Сказание о чете Вэй

С «решающего исхода» прошло два дня. Приглашенные адепты до сих пор не могли отбросить мысли о развернувшейся жестокости и ярости знакомого им демона. Они для себя осознали один простой факт — Демон всегда будет таковым, каковым его сделала судьба, насколько бы хорошим тот не казался. Притом они до сих пор не ведали, выиграл ли кто-то битву с ним или нет. Гуя за проступок наказали принудительной грязной работой на горе Луань Цзан до той поры, пока не очнется пострадавший от его руки адепт. Цзян Чен от обильной потери крови и потрепанного духа до сих пор лежал без чувств и признаков сознания — раны его качественно и хорошо обработал заика Вэнь Нин и пришедший помочь глава Вэй. Вэнь Нина сильно поразило, что в лазарете Ордена Вэй хранились медицинские записи, практически повторяющие те, по которым тот учился у старшей сестры. Тогда же он узнал одну из тайн этого Ордена, которую поведал сам учитель. Триста лет назад эта семья уже имела тесные связи с Орденом Вэнь. Величавого и несравненного по способностям ведения боя и армии Демонического Генерала звали Вэнь Лонг. Он был многим старше четверки основателей Ордена, при этом был хорошим товарищем Вэй У Цин, которого та знала ещё до его обращения в демона. После обращения он также заключил сделку с заклинательницей, став её верным соратником и главнокомандующим демонической армии. Он был хорош в боевых искусствах, однако ничего не мыслил в медицине. Роль целителя Ордена Вэй приняла на себя его супруга — принявшая фамилию Вэнь женщина Ли Хуа. Среди «своих» она звалась по-простому Вэнь Ли. Супруги без лишних слов примкнули к рядам выступающих за защиту жителей искорененного Ордена Юн, на несколько лет плотно засев на горах И Лина. И та же «Битва за И Лин» расставила всё по своим местам. Боясь за жизнь жены и маленького сына, Вэнь Лонг отослал обоих в Ци Шань к своим родителям, сказав больше не возвращаться в И Лин. В ходе страшной битвы он оказался одним из двух демонов, уничтоженных без возможности переродиться. При внезапном уходе и разворачивающейся войне Вэнь Ли в спешке оставила маленькую часть сборников, написанных её же рукой — именно от её корней исходит ветвь вэньских целителей в Ци Шане. И, фактически, Вэнь Нин является её потомком, чем приятно удивил главу Вэй при знакомстве. В память о лучших друзьях семьи Цубаса и проникся к заике, стараясь во всем поддерживать и внушать уверенности, что тот, также как и сестра, станет хорошим лекарем. Вэнь Нин и помыслить не мог, что изображенный на фреске в главном зале поместья грозный мужчина позади Основательницы — это его предок, по определенным причинам неизвестный в Ордене Вэнь, но очень значимый в Ордене Вэй. Ему одновременно было не по себе, что предок являлся демоном… при этом он невероятно гордился Вэнь Лонгом и собой, что в своём арсенале имел такие корни. Также стала приятной новость, что Вэнь Лонг был умел в стрельбе из лука — это качество Вэнь Нин практически унаследовал, показывая невероятные успехи в учебе. Лань Ван Цзи перекрыли любую возможность контактировать с адептом Ордена Вэй на какое-то время. Это уже была инициатива Вэй Ина. От чрезмерных переживаний он потерял сознание на сутки, и сейчас не желал никого видеть… но позволял быть подле себя исключительно отцу, что не вылезал из поместья, всё время играя успокаивающие и очищающие мелодии на гуцине сестры Вэй для спокойствия духа и разума. Казалось, мелодии возымели свой эффект, и юноша по окончании первого дня после происшествия смог прийти в норму. В это же время глава Вэй был занят