Сказание о чете Вэй

Внутри города Лань Ван Цзи был единожды, когда прогуливался с братом по окрестностям — с юношей уже насчитывался второй раз. Долго ему выбирать не пришлось: как и посоветовал адепт Ордена Вэй, он прикупил приличный запас чернильной туши и несколько стопок чистых книг, подумав и согласившись, что практичные вещи всегда будут радовать глаз. По пути в поместье Вэй Ин заранее припрятал покупки в своей комнате, совершая набеги через окно, а после — вместе с заклинателем наткнулся в главном зале на необычную картину… как Цзы Шань и Цубаса играют в мацзян, где первый не мог унять негодования: — Цубаса, ты специально, да? Ты уже сколько выиграл у меня! Тебя в юности моя мать покусала? Глава Вэй вертел между пальцами отобранную фишку и улыбался воистину хитро и загадочно. — Милый, тебе это кажется. За триста лет ты просто потерял сноровку. В юные годы ты хорошо играл с ane против меня и Матушки. Более того, — будто назло продолжал он сверлить мужа взглядом, — У меня был хороший учитель, чтобы достойно играть в мацзян. Складка меж бровей сделалась глубже, а голос — строже: — Я тебе сколько раз говорил не играть с моей матерью в мацзян? Эта женщина от природы чересчур изворотлива, тебе никогда в жизни не удастся угадать, на что ей пришлось пойти, чтобы стать хозяйкой клана! Вэй Ину стало гораздо интереснее. Он влез в разговор родителей, опустившись за стол между ними: — Вы говорите о бабушке? — Да, А-Ин. — отвечал Цубаса, — Она была очень интересной женщиной. Плохо, что ты её не увидел. Цзы Шань, напротив, фыркнул в недовольстве. — Ооо. «Очень» интересной, А-Ин! Вы знаете, что эта женщина обкрадывала во время игры даже мой кошелек? — обратился он непосредственно к обоим юношам — Лань Чжань также опустился на противоположную от Вэй Ина сторону стола. — В Облачных Глубинах запрещены азартные игры. — невозмутимо сказал он. — А её правила никогда не останавливали! — вторил Цзы Шань, — Если она и играла, то только на деньги. Я был обокраден до талого! А чего стоит та партия с ней, когда Цубаса проиграл приличную сумму! Разумеется, пришлось отдать и за него — игровой долг как никак. Сам Цубаса тихо прошептал: — Вообще-то она мне этот долг простила… — Как? — нашептал сын. — Я ей арабский рис со специями приготовил. — хихикнул мужчина, озираясь на вспылившего от воспоминаний мужа, мечущего гром и молнии. — Тогда почему Глава расплачивался с ней? — поинтересовался Лань Чжань. — Ему знать не надо. — ещё тише прошептал Цубаса, — Матушка потом все его деньги мне отдала~ «Среди страшных людей живем» — подумалось юношам одновременно, стоило всмотреться как в загадочно ликующее лицо главы Вэй, так и разъяренного его супруга. Лань Ван Цзи, выслушав несколько фактов о некогда бывшей хозяйке Гу Су, ещё больше поразился с того, что были в Ордене и те, кто не следовал правилам. Лань Цзы Шань — яркий тому пример. Он учтив и благороден манерами в обществе… но наедине или в кругу семьи казалось, словно он и не исходил из рода Ордена Гу Су Лань, где когда-то был молодым господином. С этим фактом заклинатель до сих пор не мог смириться, но приходилось. И если бы один только Цзы Шань был таким… но и его матушка была не из робкого десятка, смиренно следующего правилам Ордена. Если легкий шум и малость непристойное поведение можно было как-то простить, скрежета зубами, то азартные игры на деньги (!) переходили все границы. Если покопаться в памяти и найти там тексты семейного реестра за прошедшие триста лет, то Ван Цзи наверняка наткнётся на хозяйку Облачных Глубин и супругу тогдашнего главы Ордена — Лань Инь Чунь. В письменах говорится, что за всю историю существования Ордена Гу Су Лань она была единственной незаурядной госпожой, позволяющей себе нарушать правила. Конкретно об азартных играх слова нет, но есть многочисленные пометки, говорящие о развязности и легкомыслии этой женщины: происходящей из хорошей семьи госпоже с раннего детства было дозволено всё, чего та желала. Она