Сказание о чете Вэй

Этим вечером каменная площадь напротив дворца Усмирения Демона уже второй раз предстаёт в красочном, лучшем свете. В первый раз она озарялась светом красных фонарей и развевающимися лентами в тот день, когда Орден И Лин Вэй официально возглавила Вэй У Цин — к тому моменту даже захудалые домишки спасенных простых жителей бывшего Ордена Юн были реконструированы под такие, в которых можно было жить как за каменной стеной, а не лесной хижине. Горожане, ставшие в тот миг жителями И Лина, устроили пышное празднество в честь той, кто первым протянул руку помощи в самый переломный момент. Вэй Лин вовсе и не знала, что на горе будет пиршество, а потому была взволнована и растеряна как никогда. Нынешние жители — потомки самых первых, — не изменили этой традиции и вновь помогли устроить празднество, придав иное значение этого слова: именно они помогали супругам Ордена Вэй подготовить площадь для поединков с Высшим демоном. Место боя было освещено со всех углов красными и белыми бумажными фонарями, а также очерчено круговым защитным барьером из красной киновари — настоял на этом Цубаса, чтобы бой не принял другой поворот. Этот барьер защищал наблюдающих от физических атак и течения духовной энергии, что могли повредить остальным. На это грандиозное за много столетий событие были приглашены даже жители И Лина от мала до велика: грубые на вид мужчины, хрупкие и нет женщины, маленькие дети и старики, что смогли пройти по возвышающимся ступеням наверх — все хотели посмотреть на мастерство отважных молодых господ из других кланов. Вэй Ин невольно припоминал, как у самого проходил этот этап: пускай всё было не так красочно, но горожан никто не приглашал — люди и демоны сами захотели поддержать юношу, во многом помогающим им, а потому также, как и сейчас, пришли поддержать молодых заклинателей. У Сянь в той схватке с Гуем потерпел поражение, однако те же дети старались его утешить, говоря, «какой гэгэ сильный!». Взрослые помогали справиться с разочарованием более сдержанно, но довольно сильно, чем воодушевленные мастерством заклинателя детишки. Юноша усмехнулся про себя, чем привлек внимание стоящего рядом: — Вэй Ин? — Ничего, Лань Чжань. Просто кое-что хорошее вспомнил. Краем глаза он подметил, как красивое лицо озарила едва заметная улыбка — в сердце его словно что-то потеплело. Вэй Ин здесь имел статус, потому и был отделен ото всех смотрящих вдали, в более почетном месте, предназначенном и для Цзы Шаня и Цубасы как старших глав. Однако все поражались с рядом стоящего Лань Ван Цзи: в умах многих пронеслась мысль, что Второй Нефрит уже заручился поддержкой будущего главы Ордена Вэй, а потому стоял бок о бок с юношей. Такая мысль им показалась более, чем логичной, если смотреть со стороны. На деле же они просто припозднились, а ютиться в самом конце наблюдающих желания не было. Поэтому-то Цзы Шань и разрешил заклинателю наблюдать в одной стороне с ними, бессознательно обрушив на юношу волну возмущения и негодования. Неспеша из глубины темного поместья вышел глава Вэй, приветствуя сына и юношу кивком головы. Следующий кивок предназначался братьям демонам-сиса: чертята Тао и Бао незаметно выкрались из ног главы Вэй, приглушенно посмеялись и чуть склонили головы, приветствуя молодежь, мигом побежали к выставленному неподалеку большому металлическому гонгу и что есть мочи ударили по нему ладонями. Гулкий звон тотчас раздался по всей площади, заставив шепчущихся замолчать. Кратко кивнув мужу, словно прося разрешения, Цубаса вышел вперед и громко обратился: — Приветствую всех вас! Я искренне благодарен всем, кто пришел сегодня поддержать молодых господ в бою. Сегодня мы узнаем, кто сможет сравняться или оказаться выше нашего Основателя по силам и мастерству. Прошу же, помогите этим храбрецам воспрянуть духом! Молодые заклинатели и горожане И Лина разразились овациями, свистами и криками, когда вперед вышли пятеро заклинателей в цветастых