бумагами, столь важными для приглашенных господ… На третий день Вэй У Сянь поборол желание убежать и наконец вошел в лазарет… где увидел елозившего в боли Цзян Чена. Серые глаза засияли от радости и восторга, что друг остался жив, пускай и не невредим — он стремительно настиг кровати и опустился на пол. — Цзян Чен! Как ты? Вань Инь молча отвернул от него голову, не желая отвечать. — Эй, Вань Инь-сюн, ну что такое? Заметь, я тебе говорил быть сдержаннее и учтивее в схватке с демонами. Если бы не твой угрюмый настрой, Гуй бы не озверел и не поранил тебя!.. — его грубо прервал крик. — Думаешь, мне есть дело до старика?! Плевать я хотел на эту победу! — наконец он обернулся: складка меж бровей была слишком явной для его возраста. Вэй Ин похлопал ресницами. — А? То есть ты не расстроен из-за боя? — Куда мне до такого уровня, чтобы побеждать демонов направо и налево?! Кто я по-твоему? Это был риторический вопрос, но Вэй Ин решил ответить наверняка, мол развеселить: — Умелый заклинатель! — Бредни! — рявкнул Цзян Чен, через силу поднялся с кровати и схватил У Сяня за грудки, — Ты!.. Ты… — Что «я»? — искренне не понимал чужого смятения Вэй Ин, стараясь вести себя спокойно. Голова заклинателя тяжело упала лицом вниз, плечи задрожали, а голос несколько понизился: — Почему ты не пришел поддержать? А? Одно словцо, Вэй У Сянь, и мне стало бы легче. Я и так был на взводе, а тут ещё… Этот молодой господин Лань! — Цзян Чен, — со всей серьезностью отвечал юноша, — Причем тут Ван Цзи-сюн? В этот момент снизу раздался холодный смешок. Голос Цзян Чена пробирал льдом: — Действительно! Причем тут он? Хах! — хватка на темно-алом воротнике ослабла, и руки опустились вдоль туловища, — Вэй У Сянь, а ты и правда не считаешь его посторонним. Приходишь к нему и уходишь как захочешь, с собой водишь куда вздумается. Позволяешь даже нарушать правила своего Ордена. Свои похождения с Лань Чжанем юноша больше всего на свете хотел сохранить в тайне ото всех любопытных глаз, поскольку доверять можно было только одному, а Ван Цзи — заклинатель не из болтливых, значит, сохранит любое семейное таинство. Теперь же, когда его раскусили, злобных комментариев нельзя было избежать — он и не был в таком состоянии, чтобы начать оспаривать свою точку зрения, в большей степени считающейся правдой. — Я не водил Ван Цзи-сюна туда, куда не следует. И правило позволил нарушить лишь один раз, поскольку тогда его помощь была необходимой. — Вэй Ин медленно поднялся с колен и уже было развернулся к выходу, — Я рад, что ты остался цел. Более не смею тебя тревожить. Отдыхай. Цзян Чен рассмеялся за его спиной. — Если уходишь, пожалуйста! Иди как можно дальше, чтобы больше не пришлось видеть и слышать, как вы со Вторым господином Ланем валяете дурака. Тонкие брови в раздражении дернулись. Вэй Ин обратился через плечо: — Следи за словами. — Это вам бы стоило следить за действиями! — рявкнул заклинатель, откашляв скопившийся сгусток крови. В груди отчего-то разлилось зловещее предчувствие. Вэй Ин старался не повышать голоса: — Я пришел сюда, чтобы справиться о твоем самочувствии. Угомонись, прошу. Ты в бреду от боли. Цзян Чен горько усмехнулся. — Справиться о моем самочувствии? Вэй У Сянь. Неужели ты настолько легок на подъем, что быстро забываешь о новых друзьях? Можешь на мой вопрос не отвечать, я и без этого понял, чем ты занимался полдня. Вэй Ин собирался было пройти к выходу, но услышав подобное, остановился и несколько помрачнел во взгляде. Не в силах терпеть едкие замечания и грубые комментарии, наполненные очевидным злорадством, он