Вечерняя смена у плиты

Несмотря на все хитросплетения судьбы, ты всё же оказалась в КорТаке. Хотя, было ощущение, что всё вело именно сюда. Средние балы после школы, средние успехи по дополнительным кружкам за интересами. Сколько у тебя их было? Два месяца танцев, один день игры на фортепиано, месяц баскетбола и твой рекордсмен — почти год рисования. Ничего по настоящему надолго не цепляло. И любопытно, во всем средний результат. Посредственность. Часто любитель, но никогда профи. По юношеству этот факт немного расстраивал тебя, если бы со временем не стало безразлично. Порой, нужно принять, что не всем суждено стать выдающимся и это же нормально. Просто принять это как одну из черт своего характера, где-то между вспыльчивостью и лёгкой наивностью. И все же, не всё было так плохо, как ты сама о себе думала. При выборе профессии ты, конечно же, взвешивала свои сильные и слабые стороны. И пришла к выводу, что самым логичным было бы связать свою жизнь с военным ремеслом. Творчество не давалось, глубокие научные лекции вызывали лишь сонливость и удивление. «Как в голове можно уместить такой пласт информации по ядерной физике? Что вообще за нагрузка для девятиклассника?» Ты стала тем звеном, что неплохо подошло для военной системы. Интенсивные тренировки, основы тактической медицины, четкий режим и распорядок дня — предсказуемая и устоявшаяся жизнь. Выполняй поставленную задачу и будет тебе счастье. Не нужно что-то выдумывать. Будучи сержантом ты преуспевала на базе КорТак. Начальство было довольно твоей четкой работой в команде, беспроблемным поведением, а в солнечные дни — веселым нравом. Общение хоть порой и выматывало, но ты умела найти к каждому подход. Почти к каждому. Одним из лиц твоего начальства был полковник Кёниг. Ну как лицо. Снайперский капюшон и два глаза, всё прочее доставалось фантазии. Между вами не было конфликтов или, упаси Боже, вражды. Просто в силу его молчаливого темперамента с ним достаточно сложно было завязать непринужденный разговор, чаще всё сводилось к твоему неловкому монологу. Чего только стоит тот неловкий small talk о погоде. Кому вообще есть дело до облачности очередного дня на базе? В твоем менталитете такие разговоры не практиковались и в те первые дни коммуникации между вами, Кёниг, вероятно, посчитал тебя грубиянкой. После нотаций подруги о твоей невежливости, хотелось верить, что всё само собой уляжется. Извиняться было не за что, а любое старание всё исправить грозило обернуться очередным фиаско. Безусловно ты его уважала как специалиста в своем деле, как талантливого командира, но по настоящему сложно было составить полное впечатление о нем, как о личности. Постоянно не хватало, каких-то деталей. Вечерами, когда все товарищи расслаблялись и общались в комнате отдыха, кто за сигаретой и выпивкой, кто за игрой в карты, полковник часто был отстранённым. Если ему конкретно не задать вопрос, он не будет вставлять своё мнение. А спрашивать его напрямую решался далеко не каждый. Всё дело было в его росте, физическом преимуществе и легкой надменности во взгляде, каждого задевало что-то своё. Почти всегда он сидел немного в стороне, вскользь слушая разговоры подчиненных и наблюдал. Из всех оперативников самым близким приятелем для полковника был Хоранги. Приятный мужчина, но увлеченность азартными играми делала его ветренным человеком. Его характер и жажда новых партий переплелись настолько, что невозможно было отличить причину от следствия, сложно сказать наверняка. Ясно было одно — вместе они представляли собой мощный механизм, где особенности одного перекрывались талантами другого. Разве не это секрет продуктивной командной работы? Отдых — понятие для каждого индивидуальное. И за то время, что ты работаешь по контракту в КорТак, успела обзавестись некоторыми связями. В те дни, когда оперативных заданий нет и выдается случай взять выходной, ты договорилась с ко́ком на базе и периодически вечерами готовишь. Разумеется, за небольшую денежную плату. Тот редкий случай, когда взятка не ощущается чем-то ужасным. Что плохого в том, чтобы на пару часов «заземлиться» у плиты, вернуть вкус обычной жизни и заодно подкинуть денег повару? Все выигрывают. Договоренность была сугубо между вами двумя, и даже если бы эта шалость дошла до руководства, ты сомневалась, что за такое увольняют — максимум заставят перечистить групповое оружие. И вот сегодня один из таких вечеров. Все оперативники из твоего отряда взяли отгулы и разбрелись кто куда. Так тебе казалось, поскольку проходя по коридорам базы не пересеклась ни с одним из них. Ты тихо проскользнула в столовую, а дальше тайком зашла на кухню. Одним из маленьким минусом кухни был запах. Нет, не противный, а слишком технический. Может такой эффект создавала нержавеющая сталь в контакте с едой или изобилие консервированных продуктов, но это рушило всю магию погружения в атмосферу домашнего вечера. Может это было и к лучшему — не стоит слишком увлекаться мечтами. Обстановка меньше разочаровывала. Интерьер сделан в нейтральных оттенках, светлая плитка на стенах, чуть более темный кафель на полу и освещение, чтобы с кашей случайно не подать собственные пальцы. Если романтизировать помещение, то оно казалось даже миленьким. Настолько, насколько это вообще было возможно. И вот, наконец-то можно расслабиться. Подготовив фарш, масло и муку — процесс неспешно тронулся. Сегодня было настроение повозиться с выпечкой, приготовить парочку мясных пирогов. Рецепт незамысловатый — тонкое бездрожжевое тесто и мясной фарш внутри, сформировать плоскую лепешку и обжарить с двух сторон до хрустящей корочки. Такие ты ела еще в далеком детстве, пока у мамы хватало сил их готовить. Пока ты старательно вспоминала, что за чем идёт: методично добавляя воду и яйцо в просеянную муку и тщательно замешивая упругое тесто — тебя уже рассматривали. Пара голубых пронзительных глаз из-под снайперского капюшона. Ты была настолько поглощена процессом, что просто не услышала, как дверь в кухню открылась, а в проёме вырисовывался силуэт высокого, хорошо сложенного мужчины. Кёниг аккуратно прислонился к стене и умиротворённо смотрел, как твои руки обминают мягкое тесто, а прядка тёмных волос выбилась у виска и никак не хочет держаться в общем пучке на затылке. Тишину и характерную возню разрушил глубокий голос полковника. — Как это понимать, сержант?