Learn to live with(out) him.

Долго крутить в голове разговор, который ты выпрашиваешь у судьбы ночью, пересчитывая проплывающие по небу тучи в дождливые дни, чтобы он наступил именно тогда, когда ты меньше всего в нём нуждаешься. И вот я, заболевший, с высокой температурой, больным горлом и не дышащим носом, иду к базе Тосвы, ибо Такемичи слёзно рассказывает о том, что Майки и Баджи вот-вот готовы сцапаться. Буду ли я там нужен, чтобы вместо драки между собой они могли разодрать именно меня? Вероятно, однако есть ли у них на это основания? Сомневаюсь. Будет ли там действительно важный разговор? Что-то сродни разговору между Титаном Прометеем и Зевсом о том, как должны жить смертные, в последствии чего Прометей украл огонь Олимпа. Боюсь литература на полках в гостиной слишком плохо влияет на формулировку мои мыслей. Но ведь звучит действительно красиво, не так ли? Я чувствую как мёрзнет моя шея и как горячий лоб готов взорваться, если я не прилягу сейчас же. Крайне мерзкое настроение и отвратительный настрой на разговор готовы вырыть мне могилу, если я не смогу сдержать негодование перед Майки и Баджи, что сами будут рады убить кого-то.  И вот капитаны с заместителями собраны в кучку, пока обычные свастоновцы стоят и мокнут под проливным дождём, послушно сохраняя тишину и прямую спину. Бедные люди. Может мне тоже стоит поговорить о людских жизнях подобно Прометею? Тогда кто же Зевс? Раздражённый Майки с потемневшими безднами глаз и напряжёнными плечами, спокойно выговаривающий каждую свою мысль, или яростный Баджи с нахмуренными бровями и ладонями, сжавшимися в кулаки? Боюсь Майки будете куда более влиятелен. Я пропихиваюсь сквозь братьев Кавата, они сперва оба недовольно поворачиваются, дабы посмотреть что за глупец посмел нарушить их покой, а после сразу расслабляют лица и пропускают меня вперёд, шепнув что-то в стиле «только тебя и ждём». Стоило мне появится, как все взгляды устремились на меня, а Майки наигранно улыбнулся, резко схватив за запястье и притянув к себе. – Вот причина твоего идиотского поведения последние пару дней, не так ли? – Баджи смотрит куда-то в угол и замолкает, не найдя слов для ответа, я непонимающе смотрю сперва на Дракена, затем на Мицую, оба виновато пожимают плечами. Стоило мне вновь поднять глаза на Баджи, как тот смотрит пристально и будто с обвинением. – Расскажи нам всем, Мацуно, почему ты ушёл из Тосвы и уступил место Казуторе? – Манджиро заставляет меня покрыться мурашками, назвав по имени, а после пугающе сжимает моё запястье стальной хваткой, отчего я морщусь и после смотрю в пол. – Боже, если это из-за Казуторы, то… – договорить Баджи я не дал. – Это никогда не было про Казутору, Баджи-сан, – брюнет замолкает и непонимающе поднимает взгляд. – Всё, что начинается среди общих разговор и заканчивается было вечно про Казутору, про то как он ушёл, про то как он предал, про то как он пырнул, вернулся, занял моё место или о его несчастном прошлом, естественно так или иначе связанным с тобой, все разговоры сходились к Казуторе и это не только проблема Баджи-сана, если вы разговариваете со мной, – я перевожу взгляд на тех, кто мог намекать мне о Ханемии в разговоре или говорить о нём прямо, пытаясь что-либо до меня донести. Будто я не знаю, что он дороже и важнее для Кейске. – Это никогда не было про чёртового Казутору, это всегда было про тебя. – О чём ты, блять, Чифую, что ты несёшь? – я видел как Баджи становится нервознее с каждой секундой и как его раздражает моя правда. – Потому что ты никогда не позволял мне быть достаточно близко, никогда не уступал мне место рядом с собой, никогда не появлялся в те моменты, когда нужен был больше всего, я всегда оставался запасным вариантом, пустой жертвой на экзамене Вальхаллы и просто приставучим заместителем, что раздражал тебя лишний раз, – я посмотрел на Ханемию, что пристально уставился на меня с таким же безразличным лицом, как и прежде. – И я решил сдаться и перестать позориться, ведь на меня давили все эти грязные сплетни и шёпот за моей спиной каждый раз, этот отряд молчит потому что больше нет столь привычной темы для обсуждений, нет больше слабого Чифую без гордости, а у тебя нет шестёрки, – Кейске посмотрел на меня злобно, я знал насколько его выбесят все мои слова, особенно знал, что он закрывал прежде глаза на всё, что я сказал сейчас, именно поэтому его совесть горестно топчется сотней глаз вокруг от моего признания. – Ты из-за этого ушёл, Чифую? – я осознавал, что Майки абсолютно всё равно на мои чувства и какого мне после высказанного, он просто радовался тому, что я смог заткнуть Баджи своей правдой, а значит выиграл в данном споре определённо Майки. Почему не я? Потому что я проиграл по всем фронтам, раз стою здесь мокрый, униженный и больной, а любимый человек смотрит на меня со злобой. – Да, я ушёл потому