Сказание о чете Вэй

Неосведомленные заклинатели тотчас поглядели по сторонам в поисках существ, которых пригласил учитель… И, в отличие от них, адепты Ордена Гу Су Лань сразу смекнули, что к чему: ученики сдержанно улыбнулись от воспоминаний, Лань Си Чэнь прыснул со смеху, а на лице Лань Ван Цзи впервые отразилась паника. За считанные секунды тихая обитель зала разразилась детскими смешками и кроткими звуками соприкосновения коротких когтей с полом. Из главных ворот выбежали маленькие, проворные и прыгучие создания с пышными хвостами — ученики поразились тому, что смех исходил именно от них. Бельчата остановились в центре между столами заклинателей, бегло осмотрели каждого и, стоило увидеть знакомую фигуру в траурных одеждах и с вечно отстраненным выражением лица, на всех парах рванули в его сторону. Лань Ван Цзи резко окружили и не дали возможности перевести дух — белки вскарабкались то на голову, то на широкие плечи, то зацепились за светло-голубой ворот одежд, то воссели на коленях, перекрикивая друг друга: — Красивый братец! — Ты здесь, красивый братец! — И другой братец тоже здесь! — Ура, ура, ура! — Красивый братец, привет еще раз! — Он нам поиграет? — Красивый братец, мы скучали! Вэй Ин за соседним столом пытался держать себя в руках — было весело наблюдать за испуганным выражением лица юноши и тем, как его идеальный внешний вид немного попортили бельчата, пока взбирались. Вэй Сяо Хэ тоже дал волю смеху, но довольно сдержано. Он ласково обратился к ним: — Девочки, оставьте Ван Цзи в покое. Идите на свои места. Маленькие сестрицы закружили головками и наконец слезли с заклинателя… Правда шестеро из них перекинулись теперь на следующего юношу с привычными воплями. Последняя белка осталась подле Лань Ван Цзи. — Братец Вэй! — Братец, братец! — Старший братец! — Поиграем, поиграем? — Догонялки, догонялки! — Братец Вэй, пошли играть! По отношению к Вэй У Сяню они не стали сдерживаться: если малознакомому человеку могли взобраться на голову, то в случае с последним — беспардонно залезли под верхние одежды, шаря по карманам в поисках вкусняшек. Движения маленьких лапок вызывало бесконечную щекотку, и Вэй Ин уже не мог не посмеяться с криками: «Девочки, хва… Хватит! Хахаха!». Глава Вэй за раз сделался мрачнее и злее. Он крикнул громче и жестче: — Джия! Джи! Ху! Сян! Янь! Чунь! Немедленно каждая по одной разбежались по столам! Как не стыдно? Берите пример с Юи! Она вон как спокойно сидит! — Главаааа. — жалобно пропищали шестеро. Мужчина вскипел только больше. — Как говорил мой покойный муж: «Метлу в зубы, тряпку в руки и вперед с песней»! Бегом! Бельчата задрожали. Трое в миг попрыгали к столам кланов Цзинь, Вэнь и Не, одна, самая пугливая, осталась с адептами Ордена Цзян и Вэй Ином, продолжая прятаться под воротом ханьфу, а остальные две, наиболее бесстрашные, подбежали к главе Вэй. Лань Ван Цзи отчего-то перевел взгляд на белочку, смиренно сидевшую на колене. Её внешние приметы, несколько отличавшие от сестер, и любезный взгляд черных глазок подтолкнули юношу к мысли, что именно она сегодня утром предлагала разделить легкую трапезу гнилыми семенами. «Значит, её зовут Юи?» — подумалось ему, и рука неспешно потянулась к маленькой головке, ласково пригладив взлохмаченную шерстку. Привычка придерживаться опрятного вида проявила сама себя невзначай. Малышка Юи тихо хихикнула и прильнула к поглаживающей руке. Тем временем Учитель поумерил пыл и продолжил мягче прежнего. — Эти семеро сестер — демоны-белки из северных земель. Они же и относятся к низшему рангу существ, не поглощающих плоть и душу. Зато… — серые глаза по-хитрому уставились на двух бельчат в руках, — Девочки, ну-ка расскажите ученикам, что вы обычно делаете в хвойных лесах? Пушистые хвостики дернулись у всех семерых. Зал за секунду разразился довольными писками, ведающих о привычных уловках по отношению к странствующим людям и заклинателям. Молодые заклинатели с восторгом слушали демонят, временами задавая вопросы, на которые те в удовольствие отвечали. К их говору добавлялась и речь адепта Ордена Вэй, что был не прочь «поправить» несколько выдуманных моментов, с каждым разом посмеиваясь с надутых пушистых щек. Вэй Сяо Хэ с улыбкой наблюдал за всей картиной — чтобы демоны и заклинатели общались между собой, да и с таким порывом? Ему всегда грело душу, что потаённый мир демонов сблизился с людьми в И Лине, но, чтобы с заклинателями… Видел он подобное исключительно во снах. Белые кошачьи уши, внезапно возникшие на макушке, едва навострились, будто услышали разносящиеся вдалеке знакомые, родные, но давно забытые в этом мире голоса…

