахнувшись в кашемировую шаль, шла размеренным шагом к лимузину, грациозно чокая каблучками, с каждым движением тяжелые серьги покачивались маятником в её ушах. - Помогите мне! - срываясь на плачь воскликнула Вера. - Зачем? - директриса изогнула тонкую нарисованную бровь, - текущий расклад меня более чем устраивает. - Ч-что? - Веру будто обухом топора в темечко ударили. - Как же я мечтала увидеть это выражение на твоём круглом личике, - глаза директрисы загорелись торжествующим злорадством, - что случилось, мисс Токатцу? Вас не устраивают условия контракта? Не ожидали, что окажетесь закуской для вампиров? Договор нужно было читать внимательнее перед подписью, особенно мелкий шрифт. Но вы же русские всё делаете наудачу. Так вот, считайте, что вам не повезло. Она запахнулась в шаль и прошествовала мимо хватающей губами воздух Веры, более не удостаивая её вниманием. - Господин Сакамаки уже здесь, - обратилась директриса к братьям деловым тоном, - должна вас предупредить, он весьма недоволен тем обстоятельством, что вы заставили своего отца ждать. - Отец здесь? - Аято сразу стал мрачнее тучи, и даже Юи под боком ему не прибавила энтузиазма, - и ради этого мы сюда тащились?! Пффф! А в особняк он приехать сам не мог? - Ну, ты же знаешь, что папочка у нас большая шишка, - Лайто театрально поднял указательный палец вверх, - он никогда не снизойдёт до нас! Это мы должны вечно перед ним пресмыкаться. - Отстой! - процедил сквозь зубы Субару и остервенело захлопнул дверцу лимузина, - какого чёрта мы вдруг ему понадобились? - Мне плевать, - Шу бросил свою дежурную фразу и сразу же облокотился на дерево, - я всё равно никуда не пойду. - Отец хочет видеть нас всех, - Рейджи недовольно сверкнул очками, - это касается и тебя, Шу. Уложи это в своей пустой голове. - Чёрт с ним, ладно! - сдался Аято, всем своим видом при этом показывая, что происходящее не доставляет ему удовольствия, - но сначала мы хорошенько проучим эту смертную. Вера всё ещё лежала на каменной дорожке, пытаясь осмыслить происходящее. И даже не слушала их обычных препирательств. - Ею займёмся потом, - сказал Рейджи тоном, не терпящим возражений, - не стоит испытывать отцовское терпение.

***

- Угощайся, милочка, - мадам Накаяма с улыбкой анаконды, пододвигая дымящуюся фарфоровую чашку, - тебе сахарку положить, или ты все ещё избегаешь сладкое? - Избегаю, - Вера едва шевелила губами, отчего её голос звучал низко и глухо, - а то кровь слишком приторная будет. У вампиров ягодицы слипнутся. - Ах, я уже отвыкла от твоих шуточек, - директриса растянула карминовые губы ещё шире, - должно быть, Рейджи находит твою тупость слегка забавной, раз твой острый язычок ещё не хранится у него в спиртовой банке. - А мне кажется, что он присматривает чей-то другой язык для этого почётного места, - сказала с присущей ей "врождённой скромностью" Вера, - а во мне видит чрезвычайно эрудированного собеседника! - Отбивную с кровью он в тебе видит, - высокие скулы на лице Накаямы обострились, - не обольщайся, ты до сих пор жива просто потому, что мальчики любят поиграть с ещё живой добычей. Их забавляет, как сбитые с толку глупышки пытаются спасти свою шкуру. Но для тебя, похоже, все игры закончились. Ты доигралась, милочка! Директриса чуть отпила ароматного чаю, оставляя на тонком фарфоровом краешке след от губной помады, и чуть надкусила бриошь с шоколадной начинкой. - Бери-бери, не стесняйся, - она кивком головы указала на вторую чашку и на этажерку с мини-десертами, - как знать, может быть, это твоё последнее чаепитие. Наслаждайся, пока можешь. Как мы с вами помним, Вера была жутко голодной. Но она даже не притронулась к предложенному угощению. Они вдвоём с мадам Накаямой сидели в учительской, ведь директорский кабинет был занят семейным собранием Сакамаки. Юи была отправлена на уроки, а Вере было велено ждать здесь, под надзором. Значит, её тюремщики решили подарить ей крохи свободы перед тем, как расправиться с ней... - Гордая, да? - директриса проглотила остатки бриоши и прошлась салфеткой по линии рта, - отдаю должное, ты меня удивила. Я ожидала, что ты будешь рыдать и пугаться собственной тени. Господа Сакамаки поистине достигли мастерства в укрощении строптивых "невест". О, в их распоряжении достаточно средств, способных превратить даже самую упрямую смутьянку в покорную овечку. - Не сомневаюсь, - Вера