Летняя надежда

-Вставай. Нацу не вставала. Хоть её голос и просил подняться, на это не было сил. -Вставай. Тело начинало понемногу слушаться свою хозяйку. Оно уже не было тяжёлым, словно залитое изнутри железом. -Вставай. Она подняла своё туловище и схватилась за голову от резкой боли. Ярое выплёскивание эмоций оставило за собой не только душевную пустоту. -Вставай… - снова повторила Нацуки перед тем, как поднять саму себя на ноги. – Вот так. Девочка отряхнула себя и глубоко вздохнула. Сейчас нужно возвращаться домой и сообщать родителям, что завтрашнего концерта не будет. Они, скорее всего, расстроятся подобной новости, однако зачем им врать? С другой стороны, лгунье ли судить? Маленькие ножки оставляли крошечные следы, выкладывая тропинку из лесного королевства разочарования на трассу посредственности и лжи. Идя по просторной дороге, она снова надевала свою броню веселья, такого чистого и яркого, что давало ей возможность оказаться среди звёзд и сиять вместе с ними. Вдали она видела свой дом: самый крайний, не выделяющийся ничем, кроме горевшего света в окнах в такое время. Из трубы шёл дым – топили печь – казавшийся живым, смотря на его колыхания в воздухе. Однако он переплетался с ним, сливался и растворялся – в этом было что-то метафоричное для Нацуки. Раздумывания сами привели её к двери в родной дом: такой тёплый и уютный снаружи и внутри, - так что же ей мешает войти туда? Осознание, что она, их дорогая радостная девочка на самом деле не такая? Нацу их предаёт или любит своим специфическим образом? У неё не остаётся времени и сил на дальнейшие думы: Нацуки переставала чувствовать свои худенькие короткие ножки и маленькие пальцы на руках; костяшки больше не истекали алой горячей кровью. Она проходит в дом, где сразу к ней подбегают обеспокоенные бледные, в цвет снега, мама и папа. -Солнышко, куда ты пропала? – Мидори, заправив каштановую прядку волос за ухо, кинулась на колени к Нацу и начала трогать ледяные руки дочери. Её руки так и веяли огнём, растапливая лёд. – Что с руками?! Ты поранилась? Где? – женщина была готова зарыдать от того чувства разочарования в себе, что не уследила за своим сокровенным ребёнком. Дочка же улыбалась в ответ несчастной матери и, вынув из её рук свои, обняла её, дрожащую и тревожную. -Мамуль, я в порядке, – заявляла Нацуки с нежностью, чтобы не напугать любимого и дорогого ей человека ещё сильнее. – Пожалуйста, не волнуйтесь за меня. Мы гуляли с Йоши, и я неудачно упала, поскользнувшись, - она хихикнула, глянув на успокоившегося папу, который уходил за кружкой воды для напуганной мамы. -Пожалуйста, дитя, - взмолилась мать. – Будь осторожнее и одевайся тепло. Вся промёрзла. Бедная ты девочка, – она прижала замёрзшую Нацу к себе, прижимая её огненно-рыжую головушку к своему плечу. – Коичи, помоги, пожалуйста, отогреть её. Родители дали возможность своей дочери переодеться в сухую одежду, а затем, завернув её в толстое одеяло, усадили её возле печи. Отец отошёл в спальню, а мама осталась с ней, обнимая её как можно крепче. От её нахождения рядом Нацуки становилось легче: она счастлива, и это самое главное для неё. Однако это одновременно и тяготило девочку: ей хотелось рассказать всё: про разговор с Йошихиро, про все походы в лес, про каждодневную печаль, которую она прячет ради их улыбок и благополучия. Смотря на свою маму, умиротворённо и спокойно сидящую рядом, она отгоняла эти мысли в дальний уголок сокровенных секретов. -Мама? – Нацу начинала засыпать, но она хотела поведать ей о произошедшем инциденте. – Я могу тебе кое-что рассказать? -Конечно, дорогая, - по голосу Мидори можно было понять, что и она скоро погрузится в царство Морфея. – Я готова тебя выслушать. -Дело в том, что… Мы перестали дружить с Йоши, – она с трудом вымолвила последние слова: для неё это всё ещё было тяжело понять и принять. -Милая, что случилось? – мама воспрянула ото сна, услышав новость от дочери. «Она снова потеряла друга», - эта мысль заставляла Мидори волноваться сильнее: Нацуки идёт десятый год, а она уже успела познать печаль такого события несколько раз. -У его семьи сеть ресторанов, и они переезжают, чтобы расширяться, - пояснила девочка, как ей даже казалось, соврала, однако она понимала, что это, возможно, и так. – Ничего, мамуль, - она взглянула на неё. – Скоро мы уедем, и я найду много друзей. Вот увидишь. -Я тебе верю, дорогая Нацуки. – Мидори погладила свою юную красавицу-дочку по её гладким волосам цвета огня из печи. Нацу такое проявление ласки радовало и успокаивало: она всё делает правильно для достижения их счастья. Однако в этом уюте было нечто новое: она сама не ощущала радости в такой обстановке. Что происходит? Мысли снова сматываются в плотный комок, где-то переплетаясь в тугие узлы. Однако это не беспокоило и не тревожило девочку: она словно приняла то, что отдала возможность радоваться и быть счастливыми своим родителям. Сейчас же она хотела лечь на матрац и уснуть, пока мраморный свет луны и ослепляющие лучи солнца падали на её лицо, и только бы не просыпаться. А если так и выйдет, то уснуть снова, погрузиться в те кошмары, что рисует в голове её богатое воображение. Тепло от печи взяло своё, и Нацуки уснула, как сама того и пожелала. Девочка оказалось в таком необычном для её восприятия, но великолепном месте, сияющим всеми цветами радуги и не только: неоновые вывески освещали ночной город, в который она прибыла. Рядом с ней стоял знакомый мужчина: она точно видела его на фотографиях с папой. Её осенило: это же мистер Форстер! Высокая фигура что-то вещала ей, показывая на огни, как Нацу уже сама додумала, Лас-Вегаса. Сначала не было ясно, что мужчина хотел передать своей миниатюрной спутнице, однако со временем слова стали различимее: -Нацуки… Улыбка... Умрут… Помощь! – его послание было настолько размытым и запутанным, что у девочки начала болеть голова так сильно, будто она узнала истину людского бытия. После последнего повторения своего сообщения мистер Форстер рассыпался на тысячи песчинок, которые унесло сильно подувшим холодным ветром. Нацу не могла удержаться и сама чуть не улетела вместе с лучшим другом отца, но она успела ухватиться за ствол оказавшегося дерева. Держась за него, она заворожено наблюдала за разрушением города: здания и цветные вывески тоже начало уносить стихией, которая только усиливала своё влияние. Обломки домов почти задевали её, а сама она пыталась удержаться, но и она не смогла. Ветер «оторвал» её руки от дерева, и сама Нацуки уже плавала в потоке замораживающего течения стихии вместе с останками города: девочка оказалась в эпицентре смерча. Как только ветер уменьшил своё влияние на этих землях, Нацу начала падать, только не на землю, а в бездонную яму, которая не поддаётся времени и пространству. Она не могла разомкнуть свои веки: их словно кто-то держал закрытыми и не давал увидеть окружение. Нацу витала в этом загадочном месте достаточно долго, прежде чем с ней заговорил некий мужской голос: хриплый и грубый, но успокаивающий и ласковый. Девочка не могла понять его источник: он звучал в её голове, но эхом отдавал везде. -Нацуки, ты в порядке? Голос говорил на английском, но не был похож на Йошихиро или кого-то ещё, кого она знала. По нему можно понять, что с ней говорит взрослый мужчина. Зачем ему интересоваться этим? Нацу хотела ответить стандартное: «Всё хорошо», - однако эти слова застыли в горле, словно сама бездна приказала говорить правду. -Нет, – раздался громким эхом голос девочки. Такова была действительность. – Я не в порядке. -Что тебя тревожит? -Я даю свои улыбки родителям, но сама не делаю это по-настоящему. – Нацуки было тяжело формировать ответ на английском для голоса, однако она старалась, чтобы таинственный мужской голос её понял. -Твоя фальшивая улыбка… - конкретизировал голос. – Я тебя понял. Нацу ощутила, что лежит на неком подобии стекла и теперь может снова видеть и двигаться. Она поднялась на ножки: вокруг зияла темнота, но единственный луч белого света был направлен на мужской тёмный силуэт: высокий, спортивный, он стоял напротив неё и наблюдал, что она сделает. -Кто ты? – спросила девочка, не в силах оторвать глаз от фигуры. -Скоро поймёшь, дитя, - с некой насмешкой ответила тень. – Только запомни, - мужчина начал исчезать, исчезая в тени: Нацуки кинулась к нему, пока пол трескался и разрушался позади. Звук битого под ней стекла заглушал послание, но оно было таким же, как и вещал мистер Форстер: «Нацуки… Улыбка... Умрут… Помощь!» Тень окончательно растворилась в гуще тьмы, не оставив за собой ни следа пребывания здесь. Девочке не хватило скорости пробежать дальше, и она возобновила свой ужасающий полёт вниз. Нацу резко широко раскрыла глаза: вокруг неё было её пристанище, она сама лежала на своём матраце, а на неё падали солнечные яркие лучи. Пришлось потратить несколько минут на восстановление восприятия мира, чтобы успокоиться и мыслить, по её меркам, здраво и логично. Первым делом она взяла свою маленькую красную записную книжку, где записала послание от мистера Форстера и неизвестного мужчины. -Нацуки…Улыбка... Умрут…Помощь, - при прочтении этого сообщения у Нацу возникло несколько предположений, к чему это послания. Чтобы что-то опровергнуть и не запутаться, она решилась это тоже записать: «1. «Без моей улыбки родители погибнут, так что им нужна моя помощь». Походит на реальность. 