Если монстры существуют

Дин считал, что любопытство губит. Это была одна из причин, почему он не пытался узнать у матери причину их постоянных переездов. И - помимо неё - Дин никогда не пытался узнать, настоящий ли парень ему сниться или нет. На эту тему существовало множество поговорок, которые так часто произносила его бывшая учительница английского, не понимая всей дерзости и нахальства парня, когда тот задавал ей неудобные личные вопросы. Дин никогда не был в ладах со школой и, откровенно говоря, впервые за всю жизнь вздохнул свободно, окончив её. Кажется, как и все школы в Америке, освобождённые от такого ужасного ученика, как Дин Винчестер, успевший пофлиртовать со всем женским полом, начиная от шестнадцати до шестидесяти пяти лет. Да уж, Дин. Школа по тебе тоже скучать не будет. Зато теперь он мог чаще подтрунивать над братом, пока отвозил его в это злосчастное заведение и временами забирая обратно домой. – Ну что, Сэмми, ты закончил свой утренний туалет или мне нужно подождать, пока ты припудришь носик? – Дин как раз зашёл домой, когда младший Винчестер наливал себе молока в хлопья, покрашенные в кричаще яркие цвета. От комментария брата Сэм стал ещё угрюмее, чем обычно. Не придав этому значения - в конце концов, младший сейчас проходит противный подростковый этап в жизни, - Дин снял кожаную куртку, рассчитывая надеть что-нибудь полегче. Затем серьёзно задумался над тем, чтобы и вовсе ехать без неё: утреннее солнце беспощадно прилипало к коже, даже к концу сентября. Лето выдалось душным и тёплым, и Дин был чрезвычайно рад его окончанию. – Серьёзно, мелкий, поторапливайся, я опоздаю на работу из-за твоей старушечьей скорости. – Бросил Дин, уходя обратно на улицу без компании кожанки. Ответа брата он не услышал. Единственным утренним ритуалом, вынуждающим Дина так рано вставать, могло быть мытьё машины. Некоторые люди начищают свои ботинки до блеска перед выходом из дома. Кто-то каждый день, спросонья гладит одежду. Дин же – моет и ухаживает за Деткой. Деткой была древняя Шевроле Импала 1967 года, его настоящая любовь в железном обличии. Если где-то существует истинная судьба, то судьбой Дина должна стать Детка, пусть она и не снится ему каждую ночь. При мысли о снах по спине Дина побежали мурашки, как бывало каждый раз, когда он вспоминал про темноволосого парня. Он облизнул губы, бездумно побарабанил по Детке кончиками пальцев и обошёл машину, поспешив сесть внутрь. Солнце и не думало успокаиваться: в кожаном салоне было не хуже, чем в нагретой парилке. Дин поторопился открыть все окна и вторую пассажирскую дверь, чтобы машина немного проветрилась. Винчестер хотел вернуться к воспоминаниям о том, что сегодня ему снилось, как из входной двери показалось нахмуренное лицо брата с тяжёлым рюкзаком на плечах. Господи, и что таскает этот ребёнок? Во времена учёбы Дину вполне хватало ручки, листка, а также парочки обаятельных улыбок в сторону одноклассниц, чтобы с ним поделились учебником. Сэм сел в машину, игнорируя озорную улыбку брата, и опустил рюкзак между ног, преследуя эту идиотскую привычку несколько лет подряд, будто задние места не существовали. – Смотри, чтоб у тебя помада не потекла от такой жары, Саманта. – Сказал Дин, поворачивая ключи зажигания ровно в тот момент, когда брат собирался ответить. Рёв детки заглушил наверняка колкие слова младшего Винчестера, и Дин довольно заулыбался, приходя в детский восторг, как приходил каждый раз, сидя за рулём этой замечательной машины. Совсем недавно Мэри купила себе Шевроле