одеждах. Глава Вэй чуть слух не потерял от того, как резко закричал сын по бок от него в то время, как Ван Цзи едва слышно хлопал в ладоши. Заметив, что отвлекся, белобрысый мужчина дал слово громогласному оратору — своему мужу. Лань Цзы Шань, не забыв ласково взять ладонь супруга в свою руку, торжественно представил под звук гонга: — Первый бой! Лань Сичэнь из Ордена Гу Су Лань! Пожелаем удачи! — снова разразились овации, впоследствии резко смолкшие. Лань Сичэнь кратко покачал головой брату и прошел через очерченный круг — тот сразу замкнулся, исказившись потоками духовной энергии желтого и зеленого цветов. Кто-то попытался прикоснуться к кругу, но наткнулся на невидимое препятствие, подтвердив его надежность. Гуй ещё подавно стоял в самом центре площади, правда… отчего-то он был не то опечаленным, не то взволнованным. Сичэнь учтиво склонился противнику и сказал: — Я рад этому мигу, господин Гуй. Для меня честь оказаться вашим противником. Старик тихо цокнул в одобрении. — Прости уж старика, если поцарапаю. — Прощу вам даже смертельную рану. — дружелюбно отозвался заклинатель, вынув сияющий меч из ножен и на всякий случай свободной рукой прощупав Ле Бин на поясе. Наконец сделали долгожданное объявление, которого ждали с нетерпением. — В бой! — крикнул Цзы Шань вслед за гонгом. Противники, крадясь, то обходили периметр очерченной зоны, во взгляде выискивая слабые места соперника, то кидались в бой. Лань Сичэнь искусно владел мечом, временами подключая к атакам игру на сяо, зная, что очищающие мелодии раздражают темных существ, но никак не вредят им физически. Гуй от звуков мелодии морщился, но бдительности не сбавлял, то и дело избегая потоков мелодии, перемешанной с духовной энергией. Сражались они в полную силу: старик не щадил заклинателя, а заклинатель не давал продыху старику — всё было честно. Зрители наблюдали за происходящим, в редких моментах пошатываясь от глухих ударов по барьеру. Дети с восторгом смотрели на демона и юношу, взрослые и старики оценивающе, словно знатоки своего дела, кивали головами, удивляясь, ахая и охая. Молодые заклинатели изучающе смотрели на каждое движение демона и своего товарища, будто для самих себя подмечая неточности и промахи Лань Сичэня. Глава Вэй задумчиво вглядывался в сражающихся, оценивая по больше части мастерство юного господина, нежели силу демона. Цзы Шань с расширенными глазами и редкими замечаниями комментировал маневры заклинателя, как учитель ученика. В то же время Лань Ван Цзи казался спокоен, в душе болея за брата и молясь, чтобы тот не пострадал по нелепой случайности, а Вэй У Сянь в волнении то отбивал такт ступней, то покусывал губы. В подобном волнении прошел отведенный час, по окончании которого на лицах многих отразилось как негодование и огорчение, так и восхищение и радость. В конечном итоге Лань Сичэнь проиграл демону, но остался цел и невредим — даже маленькой царапины не нашлось. Цзеу-цзюнь, запыхавшийся, учтиво склонился демону и сказал: — Благодарю господина Гуя за бесценный опыт. Казалось, на его лице впервые в жизни появились сильные восторг и удивление, когда демон глубоко склонил голову — прежде Гуй никогда не кивал головой и не церемонился в приветствии с приглашенными адептами, что уж говорить про знак глубокого почтения к чужой персоне. Демон двузвучным голосом проговорил: — Ты достойный противник и умелый заклинатель с благородными манерами и хорошим характером. Ты многого достигнешь в жизни, а также станешь лучшим главой Ордена Лань за три столетия. Уж не подведи моих ожиданий, сынок. — подмигнул он большим глазом с узким зрачком. Лань Сичэнь вновь поклонился и удалился с поля к главам Ордена, Вэй У Сяню и брату. Глава Вэй, в духе заботливого родителя, ласково похлопал изнурённого заклинателя по плечу и вымолвил: — Всё равно ты молодец, Сичэнь. — Твой отец, дядя и брат могут тобой гордиться. — добавил от себя Цзы Шань, придав юнцу ещё больше уверенности