Сказание о чете Вэй

Мужчина в сопровождении адептов из Гу Су неспешно спускался по лесной тропе, пролегавшей через густой еловый лес. В воздухе не чувствовалось напряжения, никто не ожидал подвоха. Тропа закончилась, и взору открылась просторная веранда, уютно расположившаяся посреди лесной чащи. Она разительно отличалась от знакомого поместья: крыша была покрыта темной черепицей, но балки и половицы были сделаны из обычной ели. Внутри располагалось несколько небольших столиков и подушек. Веранда, еловый лес, манящий полумрак и умиротворенная тишина — все это вместе напоминало адептам Облачные Глубины. Интерьер поразительно повторял знакомую обстановку дома. Обернувшись к ученикам, Вэй Сяо Хэ с улыбкой спросил: — Похоже на Облачные Глубины, не правда ли? Лань Си Чэнь с нескрываемым удивлением согласился: — Да, Учитель Вэй. Наши ученики будто и не покидали Гу Су. — Я рад, что вам здесь комфортно. Как вы уже, наверное, догадались, я привел вас сюда не просто так. Дело в том, что многие темные существа не переносят звуков «очищающих» мелодий, а это место отдалено от остальных уголков И Лин и идеально подходит для медитации. Лань Ван Цзи снова замялся. — Вы хотите сказать, что?.. — Да. — Быстро ответил Вэй Сяо Хэ. — Раз вы уже узнали, что я долгие годы жил в Облачных Глубинах, то должны понимать, что я знаком со всеми вашими техниками и распорядком дня. Я постарался предусмотреть потребности как адептов Ордена Гу Су Лань, так и всех остальных. Не многие способны вставать в пять утра и ложиться в девять вечера, поэтому занятия начинаются с полудня. А пока остальные ученики видят сны, вы можете приходить сюда и тренироваться в игре на музыкальных инструментах. Адепты из Гу Су не были многословны, но Вэй Сяо Хэ заметил их взгляды, полные ликования и восторга… Лишь у одного из них лицо оставалось непроницаемым. Именно этот ученик спросил: — Учитель Вэй, к чему такая забота? — И снова Лань Ван Цзи слегка озадачил Вэй Сяо Хэ. Лань Си Чэнь попытался шикнуть на него, но безрезультатно — вопрос был задан и требовал ответа. Хотя Лань Си Чэнь признался самому себе, что тоже не прочь узнать об этом. Мягко улыбнувшись, Вэй Сяо Хэ ответил: — Я многим обязан Ордену Гу Су Лань, и возможность уединения для привычной практики его адептов — это единственное, чем я сейчас могу хоть немного отплатить за доброту. «Вот как?» — подумал Лань Ван Цзи. — Благодарю, Учитель, — сказал он. Вэй Сяо Хэ слегка склонил голову… но тут же резко поднял ее, настороженно оглядываясь по сторонам, словно прислушиваясь к чему-то в лесу. Навострив белоснежные уши, он подпер руками бока и крикнул в пустоту: — Джи, Джия, Сян, Ху, Юи, Янь и Чунь! Немедленно ко мне! Выкрикнув эти странные имена, он принялся ждать. До слуха адептов из Гу Су донеслись тихие, едва уловимые детские смешки… Внезапно из-под веранды стремительно выскочили маленькие зверьки, похожие на белок. Семь «белок» в несколько прыжков достигли Вэй Сяо Хэ и ловко вскарабкались по его одежде: кто-то устроился на плечах, кто-то на голове, а кто-то, не найдя места наверху, повис на ханьфу. — Это… — запнулся Лань Ван Цзи. — Яогуай? — закончил Лань Си Чэнь. На первый взгляд, эти крошки действительно казались обычными лесными белками, но при более внимательном рассмотрении можно было заметить, как из слегка приоткрытой пасти одной из них выглядывало бледное миниатюрное детское личико с черными глазами. Присмотревшись, можно было увидеть, что подобные лица скрываются во рту у каждой из них. Посмеиваясь, Вэй Сяо Хэ пояснил: — Да, эти проказницы — демоны-белки с севера. Но здесь они, потому как посчитали И Лин своим новым домом. Девочки еще совсем маленькие, и их темная ци еще не развита. Опасности они не представляют. Тем более, — он подмигнул, — они сговорчивые, хоть и довольно надоедливые. Переключив внимание на белок, он слегка повысил голос: — Я же просил вас не прятаться под верандой! Вы будете мешать ребятам учиться! В ответ послышались писклявые детские голоса, полные обиды: — Главаааа… — Мы просто хотели на них