модели поновее, а Детку, их семейную реликвию, доставшуюся от отца, передала Дину. Его день рождения намечалось гораздо позже, но, несмотря на дату, Мэри решила сделать подарок именно сейчас. Дин подозревал мать в начале очередного меланхоличного периода, который у неё начинался раз в несколько месяцев, когда она вновь вспоминала о трагедии двадцатилетней давности. Любому человеку, имеющему машину не захочется избавляться от неё, особенно после стольких лет активного пользования. И Дин поначалу считал, что мать интересуют исключительно эгоистичные чувства старшего сына: он с самого рождения горячо любил Шевроле, буквально вырос в ней и обожал каждый миллиметр этой идеальной машины. Винчестер сразу стал отказываться, но Мэри, пусть на вид мягкая и нежная женщина, очень ясно дала понять – в этом вопросе у него нет выбора. Детка теперь полностью принадлежала Дину. Шевроле легко съехала на трассу, ловко развернулась задом к дому и покатила в сторону местной школы. Старший Винчестер высунул руку из окна, иногда приветливо помахивая ей, когда им встречался кто-нибудь знакомый. За почти месяц пребывания здесь, ему удалось наладить контакт с несколькими соседями. Пока у семьи Винчестеров была хорошая репутация – что было довольно редким явлением, – люди дружелюбно относились в ответ. Примерно через неделю соседка из дома напротив испекла им пирог, а ещё через две он помог её мужу починить машину, за что Дину помогли с работой. Солнце потускнело и больше не предпринимало попытки спалить землю дотла. А за холмами сгущались тучи, подтягивая за собой прохладный ветер. Винчестер довольно улыбался, барабаня по рулю в такт музыке, но долго игнорировать надутого брата у него не выходило, несмотря на хорошее начало дня и благосклонную погоду. Сэм насупился и сидел рядом с ним так, словно под ним не кожаное кресло, а пороховая бочка и старший Винчестер начал всерьёз переживать. – Ну, рассказывай. – Дин потянулся к магнитоле, убавляя Оззи Осборна, и мельком глянул на брата, ожидая реакции. – Что рассказывать? – Выплюнул Сэм. Зашуршал нейлон: брат сжал несчастный рюкзак руками и крепче прижал к туловищу, словно кто-то собрался отобрать его. – Что с тобой, встал не с той ноги? – Дин попытался отшутиться, но всё равно инстинктивно поморщился, уловив в тоне брата самое настоящее, ничем неприкрытое бешенство. Пожалуй, такое было последний раз в "инциденте с шампунем". Дин тогда очень оригинально решил, что Сэму не помешает рыжее окрашивание. – Хватит прикидываться! – Зашипел Сэм, краснея от злости. – Вообще не смешно вышло, я всё утро убирал комнату. Дин нахмурился, пытаясь припомнить когда последний раз уходил в дом дальше гостиной, в которой спал. Вчера, после очередной прогулки по пляжу, он вернулся вообще ночью. Более того, комната Сэма не представляла для него никакого интереса: даже в их маленьком домике хватило места для раздельных спален. – Не понимаю, о чём ты. – Честно ответил Дин и резко свернул на повороте, вынудив Сэма прижаться щекой к стеклу. Надо же, даже пристегнуться забыл. Видимо, в этот момент терпение брата лопнуло, потому что он залился потоком претензий: – На кой чёрт ты рассыпал соль на подоконнике? А этот мешок с потрохами, Дин, ты возомнил себя культистом? Меня чуть не вырвало, когда я его открыл! – Сэм высыпал обвинения одним за другим, игнорируя своё столкновение со стеклом. Краем глаза Дин видел покрасневшее от ярости лицо брата, его напряжённую, зажатую позу. И с каждым словом, которое озвучивал Сэм, он всё сильнее загонялся