в себе. Сичэнь мягко улыбнулся и прошел к брату, получив пару слов и от него. Лань Цзы Шань подал голос вновь, — Второй бой! Цзинь Цзы Сюань из Ордена Лань Лин Цзинь! Удачи ему! Цзы Сюань смело прошел вперед, замкнув защитный круг, и склонился демону. — Приветствую господина Гуя. Буду рад поединку с вами. — Угу. — промычал демон, готовый ринуться в бой. Цзинь Цзы Сюань сжимал в руке меч и навесу слабо продёргивал им — он дрожал! В попытке успокоиться после звона гонга, он глубоко вдыхал и выдыхал полной грудью. В этот момент ему припомнились слова Учителя Вэй, когда он впервые оказался здесь: «Цзы Сюань, глава Цзинь рассказывал о тебе. Честно, я не верю, что ты можешь быть таким грубым и безучастным, пускай хочешь казаться именно таковым. И то, что ты корежишь себя из-за неприязни к определенным людям, мешает тебе раскрыться полностью. Ты зажат, и в этом весь корень проблем. Но я знаю, в тебе есть мужество и отвага, чтобы завоевать сердца многих. Ты храбр душой и добр сердцем, ты — очень чувствительная натура и хороший человек. Будь более открытым, будь сильным, смелым, я уверен, пиону в твоей душе удастся раскрытья и засиять в снегах. Помни мои слова и прикладывай все силы, чтобы стать лучше того, кем ты являешься сейчас». Слова учителя навсегда перевернули его жизнь и повели её в лучшую сторону: он действительно изменился и внешне, и внутри, отпустив самолюбие и гордыню. Не успел заметить, как самому понравилось наслаждаться иной жизнью, когда не окидывают опасливым взглядами, боясь той семейной мощи, что лежала за плечами. Эти же слова помогли ему побороть отвращение к чете Ордена Цзян: госпожа Юй и его матушка дружили с ранних лет и договорились, что их дети непременно выйдут друг за друга, толком не спросив их самих. Цзян Яньли он видел лишь единожды, но из-за обиды на мать не мог посмотреть на девушку в ином свете, кроме политического капитала их матерей. Тогда он задумался: стоит ли пробовать? И он понял, что стоит. Цзян Яньли была добра и учтива, скромна и вежлива даже тогда, когда Цзы Сюань грубо встретил в первый раз. Он поклялся, что после боя и окончания обучения в И Лине непременно попробует начать общение с юной госпожой Цзян с нового, чистого листа, а также проявит себя в лучшем свете, чтобы впредь не казаться беспечным грубияном. Сильнее сжав рукоять Суйхуа, заклинатель ринулся в бой. Его технику можно было бы назвать такой же изящной как у Сичэня, если бы не расторопность и спешка от волнения перед каждым ударом острых конечностей. Он помнил, что слабое место демона — язык, потому всячески целился в голову, однако попытки никак не могли увенчаться успехом — несмотря на возраст, Гуй был проворным и ловким, пусть и не настолько как Суй-ву и Суй-гу. Под конец боя он смог отхватить пару ссадин и небольших царапин, полученных по неловкости. В итоге проиграл и он. Склонившись демону и услышав от него похвалу за мастерство, Цзы Сюань двинулся к главе Вэй. Несмотря на проигрыш, он был очень доволен и счастлив. Заклинатель глубоко поклонился Цубасе и прикрикнул: — Благодарю вас, Учитель Вэй, за всё самое хорошее и лучшее, что вы для меня сделали! Я никогда не забуду ваших слов! Цубаса в смущении попытался его поднять: — Что ты, что ты, Цзы Сюань, не стоит так… — Стоит, Учитель! Более хочу сказать, — продолжил он поспокойнее, но также воодушевленно, — Я был рад возможности обучаться у вас. Знания, что вы нам передали, очень ценны, я этого никогда не забуду. Также от себя хочу заявить, что двери Башни Кои всегда будут открыты для вашей семьи. Я буду очень рад, если У Сянь-сюн посетит Лань Лин. Вэй Ин оказался тронут этой речью, казалось, больше, чем родитель. Ему было лестно слышать, как адепт отзывался о главе Вэй, как его официально пригласили в Орден Цзинь, а также то, что его семью будут рады видеть в Лань Лине, если когда-нибудь они вместе туда отправятся. Цзинь Цзы Сюань подошел нему, вежливо склонившись и вновь