For Better, For Worse

Тилл еще трижды для верности с силой тычет пальцем в кнопку 49-го этажа. Двери со свистом закрываются, пока он переминается с ноги на ногу, уже в пятый раз проверяя часы с тех пор, как зашел в это замкнутое пространство. Прошла всего минута, как он вошел в здание, но он всё еще катастрофически опаздывает. Лифт начинает движение — мучительно медленно, как ему кажется. Тилл неспокойно барабанит пальцами по горлышку дешевой бутылки игристого вина, которую он раздобыл в круглосуточном магазине на первом этаже. Вообще-то, он настолько опоздал на важное объявление Хёны и Луки, что пропустил его целиком и полностью. Мизи час назад прислала ему текстовое сообщение со злым смайликом-кроликом, чтобы сообщить: раз уж он умудрился пропустить новость об их помолвке, то меньшее, что он может сделать, — это принести с собой бутылку шампанского. Бюджет художника, перебивающегося в основном фриланс-иллюстрациями для заказчиков на Fiverr, не особо располагает к шампанскому как таковому, но велика ли разница с брют кюве? Он прищуривается, глядя на этикетку и задаваясь вопросом, что, блять, это вообще значит, когда лифт наконец открывается на 49-м этаже. Выскочив наружу, он идет по коридору настолько стремительно, насколько осмеливается (старухи, живущие в этом пафосном жилом комплексе, принадлежащем отцу Луки, жалуются на самый безобидный бред просто потому, что других проблем в жизни у них буквально нет). Постучав в дверь, он слышит доносящуюся изнутри мягкую музыку и приятную болтовню своих собравшихся друзей. Он снова сверяет время по часам. С тех пор как он вошел в здание, прошло уже три минуты. Он всё еще опаздывает. Дверь распахивается, являя миру Луку — как всегда, непринужденно изысканного. От него веет тем самым слегка небрежным шармом, которым потомственные богачи просто не могут не обладать. Одет он по-домашнему: бледные тона, комфортные вещи ненавязчивых брендов, но Тилл точно знает, что домашние тапочки на его ногах, вероятно, стоят больше, чем весь гардероб самого Тилла. Лука одаряет его ленивой улыбкой, забавно приподнимая тонкую золотистую бровь. — Тилл… как любезно с твоей стороны наконец почтить нас своим присутствием. И надо же, — добавляет он, когда Тилл сует ему в руки бутылку недошампанского. — Ты раскошелился. Что, это была вторая по дешевизне бутылка после собственной марки супермаркета? — Вторая с конца, — цедит Тилл. Его принужденно-вежливый тон звучит хрупко, пока он проходит в квартиру и разувается. — И не за что. Лука закрывает дверь бедром, изучая оборотную сторону этикетки так, словно проверяет бытовое дезинфицирующее средство на наличие канцерогенов. Тилл обувает пару чистых тапочек, которые уже ждали его у двери, пока Лука оставляет его в прихожей и уходит вглубь квартиры с бутылкой в руках. — Посмотри на это, дорогая, Тилл принес нам паленое шампанское, — небрежно кричит он, пока Тилл бросает свою сумку-портфель у вешалок для пальто и делает глубокий вдох. Лука и Хёна только что объявили всем, что женятся. Это особый случай. Счастливый случай. Ему нужно свести к минимуму колкие саркастические замечания в адрес Луки, как бы физически больно ему ни было просто находиться рядом с этим человеком. — О-о-о, Тилл наконец-то добрался? — следом доносится резкий голос Хёны, которая внезапно появляется в коридоре с сияющими глазами. — А я-то уже ждала твоего обычного «извините, не приду»! Значит, ты нас все-таки любишь. Тилл закатывает глаза и покорно принимает внезапные медвежьи объятия Хёны, которая сжимает его в своих крепких руках. — Тебя, — тихо, сквозь зубы уточняет он. — Тебя я люблю. Поздравляю. Хёна громко смеется ему прямо в ухо, с легкостью отрывая его от пола и попутно едва не ломая ему ребра в процессе объятий. — Не будь букой, — ярко говорит она, слегка отстраняясь и щипая Тилла за щеку. — Ты еще сильнее похудел. Я подняла тебя так, будто ты вообще ничего не весишь — ты нормально питаешься? — Господи Иисусе, Хёна, дай мне хотя бы в дверь войти, прежде чем начнутся личные оскорбления, — устало произносит Тилл, убирая её руку от своего лица и обходя её, чтобы пройти в гостиную. Хёна не успевает ничего ответить, так как Мизи и Суа поворачиваются к нему со своего места, где они развалились на большом диване. Суа кивает в знак приветствия, в то время как Мизи издает звук, похожий на нечто среднее между восторженным писком и стоном недовольства. — Тилл! — обвиняюще произносит она, её щеки раскраснелись от настоящего шампанского, которое они уже успели пригубить. — Ты так опоздал, что всё пропустил! Время видел вообще? Тилл заваливается на диван рядом со своей самой давней подругой в этой комнате, бросая на нее виноватый взгляд. — Я отвлекся. Прости, завтра утром нужно сдать заказ, и я, как обычно, потянул до последнего момента, прежде чем начать, — жалко оправдывается Тилл, ковыряя дырку на колене своих джинсов, которой точно не было, когда он их покупал. Мизи, кажется, считает