в тупик, потому что понятия не имел ни о соли, ни о мешке, извините, с чем? Дин продолжил молчать, сосредоточившись на дороге, ощущая как пальцы начинают неметь от страха. Что-то скользкое и тёмное осело у Дина в душе, как оседает кофейная гуща на дне чашки. Несмотря на жару, ему резко стало холодно, и общая доброжелательная атмосфера буднего дня сошла на нет. Он неумело – для своего водительского мастерства – припарковал машину и несколько секунд пытался придти в себя, поражённый собственной реакцией на нападки парня. У мелкого случались дурацкие скачки настроения, а агрессия и обвинения во всех смертных грехах были спутниками его словарного запаса с самого начала подросткового возраста. Но в этот раз всё было не так – и дело было далеко не в брате. Именно в это чертовски солнечное утро Дина не покидало ощущение, словно всё катится под откос, а вокруг появляется слишком много тайн. Позже Дин поймет, что тайны были всегда, только скрылись они, как скрывается трава под слоем утреннего тумана. А Дин в будущем обзовёт это явление "началом" - именно после этого дня его жизнь никогда не станет прежней. Пока Дин был в раздумьях, Сэм уже собрался выпрыгнуть из машины, но старший Винчестер предотвратил это, нажатием одной кнопки заблокировав все двери. Разъярённый брат вцепился в него недовольным взглядом, ожидая объяснений, а Дин терпеливо ждал, пока суетливые мысли соберутся в кучу, и параллельно разминал пальцы. От того, с какой силой он вцепился в руль, костяшки ныли от боли. – Не знаю, что ты там нашёл в своей норе, но я здесь ни при чём. – Сказал Дин, а после прокашлился. Собственный голос показался ему неуверенным лепетанием. – А кто ещё мог это сделать? – Недоверчиво прошипел Сэм. – Откуда я знаю?! – Повысил голос Дин, выйдя из себя. Наконец они с братом столкнулись взглядами. Две пары одинаковых зелёных глаз уставились друг на друга. – Мне не сдалась твоя комната, если бы я хотел над тобой прикольнуться, то подбросил бы тебе дохлого жука в нижнее бельё. Или положил плейбой под подушку. Дин выдохнул и опустился в кожаное кресло, коленями неприятно задев приборную панель. Сэм неосознанно повторил его жест, съехав ниже, отчего его ноги забавно задрались – рост не позволял углубиться сильнее. Утро становилось лишь запутаннее. – А откуда это тогда? – Пробормотал Сэм, подтянув руку к лицу. Вскоре он начал теребить сухую кожу на губах, как он часто делал от волнения. Кажется, скоро от неё не останется живого места. Дин настойчиво отдёрнул ладонь брата от лица, и Сэм примирительно положил её на бедро. – Может, это мама? – Предположил Дин, поглаживая руль детки. Кожа на нём взмокла от взволнованных ладонь водителя. – Отлично, вместо спятившего брата у меня мать-культистка. – Вздохнул Сэм, отворачиваясь к окну, выходящее на школу. Школьники потоками стремились успеть в здание до звонка, и Сэму по-хорошему уже нужно было быть среди них. Дин скрыл нервную улыбку в кулаке. Он никогда не славился серьёзным отношением к вещам, которые того требовали. Правда сейчас всё было иначе: он стремился успокоить брата, а сам внутри весь сжимался от тревоги. – Да ладно тебе, может, она опять общалась со своими экстрасенсами. – Попытался отмазаться Дин. – Так далеко она ещё не заходила. – Сэм снова выдохнул. Дин знал брата и понимал, что его раздражение уже сходит на нет. Это у них было семейное: сначала вспыхнут, обвинят всех вокруг, а затем будут извиняться. – Вечером спросим. – Отрезал Вичнестер и разблокировал машину. – Я думаю, тебе пора. Сэм согласно