посмотреть! — Они такие красивые, глава! — Тут тепло и не сыро! — Главаа, ну пожааалуйста! — Можно мы будем иногда сюда приходить? — Можно, можно? — Пожааааалуйстааа! — попросили они в унисон, словно одним голосом. — Девочки, я что, первый день вас знаю? Вы же будете мешать! — Не бууудем! — Обернувшись к молодым заклинателям, белки принялись выпрашивать уже у них: — Ну пожаааалуйстааа! Лань Си Чэнь откровенно рассмеялся: девочки-демоницы оказались до того милыми и забавными, что смех вырвался сам собой. Он хотел было что-то ответить, но его перебил холодный голос брата: — Если только не будете мешать. Реакции были разными: адепты поразились, Лань Си Чэнь доброжелательно улыбнулся, а Вэй Сяо Хэ застыл в немом шоке, словно осуждал это решение. Белочки, засияв черными глазками, со смехом чрезвычайно быстро спустились и перепрыгнули с Вэй Сяо Хэ на Лань Ван Цзи. В их детском понимании «хороших вещей» непременно нужно благодарить того, кто первым выказал согласие, поэтому все семеро ринулись бегать по одежде ничего не понимающего Лань Ван Цзи с ликующими воплями: — Спасибо! — Спасибо братцу! — Он хороший! — И красивый! — Красивый братец! — Не плохой! Одна из белочек ловко опустилась на распростертые ладони заклинателя и, в отличие от сестер, замерла. Черные глазки внимательно всматривались в Лань Ван Цзи не так долго. Затем демоница подергала пышным хвостиком и пискляво спросила: — Красивый братец, а чему вы будете здесь учиться? Юноша помедлил, подбирая слова, чтобы не спугнуть ее: — Мы будем практиковаться в игре на музыкальных инструментах. — Ииии! — пропищала белка, — А на каком инструменте играешь ты? — Гуцинь. — Гхииии! — завертелась она по ладоням, — Красивый братец, а ты можешь что-нибудь сыграть сейчас? Можешь, можешь? Мы с сестричками любим музыку! Поиграй, пожалуйста! — …завтра. — Нуууу! — снова в один голос сказали все семеро. Лань Ван Цзи наконец отвел взгляд от белки на ладонях и посмотрел на Вэй Сяо Хэ. Тот, к слову, выглядел недовольным. — Ох, Ван Цзи… Тяжело тебе придется с этим решением. Они и в самом деле несносные. — Ничего, Учитель Вэй, — ответил за брата Лань Си Чэнь, — Они нам не помешают. — Мне остается только на это надеяться, — проворчал Вэй Сяо Хэ, но тут же вскрикнул и захлопал в ладоши, — Всё, девочки, а теперь по домикам! Бегом, бегом! Белочки, смущенно посмеиваясь, в один миг спрыгнули с Лань Ван Цзи и в несколько прыжков скрылись в лесной чаще. Лань Си Чэнь все еще приглушенно смеялся, а Вэй Сяо Хэ устало приложил ладонь ко лбу и тихо пробормотал на родном языке: «Kami-sama ga anata ni nintai o ataete kudasaimasu yō ni», но его, по понятным причинам, никто не понял. («Да ниспошлет вам Бог терпение») — Вэй-шисюн, ну может, уже расскажешь? — ныл шестой шиди. — Пожалуйста! Нам очень интересно! — поддержал товарища другой шиди. Все трое юношей окружили Вэй У Сяня, не давая ему и шагу ступить. Цзян Чен попытался их урезонить: — Не приставайте к человеку! …Хотя и ему самому было интересно не меньше них. — Все в порядке, Цзян Чен, — с улыбкой ответил Вэй Ин, — Просто уточните, что именно рассказать? — Ну как же? Про «то, что не объяснить в двух словах»! Вэй Ин понимающе протянул: «Ааа», но тут же заерзал на месте, смутившись, и принялся объяснять как можно понятнее: — Ну… в общем, вы ведь уже поняли, что глава Вэй не только японец, но и наполовину человек? — Мы это слышали на собрании, да, — подтвердил Цзян Чен. — Д-да, только вот… у подобных японских демонов, кроме способности принимать звериную форму, есть еще одна… довольно странная особенность, — нервно сглотнув, он продолжил, — Эти демоны могут… ну… ко всему прочему еще и… менять пол. Ни шиди из клана Цзян, ни сам Цзян Чен не могли поверить своим ушам. Кто-то переспросил: — Менять пол?.. — и тут, с выражением полным очевидности, воскликнул, — То есть ты тоже так можешь, Вэй-шисюн?! На этот раз Вэй Ин был тверд: — Конечно же, нет! Смешение кровей дало мне способность принимать форму лиса, но уж точно не менять мужской облик на женский! — Казалось, юноши вздохнули с