2. «Моя улыбка умрёт, и мне нужна будет помощь». Я не знаю, насколько это возможно, но тоже похоже на реальность. 3. «Я буду улыбаться, пока другие люди погибают, и им нужна будет моя помощь». Похоже на мой сон. Наверное, если бы я улыбалась, город бы не погиб. Есть схожесть с теорией 1. 4. «Я сама буду на грани смерти, а кто-то с улыбкой мне поможет». Походит на бред. С другой стороны, вдруг та тень мне будет помогать?» Рассматривая свежие записи, у девочки снова заболела голова от сегодняшнего сна, поэтому ей было принято решение закрыть книжку и пойти приводить себя и свои взъерошенные волосы в порядок, надеть прекрасную улыбку на детское личико и поздороваться с мамой. -Доброе утро, милая! – светло и душевно поприветствовала её Мидори с тряпкой в руках. -Доброе, мамуль, - ответила Нацу, подойдя к матери. – Сегодня у нас уборка? -Да. Я уже убралась в спальне, и сейчас занимаюсь в кухне, - проинформировала женщина свою дочурку. – Тебе предстоит заняться комнатой, а по завершении ты мне тут поможешь, договорились? -Конечно, я тебе помогу! – отозвалась Нацуки с восторгом. – Всё будет блестеть, как ты любишь! Поцеловав дочку в макушку и дав ей все необходимые принадлежности, Мидори приступила к дальнейшему протиранию пыли на столе. Нацу направилась в своё пристанище с неким покоем: уборка помогала ей очищать мысли, помогала отвлечься от кошмаров реальности. Хоть это действие заняло совсем немного времени, потому что Нацуки старалась поддерживать комнату в чистоте всегда, независимо от дня уборки, ей не хотелось выходить. Она не знала, стоит ли рассказывать про такой загадочный сон. Девочка пришла к выводу, что не стоит: она не рассказывала им про ужасы, становившиеся причиной её недосыпа, так зачем начинать? Дальнейшая церемония наведения порядка в доме закончилась быстро благодаря искренней любви Нацу убираться. Снег блистал под лучиками солнца за окном, а мама с дочкой уже успели и обед приготовить: скоро прибудет отец с рынка. Видя, как старается мать для своего мужа, она радовалась искренне, что у неё самые замечательные родители. Когда отец прибыл, его встречали самые счастливые люди: верная красавица-жена и сияющая своей улыбкой дочь. Он никогда не думал, что что-то может быть иначе: Коичи знал про существование неблагополучных семей, но его таковой не является, - и он твёрдо в это верил. На столе его ждали свежие тайяки и лапша-удон, запах от которых веял теплом и нежностью тех, кто это готовил. -Дом блестит от ваших стараний, вы большие молодцы! – нахваливал довольный и уже сытый папа, похлопывая себя по животу. Этот жест всегда был для Нацуки забавным и доводил её до безудержного хохота, но сегодня она смогла только кротко хихикнуть, прикрыв лицо ладошкой: он такой забавный. -Нацу, девочка моя, раз вы с Йоши больше не общаетесь, то и концерта не будет? – с ноткой тревоги спросила Мидори, поглаживая своего рядом сидящего мужа по голове. Этот вопрос ввёл девочку в раздумья: а необходимо ли это? Песня покажет её сожаление и безысходность, что она постоянно оставалась одна. Возможно, именно так она их и сможет отпустить и начать новую жизнь? -Концерт будет! – ответила девочка с улыбкой. – Я же сказала, что проведу его! Даже если его нет рядом, почему я не могу выступить сама? – она звучала уверенно, радуя своих родителей. Нацуки не особо хотелось сейчас выступать: понять послание было более важной задачей, ведь её маме и папе может грозить опасность. Нацу прошла к пианино, чтобы разогреть свои пальцы и сыграть долгожданную и первую авторскую песню. На разминку она уделила несколько минут, а затем достала ноты: каждую она старательно записывала, чтобы не упустить деталей. Без гитары мелодия, как ей казалось, будет более сырой и блеклой, но Нацуки решила рискнуть, терять ведь уже нечего. Клавиши, сыграв лёгкое вступление, приступили к уютной тёплой мелодии: она несла с собой чувство ностальгии и некоторой грусти. Скоро должна была начаться песня, а пока этого не случилось, Нацу предпочла насладиться музыкой, исходящей по её велению. Не всё длится так долго, как ей бы этого хотелось, поэтому ей оставалось сделать глубокий вдох и начать:

«Я безысходно язык прикусила. В ногу с тобой идти больше не в силах. Расстоянье между нами только растёт, Всё быстрее твои шаги. Глядя вслед, я не могу сдержать тоски».

Сладкий и нежный, голос Нацу распространялся на весь дом, заставляя всё вокруг сиять как лучики солнца. Она была звездой, согревающей всех своим произведением. Настало время для припева:

«Поезд ночной куда-то везёт Безмолвно опять тебя. Только след его вдали пропадёт, Уйдёт из-под ног земля. Слёз не покажу, слёз не покажу, Но мечтаю вслед прошептать: «Останься рядом». Поезд ночной растает во тьме, С собой унося тебя, И место ночь уступит заре, Стереть с неба звёзды грозя. Слёз не покажу, слёз не покажу, Но мечтаю вслед прошептать: «Останься рядом».

Песня коротка по сравнению с теми, которые она исполняла с родителями, но на её продолжение не хватало вдохновения, поэтому Нацуки решила на этом закончить, ещё раз проиграв мелодию из начала. Девочка дала себе расслабиться и погрузиться в мотив: воздушный поток нот нёс её в воспоминания. Нацу вспомнила лицо Рей после их совместного выступления: взволнованное, но счастливое, ведь она поборола свою неуверенность в себе. Они обнимались, девочка успокаивала подругу, а та была на седьмом небе, что у неё есть такая напарница. Проиграв последнюю ноту, Нацуки взглянула на лица своих родителей, аплодирующих в полную силу: в них песня тоже пробудила ностальгию, это у них вызвало позитивные эмоции – значит, она делает всё так, как того требует судьба. -Это… - отец не находил слов, чтобы конкретно описать вызванные песней эмоции. – Это великолепно! Нацу встала, чтобы поклониться, но к ней сразу кинулась мама, чтобы обнять. У девочки это вызывало облегчение и отвращение одновременно: сама она чувствовала себя беспокойно и опустошённо. -Милая, ты молодец, - говорила Мидори своей дочери, поглаживая её по голове. – Ты так быстро взрослеешь, что поёшь о таких вещах. Я рада за тебя! -Спасибо вам, - с благодарностью отвечала она. – Я буду стараться ещё сильнее ради светлого будущего нашей семьи! – воскликнула Нацуки, подзывая и отца присоединиться к подобным «семейным объятиям». Мужчина не отказался от такого предложения, и вот они все дарят друг другу любовь и ласку через такое милое и простое взаимодействие, однако Нацу тянуло тошнить по неизвестной причине. Она чувствовала себя отстранённой, словно не она их дочь, а кто-то другой. Этот другой – её собственная роль, отягощающая жизнь девочке. Так жизнь продолжалась, ведь она и не собиралась останавливаться в своём бурном течении. Нацу так сильно ждала неизвестного будущего, связанного с посланием, что погрузилась целиком и полностью в изучение английского языка: дома, на уроке, на детской площадке, на набережной, в лесу – везде, где только это возможно. Это ей частично помогало отвлечься от надоедливой уже всем Рейчел, постепенно терявшей своё титул «королевы»; становившейся для неё тяжелее из-за пониженной физической активности работы на ферме, ночных кошмаров с таинственным мужчиной, который так и продолжал приходить и задавать один и тот же вопрос: «Нацуки, ты в порядке?» Дома всё оставалось обыденным и привычным: вечерние концерты, где она учила новые и новые произведения; работа оставалась работой, хоть с начала новой весны дела пошли хорошо, потому что неурожай кончился, а родители так же сильно её любили, и девочка была этому рада, хоть и переставала ощущать это не только от них, но и от себя самой по отношению к ним. Каждое «Я люблю вас», «Я люблю тебя, мама, папа» становилось тем, что говоришь каждый день, не задумываясь, искренне ли это. «Да, это правда», - отвечала Нацу в своей голове, когда задумывалась над этим. – «Почему я не должна их любить? Они заботятся обо мне, любят меня, и я делаю всё для их счастья. Разве не так должно быть? Однако не потеряла ли я себя?» К концу июля Мидори и Коичи забрали документы Нацуки из школы, где она обучалась, ведь все начали готовиться к переезду. -Мои дорогие дамы! – вещал отец, пока мама с дочкой медленно, но верно собирали и упаковывали вещи. – Я получил весть от Блэйка. Он сказал, что встретит нас в порту «Лос-Анджелес», после чего мы на его машине отправимся в Лас-Вегас, так что готовьте