пригласив. У Сянь ответил на поклон и пообещал, что обязательно приедет в Орден. Наконец заклинатель остановился подле Цзеу-цзюня, ожидая следующего бойца. Цзы Шань провозгласил: — Третий бой! Цзинь Цзы Сюнь из Ордена Лань Лин Цзинь! Желаем удачи. — пробубнил он под нос последние слова с ехидной усмешкой на губах. Цзинь Цзы Сюнь, чуть пошатываясь, перешагнул через барьер… однако он не активировался, чем поразил всех: и наблюдающих, и самих судей. — Что случилось? — вопросил Цубаса, негодуя. Гуй внимательно изучил юношу перед ним и неспешно подошел ближе. Только тогда, когда принюхался тоненькими ноздрями к заклинателю, объявил на всеуслышание: — Дисквалифицируйте его. Он пьян. Слова «надо же», «вот оно как», «каков грубиян» и прочие тихие восклицания, возможно, на короткое время возбудили негодование двух судей и двух предыдущих участников. Цзы Сюань так и вовсе покраснел из-за стыда, проклиная семейную ветвь, связывающую его с кузеном. Теперь это хотя бы объясняет, почему Цзы Сюнь лицом был красным, а во взгляде — туманным. Заклинатель во хмеле начал нести бред про силу и статус, в четвертый раз не сумев вынуть меч из ножен. Приближенные его друзья с опаской поглядели как на Цзы Шаня, так и на главу Вэй — недовольных и раздраженных, — и тотчас оттащили товарища из круга под недовольные вопли. — Какой позор. — пробубнил Вэй Ин, обращаясь не то к Лань Ван Цзи, не то к пустоте. — Человек с пороками не способен ни на что. — ровно отрезал заклинатель. — Ты прав как никогда. — подытожил Вэй Ин, наблюдая, что будет дальше. Итог: Цзинь Цзы Сюня за явку в нетрезвом виде дисквалифицировали, что означало исход куда более худший обычного проигрыша — он даже не пытался. Откашлявшись, Цзы Шань заголосил: — Третий бой! Ху Шинъи из Ордена Цин Хэ Не! Удачи! Шинъи стоял подле Не Хуайсана и трясся всем телом, до побеления костяшек сжимая рукоять сабли. Сосед попытался внушить ему уверенности: — Шинъи-сюн, не бойся. Даже с проигрышем ты будешь героем! Просто попробуй! Я в тебя верю! — С-спасибо, молодой господин. — в расстройстве он, казалось, задыхался. Барьер вслед за ним активировался, а киноварь на каменной брусчатке засияла потоками духовной энергии, вложенной в круг. Пока Гуй учтиво кивал головой в знак приветствия, Ху Шинъи почему-то схватился за грудки и глубоко, как при удушье, задышал… Демон не понимал, в чем было дело. — Эй, дружище, успокойся, никто сегодня не умрет. — внушал он. Однако он не ожидал, что заклинатель от одного звучания голоса упадет на пол площади без чувств, то и дело пытаясь сделать глоток воздуха — киноварь померкла, и барьер вовсе исчез. — Издеваетесь? — проворчал старик, стоя на месте без движений. — Ну что на этот раз? — вскричал в недовольстве Цзы Шань. Его ругань прервал супруг: — Погоди. Ему плохо. — Цубаса тотчас ринулся на поле и опустился подле задыхающегося заклинателя, — Что с ним? — спросил он поспешившего Не Хуайсана. — У-у Шинъи бывает такое. От сильного волнения он начинает задыхаться. — Не Хуайсан был взволнован состоянием адепта не меньше, чем глава Вэй. Он попросил: — Кто-нибудь, отведите его в лазарет! Цюн Лин, пойдешь с ними! Тихо стоящий в сторонке Вэнь Нин всполошился. — Я-я? — Ты лекарь, значит, справишься. Давай же, быстрее! — уже приказал глава Вэй весь на взводе. Вэнь Нин хотел было возразить фразой: «Но моя сестра — настоящий лекарь», но тон учителя заставил на секунду поверить в себя и пройти с кучкой адептов, державших припадочного Шинъи, в небольшой лазарет. Сколько бы недовольства не скопилось в душе, Цубаса не мог корить молодого человека за случившееся: в прошлом он множество раз имел дело с людьми, соображавшие в медицине, а потому знал, что признак «удушья» в купе с паникой никогда ни к чему хорошему не приводят. По итогу Ху Шинъи был исключен по уважительной причине. Сейчас его радовало, что последний участник всегда был полон решимости и энергии… однако всегда волновался за него. Лань Цзы