облегчением… Ну, или почти. — З-значит, Учитель Вэй может быть как мужчиной, так и… женщиной? — проговорил шестой шиди, и его щеки стали алеть от смущения. — Вообще-то да, — задумчиво ответил Вэй Ин, — Но я, по крайней мере, только один раз видел, чтобы hahаоборачивался в женщину. Да и то это было в детстве, так что я даже не помню, как он выглядел, будучи красивой женщиной, — развел он руками. Пока он говорил, четверо лиц напротив него не то бледнели, не то краснели, не то мрачнели — всех мучила общая догадка. Пускай Вэй У Сянь этого не сказал напрямую, но юноши прикинули в головах мечущую мысль, что когда-то, много лет тому назад, глава Вэй встретил будущего супруга, они влюбились и в семейной жизни дошли до решения завести детей. Не придумав ничего лучше, глава Вэй обратился в женщину и смог исполнить их с мужем мечту… Такой расклад дел оказался более, чем рациональным, если судить по выговоренным фактам о, действительно, «удивительных» способностях японца-полукровки. Причем эта мысль не выказывала сомнений уже только при взгляде на адепта Ордена Вэй и главы: схожесть их лиц была невообразимой, но У Сяня все-таки отличало от японских черт высокий для юноши его возраста рост и некоторые мельчайшие черты лица — только так могут выглядеть привычные адептам из Юнь Мена черты «китайской крови». Как бы невзначай Вэй У Сянь поинтересовался: — Кстати, как вам отдельное цзинши? Haha попросил поинтересоваться, вдруг что надо поправить. Юноши встрепенулись. — О, Вэй-шисюн, все замечательно! — Да! Нам нравится! Спасибо главе Вэй! — Хи-хи. Так ему и передам. — ликовал юноша в черном, не скрывая улыбки. — Кстати, У Сянь, что значит слово «haha»? Ты частенько его употребляешь. — подметил Цзян Чен, скрестив руки на груди. — А! С японского, как мне говорили с ранних лет, это обращение переводится как *«папа». Просто он временами скучает по родине, а потому, наверное, и приучил меня говорить несколько слов по-японски… Но языку в принципе не обучал. — с грустью задумался он. Но после вновь улыбнулся, — Ну да ладно! Вы же сходите сегодня в город, правда? Поверьте, там правда очень красиво и не так страшно, как многие отзывались при подъеме на гору! На секунду двое шиди в смущении отвели взгляд… поскольку невольно вступили в ряды этих «многих». Внезапно вдали послышались писклявые крики. Уши У Сяня тут же приняли форму лисьих и навострились, а корпус тела повернулся в сторону шума. Со склона главных ступеней в поместье показались два маленьких существа Тао и Бао. Чертята настигли юношу и начали лепетать: — Молодой господин! Снова те мертвецы с Луань Цзан! — Главы Вэй нет поблизости, чтобы прогнать! Нахмурившись, Вэй У Сянь ответил «да» и прежде, чем ринуться с места, прощупал черный пояс, наткнувшись на бамбуковую флейту, на мече воспарил в небе и рванул в указанное направление. … Тем же вечером в личных покоях Ордена Вэнь молодой господин предавался думам. У Вэнь Чжао была привычка рассуждать вслух, но, зная, что его гениальные умозаключения могут услышать бесполезные слуги, решил потравить голову. Его и самого немало удивило, что отец за день до отбытия в И Лин передумал и решил оставить Вэнь Сюя в Ци Шане, а на обучение отправить уже самого Вэнь Чжао. Было поразительно, что старшего сына, на которого глава Ордена Вэнь возлагал большие надежды, не захотели включить в престранную задумку. Слова «Постарайся сделать так, чтобы глава Вэй оказался в тебе разочарован» до сих пор прокручивались в голове. Хотя, казалось бы, Вэнь Чжао уже в первый день сумел довести Учителя Вэй до такой степени, что пришлось выгнать заклинателя с собрания. Ни это ли признак разочарованности наставника в ученике? Вэнь Чжао же показалось, что для реализации отцовского приказа этого было мало. Да и вообще, что значит это его «разочарован»? Разочарован поведением? Может, отношением к нему и другим? А может, всё вместе? Вэнь Чжао не понимал, чего таким образом добивался отец. Неужели… Вэнь Чжао пошатнулся на месте, отчего всполошились слуги. Неужели у отца были личные счеты с главой