хорошее настроение! -Я всегда готова! – крикнула Нацу с задором: наконец-то, всё будет иначе. -Вот это я понимаю: настрой! – воскликнул Коичи с неподдельным восторгом. – Мидори, дорогая, давай отойдём в комнату, чтобы поговорить? -Да, конечно, - согласилась жена, и они отошли, пока Нацуки и дальше складывала нужные вещи. Зайдя в свою спальню, мужчина и женщина взглянули друг на друга с опасением и серьёзностью. -Милый, я так не могу: мы нарушаем закон! – начала она, придерживая руку у себя на груди. – Её там снова не примут! -Мы это уже обсуждали, - возразил муж. – Мы получили все документы: нам можно будет попасть в Америку, хоть и жизнь будет тяжелее. -А ты подумал о Нацуки? Она не сможет учиться в нормальной школе, став изгоем! О ней там просто не позаботится закон! – парировала взволнованная мать. -Домашнее обучение никто не отменял! – Коичи позволил себе повысить голос. – Мы сможем временно пожить у Блэйка, а потом ситуация изменится, и она будет жить, как нормальный ребёнок! -Да не будет такого! – пытаясь здраво мыслить, Мидори тоже начинала кричать, чтобы доказать правоту, но от этого не становилось лучше. – Это по итогу приведёт к войне! И ты тоже это понимаешь! -Дорогая, это всё вероятности! – мужчину начинала раздражать иррациональность своей жены. – Прошу, поверь мне: даже если что-то случится с нами, то Блэйк сможет позаботиться о девочке… -Я хочу, чтобы о ней заботились Мы, а не твой давний друг с армии, которого можно увидеть только на фотографии! – прервала женщина грубо и негодующе. – Сколько времени прошло, Коичи? Он может сейчас просто нас обманывать! -Мидори! Билеты уже куплены. И сейчас, чтобы Нацу была счастлива, нужно уехать. Пожалуйста, давай обойдёмся без криков, чтобы её не напугать? – муж постарался успокоить свою верную спутницу, взяв её за плечи и примкнув к её лбу своим. – Мы оба желаем ей лучшего, но с разных сторон, так давай делать это в союзе? На её глазах цвета небес выступили слёзы волнения и злости. Он не стал осуждать жену за проявление эмоций и обнял её крепче. Им было страшно, такова истина. Женщина смогла лишь кивнуть головой в знак согласия с мужем. У неё не было сил спорить с мужем и дальше, потому что и он желал Нацуки всего наилучшего, как она. Однако действительно ли это то счастье, которое нужно их дочке? Нацу расслышала некоторые кусочки конфликта родителей. Для неё это стало обычным в последние недели три, однако именно этот разговор зацепил девочку некоторыми деталями, которые она, отойдя в своё пристанище, записала в книжку: «В Лас-Вегасе тоже против меня и моей семьи. Тогда зачем мы туда едем? Каким образом они хотят устроить мне там лучшую жизнь?» Ей необходим был отдых, всего лишь на несколько минут, но это нельзя сделать сейчас: после их ссоры она должна улыбаться так ярко и солнечно, как может, чтобы они не расстраивались. Для неё это уже было обязанностью, а не повседневной задачей, которую можно не исполнять. Нацуки решила спросить об этом, как она его называет, мистера Кои: он, возможно, и подарит ей ответ на мучающие её голову вопросы. Девочка снова услышала голоса родителей, уже спокойных и уравновешенных, так что ей ничего не остаётся, как выйти из пристанища, надев броню. -Милая, всё хорошо? – забеспокоилась мама, снова вернувшаяся к упаковке вещей. -Да, мамуль! Я в предвкушении поездки, поэтому мне ничего не страшно! – простодушно ответила Нацу, поглядывая на папу: на его лице читалась усталость и тревога касаемо их переезда. «Улыбайся ярче!» - заставляла она себя. – «Ты же не хочешь, чтобы он был грустным!» -Настрой у тебя, дорогая, боевой! – похвалил мужчина девочку, подойдя к ней и потрепав по голове. – Ты там заведёшь себе друзей и увидишь другой мир! – от этих слов он сам заулыбался – больше нервно, чем радостно. Это Нацуки поняла сразу: лжецу всегда понятно, кто лжёт. -Папа, не волнуйся ты так! – начала дочка, взяв отца за руку. – Даже если будут трудности, мы же с ними справимся! Потому что мы семья! Хоть это и частичное приукрашивание действительности, но оно поможет ему чувствовать себя уверенней. Она будет всегда на его стороне. Дождавшись ночи, девочка снова погрузилась в бездну для встречи с мистером Кои, так и не показавшим своё истинное обличие. -Нацуки, ты в порядке? – спросил мужской хриплый голос с обыденностью и, как всегда, на английском. -Мой ответ такой же, как всегда, - звучал пустой девичий ответ из уст Нацу. -Я так понимаю, ты хочешь задать мне вопрос? -Да. Раз мою семью будут ненавидеть в Америке, зачем мы туда едем? – девочка говорила устало и опустошённо: беспокойство за будущее брало своё. -Тебя ждёт счастье в этом городе, - равнодушно сказал мистер Кои, скрестив руки. – Это же сообщали родители тебе. -Да! – вскрикнула Нацу. – Какое счастье в месте, где тебя ненавидят?! -Ты скоро всё поймёшь. -Нет, лучше договаривай! – её начинала раздражать сложившаяся ситуация, где она бессильна. – Ты слишком много знаешь для моего воображения! Она услышала тяжёлый вздох, распространившийся на всё то тёмное пустынное пространство, в котором они пребывали. Так прошло несколько минут, прежде чем мистер Кои снова заговорил с ней: -Я не могу тебе рассказать этого. Пожалуйста, поверь мне, - мужчина начал молить девочку: ему нечего было говорить, особенно в её сне, где всё это – сплошная фантазия. Нацуки выдохнула. Видимо, даже в своих сновидениях она не сможет найти ответы на тревожащие её вопросы. Она присела на стеклянный пол, который, по истечению сна, начнёт разрушаться, и, прижав ноги к себе, начала покачиваться. Мужчина, наблюдавший за этим, не мог оставить её без внимания. -Тебе не стоит расстраиваться. Хоть и будет тяжело, вокруг тебя будут новые друзья, - сказал он в утешение Нацу. Она отпустила свои колени и перестала качаться, слушая своего собеседника с повышенным вниманием. -Друзья у меня будут... А что будет с мамой и папой? – поинтересовалась девочка у него. – Я должна буду их защитить перед опасностью. -Я не знаю, - заявил голос. – Я ответственен за тебя, а не твоих родителей. -А я ответственна за них! – Нацуки снова начала срываться на мужчину, но рухнула в небытие, ведь пол начал свой распад. Она снова проснулась уставшей снаружи и разочарованной внутри: девочка не могла понять, как ей помогать и спасать родителей в такой ситуации. Мистер Кои захотел избавиться от её присутствия из-за этого стремления? Если это так, Нацуки легче не становилось. Приводить себя в порядок даже не хотелось, ведь какой в этом смысл. Ей пришлось заставлять себя подниматься с матраца, умываться, причёсываться и завязывать ленту на шее. Вечером ей предстоит покинуть дом навсегда, и она боялась и опасалась всего, что могло произойти. Оставленное послание, которое Нацу не могла забыть, оказывало своё давление сильнее обычного. Тем не менее, улыбка на людях оставалась такой же простой, искренней и солнечной, какой всегда и была. День прошёл в ускоренном режиме: отдав ключи новому владельцу фермы, семья отправилась в магазины за перекусами в поезд и на корабль, таблетками и травами, и только после они отправились на вокзал. Нацуки, ожидая свой поезд и поедая данго, всматривалась в лица окружающих её людей. Они такие счастливые: к девушке приехал её молодой человек, и они никак не могли выпустить друг друга из объятий; дети с родителями дождались бабушку из пригорода, и детский смех звенел вокруг от радости. Картина милая, но Нацу от такого становилось тошно по неизвестной причине. Была ли это зависть по отношению к ним или последствие тревоги – она не понимала до конца, что именно. -Милая, наш поезд прибыл! – окликнул девочку отец, и семья направилась к вагону, где они расположились без проблем и конфликтов: соседи – такие же молодые родители, как и Мидори с Коичи, так что у них были темы для разговоров, которые они уже приступили обсуждать. Следующий месяц для Нацуки был невыносимым. Стараясь сохранять улыбку при маме и папе, она испытывала усталость: пересадки утомляли её, а уже последнее отправление ознаменовалось отравлением девочки в ресторане. Неделю она провалялась в каюте, изредка вставая, чтобы пройтись по палубе и взглянуть на пустынность Тихого океана: вода и небо. Один и тот же цвет, но сколько же оттенков скрывается в каждом из них. Вскоре девочка начала чувствовать себя лучше физически, но не эмоционально. Нацу, глядя на однообразные пейзажи, переставала находить смысл в переливах красок таких противоположностей. Мидори и Коичи внимательно начали следить за едой, которую употребляла девочка, и оставшиеся две недели семья Танабе пребывала в неком чувстве ожидания. Для родителей было важно, чтобы с Нацуки всё было хорошо, однако сама дочка переживала за здоровье и счастье оберегающих её дорогих людей. 