не была ограничена в средствах и свободе, и всячески любила проводить время за новыми и новыми занятиями. Видимо, в «поиске себя» она и пристрастилась к разносортным играм, предвкушая в них азарт и чувство адреналина в крови. В письменах этого не говорилось, зато неплохо было оговорено старейшинами, ведающими историю Ордена от основателя Лань Аня вплоть до нынешнего главы. В последствии взявшую фамилию «Лань» Инь Чунь выдали замуж насильно, уповая, что в консервативном клане та станет достойной госпожой и хозяйкой… но этого так и не произошло. К своему супругу возвышенных чувств не питала, зато не была против обретенного статуса, подарив ему трех детей, чтобы не возникало претензий. Так же оговаривалось, что и сам глава не любил её, а потому в чужую жизнь не лез и никак не попрекал супругу в шалостях, на которые старался закрывать глаза. Лань Инь Чунь прожила долгую жизнь, лишь последние десятки лет потратив на горе и утрату по собственным детям. Она не слыла искусной заклинательницей, а потому умерла в глубокой старости, от горя заперевшись ото всех. Лань Ван Цзи, уже зная некоторые подробности жизни двоих супругов и той родственницы, что исчезла без следа двенадцать лет назад, мог с уверенностью подытожить, что Мадам Лань сильно любила всех пятерых детей — как трех своих, так и двух приёмышей. Несмотря на страсть к играм и азарту, она слыла в Ордене добросердечной и справедливой женщиной, горячо любящей и любимой матерью. Пускай Цзы Шань в сердцах был рассержен на мать, но во взгляде всё же проскальзывало чувство сыновьего одиночества и скуки по человеку, воспитавшему его. Казалось, была бы возможность, мужчина с удовольствием вернулся в прошлое, в свои юные годы, и вновь бы сыграл с матерью в любимую игру… Цзы Шань спустя время смог поумерить пыл и поинтересовался у сына: — А-Ин, ты так на мой вопрос и не ответил. Чем будешь заниматься до поездки в Гу Су? Лань Чжаня несколько припорошило от волнующего вопроса, который, в общем, ему и не посвящался. Он с надеждой посмотрел на человека напротив. Вэй Ин с лицом, вспомнившим давний диалог, взгрустнул и промямлил: — Ну, я пока не знаю. Заклинатель в траурных одеждах почувствовал, как до локтя едва ощутимо дотронулись — Цубаса поиграл белыми бровями и глазами указал на сына, словно намекал на что-то. Благо, Лань Чжань теперь понимал его без лишних слов. Он сказал: — Вэй Ин. — юноша посмотрел точно на него, — Начало обучения в Гу Су будет только весной. За это время ты… можешь посетить другие кланы заклинателей. Вэй У Сянь, услышав предложение, вспомнил, что его пригласили уже три Ордена в гости. Не успел он припомнить порядок предложений, как ровный голос продолжил: — Юнь Мен… известен большим лотосовым озером. Не хочешь… Поплавать там на сампане? Уже на слове «сампан» двое родителей тихонько усмехнулись, чем вогнали в краску и без того нервничающего заклинателя. Такие лодки в понимании влюбленных пар служили местом уединения ото всех, где свисающая крыша не позволяла видеть людей в нем, а легкая качка на воде прибавляла своего шарма. Они уже раскусили его замысел… против которого, судя по взглядам, ничего не имели. Супруги молча ожидали ответа сына, уповая, что он будет положительным. Впрочем, и Ван Цзи уповал на это. К их сожалению, в И Лине озер и прудов не было, и Вэй Ин не знал названия этого судна. Он наивно предположил, что это какая-то обычная рыбацкая лодка, в которую можно набросать кучу отцветших лотосов. К потрясению собеседников он выдал: — Да! Конечно! Обязательно прокачусь на «сампане»! А если там будут и шиди с Цзян Ченом, то веселья будет гораздо больше! Спасибо за идею, Лань Чжань! На лице заклинателя возникло отчуждение и огорчение. Родители также поникли духом, Цубаса ещё и подумал: «Да, А-Ин, ты прямо как Лань-цзецзе — тоже намеков не понимаешь, насколько бы жирными они не были. Что ane от этого страдала, что сейчас — А-Чжань». Чтобы сгладить неровные углы, белобрысый мужчина незаметно сделал пару