Вэй? Насколько заклинатель помнил, Вэнь Жо Хань много лет назад отправлялся с приближенными в Луань Цзан… где живым вернулся только он. Может ли быть так, что глава Вэй напал на адептов Ордена Ци Шань Вэнь, а главу решил оставить в живых? Хотя это нелогично — зачем искать собственной смерти, тем более что глава Вэнь довольно злопамятный и горазд отомстить? Нет, значит, дело не в мести. Но тогда в чем же? Вэнь Чжао принял непоколебимое решение не рассуждать о странной просьбе великого отца, а потому принялся в спокойствии допивать чай. В отличие от остальных, он не выказал желания сходить в город, потому как посчитал, что не было надобности… Ему и так было страшно находиться даже в небольшой пристройке, в окружении собственных слуг, когда в округе за многие чжаны разлетались дикие вопли и радостные верещания темных существ И Лина. … Ночь была столь глубока, что даже демоны и ночные оборотни утихомирились и отправились на покой, чтобы с новыми силами уже днем приняться за постоянную работу. В небосводе, казалось, отдыхал даже Хо-сю — вечный и незаменимый страж гор И Лин. Лунный свет освещал просторы города и главной площади перед дворцом Усмирения Демона. …Только вот Вэй Сяо Хэ совсем не спалось. И это не из-за предстоящего первого урока или первого похода с молодыми заклинателями на поиски подходящего «подопытного» для практики. Нет, не в этом дело. Сердце отчего-то подсказывало, что в соседней комнате было что-то не так. Что «кто-то» в ней был явно подавлен… Вэй Сяо Хэ знал на опыте, что родительское сердце не обманешь, а потому накинул сверху длинное ханьфу, перед уходом с тоской или мольбой о помощи посмотрел на возлежащий на вертикальной подставке предмет, распахнул дверь своей комнаты и прошел по длинному коридору. Коридор был не столь широким, чтобы уместить хотя бы трех идущих людей, зато был протяженным. Его конец открывал вход в «кабинет» с большим дверным проемом, в который даже он старался не входить. Но пересилил себя и все же посмотрел в ту сторону, предавшись секундным воспоминаниям… Наконец он тихо приоткрыл двери в соседнюю от него комнату, чтобы краем глаза рассеять свои подозрения: Вэй Ин сидел на краю кровати с прижатыми к груди ногами и выглядел при этом мрачнее тучи Хо-сю. Мужчина мягко спросил: — А-Ин? Ответа не последовало, Вэй Ин только отвернулся лицом к стене. Мужчина вновь повторил имя сына, вслед за чем до ушей донесся голос: — Прошу, оставь меня одного. Глава Вэй тяжело вздохнул, наконец перешагнул порог и прикрыл за собой дверь. Миновав обширную комнату, он опустился на край кровати и ласково положил руку на плечо юноши. — А-Ин… Ты дуешься из-за собрания? Я, может, сказал что-то не то? Ответа всё не было. — А-Ин, прошу, скажи в чем дело. Как я смогу просить прощения, если не знаю, в чём провинился? Внезапно Вэй Ин будто с цепи сорвался. Тотчас в нетерпении повернулся к родителю и почти вскричал: — Да во всем, Haha! Почему, когда я в детстве спрашивал подобное, ты молчал, но стоило кому-то постороннему поинтересоваться, как ты выложил практически всё? — мужчина от неожиданности дрогнул, — Чем я хуже них? Я твой сын! Единственный ребенок, что был у вас с отцом, так к чему такая несправедливость?! Почему? — А-Ин… — дрожащие губы отказывались что-либо сказать. Вэй Сяо Хэ смог сначала виновато склонить голову и только потом выговорить, — Пойми, мне ещё многое предстоит тебе рассказать, но… Это окажется слишком сильным ударом для тебя… И больным для меня. Вэй Ина, видимо, такой ответ не удовлетворил. Он фыркнул. — Ну, конечно! Ты ведь такой «долгожитель»! Ты, что, руководствуешься афоризмом отца: «В своей жизни я повидал так много, что кажется, будто нахожусь уже на склоне лет»? Так что ли? — казалось, он достиг точки кипения. — А-Ин, А-Ин, прошу, не горячись. Всему свое время, просто потерпи немного, и я расскажу тебе всё, как на духу. Глава Вэй просто не мог сейчас повысить на сына голос. Он прекрасно осознавал, что далеко не все рассказывал своему ребенку, однако предпочел пока умалчивать. Единственное, на что он