28 августа, 15:08. В порт «Лос-Анджелес» прибыл пассажирский корабль. Самое главное на данный момент – найти мистера Форстера и уже на его машине уехать в Лас-Вегас. Это единственное, чего хотелось девочке. Семья с наполненными чемоданами приземлилась на землю, как к ним подошёл мужчина с фотографии: точно друг отца! Мужчины поздоровались, однако на любезности не было времени. -Берите чемоданы и быстро в машину! – скомандовал брюнет в чёрном цилиндре, такого же пустотного цвета пальто и ботинки своим грозным голоском. Он был прав: на контроле уже начали подозревать семью Танабе касаемо их происхождения, нельзя было расслабиться. Загрузив багажник машины, Блэйк расположился за рулём, отец рядом, а мама с дочкой сзади. Слышится звук мотора, и они уже едут навстречу ветру, лёгкому и тревожному – таково было начало новой жизни. -Простите, дамы, что не смог представиться в полной мере, - начал мужчина, сняв шляпу. – Давайте ещё раз! – голос стал более дружелюбным и игривым. – Я Блэйк Форстер, и да, я служил Коичи. Наверное, вы это знаете, - резко он прервал свою речь, но после мгновенной запинки продолжил. – Я так понимаю, прекрасная миниатюрная дама с каштановыми волосами это Мидори, правильно? -Да, я его жена, - кратко подтвердила женщина, замученная и уставшая от постоянной тревоги. -Очень приятно! – хихикнул Блэйк. – А кто же эта маленькая особа, на папу похожая? Да это же Нацуки! -Вы поистине весёлый, как папа рассказывал! – ответила девчонка с внешним задором. Внутри же хотелось заснуть на неделю и не просыпаться. А может, не только на неделю… -Ты не представляешь, как я тебе рад! Ты бы знал, сколько твой отец рассказывал о тебе! И меня поражает то, что это правда! – по мнению Нацуки, мистер Форстер начинал уже льстить. – Я вижу, вы устали в дороге, но нас ждёт ещё несколько часов, поэтому, мои дорогие представительницы прекрасного пола, можете поспать час-другой! -Большое спасибо, мистер Форстер, - отблагодарила девочка и улеглась на колени к маме. -Благодарю за внимательность, - Мидори осторожно относилась к другу мужа, ведь она его в первый раз видит. Когда дочка прилегла, она начала её поглаживать: так Нацу быстрее засыпала. – Я не горю желанием спать. -Как знаете, миссис Танабе, - элегантно ответил брюнет в чёрном пальто, снова переходя на разговор со своим старым другом. – Коичи, старина, я действительно рад тебя видеть в наших краях! -Излишне не льсти, Блэйк, - с шуточным раздражением приказывал отец семейства. - Ты писал, что мы приехали не в самое лучшее время. Выражение лица Форстера сменилось с игриво-любопытного на серьёзное. Он осознавал трудности положения прибывших. -Раз мы затронули это, давайте обсудим некоторые моменты, - начал водитель, вовлекая в разговор Мидори. – Первое время вы поживёте у меня: гостевая комната довольно просторная, так что все поместитесь. Я устрою вас к себе в своё кафе, а поскольку на втором этаже есть спальный комплекс для персонала, вы сможете переехать туда. -Прошу прощения за нескромный вопрос, однако что представляет собой этот спальный комплекс? – поинтересовалась женщина с опаской. -Несколько номеров, каждый из них состоит из комнаты, небольшой кухни и санузла. Дорогая миссис Танабе, вы прервали мой монолог, а ведь вам с этим жить, - несколько угрожающе, Блэйк посмотрел на Мидори через зеркальце, чтобы она замолчала. – Итак, продолжим наш инструктаж. Вашу красавицу-девочку не смогут принять в обычную школу по ясным нам всем причинам, поэтому она пойдёт в специальное учебное заведение для азиатских детей. -И что с ней будет потом? – спросил Коичи, глядя на друга. Тот в ответ только улыбнулся и хихикнул. -Я сам не знаю! Мир настолько непредсказуем, что её могут сегодня полюбить, а завтра возненавидеть. Никто ни о чём потом не вспомнит… - на мгновение ухмылка мужчины стала зловещей, глаза горели от нетерпения предстоящего нового представления, главными героями которого выступали члены семьи Танабе. – Однако я верю, что с девочкой всё будет в порядке, она у вас замечательная. -Раз мы будем на работе, как и ты, тогда кто за ней присмотрит в то время, когда она ещё не устроится в школу? – друга Блэйка тревожил этот вопрос с начала беседы про Нацуки. – Да и английский её не очень хорош. -Прошу за это не беспокоиться! – образ Форстера напоминал человека, рекламирующего всего, начиная от особняка и заканчивая зубной щёткой. – Я позаботился об этом, и у Нацу будет своя «нянька»! Вот это я придумал, скажите же! -Можно поинтересоваться, а что за «нянька»? – забеспокоилась мать девочки. -Самый лучший кадр в моём кафе! Он мультилингвист, поэтому поймёт ваше великолепное создание как с японского, так и со сломанного английского, а ещё… -Минуту! – прервала его с некоторой грубостью Мидори. – Это мужчина? -А ты что-то имеешь против нянек-мужчин? – недоумённо заметил её муж. -Милые мои супруги! – заткнул их величаво Блэйк. – Прошу помолчать! – Мидори и Коичи замолчали. – Большое спасибо! Где я остановился... Вспомнил! Он мастер на все руки: готовить умеет, с Нацуки уроки сделает, проведёт досуг и сказку на ночь прочитает. Чудо, а не мужчина! -Почему бы нам сначала не познакомиться с этим… «Чудо-мужчиной»? – поинтересовалась женщина с настороженностью. -Вы с ним обязательно встретитесь, и тогда ваше скептическое мнение поменяется полностью! – завершил свою рекламу Блэйк, заворачивая по оживлённой трассе и говоря уже о чём-то со своим другом. Пока этот разговор длился, Нацуки пребывала в изумлении: мистер Кои, пропавший на всё время их путешествия, вернулся снова, но, к сожалению, не поменяв своих привычек. -Нацуки, ты в порядке? -Всё неизменно, мистер, - для разговора девочке приходилось менять язык. – Только где ты был? -Это не так уж и важно, - пустынно отвечал мужчина, которого она почти полностью видела на свете: его крепкое тело дополняли белая помятая рубашка с расстёгнутой пуговицей, развязанной бардовой бабочки, висящей на его плечах, чёрные брюки с широким ремнём, на котором блестела бляшка цвета золота, и ботинки земляного цвета. -Почему это? – Нацу подошла к фигуре ближе, пытаясь увидеть его лицо, однако оно до сих пор было скрыто от её любопытных глаз. – Я хочу знать. -Ты скоро всё увидишь, поэтому, прошу тебя, не вдавайся в подробности, кто я, пока тому не настанет время, - сейчас он говорил утешительно, в знак этого мистер Кои даже погладил её по голове своей заросшей волосами рукой. -А когда оно настанет? – Нацуки снова раздражало увиливание собеседника от ответа. -Я не имею ни малейшего понятия, - мужчина лишь пожал крупными плечами. -Ты почему такой... Такой… - девочка пыталась подобрать грубое ругательство на вымышленного друга, который томил её изо дня в день загадками, потом пропал и снова вернулся с тем же. – Тупой! -Я похвалю тебя просто потому, что ты постаралась меня оскорбить: ты молодец, - невозмутимо ответила мускулистая фигура. – Только есть одно «но». -Спасибо за… шутку, наверное, - она забыла, как будет «сарказм» на английском. – Однако, про какое «но» ты говоришь? -Я полностью копия тебя действительной. Дальнейшая церемония прощания с мистером Кои была также неизменной. Нацуки побежала навстречу потоку разрушения и спрыгнула вниз навстречу бездне и реальности. На момент пробуждения Нацу они всё ещё находились в дороге, поэтому она решила просмотреть пейзажи, надеясь хотя бы на мельчайший смысл. К некоторому её разочарованию, сменяющиеся краски для неё были так же пусты, как океан, по которому они плыли сюда, и её душа. Ещё пара часов, и машина уже подъехала к дому. Окрашенный в разнообразные оттенки зелёного, которые можно встретить в лесном королевстве, с крышей шоколадного цвета и несколькими маленькими окнами, по размерам он отличался от соседних ввиду наличия второй комнаты и отсутствия второго этажа. -Дом, дом, мой милый дом! – восклицал Блэйк уже на английском языке. – Сейчас двенадцать часов ночи, и мы живы – не это ли замечательно? -Это уж точно, - промямлила девочка, выходя из машины с улыбкой: пришлось говорить тоже на английском. Взрослые тоже вышли и приступили к вытаскиванию чемоданов из багажника. -Я могу вам помочь? – поинтересовалась Нацу, беря уже два чемодана в свои ручки, но один из них резко выхватывает мужчина в шляпе. -Спящая красавица, тебе не рассказывали, что ты не должна таскать такие тяжести? – игриво переспросил Форстер, после чего забрал и второй. -Но мне не сложно... -Не спорь, милая. Позволь ему тебе помочь, - попросил её отец, и девочка не стала противиться: желание родителей – самое главное. Взрослые, руки которых наполнены сумками, и Нацуки с небольшой сумкой направились к дубовым дверям уютного с виду дома. Поставив чемоданы, Блэйк открыл дверь и, снова взяв багаж, прошёл в своё жилище. После небольшой суматохи с расстановкой вещей, хозяин решил угостить своих новых гостей чаем. Пока шёл процесс приготовления, Нацу решила осмотреть гостиную, совмещённую с кухней: стены бежевых телесных тонов контрастировал с тёмным - цвета мокрой земли - полом; полки