* * *

Облачные Глубины. Около трёхсот лет назад. — Когда-нибудь, Цубаса, я добьюсь того, чтобы демоны и люди сосуществовали друг с другом! Для двенадцатилетнего мальчишки услышать подобное от сестры было чем-то невообразимым. Похлопав белыми ресницами, мальчишка вопросил: — Правда, Ane? И не будет больше разногласий? — Не будет! — слишком уверенно ответила девушка, задрав нос кверху. — И я смогу с Сяо-тун играть даже в Облачных Глубинах? — Ещё бы! Глаза мальчишки заблестели, а белоснежное кошачье ушко с силой дернулось от восторженных речей девушки. Воцарившуюся идиллию прервал ледяной и не требующий возражений голос. — Вэй Лин. Вместо того, чтобы кормить брата своими нелепицами, лучше бы продолжила отбывать наказание. Девушка в черном будто назло разлеглась на письменном столе, явно не намереваясь сохранять благопристойное положение, и обиженно пробурчала: — Лань Ци, не обижай меня. Я же не виновата, что глава Лань застал меня у ворот Гу Су в подпитии! — Ты всегда либо возбуждена и пьяна, либо ленива и трезва. — ответила девушка в траурных одеждах, не прекращая писать. — Вообще-то у Шу-лао был праздник: его супруга наконец понесла детей! Как мы могли не собраться за пределами Цай И и не отметить? Это было бы невежливо! Вместо ледяного девичьего голоса встрял более живой в интонации юношеский: — Сестра Вэй, без обид, но ты всегда находишь повод выпить. Младший брат осуждаемой несколько расстроился. — Цзы Шань, это не так! Лань Ци сказала, украдкой посмотрев на мальчика: — Цубаса, не огораживай её. Раз виновата, пускай с совестью отбывает наказание. Цзы Шань верно подметил. Вэй Лин возмутилась. — Ну же, не будь такой холодной! Мы ведь с вами уже три года вместе, почему же даже в Гу Су так несправедливо? Лань Ци в расстройстве смерила девушку ледяным взглядом, отчего та вздрогнула от пробежавшего по спине холодка, и медленно отчеканила: — Пиши. Вэй Лин. Цзы Шань, заметив, как атмосфера между ними помрачнела, решил разбавить её светлыми красками. — Сестра Вэй, не канючь. Закончишь быстренько, и мы все пойдем гулять. Да, Цубаса? Мальчишка покачал старшему головой. — Да, да! Ane, давай быстрее! Девушка с поражением усмехнулась, вновь взялась за кисть, успела всплакнуть от толщины сборника и проговорила: — Хорошо, хорошо. Уболтали… В большом зале библиотеки Ордена Гу Су Лань за обширным квадратным столом сидело четверо молодых людей. Порядок их рассадки, перемежая иссиня-белые и багрово-черные одежды, походил на истинное воплощение фен-шуя, отчего атмосфера между ними более чем казалась гармоничной и притягательной для случайных прохожих, кто намеревался, не привлекая внимание, достать нужный сборник. Поразительная идиллия неосознанно подталкивала к мысли, что все четверо учеников клана Лань были столь тружливы и благонравны, что в безмолвии даже друг с другом неустанно познавали учения ценных на вес золота монашеских трактатов. …Но на деле это было вовсе не так. Постоянной зачинщицей скандалов, неугомонных криков и бессмысленных споров была девушка в черных одеждах. Имя ей Вэй У Цин, но для «своих» была заурядной, но неукротимой Вэй Лин. Внешне она была довольно красива за счет зарубежной особенности: как японка, она имела острый разрез ярко-оранжевых, как у хищника, глаз, припухлые губы, чуть округлые черты лица и копну непослушных, неровных на кончиках длинных волос, которые та никогда не повязывала в изысканную прическу. Нрав девушки полностью описывало придуманное для отвода глаз имя: она была «человеком, отрицающим безмолвие». Как и кричащее имя, её невозможно было заткнуть или унять от возмущенных речей. Она девушка своевольная, неугомонная и чрезмерно возбужденная в речах, но при этом душа её — горяча и несокрушима. Последними качествами вдохновлялись многие для великих свершений, но родные люди знали, что она не самый лучший пример для подражания. Во многих её выходках, упреках и капризном поведении старалась попрекнуть слева сидящая одногодка в траурных одеждах и лобной ленте — Лань Ян Су. Дева являлась старшей и единственной дочерью главы Ордена Лань, а потому не могла никоем образом представлять в дурном свете ни себя, ни близких ей людей. Лань Ци