Шань объявил в последний раз: — Кхм-кхм! Третий бой! Цзян Вань Инь из Ордена Юнь Мен Цзян! Удачи ему! Множество пар любопытных глаз устремилось на вышедшего вперед заклинателя в фиолетовых одеждах. Цзян Чен казался невозмутимым и сверхмеры решительным: его не волновали чужие взгляды, тихие шепотки, судьи вдали и демон перед ним. От также казался раздраженным. Его бесило, что Вэй У Сянь так его и не поддержал. Весь день вчера и сегодня вечером он в душе надеялся, что друг подойдет к нему, похлопает по плечу и скажет что-то сумасбродное или серьезное, дабы рассмешить или придать уверенности. Но… Он всюду таскается с этим вторым Ланем! За прошедшие месяцы такое ещё казалось приемлемым, потому как хотелось пообщаться со всеми и узнать всех, однако с тех пор как вернулся его отец, У Сянь всё лишнее время посвящает Второму Нефриту, наплевав на остальных учеников! Эта ледышка даже удостоилась чести стоять подле адепта Ордена Вэй! Поехать в Гу Су? Считать Второго Нефрита другом? Да что за бредни?! Да и какой из Лань Ван Цзи может быть друг? Он кроме буддистских трактатов больше ничего не ведает! С ним максимально некомфортно находиться рядом и скучно при разговоре, что уж говорить про времяпровождение! Цзян Чен от воспоминаний корежил себя ещё больше: ещё в первую встречу показалось странным, как юноша был «особенно рад видеть молодого господина Лань» у подножия горы — тогда многие пропустили это мимо ушей, но Цзян Чен запомнил особенно хорошо. В гнетущих чувствах он позабыл о важной информации, позволившей бы расположить к себе Высшего демона: быть учтивым и вежливым, чего требуют все старики. Заклинатель молча склонился противнику и тут же обнажил меч. Гую его поведение оказалось не по нраву: — Даже не поприветствуешь приличия ради? Заклинатель нахмурил брови и жестко отрезал: — В бой. Прошу. Демон цокнул языком в высшей степени расстройства. — Ты сам это сказал. Тотчас он с грозным ревом ринулся на фигуру юноши, замахнувшись острой косообразной конечностью. Цзян Чен успел увернуться и самому кинуться на рожон, целясь в бока старика с такой яростью, что зрители невольно поджали плечи. Его техника была превосходной в ловкости, но движения были чрезмерно спешными и резкими, порой превращаясь в неуклюжие. Цубаса пробубнил под нос: — Спокойнее, Вань Инь, спокойнее… — Не переживай. — успокоил супруга Цзы Шань, — Он справится, уверен. Пускай импульсивный, но очень умелый молодой человек. — Я боюсь, что он пострадает. — предчувствовал мужчина. И ему было виднее — учеников он знает поболее мужа, а потому знает все их достоинства и недостатки. От слов родителя легче не стало. Вэй У Сянь с начала последнего поединка то и дело нервно поджимал губы и сгибал пальцы на стопах: в волнении, страхе и беспокойстве. В этих чувствах он и провел весь день, всевозможными способами ища спокойствия и утешения. Он даже без «подсчета» знал, на что способен и каковым является адепт Ордена Цзян в характере. Чрезмерная импульсивность и спешка в бою с демоном — самая большая ошибка! Демоны в бою сильно выматывают и истощают: так было заложено по их природе, рассчитывая на ослабление слабого человеческого тела и дальнейшему поглощению плоти и души. Сколько бы раз за прошедшие месяцы Вэй Ин не пытался эту простую мысль затолкнуть в ровесника, выходило в итоге полный ноль: Цзян Чен был ещё и упрямцем. От напряжения губу он вовсе прокусил, тотчас почувствовав металлический привкус. Дрожащую в кулаке ладонь ласково накрыли чужие пальцы, знатно так отвлекшие от мыслей. Он немедля посмотрел Лань Ван Цзи в глаза — там же он и нашел то спокойствие, которое ищет в данный момент. — Не волнуйся. Всё будет хорошо. — заверил ровный голос, сопровождаемый и легкой улыбкой, что была редким явлением на красивом лице. Вэй Ин тепло улыбнулся после облеченного выдоха и сцепил их пальцы вместе, впоследствии сильно сжав. — Спасибо, Лань Чжань. — всё же в его присутствии юноше становилось