пестрили множеством книг для всех возрастов; на границе с кухней стоял компактный по своим размерам телевизор. Сама семья расположилась на большом и мягком, солнечных оттенков диване, расположенном на огромном пятнистом ковре. Разглядывая кухню, можно было отметить белые полки, холодильник размером с рядом стоящей тумбой такого же снежного цвета и встроенную в одну из них раковину. Нацуки развернулась взглянуть, что находится сзади. Огромный шкаф с сервизом поприветствовал девочку, а рядом с ним… -Мистер Форстер, я могу сыграть на пианино? – сразу после скромного вопроса Нацу последовал ответ хозяина дома. -Дорогуша, уясним один момент: никаких формальностей! Ты можешь звать меня на «ты» или моим именем, но не «мистер»! – возмутился Блэйк. – Это старит, знаешь ли. -Хорошо, тогда... Могу ли я сыграть на твоём пианино? – повторила Нацуки. -Только не ночью, милая: у нас очень сварливые соседи, - подметил мужчина. – Ты можешь поиграть днём и даже показать своё умение своему новому другу! -Другу?! – девочка встрепенулась и подскочила. – У меня будет друг! Кто же это? -Да, - начала неожиданно мама, тихо и кротко. – Завтра ты увидишь его. Он будет за тобой присматривать, пока мы будем на новой работе. -Это же так здорово! – настроение Нацуки внешне поднялось на небеса, внутренне же она ждала новое испытание для себя: сможет ли она пережить потерю этого «нового друга». -Поэтому, дорогая, почему бы тебе не написать своему новому товарищу письмо с твоими любимыми занятиями? – предложил отец, помогая своему другу расставлять чашки с чаем. -Но как сложится наше общение, если он обо мне будет уже знать абсолютно всё? – высказалась Нацуки. В голове промелькнуло сомнение: что они хотят сделать с этим письмом? -Он будет понимать, какая ты прелесть! – игриво ответил Блэйк, попивая свой чай на кресле возле дивана. -Тогда, пожалуйста, не читайте его, - попросила рыжик. – Я хочу, чтобы именно мой друг это прочитал. Я должна писать на английском? – поинтересовалась она у хозяина. -Пиши так, как тебе заблагорассудится, золотце! Твой друг всегда тебя поймёт, не так ли? -Вы... В смысле, ты прав, Блэйк, - поправила себя девочка, взявшись за чашку: чай с лимоном и мёдом. Сочетание ингредиентов заставляет улечься на диван и расслабиться. -Я вижу, вам всем нравится мой чай! – заметил хозяин с ухмылкой. – Я старался! -Большое спасибо, - поблагодарила Мидори, которая потихоньку засыпала. -Это да, чай вкусный. Самое то после дороги, - ответил Коичи. -Бесконечно рад! А теперь, маленькая хитрая лисица, почему бы тебе не приступить к написанию письма? Я обеспечу тебя всем, чем могу, - воскликнул Форстер, и вместе с Нацуки они направились в гостевую комнату. Зайдя туда, девочка отметила интерьер: стены оставались теми же, что и в гостиной, однако пол полностью был застелен хвойного цвета ковром; кровать устелена такого же оттенка, как и ковёр, пледом. Справа от новой ложи находился комод, а слева – письменный стол из тёмного дерева и стул из такого же материала; над кроватью висели картины некоторых растений и лесов. -Присаживайся! – пригласил её хозяин дома за стол, отодвинув стул и задвинув обратно, как только девочка расположилась на нём. – Погоди минутку! – он начал искать в полочках под столом письменные принадлежности и бумагу. – Вот оно! – мужчина положил всё найденное перед Нацуки. – Как письмо будет готово, позови меня: я заверну его в конверт. -Спасибо большое! – кивнула Нацу уже уходящему другу отца. Она уставилась на лист бумаги, не в силах подобрать слов для написания: что стоит ему адресовать, чтобы он не перестал с ней общаться в первый день. «Пожалуй, обрисую ему всю картину в ярких красках», - заключила свои думы девочка, и вот карандаш уже выводит английские буквы аккуратно и с некоторой нежностью, хоть на это уже не было сил. Стараясь украсить письмо, Нацуки начала рисовать камелии по краям, а в конце добавила рисунок себя и будущего друга, держащихся за руки. Человечкам она сделала улыбки в надежде, что с ним она сможет стать счастливее. Закончив своё послание, она позвала хозяина дома, который вручил ей конверт, белоснежный и пустой. -Если хочешь, ты можешь его подписать! – сказал Блэйк непринуждённо. -Большое спасибо! – снова ответила Нацу, кладя сложенную пополам бумагу в конверт. Проведя языком по верхнему клапану, она его склеила, а на обратной стороне написала: «От Нацуки будущему другу». Вручив запакованное письмо Блэйку на сохранение, она направилась к своим родителям на диван. -Нацу, милая, что ты написала в своём письме? – спросил отец многозначительно. -Я же сказала, что я не хочу, чтобы его читали, кроме моего нового друга! – возмутилась девочка, скрестив руки и надувшись шуточно. -Правильно, дорогая, - ответила в полудрёме мама. – Ты должна следовать своим принципам до самого конца. -Считай, что это была небольшая проверка, - подытожил Коичи, допивая чай. -Зачем вы меня проверяете, когда знаете, что я всегда делаю то, что говорю? -Это важное умение во взрослой жизни, которое нельзя потерять…- Мидори засыпала окончательно, однако её пододвинул к себе муж, обнимая за плечи. -Я вижу, мои дорогие гости устали после такой долгой дороги! – констатировал хозяин дома, убирая чашки со столика. – Вам предстоит завтра тяжёлый день, так что важно выспаться! Пока Блэйк мыл посуду, семья успела принять ванну и улечься на своей новой огромной кровати с мягкими и массивными, как облака, подушками и одеялами. Только Нацуки никак не могла уснуть: её переполняли мысли об её будущем друге. «Как он выглядит? Сколько ему лет? Скоро ли он её оставит?» - вопросы метались в её голове, словно обломки в потоке ветра. Ей необходимо было отдохнуть, однако тоска и грусть не уходили. Плохое самочувствие тоже давало о себе знать: болели невыносимо голова и спина, ноги отказывались ходить, а улыбка хотела сойти с лица на глазах у родителей. «Нельзя в будущем допустить такой оплошности», - подметила девочка для себя, и, пролежав ещё пару часов, смогла заснуть. Она не ожидала ответов от её ночного собеседника, но ей было комфортно с ним находиться. -Нацуки, ты в порядке? -Нет, - разочарованно отвечала Нацу. -Ты волнуешься насчёт будущего друга? – многозначно спросил снова тёплый уверенный голос из темноты: лицо мистера Кои так и не открылось взору девочки. -Есть такое. -Значит, у тебя отпадёт необходимость в моём существовании? – продолжил мужчина, глядя на гостью. -Оставлю это без комментариев, - устало закончила разговор Нацуки, усаживаясь на пол и смотря на бескрайнее пустое дно, так и манящее в свои сети. Мистер Кои присел рядом со своей собеседницей и потрепал её по голове. Мягкие волосы поддавались движениям его руки и запутывались. Рыжуля же не обращала на это совершенно никакого внимания. -Я завтра приду…- произнёс мужчина, не понимая, вопрос это или утверждение. -Хорошо. Ты всё равно не мешаешь мне. -Я твоя фантазия, и исчезну только тогда, когда ты этого захочешь. -Ладно, - повторно подытожила Нацу, уже отправляясь в завораживающую её бездну к мрачным и более снам. Родители и Блэйк уехали по делам рано утром, поэтому девочка оставалась одна в доме в своих кошмарах. До поры до времени. Часам к десяти утра замочная скважина послушно повернулась и впустила за свой порог мужчину. Оглядевшись, он крикнул своим хриплым и грубым, но спокойным и уверенным голосом: -Я здесь. Есть тут, кто? Не получив ответа, он снял ботинки и прошёл в гостиную. Первым делом необходимо было вскипятить чайник для крепкого кофе, поэтому мужчина по-хозяйски начал орудовать на кухне. Чайник уже стоял на плите, а он присел на диван оглядеться: его взору открылся конверт с детской, но аккуратной подписью: «От Нацуки будущему другу», - и запиской от хозяина дома: «Доброе утро, Мартин! К сожалению, я не смогу присутствовать на вашем с юной особой знакомстве по понятным тебе причинам. Если эта спящая красавица до сих пор не проснулась, то, пожалуйста, разбуди её и накорми. Очень хочу, чтобы вы подружились!

С наилучшими пожеланиями, Блэйк».

-Вот оно, блять, что… - подметил Мартин, почесав затылок. – Ладно-ладно. Пока чайник не вскипел, он распаковал письмо, ему адресованное. Мужчина не знал, чего ему ожидать, поэтому начал читать: «Привет, будущий друг! Я Нацуки (или Нацу), мне 10 лет, и у меня нет друзей. Совсем. Я из Японии, но я надеюсь, что ты не будешь меня ненавидеть за это, ведь я ребёнок, как и все другие. К сожалению, мне не рассказали, как ты выглядишь, сколько тебе лет и что ты любишь. Однако если я напишу здесь тебе свои увлечения, то, наверное, ты найдёшь то, что тебе нравится. Моя мечта: видеть, как улыбаются другие люди на всей Земле, и я. Мои хобби: игра на пианино, готовка (я не умею готовить блюда Америки, но если ты меня им научишь, я буду рада), уборка, чтение книг, обнимашки!!! Пожалуйста, помоги мне исполнить свою мечту. Прошу, не оставляй меня.