снова сжала кулаки на коленях под столом, - а вы помогаете им в этом воспитательном процессе, так выходит, да? Вы всё знали?! - Наконец-то до тебя это дошло, - мадам Накаяма продолжала пить свой чай, будто они вели беседу об обычных школьных буднях, - знаешь, милочка, другие девочки, приезжающие сюда, замечали странности до того, как попадали в особняк Сакамаки. А одна особо наглая американка так и вовсе почуяла подвох и чуть было не сбежала. Благо мои слова об удвоенном гонораре и абонементе в японскую баню её удержали. На этих словах и без того измученный желудок Веры сложился гармошкой и скрутился в жутком спазме. - Вы... - у неё от ужаса зашевелились волосы на затылке, - эта контора, работа в Азии... - Да-да, деточка, - с некоей гордостью призналась Накаяма, - это скромное Интернет-предприятие принадлежит мне. Формально, штаб-квартира находится в Швейцарии, но само действо происходит здесь. Немножко хорошей рекламы, технологий нейро-лингвистического программирования, фальшивых наград и отзывов... И наивные студентки колледжей сами летят сюда, как бабочки на огонь. Косметологи, знатоки моды, любители модных техно-штучек. Или маленькие учительницы, как ты, моя дорогая. Проходят курс обучения, заключают контракт со школой или какой-нибудь местной фирмой... Вера ошарашенно смотрела на этого демона в женском обличии, за чашечкой чая как бы между делом рассказывающего о кошмаре наяву. - Кто-то клюёт на богатых женихов, охотницы за толстыми кошельками ещё не перевелись. А кто-то из девочек даже не скрывает своего стремления стать спутницей какого-нибудь исполнительного директора крупной компании или азиатского магната, - Накаяма рассмеялась, глядя на свой маникюр, - каждая девочка идёт своим путём, но все в конечном счёте оказываются в одном месте назначения. Она налила себе из низенького пузатого чайника ещё чаю и продолжила, ничего не смущаясь, добавляя в чашку сливки и рафинад: - Господину Сакамаки моя идея понравилась. Он поначалу скептически относился к Интернету и социальным сетям, но потом понял, что человеческие изобретения можно использовать для поиска "невест". Для каждой своя ловушка - свои сайты и платформы. Какая ирония, правда? Всемирная сеть стала поистине сетью ловчей! Директриса снова ухмыльнулась, довольная своим каламбуром. - Вы чёртовы работорговцы... - сказала всё ещё пребывающая в ступоре Вера от осмысления того, что творилось всё это время у неё под носом, - компрачикосы! - Милочка, ну, что за бред ты несёшь... Торговля людьми, пошлость какая, - её покрытое пудрой лицо чуть скривилось от брезгливости, - я предпочитаю термин "ловцы человеков", весьма удачно подобранный самим господином Сакамаки. Из Библии, припоминаешь? Хотя ты навряд ли читала что-нибудь, кроме постов в "Твиттере". Это словосочетание - "ловцы человеков" - звучало как насмешка над сакральным и подлинным смыслом. Будто Карлхайнц нарочно выбрал его, противопоставляя себя Богу. Иисус Христос призвал апостолов Петра и Андрея вести людей к спасению. Лорд Сакамаки, похоже, тоже сколотил себе коллектив. Но затем, чтобы вести людей к верной гибели. - Ты так говоришь, будто мы похищаем бедняжек, как волки утаскивают ягнят. А на самом деле ведь никто никого силком сюда не тащит. Они идут добровольно, прямиком к вампирам в когти. Припоминаешь, как сама сюда попала? Как ты сидела с важным видом в моём кабинете, разложив веером свои бумажки и всерьёз ожидая, что все будут преклоняться перед твоими талантами? Мадам Накаяма бросила в горячий чай кусочек сахара, подгоняя его ложечкой с затейливой гравировкой. - Это так упоительно - наблюдать, как вы всё пыжитесь и набиваете себе цену. И сами того не ведя становитесь жертвами собственных пороков. Кого-то приводит сюда алчность, кого-то - сребролюбие, кого-то - похоть... И каждая получает то, что заслужила, девочка моя. - А Юи? - голос Веры предательски дрогнул, - она не сделала ничего плохого! Она не приезжала в этот чёртов город в поисках женихов или лёгких денег! Она тоже это заслужила?! - А с чего вдруг тебя это стало волновать? - директриса взяла с этажерки фруктовый тарт, - ещё пару дней назад ты нещадно третировала её и писала мне на жалобы о её многочисленных прогулах. Тебя с души воротило от одного её вида, а роскошь, в которой Юи якобы купалась, приводила тебя в бешенство. - Но я же не знала! - выкрикнула