легче. Вены на лбу Цзян Чена вздулись ещё сильнее от картины, что он увидел вдали. Его уже распирало от гнева на адепта Ордена Вэй! Всю мощь, распаляемую яростью и злобой, он выливал в атаки мечом — его настрой пугал всех наблюдающих. Атмосфера вокруг Гуя также переменилась. В прошлых поединках он был спокоен и старался держать себя в руках. Но с каждым яростным ударом противника в нём пробуждались давно заглушенные чувства, особенно жажда крови. Взгляд его с каждым мгновением делался устрашающим, а ревы — звонче и пронзительнее. В голове слуги проскальзывал забытый голос хозяйки: «Пока я буду твоей хозяйкой, ты не станешь убивать людей без причины». Снова резкий удар, оставивший царапину на чужой щеке. «Ты можешь это сделать лишь по воле моего слова, а посему, начиная с этой секунды, твоя воля будет полностью принадлежать мне одной». Невидимые кандалы рабства сжали шею, а острая конечность нанесла очередной удар — на этот раз удар попал точно в руку. «И так будет до тех пор, пока моё Алое Ядро не будет уничтожено, а вместе с ним — и заключенная сделка». — Сделка? — злостно бубнил демон, — Заключенный договор о рабстве? Как он может до сих пор действовать, если ты сдохла давным-давно?! — взревел он, заставив Цзян Чена пошатнуться от неожиданности. Гуй находился в расстройстве на протяжении трехсот лет. И, действительно, как мог договор иметь силу даже после гибели хозяйки? Ни один демон после смерти Вэй Лин не оказался на свободе! И никто не знал по какой причине! — эти мысли не давали Гую жить вот уже который год. Все переживания вылились в поединок, заставив демона вконец утратить контроль над жаждой плоти и крови. Очередной взмах рукой, и острая конечность прошлась по торсу противника, пустив лужу крови — Цзян Чен в шоке и боли зажал рану руками и упал на колени, не в силах унять дрожь. Для всех это был неожиданно принявший дурной поворот событий! — Цзян Чен! — вкричал Вэй Ин, кинувшись вперед вместе с родителями. Гуй рассвирепел настолько, что не услышал предупреждающего крика главы Вэй: из глотки вырвался пронзительный рёв, заставивший округу и землю задрожать, а наблюдавших горожан и заклинателей отскочить от круга на расстояние двух чжанов. Вот-вот он хотел было замахнуться с целью нанести смертельный удар, как с острой конечностью встретилось лезвие белоснежного меча с источающимися потоками духовной энергии зеленого цвета. Казалось, демон наконец пришел в норму после столкновения с сильным оружием: большие глаза чуть сузились, а взгляд сделался виноватым. Ещё больше он осознал свою ошибку в момент, когда увидел как молодого господина Вэй, державшего в объятиях пострадавшего, так и рассерженного сверхмеры главу Вэй, закрывшего собой юношей. Позже к нему защиту подключился преобразившийся из меча Лань Цзы Шань, также недовольный произошедшим. Гуй задрожал: — Я… я не знаю… я не хотел. Поумерив пыл, Цзы Шань объявил: — Битва окончена! Всем разойтись! — толпа повиновалась, и все действительно медленно разошлись по своим домам и временным пристанищам. В это время Цубаса приказал братьям демонам-сиса: — В лазарет его, срочно! Тао и Бао молча кивнули и в мгновение ока приняли истинное обличие гигантов с растянутой кожей. Тао осторожно поднял ослабшее тело заклинателя на руки и унесся в сторону маленького домика, Бао — стремительно наводил порядок на площади, стирая красную киноварь в форме круга, снимая бумажные фонари и протирая кровавые лужицы на каменной брусчатке. Спустя пару минут площадь стала как прежде мрачной и практически безлюдной. Двое предыдущих участников безмолвно покинули площадь — Сичэнь лишь обеспокоенно смотрел вслед убегающему брату, что ринулся к адепту Ордена Вэй, поднял того над землей и придерживал навесу, что-то нашептывая. Сам Вэй У Сянь не мог оторвать шокированного взгляда с уходящей фигуры Тао с Цзян Ченом на руках. «Глупец» — подумалось ему напоследок, прежде чем упасть в объятия Лань Ван Цзи без чувств.