Крепко обнимаю, Нацуки».

Прочтённое послание девочки ввело Мартина в некую задумчивость, однако его отвлёк свист чайника. Налив свежего бодрящего напитка, он присел обратно и, перечитав письмо снова, заключил: -Нацуки, значит… Что же нам с тобой делать. Попивая кофе, Мартин понимал, какой ребёнок предстал перед ним: немного не такого он себе придумывал, когда договаривался с Блэйком. С другой стороны, ему за это должны были вручить премию, так что много думать нет смысла. После своего неполноценного завтрака он убрал за собой посуду и вошёл в гостевую комнату, поскольку дверь не была заперта. Атмосфера радовала глаз Мартина своей гаммой оттенков, из которой выбивалась рыжая голова его спящей воспитанницы. На момент вхождения его в комнату Нацу приоткрыла свои глаза и безжизненно присела на край кровати, понурив голову. Мартину оставалось только крикнуть её, однако не смог: она легла обратно, зарывшись в одеяло. Он подкрался к ней тихо и неспешно: своими действиями мужчина мог напугать девочку. Дойдя до кровати, Мартин хотел её потрясти, однако его совсем короткое прикосновение к ней заставило комок одеяла развернуться и яро закричать от испуга, что, соответственно, напугало его самого. -Кто ты, чёрт, возьми, такой?! – завопила в панике Нацуки на стоявшего перед ней Мартина. Брюнет отпрянул, поднимая руки вверх. «Что ж ты так орёшь, девочка?» - пронеслось в его голове. -Я…- начал мямлить он в испуге и неуверенности. – Твой новый друг... Пожалуйста, не кричи. Извини, что напугал, но мне поручили тебя разбудить… - Мартин состроил улыбку, чтобы успокоить Нацу, не находившую эмоций и слов для выражения своего состояния. Изумрудные глазки, выражающие испуг, начали смотреть недоумённо и любопытно на мужчину, стоявшего напротив: коротко стриженые волосы чёрного, как пустота, цвета; уставшее лицо формы прямоугольника со щетиной, носом с горбинкой и тонкими губами; глаза цвета ясного неба выражали доброжелательность по отношению к ней. На вид он крепок и мускулист – наверное, спортом занимается. Сам Мартин был одет в белую мятую рубашку и чёрные брюки на ремне с золотой бляшкой. Он напомнил ей мистера Кои во многих чертах, однако ей не стоит пока рассказывать многое о себе в таком ключе. -Получается, что ты – мой новый друг? – всё ещё настороженно спрашивала Нацуки, глядя ему в глаза. -Выходит, что да, - видя, что обстановка немного разрядилась, он опустил руки и присел рядом. – Ты, наверное, есть хочешь. Давай я тебе что-нибудь приготовлю. -Хорошо, наверное. Мартин встал и вышел из комнаты, закрыв дверь. У Нацу был только один вопрос в голове: «Что это было?» «Моим новым другом будет дядя, похожий на её собеседника из сна?» - размышляла она, но потом до неё дошла другая, более мрачная мысль: «Он видел меня без улыбки. Это плохо. Очень даже». Девочка поднялась и зашагала по комнате в разочаровании и панике: она могла создать о себе плохое впечатление. Может, получится исправить это при разговоре с ним? Она не знала. Уже не особо и хотелось думать. Переодевшись в домашнюю ярко-синюю футболку, белоснежные шорты и улыбку, Нацуки направилась в ванну приводить себя в порядок. Войдя в гостиную, её уже ждала яичница с кружкой чая, а также сидящий на кресле Мартин. -Приятного аппетита, - пожелал он садящейся на диван рыжуле. -Спасибо, - скромно ответила Нацу, начав свою трапезу. – Может, ты расскажешь о себе что-нибудь, раз ты уже немного знаешь обо мне? -Смотря, что ты хочешь знать, мне скрывать нечего, - сказал мужчина, расположившись на кресле удобнее со второй чашкой кофе. -Как тебя вообще зовут? Сколько тебе лет? Как ты вообще пожелал стать моим другом? Чем ты увлекаешься? – вопросы посыпались, как лавина с горы: ей хотелось знать всё. -Так, дитё! – прервал поток вопросов брюнет. – Давай по порядку, ладно? Я Мартин, можешь звать меня так же… -А можно Марти? – перебила его девчонка в порыве любопытства. -Если так хочешь, то ладно, - не очень довольно выразился он, но продолжил отвечать на вопросы. – Мне девятнадцать, хоть мне и говорят, что я выгляжу на все тридцать. Как я пожелал стать твоим другом… - вот тут он и остановился: он на это согласился только из-за денег, а если сказать это Нацуки, она не будет особо рада. Девочка смотрела на своего друга, выжидая истину из его уст. Какой же она будет, утешительной или разочаровывающей? -Мне рассказал о тебе Блэйк, - начал Мартин, чувствуя давление, пугающее его, со стороны воспитанницы. – А поскольку у меня и так друзей немного, то ещё один друг мне не помешает, - мужчина улыбнулся для придания своим словам правды. -Ясно-ясно, - оценила ответ Нацуки, слегка прищурившись: она понимала, что он врал, но пока не могла понять, зачем. -Смотреть так пристально на людей некрасиво, - возмутился брюнет, ощутив накаляющуюся обстановку. -А ты меня боишься? – с хитрой ухмылкой парировала Нацу. -Ни капли. Я тебе говорю, чтобы потом тебе не сделал замечание кто-то ещё, - равнодушно разрядил атмосферу Мартин, после чего отпил из своей чашки. -Ну, хорошо! Не буду! Прости-прости! – девчонка виновато улыбнулась и сложила руки, словно моля о прощении. -Так, ладно. Там же был ещё один вопрос, да? Про хобби, верно? – получив одобрительный кивок собеседницы, мужчина с кружкой кофе продолжал. – Времени на них у меня немного: работа забирает своё. -Ты работаешь?! Кем?! И где?! В ожидании, она сжала кулачки и прижала руки к себе, чуть ли не подпрыгивая на месте от волнения. «Откуда у неё столько энергии?» -гадал Мартин, но особо не стал обращать на это внимание: для детей её возраста это совершенно нормально. -Дитё, пожалуйста, не кричи так! – очередная просьба звучала из его уст уже раздражённо: «поймав» это, Нацу притихла. – Я бармен в местном кафе и казино. Работа лёгкая, но люди бывают…- он приостановился, чтобы не выругаться крепким матом при девочке. – Не самые приятные, вот. -Как в школе? – поинтересовалась невинно девочка, поджав коленки к себе и поглядывая на собеседника. – Погоди... А кто такой бармен? -Думаю, гораздо хуже. А бармен – человек, разливающий напитки, начиная от воды и заканчивая более…Недетскими напитками. – Мартин закончил объяснение, однако первый вопрос Нацу его смутил: к чему она это спросила? «Школьный буллинг…» - подметил он, допивая уже остывший напиток. Как только Нацуки доела свой завтрак, она забрала всю посуду и поставила её в раковину. Включив тёплую воду, она приступила к своей некой обязанности – её мытью. -Я мог и сам… - вырвалось из его уст мыслью, но перечить ей не стал: хозяйка растёт. – Немного сбился. Я тоже увлекаюсь игрой на пианино, но на скрипке я люблю играть больше. -Так ты тоже человек музыки?! – воскликнула Нацу, закончив с мытьём посуды. Вприпрыжку от удивления и восхищения, она добралась до него, сидящего вальяжно на кресле. – А ты сыграешь мне?! -Пожалуй, наверное, если будешь хорошо себя вести, - предложил Мартин, но такое не устраивало саму девочку. -Обмен неравноценный, не думаешь? -Ни капли, - он лишь пожал плечами, мол, пусть она решает сама. -Ладно, вынудил! – недовольно вымолвила Нацуки, надувшись. Это Мартина позабавило: хоть он никогда не нянчился с детьми на таком уровне, но первые шаги уже положены. –Раз ты у меня в гостях, как друг, то мне надо тебя… - она не могла вспомнить слово «развлечь» на английском, поэтому постаралась подобрать похожее. – Занять? Заставить что-то вместе делать? -Ты хотела сказать, развлечь? – уточнил мужчина. – Если да, то это я должен тебя развлекать, а не ты, - Мартин рассмеялся, увидев негодующее личико Нацу, так ещё и с улыбкой. Выглядит жутко, но очень уморительно. -Чего это ты надо мной смеёшься?! – грозно выразила своё недовольство девочка в то время, пока её новый друг хохотал на кресле. Пока Нацуки что-то продолжала выкрикивать зловеще, Мартин смог понять ещё несколько вещей о ней: друзей у неё нет из-за того, что её в школе оскорбляли или били, а улыбка – одна лишь ширма, за которой кроется некий секрет. Какой – он не понимал сам до конца, однако её эмоции дадут распознать… -Слушай, дитё, а ты умеешь играть в карты? Нацу остановила свой гневный поток, взглянув на мужчину с любопытством. -Нет, а ты меня научишь? -Конечно же, иначе я бы не предлагал, - усмехнулся брюнет, глядя на перемену настроения его подопечной. – Подожди меня тут, я схожу за ними! Получив кивок от девчонки, Мартин удалился в спальню Блэйка. В планировке его дома всё было просто, однако он часто бывал у своего босса в гостях, особенно когда его мать... Не будем затрагивать эту тему. Он сам не хотел вспоминать об этом. Войдя в комнату, он узнал знакомые краски: бардовые оттенки смешивались с чёрными, а всё