покачал головой, мучая нижнюю губу зубами. Из мыслей его выдернул Дин, настойчиво пихнув в плечо, и тот поспешил неуклюже вылезти. – Спасибо, что подвёз, Дин, – Слабо улыбнулся Сэм, поправляя лямку тяжёлого рюкзака. – и извини, что обвинил тебя. Винчестер примирительно помахал ему рукой. Как только силуэт брата растворился среди таких же школьников, он нетерпеливо вдавил педаль газа в пол. Детка вылетела на дорогу, едва не задев припаркованные машины, и её гладкое чёрное покрытие заблестело в сторону автомастерской, нагло пересекая светофоры на жёлтый цвет. Обычно Дин был осмотрительнее. Здание находилось дальше, чем остальная инфраструктура в городе, и это уединение обрадовало Дина больше положенного. По дороге туда даже располагался небольшой парк, и Винчестер, отгоняя дурные мысли, засмотрелся туда. От увиденного он едва не выехал на встречную полосу. К горлу подкатил ком и Дин, на поводу, наверное, у единственного здравого смысла, въехал на парковочное место недалеко от автомастерской. Грузовик, в который он едва не влетел, зашёлся чередой долгих визгливых гулов. Кровь, стучащая у Винчестера в ушах, заглушила их. Дин перевёл дух, хотя всё это время сомневался в своей способности дышать. Он медленно повернул голову в сторону парка, рассчитывая на свой помутневший, от рассказов брата, разум. Только это не помогло. Причина, едва не случившейся аварии, напугавшей Дина до чёртиков, сидела на скамейке и увлечённо читала книгу. Тёмные волосы ворохом свисали над страницами, лучи солнца, пробившиеся через листву деревьев, освещали ровный профиль. Яркие голубые глаза словно светились в тени. Винчестер похолодел. Не мог парень из его снов так просто сидеть в обычном парке. Конечно, ему хотелось, чтобы он был реальным. Сны были хоть чем-то постоянным в его жизни, но встречаться с ним вот так в лоб Дин был не слишком готов. Он откинул голову назад, на сиденье, судорожно вбирая в себя воздух. Когда Дин посмотрел на скамейку вновь, там уже никого не было.

***

Если бы Дину платили каждый раз, когда ему делают выговор, то к совершеннолетию брата у них вполне могло хватить денег на покупку собственного острова. Портленд нельзя было назвать маленьким - и всё равно слухи здесь были подобны чуме. Кажется, уже весь город знал о том, как утром он чуть не попрощался с жизнью под колёсами грузовика. Сначала Дину пригрозили увольнением за пьяное вождение на работе. Затем позвонила рассерженная мать со словами: "Меньше всего на свете я хочу отскребать тебя от асфальта, Дин Винчестер". А сам Дин даже не подозревал, что собственное имя может звучать как проклятье. В целом, его бы не удивило, позвони сейчас Сэм с визгами, мол, какого чёрта Дин творит. Но, наверное, у того были дела поважнее – школьные занятия, например. Произошедшее не могло выйти из головы как простая, ежедневная ерунда или обычное потрясение. Только окружённому заботами и причитаниями людей ему было совсем не до размышлений, почему парень из его сновидений сидел на скамейке в местном парке. Ближе к вечеру, после того, как непродолжительный дождь умыл улицы и создал потрясающую свежесть, Дин и вовсе стал думать, что это было его больное воображение. Может быть, он просто перегрелся на солнце или был слишком огорчён происходящим в доме. Он излишне переживал от неясного, неизбежного чувства тревоги, которое пожирало его всего несколько минут, оставив после себя дыры, как оставляет моль после трапезой одеждой. Когда солнце начало садиться за горизонт, Дин твёрдо решил – ему привиделось.