был горазд — это чистосердечные извинения. Положив ладони на руки Вэй Ина, мужчина сочувственно и тоскливо вымолвил: — Прости, А-Ин, что многого не договариваю. Н-но… — Вэй Ин немало поразился. Он уже давно не слышал надрывающийся голос родителя, — Правда. Я пока не могу тебе обо всем поведать. Мне… надо собраться с духом. Юноша какое-то время молчал, наблюдая, как едва заметно подрагивают чужие плечи. Вэй Ин усмирил гнев, заменив на снисходительность, и спокойнее поинтересовался: — Почему ты так мало рассказывал об отце? Вэй Сяо Хэ был на грани отчаяния из-за всех образов, что стрелой пролетали в голове. И образы эти сменялись с хороших дней до ужасных событий прошлого. Совсем тихо, будто баюкая самого себя, он начал говорить: долго и с заминками. — Сейчас ты не захочешь верить моим словам, но… Пойми, пожалуйста. Смерть твоего отца принесла мне невыносимую боль. Я тоскую по нему каждый день… Всякий раз, когда смотрю на его меч и намертво повязанную ленту на нем… Мужчина поднял взгляд на сына. Тот ужаснулся при виде сияющих в полумраке и блестящих от слез серых глаз. Когтистая рука дрожала, но все же потянулась к лицу юноши и ласково погладила теплую кожу. — И ты, А-Ин — единственное «живое», что от него осталось. Ты его сын, наш ребенок. И я люблю тебя больше всего на свете. Я… Не хочу, чтобы ты испытал ту же боль, что и я много веков назад.       Я… Я правда старался, А-Ин. Я видел, как тебе тоскливо без отца… Но я пытался откинуть тоску прочь. Старался вдвойне проявлять внимание. Вдвойне быть надежным. Вдвойне дарить любовь и ласку…       Я старался компенсировать исход его кончины своими силами, чтобы ты с детства смог понять: неважно, что у тебя остался только один родитель… неважно, что скажут другие, за плечами у тебя был и есть тот, кто всегда будет на твоей стороне независимо от того, какую бы пакость ты не натворил… Я отдал все силы, чтобы улыбка с твоего лица никогда не пропадала… А-Ин, ты родился с ней. Ты и твоя улыбка, до невозможного похожая на отцовскую, придавали мне сил идти дальше. Для меня всегда было важным, чтобы ты был счастлив. Я… Я даже согласился пригласить сюда учеников, потому как видел, что с демонами и мертвецами тебе уже в тягость. Сейчас я хочу, чтобы ты находил общение, знакомился с новыми людьми… Глава Вэй уже не старался сдержать слез. Руки распростерлись и заключили чадо в подрагивающие объятия. Под самый конец голос и вовсе пропал. — Я и сейчас стараюсь… Я расскажу… Все расскажу… Но только не сейчас. Мне… слишком больно это вспоминать так явно. — Прошу, не надо. Haha, прости. Прости, что расстроил. Вэй Ин больше не мог на это смотреть. Крепко ответив на объятия, юноша тихо нашептывал извинения, в то же время коря себя, что сам довел единственного любимого человека до горького отчаяния. Он вовсе не хотел этого. В крайнем случае он думал, что глава на него накричит или начнет, как обычно, качать права… Но кто же знал, что ситуация обернется таким образом? У Вэй Ина это был своего рода страх: в детстве ему частенько приходилось видеть родителя в схожем состоянии. Он также без конца предавался слезам, стоял на коленях перед отцовским мечом на подставке и просил «вернуться к ним». Говорил, что «любит его» и «сильно скучает», всегда и непременно обращаясь по имени. …Цзы Шань… Единственное, что Вэй Ин знал об отце — это имя без фамилии и его афоризмы, которые всегда любил цитировать супруг. В попытке утешить, юноша произнес: — Haha. Как говорил мой покойный отец: «Не расстраивайся. Если будешь расстраиваться ты, буду расстроен и я». Сквозь скулеж послышался смешок, и плечи дрогнули по той же причине. — Хаха. Да, А-Ин. Это точно. Юноша на мгновение обрадовался, что смог развеять тоску, но… Не смог кое-что произнести вслух. «Haha… Я понимаю. Я видел, как ты тоскуешь. Как изводишь и истязаешь себя воспоминаниями. Я ничего не имею против — расскажешь, когда посчитаешь нужным, просто… Просто… Просто ты этого не сказал прямым текстом, но об этом я догадался сам. Я и подумать не мог, что отец был… родом из Гу Су**».