это разбавляли белые рамы различных фотографий, на одной из которых был запечатлён сам хозяин дома. «Вот же самовлюблённый придурок», - подумал он, глядя в азартные глаза Форстера, и продолжил поиск карт. «Думаю, будет лучше научить её играть в «Дурака»: игра лёгкая, выучит масти и научится продумывать ходы. Не это ли то, что нам нужно?» - озвучил про себя бармен, доставая из-под стола колоду карт и убирая из них «джокеров». Мартин вернулся в комнату и застал такую картину: Нацуки, растянувшись на диване, мирно посапывала. Ну, уж нет: раз он сказал, что будет развлекать, значит, будет это делать! -Нац, просыпайся! – начал трясти её «нянька». – Я только на минуту отошёл, а ты уже спишь! Получив в ответ лишь неразборчивое сонное бормотание, он решил предпринять кардинальные методы. Положив карты на стол, Мартин поднял свою подопечную и подкинул вверх. Это вывело Нацу из царства Морфея и заставило вскрикнуть. Поймав её уже напуганную и проснувшуюся, он посадил девочку обратно. -Пугать-то так зачем? А если бы не поймал? – воспитанница снова начала высказывать своё негодование, а это только смешило её друга. -Поймал же, так зачем беспокоиться? – насмешливо ответил вопросом на вопрос брюнет, начав тасовать карты, сидя на кресле. Непроизвольно фыркнув, словно лиса, Нац заворожено смотрела на движения карт в мужской руке. Мартин заметил такое повышенное внимание с её стороны, поэтому он устроил из этого небольшое шоу: они летали в воздухе друг за другом, как стая птиц, улетающих с родных мест, и всегда возвращались в одно – другую руку мужчины. Девочка не понимала смысл, зачем он это делал. Скорее всего, она задумалась и уставилась. О чём Нацуки думала, она уже не могла вспомнить. Выступление одного актёра закончилось раздачей карт. Ради приличия ей пришлось похлопать в ладоши. -Это было великолепно! – говорила она в восторге. – Как ты этому научился? -Будешь работать в казино, и не такому научишься. -А я могу работать сейчас?! -Не мала ли ты для работы, дитё? – «нянька» усмехнулся, однако оценил подобное сомнительное стремление. – Тебе ещё школу надо закончить. -Ты будто заканчивал! – Нацу раздражало его несерьёзное отношение к ней. «Да что ты о себе возомнил, дядька?!» - негодовала внутри себя девочка. -Вообще-то, да, - ответил Мартин серьёзно. – Без школы тебя даже к нам не возьмут. Разве что, на подработку, до которой ты тоже не доросла. Рыжуля глянула в глаза своему другу, ища в его словах подвох. -Не отвлекаешься ли ты от игры? – подметил брюнет. – Карты розданы. -А как играть-то? «Блять, точно», - Мартин вспомнил, что хотел с ней не только сыграть, но и научить её такому мастерству, без которого в Лас-Вегасе ты не обойдешься, ни в одной компании. -Ладно, смотри, видишь карту внизу открытую? Шаг за шагом, разжёвано объясняя все правила и нюансы, Мартин объяснял своей ученице смысл игры. Благодаря этому она даже выучила масти и названия высших карт. Целых семнадцать партий Нацуки проиграла, однако та и не собиралась сдаваться, и в конце восемнадцатой смогла оставить своего друга в «дураках». -Что ж, я, хотя бы, единожды дурак, - стараясь в шутку подцепить, ответил мужчина, начиная снова тасовку карт. -Тебе хватает…злости, чтобы не понимать моё превосходство? - ответила девчонка нагло и высокомерно, сложив руки на груди. Нужно же поддаваться на игру старика. Увидев в её глазах азарт, Мартин хотел продолжить их небольшой турнир, однако замечал, что она уставала с каждой партией. Он отложил колоду на край стола. -Ты не хотела бы прогуляться? Погода солнечная, - невзначай предложил брюнет. Нацу кивнула одобрительно: если она и не может уже быть счастливым ребёнком ему на публику, то улыбка останется, и никто ничего не заметит. Она направилась в гостевую комнату, пока мужчина оставался в гостиной. «Солнечное» дитя желало упасть на кровать и уснуть, проспав до ночи, однако она не могла себе позволить такое неуважение к Мартину. Хоть он вредный и противный дядька-обманщик, Нацуки он понравился за его терпеливость и честность. Для первого выхода на улицу в другой стране следовало бы приодеться, поэтому девочка открыла свою сумку с вещами в поисках. Наконец, ей удалось найти белое бамбуковое платье с лямками и расклешённой юбкой. Переодевшись, она глянула в окно: с небес светила ярчайшая звезда, согревающая Землю своими друзьями-лучами. Необходимость в надевании чего-нибудь поверх отпадала. Готовая к прогулке, Нацу вышла из нового пристанища и направилась к другу, который... Уже спал на кресле. Во всяком случае, так казалось. Нацуки подошла поближе к мужчине, чтобы разбудить, но стоило ей коснуться его плеча... -А, извини, - сонно и виновно пробурчал Мартин. – Ты так долго собиралась, что я смог немного поспать. -Так надо быть красивой всегда, - констатировала факт Нацу. – Тем более, это моя первая прогулка по этому городу! -Красивая, не спорю. Платье превосходное, - брюнет засыпал девочку комплиментами, не скрывая, что у неё есть вкус касаемо одежды. – Но, радость ты ходячая, носи то, что тебе удобно, а не что красиво. -У меня всё красиво и всё удобно! Спасибо за заботу и комплименты!- хихикнула девчонка. – Ну, мы пойдём? Спустя пару минут сборов Мартина они вышли на улицу. Нацуки ощутила дуновение ветерка, такого приятного и прохладного для её бледной кожи. Улица приветствовала её домиками, разбросанными вдоль дороги, клумбами различных цветов у соседей, пышными деревьями и кустарниками цепляющих глаз ярко-зелёных оттенков. -В общем, - начал свою «экскурсию» брюнет. – Это наш район. Иногда шумный, ёб... – он резко прервал вещание, так как не стоит материться при Нацу. – Я думаю, ты поняла. -А что ты хотел сказать? -Это уже так, пустяки. Не воспринимай всерьёз, - Мартин сгладил этот небольшой казус, поэтому продолжил. – Так вот, мы сейчас находимся на бульваре Лас-Вегас. Далее, идя прямо, мы попадём на Фремонт-стрит – одну из самых оживлённых улиц города. -Как ты много всего знаешь! – у Нацуки вызывало восторг возможность узнать больше про место, где ей предстоит жить. -Нац, дитё моё, сейчас тебе кричать не стоит. Сама знаешь: люди настроены против твоего народа, - к сожалению, смягчить своё предложение улыбкой и ласковым голосом не получилось. -Я знаю. Не нужно мне объяснять, - хоть у девочки сохранилось желание познания, а улыбка оставалась на личике, её поистине расстраивал и огорчал подобный исход. Она ответила слегка отстранённо, хоть и не собиралась так делать. -Прости, ребёнок, - Мартину стало жаль этого ребёнка: она подобного не заслуживала. – Может, ты хочешь мороженое? -А за что ты извиняешься? – поинтересовалась воспитанница. – Ты же стараешься меня уберечь, так зачем? – этот вопрос был больше риторическим. «Что правда, то правда. Ты слишком понимающая для своих лет», - заключил дядька. – Кстати, что такое мороженое? -Ты не знаешь, что такое мороженое? – он спросил удивлённо. «Я сведущ в истории, но, видимо, в Японии нет ничего подобного», - пронеслось у него в голове, - «Косяк». – Это как…Твёрдое холодное молоко со вкусами. Тебе стоит это попробовать! -Твёрдое холодное молоко со вкусами… - повторила задумчиво Нацу, проходя мимо очередного вида клёна. – Я хочу это! -Всё для вас, миледи! Пройдя на Фремонт-стрит, они обнаружили ближайший киоск с мороженым. Для первой пробы Нацуки захотела взять ванильное, а Мартин, как опытный едок холодной сладости, купил шоколадное. Попробовав неизвестный десерт, сидя на лавочке возле того киоска, Нацу засияла: настолько это было вкусно. Её друг на это только усмехался, ведь он знал, что мороженое никогда не оставит ребёнка равнодушным. Приглядываясь к прохожим, он заметил укоризненные и невежественные взгляды в сторону его счастливой воспитанницы. «Пока я здесь, ублюдки, никто не будет трогать это дитя», - думал Мартин, сам глядя на людей не самыми добрыми глазами, - «По крайней мере, иначе мне за неё отрубят голову». -Спасибо тебе за мороженое! Оно такое вкусное! Ещё и…Холодное, ведь на улице жарко! – Нацу была в восторге от такой сладости, особенно в такой хороший день. – Спасибо миру за тебя! После своих слов девочка, радостная и довольная, резко обняла своего друга, от чего тот слегка удивился, но обнял дитё в ответ. Для внешнего счастья ей нужно было совсем немного, но так ли это с ней, скрывающейся во тьме от людских глаз? -Зря не нахваливай, - произнёс Мартин со смешком, похожим на хохот вперемешку с кряхтеньем деда. – У нас ещё с тобой будет много времени, чтобы узнать друг друга. -Ну и ладно! – упёрто воскликнула Нацуки. – Ты мне уже друг, это значит многое! -Не смею вам перечить, миледи! Таким неспешным течением жизни прошёл месяц с того