ходов и в восторге выговорил получившуюся комбинацию: — Чанта, anata~ Цзы Шань наконец отвлекся от сына и в негодовании опустил руки на стол. — Да как так-то? Ты снова сжульничал? — Что ты! Разве я мог так поступить с любимым мужем? — переигрывал супруг, строя из себя опороченную невинность. Пока отец метался в догадках «как так получилось», Вэй Ин обратился к заклинателю: — Лань Чжань, хочешь тоже поиграть? Лань Ван Цзи ровно ответил, нагнетая тоску: — Играть в азартные игры запрещено. И я не умею. — Хихи! Так я научу! — Не хочу. Это вредная привычка. — Нуу, Лань Чжань! Вэй У Сянь ещё долгое время пытался пробудить в юноше интерес к игре, получая всё больше и больше отказов. На следующий день Цубаса не мог поверить своим глазам, когда увидел в главном зале пятерых учеников с протянутыми вперед руками с подарками. Сколько бы он ни пытался казаться скромным и говорить, что не стоило так утруждаться, ученики ещё больше настаивали на принятии подарков, даренных от всего сердца. Его сердце радовалось, что первые в жизни ученики хотят вот так выразить свою благодарность, и каждый подарок был для него на вес золота. Сначала это была коллекция изящных черно-алых вееров с красивыми красными узорами или символами, никак не повторяющимися. Материал был высочайшего качества, и грех будет испортить хотя бы один. Потом это был редкий сборник «Собрания Смятения» из Дун Ина, которые составил много столетий назад один заклинатель из Гу Су, путешествующий по миру. Сборник вобрал в себя список дурных и пропитанных темной энергией мелодий, способных искажать ци, подчинять контроль, воротить память и разум. Глава Вэй помнил, как жадно и неугомонно за этим сборником охотилась сестра, желая заполучить ценные письмена в свои руки — и вот, спустя триста лет, этот сборник находится в И Лине! Затем это был хорошего качества фиолетовый мешочек с изображенным лотосом с неким содержимым и небольшая книжка. Внутри мешочка оказались лотосовые семена — редкое удовольствие для темных гор, их жителей и членов Ордена. От восторга хотелось уже кричать. Позднее ему преподнесли коробочку с золотыми краями, изящно изогнутыми в полумесяце. Внутри находился книжный переплет из чистого, сияющего на свету золота — то был очень дорогой, написанный рукой талантливого поэта сборник стихотворений. Если бы такое можно было продать, Орден Вэй стал бы безумно богат и обеспечен на ближайшие пятьдесят лет — так подумал Цубаса. Напоследок он удивился, ахнув, когда увидел в качестве подарка сбор из сильнодействующих целебных трав, явно нужных в будущем. Подобные травы не росли в И Лине, а потому были нужны как воздух. Все подарки он принял с горячей благодарностью, больше и сильнее проникаясь симпатией к адептам — будущим главам кланов. Главе Вэй льстило, что ученики прониклись к нему, говоря, что обучение пройдено не зря, и что Учитель хорошо постарался, чтобы передать нужные знания. В конце мужчина и вовсе пустил слезу от умиления, восторга и гордости. Всё же в большем восторге он оказался от подарков двух нормальных родственников людей, потративших время и деньги на действительно нужные сейчас вещи… поскольку из-за «подсчетов» бумаги, как и чернил, больше не оставалось. Для Цубасы день в принципе был полон неожиданных сюрпризов. Сначала это были ученики и их подарки, сын и друг семьи, потом братья демоны-сиса с вычищенным до блеска залом… а вечером — горячо любимый муж, усыпавший спальню лепестками красных роз, с букетом пионов наперевес. Цзы Шань играючи упал на колени, во второй раз (шутки ради) предложил выйти за него замуж и повалил супруга на ложе, проведя страстную, полную блаженных стонов и криков ночь. Цубаса знал, что муж страстен в постели, а потому ожидал обыденного для него исхода, а именно — невыносимой боли по всему телу наутро и довольного мужа, преисполненного супружеским долгом, который пообещал отработать за истекшие три столетия… Вот уже к этому он точно не был готов ни физически, ни морально.