***

Сегодня была не его смена в баре, а потому вернулся Дин домой задолго до того, как луна вступила в свои владения и начала проглядываться на ясном темнеющем небе. Сэм возвращался из школы самостоятельно, поэтому Винчестера никак не удивила открытая дверь, а вот, посмотрев под ноги, он вмиг окаменел, так и застыв с дверной ручкой в руках. Коврик, который он случайно сдвинул, открывал вид на нечто ужасное. – Сэм! – Крикнул Дин. Собственный голос показался ему глухим и неразборчивым, словно он говорил из под воды. Череда гулких шагов вниз по лестнице не заставила себя долго ждать. К тому моменту, как брат спустился и подошёл ближе, Дину всё-таки удалось отлипнуть от двери. Только взгляд у него всё ещё был устремлён вниз, привороженный своей находкой. Младший Винчестер недоуменно уставился в лицо старшего, а затем медленно проследил взглядом на место, которое так запугало Дина. Увидя тоже, что и брат, Сэм замер, лишившись всего воздуха в груди и возможности говорить. Ожив, он отшатнулся, оперевшись об дверной косяк и медленно скатился вдоль него до самого пола. Привычка вернулась на своё место, сколько бы подростка ни дёргали и ни ругали: Сэм опять зажевал нижнюю губу, параллельно убирая волосы с горячего, внезапно вспотевшего лица. Под их ногами, загороженная ковриком, прямо перед дверью, красовалась самая настоящая пентаграмма, аккуратно нарисованная каким-нибудь психопатом, решившим очень вовремя терроризировать их семью. – Попроси маму приехать. – Раздался слабый голос Сэма, окунувший Дина в воспоминания, когда они оставались вдвоём и младший брат боявшись темноты, просил включить все лампочки в доме. – Я сейчас ей наберу, Сэм, иди внутрь. – Дин удивился твёрдости собственного голоса, ведь внутри он дрожал от ужаса. Бурая макушка метнулась в дом, додумавшись сместить коврик, загораживая так поразивший их рисунок. Дин набрал номер несколько раз, попросил Сэма принести свой сотовый, позвонил с домашнего телефона, но всё было совершено и бестолково бесполезно: мать не отвечала. В этих размышлениях, обменом идей двух братьев, что же могло произойти, прошло достаточно времени для того, чтобы вся улица погрузилась во тьму ночи. Дина никогда не пугала её чернота, скорее наоборот: он находил её гораздо привлекательнее, чем надоедливое светило днём. Только в этот раз ему было неуютно в собственной шкуре а от желания куда-нибудь спрятаться всё его существо пылало нетерпением. Сэм разделял его волнение, напряжённо меря шагами гостиную. Дин уже намеревался ехать на работу к Мэри, когда за окном раздался гул мотора, а в стекло забил свет фар. Они с братом одновременно выбежали на улицу, преследуемые одной общей мыслью: не оставаться наедине с тишиной ночи. Мэри, ещё не знавшая об общем волнении, встретила их улыбкой. – Вы меня ждали? – Нежность вернулась в её голос после телефонного звонка. Всё нутро Дина сжалось от желания уберечь эту женщину. – Мам, нам нужно кое-то показать. – Первым спохватился Сэм, взяв Мэри за руку с одной стороны, Дин обошёл её с другой, оглядываясь назад, смиряя взглядом пустую улицу. – Что такое? – Настороженно спросила Мэри, всматриваясь в лица своих сыновей, замечая идентично встревоженный, напряжённый вид. Они повели её к крыльцу, окружив кольцом из собственных тел. Когда они дошли до входа, Дин носком ботинка осторожно отодвинул ковёр в сторону, сам так и не разобравшись для чего проделал это с такой аккуратностью. Пентаграмма, ожидаемо, осталась на месте, хотя оба Винчестера, отдельно друг друга, надеялись на то, что им привиделось. Не замечая реакции матери, Сэм продолжил: – Дин нашёл это вечером, а сегодня утром я выгреб из своей комнаты целый совок соли и мешочек с чьими-то внутренностями, – Тараторил Сэм. Слова вылетали из него, как пулемётная очередь, не давая ни секунды на то, чтобы вставить и слово. – мам, это... Мэри дёрнула Сэма за рукав, а Дина мягко тронула за плечо. Оба брата замерли перед лицом женщины, совершенно не напуганной этими странными, жуткими вещами, происходившими в новом доме семьи Винчестеров. – Мальчики. – Мэри с необъяснимой тоской смотрела на братьев, и те вновь ощутили себя детьми, которым только открывают глаза на кровавый и полный жестокости мир. – Это сделала я.