момента, как семья Танабе переехала в столь красивый город. Нацуки смогла пойти в специальную школу, где она не подвергалась оскорблениям и избиениям – что, в самом начале её обучения, было сюрпризом – и даже нашла пару подруг. Мартин всегда помогал ей с уроками, хоть было тяжело временами заставить Нацу за них сесть! Благодаря его терпению и выстраиванию хороших с ней отношений, она подтянулась по некоторым предметам и смогла более свободно говорить по-английски. В это же время бармен изучал её поведение, и его заключение было не самое утешительное, однако пока это нельзя было рассказывать: девочка могла от него отвернуться, а её родители – он их недолюбливает – закатили бы тираду о том, что он не прав. Коичи и Мидори спустя неделю своей работы начали брать дополнительные ночные смены в казино Блэйка – таким образом, они смогли получить свой номер в спальном комплексе, куда вся семья и переехала. Это не отменяло их вечерние встречи за ужином, на которых иногда присутствовал и сам Мартин. Он, Блэйк и Нац могли играть в дурака и покер часами, накаляя атмосферу за столом: никто не хотел уступать другому. Финансовая ситуация стабилизировалась, и теперь они, наконец-то, могут отпраздновать день рождения Нацуки, прошедший во время переезда. Глава кафе и казино настоял, чтобы такой день они праздновали у него дома, а не в спальном тесном комплексе – и никто не возразил. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая облака в тёплые оттенки. Скоро должны были вернуться родители девочки со смены, поэтому подготовка проводилась при компании мужчин. -Я могу хотя бы чем-то в этом доме помочь?! – негодовала Нацу, потому что никто из них не давал ей вообще ничего сделать. -Дорогуша, это твой особенный день! Хоть у тебя день рождения в августе, в октябре провести его тоже хорошо! Так что, красавица, тебе только отдыхать! – возражал хозяин дома в своей манере, разносивший тарелки и закуски. -Так если это мой день, почему я ничего не делаю?! Я как сувенир на полке: сижу, чтобы на меня все смотрели! – парировала обиженно девчонка. -Отставить ругань, сударь и сударыня! – вмешался Мартин, доставая из холодильника упаковку апельсинового сока. – Нам и правда понадобится помощь миледи: ей же торт резать. -Вот именно! – поддакнула Нацуки. – Не ты же это будешь делать! -С чего вы это взяли? -О, Боже, - друг Нацу закрыл своё лицо ладонью, прячась от взгляда и некоторой напористости в делах Блэйка. -Ну ладно! Такой обворожительной девочке я готов уступить! – его слова были перенасыщены комплиментами в сторону дочери его друга, но это было искренне: он любил её, чуть ли не как собственную. -Я победила! Ха-ха! Вся еда была на столе, напитки тоже, время подходило к времени их обычного прихода, однако их не было. -Блэйк, чего это они задерживаются? Ты им разве давал лишнюю работу? – уточнил Мартин, поглядывая на время. -Может, они решили зайти в магазин? Хотя, зачем? Всё может быть, мои прекрасные! – мужчина, как всегда, в чёрном, сменил тему разговора. – Давайте пока сыграем в карты? Он достал свою колоду карт и раздал каждому для игры в дурака. Партии сменяли друг друга динамично и безостановочно. Мартина напрягала не столько пристальное внимание двух пар глаз, одна из которых уже бегает по сторонам, а долгое отсутствие его коллег: прошло два часа, а их до сих пор не было. -Я начинаю переживать, - высказалась Нацу в нарастающем волнении. – Где мама с папой? -Эй, дитё, давай я схожу на улицу и поищу их? – предложил её «нянька», откладывая карты и идя к двери. -Я с тобой! – девочка героически вызвалась к нему в качестве помощника, но её остановил Блэйк. -Мартин сам справится, красавица. Дай ему шанс побыть героем во тьме! – хозяин дома говорил это с некой игривостью, чтобы Нацуки не так сильно волновалась. -Тогда, пожалуйста, будь осторожнее, хорошо? – хоть она и не могла ничем тут помочь, но, может, искреннее пожелание свершит хорошее, и они все будут праздновать её прошедший день рождения. -Всё для вас, моя миледи, - шутливо ответил «нянька», поклонился ей на прощание и ушёл, оставив за собой глухой звук закрывания двери. На небосвод вышла полная Луна, сестра Солнца. Хоть она и не светит так же ярко, но ей помогают её верные спутники – звёзды, переплетающиеся между собой в созвездия. Мартин зажёг спичку и поднёс к сигарете. Она начала тлеть, угасать, однако он получал умиротворение от вдыхания паров. Прошёл уже год, как он начал курить, пытаясь забыть об утрате, и в первое время это помогало, но потом пришла зависимость. Главной целью его была улыбка его подопечной. Они и правда стали близки: Нацуки ему как младшая сестра, вредная и дерзкая, понимающая и добрая. Пройдя дальше по бульвару, он заметил на дороге следы. В темноте нельзя было разобрать, что это. Зная, каков риск подобной авантюры, он пошёл. Наверняка это вело к маме и папе Нацу. Он продолжал свой путь, пока не настиг кустов. Они таили загадку в себе, хоть днём и представлялись такой же растительностью, как и вся вокруг. У Мартина не было выбора, так что он раздвинул ветви, приоткрыл завесу тайны. Здесь уже не было никаких сомнений. Он побежал, побежал к дому, не родному, но дому. Даже сигарета, скуренная наполовину, тут не поможет. Войдя, бармен сразу подозвал своего босса. -Блэйк, я нашёл их. Наблюдая, как мужчина пытается отдышаться, хозяин дома к нему подошёл и глянул в глаза. Страх. Отчаяние. Боль. -Ты нашёл их?! – закричала Нац, подбегая к ним. – Где же они? -Сейчас Мартин нас и поведёт к ним, - интонация его голоса сменилась с игривой на некую маниакальную. Он словно получал удовольствие от жалкого вида своего работника. -Я настаиваю, что ей не надо идти с нами! – прорычал бармен. «Какого хуя он хочет повести её с нами?» - пронеслось у него в голове, и от этого его негодование росло. -Она уже взрослая девочка, - спокойно отвечал мужчина. – Ей нужно знать правду, а не строить иллюзии. -Вы о чём? – сама Нацуки не понимала, почему они ведут споры у двери, когда её родители вот-вот появятся. -Нацу, надень куртку. На улице, наверное, морозно, - от Блэйка веяло странной, незнакомой ей аурой. -Она никуда не пойдёт! – Мартин стоял на своём. -Я тебя не спрашивал, пойдёт ли она. -А мне как-то поебать сейчас на твои слова. Имей совесть, чувак. Ей не стоит этого видеть! – кровь в его венах кипела, текла быстрее обычного и раскаляла его разум. С каждым произнесённым словом он злился сильнее, пытаясь сдержаться и не ударить человека на глазах девочки. -Может, вы прекратите уже?! – гаркнула на них Нацуки звонко. Мужчины опустили глаза, смотря на неё. – Я сама хочу их увидеть, так что, пожалуйста, перестаньте! – в её голове происходило перебирание сотни вариантов, почему её друг так сильно хочет оградить её от встречи с родителями. Её улыбка чуть не сползла во время своей речи: она окончательно устала её держать. Мартину оставалось лишь вздохнуть полной грудью, дабы остудиться, и принять решение своей подопечной. Прошла пара минут, и они уже шли по улице. Только тогда он понял, что на улице было холодно. -Очень интересные следы… - загадочно произносил Блэйк в темноте, глаза которого словно сияли от любопытства. – Лишь бы это не было то, о чём я думаю. Троица продолжила свой путь, тернистый и пустой: они не разговаривали, каждый был в своих мыслях. Наконец, они дошли до куста. Мартин не хотел отодвигать ветви снова, не желал делать это при Нацуки. Зачем ей это? -Вы готовы? – прозвучал хриплый голос в темноте. Получив кивки, он раздвинул занавес. Нацу перестала уже что-то слышать: все звуки отдавались эхом далеко за пределами её подсознания. Мама и папа нашлись, только они больше никогда не станут живыми. Тела были избиты, изрезаны ножом и оставлены в неестественной позе за кустом. Она подошла к ним попрощаться и увидеть их лица. Папа закатил глаза с широко открытым ртом, мама уже была без глаз, а её рот остался закрытым. Больше из их губ не донесутся слова. Больше они не увидят этот мир. Больше они не смогут её обнять. Больше она не услышит их сердцебиение. Больше Нацуки не увидит родительской любви. Больше она не может улыбаться: больше некому. Её кто-то тащит от них, Нацу не сопротивляется. До неё пытаются докричаться, её трясут за плечи – для неё это не имеет смысла. Слёзы катятся по её щекам, она не всхлипывает, не дрожит. Слишком большой удар был для её сердца. Её молчание в октябрьскую ночь было равносильно самому громкому крику отчаявшегося человека. Нацуки Танабе, лучезарная девочка, дарящая улыбки окружающим, несмотря на их ненависть, не существует, и впредь выходит на сцену жизни та, которую девочка пыталась скрыть в лесу, в пристанище, внутри себя.