спросил: — И чем же? — Ха! Память у тебя и впрямь короткая. — продолжал насмехаться заклинатель, — Что же, дело только твоё и холодного упрямца с лентой. Вэй Ин не находил слов, чтобы хоть как-то оправдать поведение друга в данный момент. При этом чувство справедливости кричало, что Лань Ван Цзи в данной ситуации никак не был замешан. — Цзян Чен. Послушай, что ты говоришь. Что же это такое? Как думаешь, приятно звучит? Не забывай, в каком ты сейчас состоянии и какой имеешь статус. Хороший ли будет из тебя в будущем глава Ордена, если ты способен оскорблять своего товарища в моём присутствии — человека, который не знает ничего кроме гор И Лина и никогда не сможет выйти в мир. Где же твои воспитание и манеры, которыми должен обладать молодой господин? Этими фразами Вэй Ин желал напомнить заклинателю, что стоит сохранить по отношению ко Второму Нефриту каплю почтения, поскольку в будущем вместе будут сталкиваться чаще, чем с ним. Но он подзабыл, что Цзян Чен — натура весьма чувствительная к упрекам — расслышал лишь то, что при отсутствии манер и воспитания не станет хорошим главой Ордена Цзян. А подобное замечание от хорошего друга было сравнимо с медленнодействующим ядом. Его лицо за раз поддела черная дымка. — Манеры и поведение во мне-то как раз есть! Я бы хотел прояснить для тебя, где мы находимся и что за люди окружают тебя. Можете с пресловутым Ланем сколько угодно миловаться хоть на всей территории И Лина, не сдерживая чувств. Но не смейте вести себя бесцеремонно в присутствии всех прочих, это мерзко! Вэй Ин оказался застигнут врасплох, одновременно шокирован и раздражен. Он гневно прикрикнул: — Заткнись! Цзян Чен указал на улицу, слегка кашлянув, и вторил: — Там можете заниматься хоть каким непотребством: на веранде, в главном зале — плевать! Можете обниматься и вообще делать, что вздумается! Проваливай отсюда, чтобы я больше тебя не видел! Фраза «на веранде» заставила сердце юноши пропустить удар: неужели Цзян Чен застал тот момент, когда он в поисках утешения примкнул в объятия Лань Чжаня? Теперь пазл более или менее сложился в единую картину: Вэй Ин в расстройстве попросту забыл о друге, что даже не пришел поддержать. Последний, не в силах больше сражаться с болтливыми братьями, действительно отправился на поиски заклинателя, чтобы уже получить нужные перед боем слова и, быть может, легкий спарринг на мечах. После долгих поисков Цзян Чен нашел его… но кто же мог подумать, что его глазам предстанет именно картина, на которой Вэй У Сянь и Лань Ван Цзи стояли на веранде, крепко обнимавшиеся? В тот момент Цзян Чену стало не по себе, стоило наглядно увидеть подтверждение мыслям об отношениях двоих заклинателей, уже считавшиеся отнюдь не дружескими и приятельскими. Цзян Чэн почти сразу пришел к выводу, что между этими двумя действительно существует «та самая» связь: теперь каждое их движение и направленный друг на друга взгляд в глазах заклинателя нёс на себе иной смысл. За считанные минуты непостижимое отвращение к неестественному порядку вещей смешалось с удивлением и смирением. Стоило выговорить всю скопившуюся грязь, и он несколько успокоился. Он вспомнил, что Вэй У Сянь ни разу не говорил о приязни и интересе к кому-то из двух полов — подобные вопросы ему не задавали даже любознательные шиди. Сейчас он наивно посчитал, что, возможно, юноша просто пошел по стопам родителей, один из которых вполне себе может принимать иное обличие: возможно, Вэй Ин приврал, когда сказал, что не способен на такое. Будь оно так, было бы в сто раз лучше того, что он наблюдал