что устал терпеть несправедливость по отношению ко мне, – Сано на это кивнул и отпустил моё запястье, тогда я понял, что он остался доволен ситуацией. – Ты поступил правильно, – его победная улыбка заставила меня разочароваться в сегодняшнем дне ещё сильнее и я молча развернулся и пошёл домой, быстрые шаги позади меня не дали мне и капли надежды на Баджи. И я оказался прав, это Такемичи положил руку на моё плечо и развернул к себе лицом, я промолчал и спрятал глаза за чёлкой, дабы не смотреть на него. Мы в тишине пошли ко мне домой, он проводил до подъезда, сказал пару совсем неважных слов и обещал позвонить позже. Стоило мне зайти в подъезд, серый с запахом сырости, как я сел на ступеньку на лестничной клетке и расплакался, мокрыми рукавами вытирая горячие слёзы, горло ужасно болело и я не мог дышать из-за заложенного носа, я просидел в слезах десять минут и успокоившись поднялся в квартиру. Пустые комнаты встретили меня темнотой, мокрые ботинки полетели куда-то в прихожую и по пути в свою комнату я снял всю одежду, разбросав где-то по полу. Всё существующее ныне абсолютно бессмысленно для меня, пока самый желанный человек не сделает одолжение, спустившись ко мне с пятого. Все существующие галактики и планеты, все люди что есть здесь среди нас и где-то там, в других странах по всему свету, не смогут угодить мне так, как смог бы угодить Баджи одним своим видом. Меня использовал Майки ради победы в конфликте, использовали капитаны ради окончания этого глупого спора, и использовали свастоновцы, чтобы перестать мокнуть под ливнем и пойти домой. Я ушёл от Баджи и не перестал быть игрушкой, наоборот, я всё такая же игрушка, просто против Баджи в чужих руках. Я устал позволять людям пользоваться мной, я сделал всё, чего только хотел, сохранил капли гордости уйдя из свастонов и высказал Кейске все свои забытые обиды, поэтому сейчас я готов посвятить себя полностью жизни без группировок. Я не уверен будет ли такая жизнь приносить мне удовольствие, однако я смогу попробовать что-то другое в таком случае, именно поэтому не пропаду. *** Если быть откровенным, я почувствовал в каждом слове Чифую самую настоящую правду, которую Баджи прятал тоже. – Казутора, ты чего? – Па-чин посмотрел на меня, но я отмахнулся и ничего не ответил. Я знал сам, чувствовал эту ревность и зависть на своей коже и обвинял всех кругом в своих чувствах, стоило им только загрызть меня с потрохами. Чифую был абсолютно прав, ведь в каждом своём слове он упомянул Баджи, словно тот вносил в его жизнь куда больше, чем кто-либо ещё. Больше чем сам Чифую. Это страшно, когда каждый твой день, каждая минута, твоё настроение и счастье – в руках у другого человека. Это всегда было про Баджи и никогда про меня, ведь я сам нуждался в Баджи Кейске куда больше, чем могло показаться, с одной стороны эту пугало, с другой радовало, ведь Кейске не обделял меня вниманием и доверием. Однако мой взгляд зацепился за Чифую, такого же разбитого парня, который держался за другого и пытался выжить без должного отношения к себе. Мои мысли плыли в этом всём, я потерялся от его пронзительных голубых глаз, в очередной раз состроив безразличный вид, однако сердце внутри билось как бешеное, эхом отзываясь где-то в голове. Чифую Мацуно уникальный экземпляр бесконечной верности, легчайшего подавления и крепчайшего доверия. Он делал всё на действиях и никогда не останавливался на словах, ведь пустых слов от него я не слышал прежде. Я не знал, ненавидит ли меня этот блондин, но теперь вижу, что моей вины в его проблемах нет, по крайней мере он сам свёл к этому. Я искренне благодарен ему за правду, открытую прилюдно, даже если она оказалась раздражающей для Баджи, вечно отрицавшего хоть какое-то значение Чифую в своей жизни и в собственном сердце. Он врал себе и это не беспокоило его, хотя я знаю, что так только казалось на первый взгляд. Где-то там Чифую, уверен, ходит разбитый и пропитанный тоской от сложившейся ситуации, и на моих глазах стоит разгневанный Баджи, готовый вновь отрицать всё сказанное Мацуно, дабы доказать свою пустую и необоснованную правоту. Правда таится в хриплом голосе больного блондина и в потускневших уставших глазах, красных и влажных. Я верю голубым глазам, мысленно предавая Баджи Кейске. Но я точно такой же трус, как и мой верный друг, отчего прилюдно признаться в этом не смогу. Окажусь на вражеской стороне ради чужого признания, окажусь на стороне лжи, дабы сохранить достоинство, которого у меня никогда и не было. Однажды я заявляюсь на пороге Чифую и извинюсь перед ним, знаю, он не поймёт за что, но никогда не смогу забыть его сжавшиеся в полоску губы при взгляде на меня. Мне не стоит ничего, дабы доверить сердце. Каждый миг таит обиды, закрывая дверцу. Он один, весь мокрый и пропитанный страданием, Я пустой, трусливый, слабый, суть его метаний.