Вера, не владея собой. - А может, не хотела знать? - ровные зубы, белеющие на фоне карминовой помады, вонзились в желейное озерцо на песочной тарталетке, - ты ведь никого не замечала, дорогуша. Ходила по школе с выражением усталой обреченности, несла себя так, будто ты - высшее божество, снизошедшее до простых смертных. Ты думала, что достойна большего, чем просто корпеть учителем в каком-то захолустье. Не удивлюсь, если ты считала дни до окончания своего контракта, деточка. Вера вдруг вспомнила о своём календаре с лепестками сакуры, на котором она отмечала оставшийся срок своей "каторги". - Ты так была озабочена мыслями о своей драгоценной персоне, которую никто не ценит. И не замечала того, что происходило буквально у тебя под носом. Юи Комори на твоих уроках едва на ногах стояла, чуть ли не падая в обморок от анемии, но тебе было всё равно. Если бы завела дружбу с Айми, возможно, она бы сболтнула лишнего про то, куда пропадают наши ученицы и стажёры. Но ты же была выше всего этого, правда, милочка? Директриса улыбалась, облизывая губы после десерта, и говорила тихим елейным голосом, но её подведенные глаза не скрывали презрения и злобной усмешки, будто Накаяма была судьей, зачитывающей приговор, а Вера - преступницей, которую, наконец, поймали. - Ты ни о ком никогда не думала, кроме себя, любимой. И, как и многие другие, получила то, что заслужила. Jedem das seine. Веру прошиб холодный пот, а пол будто качнулся под ногами. Если бы она не сидела на стуле, то сейчас просто бы упала. Эта фраза красовалась на главных воротах Бухенвальда, встречая вновь прибывших узников "лагеря смерти". Каждому - своё. - Какие же вы мрази... - Вере не хватало дыхания, поэтому каждое слово будто с трудом срывалось с потрескавшихся губ, - вас всех посадят, и надолго... - Не думаю, дорогая, - ядовито улыбнулась мадам Накаяма, - не думаю, что в полиции поверят твоим россказням о вампирах. И никто в нашем городе никогда не подумает, что господин Сакамаки, уважаемый всеми человек с высокой должностью в Токио, промышляет похищением людей на потеху своим кровожадным сыновьям. - Стоп, их отец, он что... - у Веры в голове всё смешалось в жуткий, кошмарный клубок. - А ты разве не знала? - директриса посмотрела на неё уничижительно, как сама Вера когда-то смотрела на своих учеников, не знающих элементарных, по её мнению, вещей, - господин Того Сакамаки, уроженец нашего славного городка, работает в правительстве. И поверь мне, деточка, все недоразумения с властями и стражами порядка он умеет улаживать. - Охренеть, конечно, вампирское лобби, - Вера вдруг почувствовала, что сейчас истерически засмеётся, как Канато, - классные развлечения у японской "золотой молодёжи". Детишки наших чиновников ведут себя скромнее - просто по ночной Москве на "Гелендвагенах" гоняют. А ваш господин Сакамаки не хочет протащить легализацию "кровопития" случайно, нет? - Всё шутишь? - в голосе Накаямы скользнули раздражительные нотки, - ещё не поняла, что у нас последними смеются вампиры. Как же до тебя всё медленно доходит, деточка. - Я на голодный желудок соображаю фигово, - огрызнулась Вера, - а вы всей этой банде кровопийц тоже обеспечиваете прикрытие? Ловцы человеков, или как вас там... И много вас таких? "Уродов!", - добавила она про себя. - Ну, что ты, милочка, это же не книжный клуб. Это круг избранных, куда не так-то просто попасть. Туда входят лишь самые доверенные лица, доказавшие свою преданность и благотворность господину Сакамаки. Он далеко не каждого человека приближает к себе, он весьма взыскателен и суров... - Ну, теперь понятно, в кого Рейджи таким уродился, - заключила Вера, но встретившись с убийственным взглядом бывшей своей директрисы, решила не углубляться в вопросы генетики и родословной вампиров. - Но благодарность господина Сакамаки более чем щедрая, - Накаяма как бы невзначай коснулась своей серёжки и погладила изогнутую ручку фарфоровой чашки. - А, так он с вами по бартеру рассчитывается, что ли? - фыркнула Вера, - в девяностые у нас в России тоже так делали, когда зарплату людям платить было нечем. Кто гвоздями отдавал, кто - мылом. Видимо, дела у вашего "вампира в законе" захирели, раз он деньги своим соратникам не платит. - Знаешь, деточка, ты выглядишь до отвращения оптимистично, - произнесла директриса, уголки её карминовых губ начали стремительно опускаться, - для