днями. Цзян Чен тяжело выдохнул и вымолвил: — Прости. Вэй Ина от неожиданной спокойной интонации передернуло. — Не знаю, что на меня нашло. Прости за мои слова. Это и вправду твоё дело, я не смею лесть с комментариями в твою жизнь, но… Всё же я надеюсь, что твои чувства к Лань Ван Цзи не помешают нашей дружбе. — он поднял тоскливый взгляд на юношу, — Возможно, для твоей семьи это норма, но для меня — нет. Вэй У Сянь, ошалелый, опустился на кровать рядом с заклинателем и сказал: — Как это называется? «Что норма для паука — то хаос для мухи»? Цзян Чен приглушенно посмеялся: без усмешки и язвительности. — Точно. Вэй Ин воспрянул, резко парировав: — Т-ты ничего не подумай, мы с Лань Чжанем просто друзья! Заклинатель посмотрел на него, как на последнего дурака. — Издеваешься? Очевидно, что нет. — Да что вы все заладили? — негодовал юноша, топнув ногой, — Сначала отец разбрасывается двусмысленными намеками, то ты ещё! Всё не так! — Вэй У Сянь, — бесцветно вторил Цзян Чен, — Даже твой отец видит правду, а ты нет. Долго будешь упираться, что не такой, как и родители? Вэй Ин не нашелся, что ответить. Он не отрицал, что в присутствии Второго Нефрита чувствовал себя в своей тарелке — и то, что они один раз поцеловались, ещё ничего не значило! То была лишь минута шалости, не более! Но… если подобное явление утверждает и Цзян Чен, значит, так оно и кажется… Прокашлявшись, Вэй Ин по-дружески обвил шею пострадавшего и выдал: — Цзян Чен, давай просто притворимся, что этого разговора не было? А то не прекратим маяться в неловкости. — Согласен. — отрезал заклинатель, не раздумывая, — Лучше скажи мне вот что: как обстоят дела со стариком? Вэй Ин хитро улыбнулся, чем застал врасплох заклинателя, и загадочно ответил: — Его отправили на несколько дней в Луань Цзан вычищать от трупов пограничные зоны. Но~ — растянул он и почти сразу вскричал, — Я тебя от всей души хочу поздравить с победой! Цзян Чен дух потерял от этой новости. — Что?! Я же проиграл! Не неси чепухи! — А вот и нет. — задорно отвечал юноша, — Пускай ты его не сразил как положено, но в отличие от Цзы Сюаня-сюна и Цзеу-цзюня ты — единственный, кто смог ранить Гуя! Это уже результат неплохой! И У Сянь ни капли не врал даже для того, чтобы друг воспрянул духом. В действительности оказалось так, что кожа под ребрами демона была порезана острым лезвием: это он заметил, как только решил издалека понаблюдать за работой на Могильных курганах. Конечно, ранение — это не достойный выигрыш, однако значительный показатель успеха в поединке с существом, в тысячи раз старше и во многом сильнее физически. Цзян Чен стал тем, кто смог сделать для среды юных заклинателей невозможное, сумев ранить Высшего демона. Лицо заклинателя поддела сияющая улыбка, а глаза — прямо-таки заблестели от восторга. — Так это значит… — не решался он договорить. Это сделал друг: — Орден и родители могут тобой гордиться. Haha уже внес этот пункт в твой «подсчет» и успел донести эту новость всем остальным. Цзян Чен, видел бы ты их, ты для них герой! Для Юнь Мена тоже! Хихи! Ты отлично справился! Смотря на лицо друга, его улыбку и слушая подбадривающие речи, в сердце Цзян Чена отлегли все плохие мысли и волнение на счет недавнего гнева. Он по-приятельски потрепал непослушные волосы юноши и вторил: — Тогда отныне зови меня «Мастером Цзян»! Иных обращений не приму! — Хахаха! Ни за что! Заклинатели, даже несмотря на рану, ещё долгое время валяли дурака в лазарете, посвящая время праздным разговорам и обещаниям Цзян Чена, что непременно будет ожидать друга в Пристани Лотоса.