для девушки пятнадцати лет была невообразимо красива лицом, опрятна во внешности и сдержана в поведении, и только взгляд голубых глаз отталкивал назад все достоинства — взор её был ледяным и отрешенным, чем походил на взгляд премудрого ледяного дракона. Этого взгляда боялись многие молодые люди и девицы, а потому к такой, как она, немногие желали подойти и завести непринужденную беседу… Ей же напускающий ужас на других не вызывал дискомфорта. Казалось, ей одной или в компании доверенных людей было вполне неплохо. И в отличие от старшей сестры, сидящий правее скандалистки Лань Цзы Шань был более неё склонен к эмоциям. Взгляд ярко-зелёных, будто молодой травы, глаз всегда и непременно горел жизнью, легким азартом и тягой к чему-то интересному. Юноша четырнадцати лет был недурен во внешности и также, как сестра, благопристойно выглядел, начиная от клановых одежд и заканчивая сидячей позой с ровной, как сосновый ствол, спиной… Только вот это было первое о нём впечатление. На деле он был озорным вторым молодым господином Лань, который не прочь разбрасываться неуместными шутками и неприемлемым поведением в среде только самых близких людей, коими являлись трое с ним сидящих, старший брат и матушка. Любимую старшую сестру он уважал и ценил каждое слово сверхмеры, но временами, когда жесткость в разговоре не требовалась, не мог понять умом, отзываясь на то, что Лань Ци всё-таки и старше, и серьёзнее него. Фен-шуйский образ четырех людей несколько нарушал мальчишка, сидящий аккурат между братом и сестрой Лань, замыкая круг. Он был самым младшим среди них, а потому ещё в юном возрасте старшая сестра также придумала имя и ему, опираясь на причудливое сравнение внешности с действительностью — Вэй Сяо Хэ, означающее «светлая гармония». «Светлая», потому как братишка родился с неестественно светлой кожей, яркими серыми глазами и, главное, белоснежными волосами. Ни одно из критериев не походило на привычную японскую внешность, но лицо говорило само за себя — мальчик был схож с сестрой как ни крути. «Гармония», потому как он всегда был слишком спокойным и рассудительным, отчего даже взбалмошная сестра Вэй опасалась его скрытых намерений, мол «в тихом омуте черти водятся». Но он и без подозрений был спокоен, как удав, лишь временами, ввиду ещё юного возраста, позволяя себе побеситься, поиграть и бесцельно провести время с Лань Цзы Шанем как с лучшим другом и первым, кто встретил его на пороге Гу Су. Отношения с тремя старшими были столь глубоки и крепки, что мальчик никогда не был против, однако всегда был и «за» в быту, когда его называли данным от рождения именем — Цубаса. Не без лжи и коварства Цубаса знал, что называли его настоящим именем лишь по той простой причине, чтобы не забывал свой некогда родной дом и страну. В этом он был больше благодарен Лань Ян Су и Лань Цзы Шаню, которые с пониманием отнеслись к их с сестрой ситуации и выучили японский язык, временами переходя на него в речи, чтобы в жизни Вэй Лин и его самого было что-то привычное и по-настоящему «родное». Вэй Лин была старше на три года, а потому языки давались легче, чем ему. Вот и сейчас Цубаса, нервно грызя деревянный кончик кисти, долго думал над очередным китайским иероглифом. Наконец он не выдержал и жалобно обратился к другу: — Цзы Шань, помоги мне! Что это означает? — ткнул он острым коготком в строку сборника. Второй молодой господин Лань, недолго думая, ответил по-японски: — Hofuku. — Оно же «возмездие» по-китайски. — добавила от себя Лань Ян Су, что не отрывалась от переписываемого трактата. Цубаса попытался выговорить по слогам: «Воз-мез-ди-е», и как только смог, непритворно улыбнулся. — Спасибо! Лань Цзы Шань лучезарно улыбнулся, кивнув головой, Лань Ян Су улыбнулась взглядом, а Вэй Лин всё-таки приглушенно посмеялась. Именно так они проводили первую половину дня по мере того, получала ли наказание Вэй Лин или нет. И даже подобное положение дел устраивало многих: Саму Вэй Лин за возможность побыть с Лань Ци «чуточку дольше и больше». Лань Ян Су являлась её надзорным, а потому просто так уйти не могла и не посмела бы. Цубаса всё ещё познавал китайские грамматику и язык, а потому был не прочь поучиться у Лань-цзецзе. А Лань Цзы Шаню просто было в радость посидеть в этой престранной компании. В мыслях он умолял сестру Вэй косячить перед строгим отцом всё больше и больше, лишь бы никогда не выйти их этого круга.