человека, от которого вскоре останется лишь мокрое место. Или ты уже сошла с ума со страху, и тебе отказал инстинкт самосохранения? - А я не сумасшедшая, - Вера отчеканила крылатую фразу из одного очень известного в её народе фильма, - я русская! - Вампиров это не волнует, - Накаяма резким движением поставила чашку на блюдце с фарфоровым звоном, разлетевшимся по пустой учительской, - им плевать, откуда ты родом. Для них существует лишь одна раса - добыча. Поэтому хватит воображать себе, что ты - исключительная и особенная! Ты не снежинка, милочка... Ты маленький мешочек с кровью, один из многих. И не надо ждать, что кто-то тебя спасёт, вырвет из лап вампиров, избавит от жуткой участи... Чуда не будет. Ты сама навлекла на себя это. Что ж, теперь сполна расплатишься за свою гордыню и глупость. Закатное солнце сквозь жалюзи окрасило стены в зловещие красные оттенки, и в этом свете лицо мадам Накаямы скривилось гримасой торжествующей злобы. - Мой тебе совет, милочка. Брось свои фокусы и будь хорошей девочкой, такой, как они хотят. И, может быть, ты умрешь быстро и почти безболезненно. - Умирать мне рановато, - сказала Вера, - у меня есть ещё дела. Я вот планирую выложить честный обзор на вашу "шарашкину" контору, когда отсюда выберусь. - Не выберешься, деточка, - директриса гадливо хихикнула, совсем как Лайто, - разве что по кусочкам. Так что сдайся на милость вампирам, пока ещё не поздно. - Русские не сдаются, - Вера отвечала на полном серьёзе, - и кстати, так, для общего развития, если вы не в курсе... В Бухенвальде узники подняли восстание и начали вешать своих палачей ещё до прихода союзнических войск. А Освенцим освободила Красная армия. - Но тебя никто не освободит, не рассчитывай! Вера смотрела на её довольное лицо, добротно посыпанное пудрой, белое как фарфор, из которого директриса пила чай. И упивалась своей безнаказанностью. Сперва русская учительница не понимала, зачем Накаяма ей всё это рассказывает, да ещё с таким неподдельным наслаждением. Но теперь всё было ясно. Она просто знает, что выйдет сухой из воды. Что Вера всё равно ничего не расскажет. Видимо, она проделывала это столько раз, что добывание "свежей крови" для братьев Сакамаки стало для неё привычным делом, как онлайн-шоппинг или заказ по каталогу "Орифлейм". Вера смотрела, и всё её существо переполняла ненависть. Ей хотелось вмазать всей этой компании "ловцов человеков", вывести их на чистую воду, заставить ответить за их кровавые делишки. Но она понимала, что абсолютно беспомощна. И это бессилие добивало её. - Ненавижу... - вновь протяжно произнесла она, будто у неё изнутри вытягивали что-то мерзкое, а она никак не могла выплюнуть этот комок, застрявший в горле, - ненавижу вас всех! - Все так говорят, - преспокойно отозвалась мадам Накаяма, поднимаясь из-за стола и набрасывая на плечи шаль, - в такие моменты подлинная натура человека вырывается наружу. Вот и твоё истинное личико проступает, милочка. Твоя душонка видна во всей красе. Ты и прежде всех ненавидела, только скрывала это, маскировала под сарказм и колкости. А сейчас всю твою сущность видно как на ладони. Она вдруг взяла Веру за подбородок, царапнув накрашенными ногтями. - Ты всего-навсего высокомерная, злобная, мерзкая девчонка. И ты получила то, что заслужила. Jedem das seine... - Да пошла ты!.. Это было сказано на русском, ибо, по мнению Веры, ни один другой язык не смог бы передать всю ту экспрессию, которую она хотела вложить в это послание. И оно, как ни странно, достигло адресата. Мадам Накаяма всё поняла, коммуникация состоялась. Ответом немедленно последовала хлёсткая пощечина. Удар был настолько сильным, что Вера тут же оказалась на полу, больно ударившись лицом. Она инстинктивно поднесла руку к саднящему носу. На пальцы упала пара капель теплой крови. - Маленькая дрянь! - директриса пинком перевернула Веру на спину. Мадам Накаяма поставила одну ногу ей на грудь. Девушка попыталась встать, но отсутствие сна и нормальной пищи давало о себе знать, ей попросту не хватало сил скинуть с себя пяту директрисы, наступившей на неё в буквальном смысле. - Я тебя раздавлю как букашку! - Накаяма переместила туфлю ей на горло, надавив острым каблуком так, что Вера не могла сделать вдох, - русская шлюха! Перед глазами замаячили огненные круги, кислорода критически не хватало, и помощи было ждать не от кого...