это вполне достаточным извинением и бросается к нему с крепкими объятиями. — Ладно, проехали, — мурлычет она, уткнувшись подбородком в его плечо. Её дыхание теплое, со слегка горьковатым запахом алкоголя. — Главное, что ты пришел. Сто лет не виделись. Когда Мизи отстраняется, Лука протягивает Тиллу бокал шампанского из уже открытой бутылки, демонстративно оставив принесенный им суррогат на кухне. Скорее всего, он выльет его в раковину, как только все уйдут. Тилл ловит себя на мысли, что неплохо бы потребовать его обратно, если они не откроют бутылку до его ухода. На мгновение повисает тишина, пока последние слова Мизи эхом отдаются в воздухе. Тилл понимает, что все ждут от него ответа. Он слегка морщится, делая глоток шампанского просто ради того, чтобы занять себя делом, прежде чем сдаться. Все смотрят на него слишком уж настойчиво. — Да… ну… я просто был по уши завален работой, — объясняет он. Это жалкое оправдание, он знает это, и он также знает, что никто из них особо в это не верит. «По уши завален работой» для Тилла обычно означает: тонуть в дедлайнах, о которых он знал неделями, одновременно не спать всю ночь, глуша энергетики, пока не свалится замертво на свой стол, а затем начинать этот цикл заново. У него есть интернет-магазин с принтами и всяким таким, который приносит полупостоянный доход, но это не всегда надежно. Обычно он делает там хотя бы одну приличную продажу в месяц, что едва позволяет оплачивать счета за свет. Мизи слегка наклоняет голову вбок, слишком пристально изучая его лицо. Тилл отворачивается, его пальцы дергаются вверх к темным кругам под глазами, задевая за край пластыря, скрывающего довольно уродливый порез на подбородке. — А это что? — спрашивает Мизи. Попытка беспечного смешка в её горле проигрывает отчетливым ноткам тревоги в голосе. Тилл качает плечом, делает еще один глоток шампанского. — Очевидно, очередная драка с асфальтом. Верно, Тилл? — Суа приходит ему на выручку, пытаясь сгладить ситуацию. Тилл гадает, сошла ли желтизна синяка вокруг его шеи настолько, чтобы они ничего не заметили. Взгляд Мизи перемещается на воротник его рубашки, её глаза расширяются от шока. Очевидно, нет. — Так вы, ребята, женитесь? — Тилл пытается перевести тему, вкладывая в свой голос столько энтузиазма, сколько вообще может наскрести в своих пустых костях, его губы растягиваются в улыбке. Демонстрировать радость за друзей требует определенно больше усилий, чем должно было бы. Хёна, впрочем, вполне довольна тем, что разговор двинулся дальше, и Тилл безмерно благодарен, когда она бросается к нему, протягивая руку. Кольцо на её пальце выглядит старинным, но отнюдь не скромным: крупный одиночный бриллиант в обрамлении сапфиров красиво переливается, ловя даже приглушенный свет квартиры. — Оно принадлежало бабушке Луки, — с гордостью объясняет она, покачивая пальцем для наглядности, пока Мизи сдвигает очки на макушку, чтобы рассмотреть поближе. Золотой ободок хорошо смотрится на смуглой коже Хёны, а глубокий синий цвет сапфиров подчеркивает темные оттенки её ярко-голубых глаз. — Оно прекрасное, — искренне говорит Тилл, в то время как Мизи с энтузиазмом поддакивает его словам. — Хёна как раз рассказывала нам об их планах на свадьбу, — подает голос Суа со своего места на диване рядом с Мизи, которая взвизгивает от восторга и снова устраивается в объятиях своей девушки. — О да, Хёна, продолжай! Так вы думали о Пхукете? — Да! Вы же знаете, как Лука обожает свои тайские BL-дорамы, и, судя по всему, это супер-популярное место для медового месяца, так что мы подумали, что будет весело устроить там всю свадьбу, прежде чем отправиться в круиз по островам… Тилл откидывается на мягкую спинку дивана, потягивая шампанское и вежливо слушая, как Хёна выводит экран своего телефона на плазменный телевизор на стене, чтобы показать Мизи и Суа тот самый остров. Он красивый — Тилл может оценить это, если оставить в стороне тайские гей-драмы; огромные покатые зеленые холмы, бурлящие водопады, тропические леса, спускающиеся к белоснежным песчаным берегам. Место выглядит невероятным для женитьбы, если ты к этому склонен. Он допивает свое шампанское, которое Лука без слов обновляет, перемещаясь по комнате и следя за тем, чтобы все оставались навеселе. Тилл втайне благодарен. Алкогольные пузырьки быстро снимают часть напряжения в его теле, настроение несколько улучшается, несмотря на чувство изнурения, которое стремительно наваливается на него. В этом и заключается проблема перерывов, когда ты работаешь на чистом адреналине последнего момента, чтобы хоть что-то сделать — это дает тебе возможность осознать, насколько сильно ты устал, и как только этот ритм нарушается, удержаться за него становится трудно. — …конечно, такое бывает раз в жизни, так что мы берем на себя все расходы за каждого, — ярко заканчивает Хёна, отчего и Мизи, и Суа издают отчетливые вздохи изумления. — О нет, Хёна, мы не можем позволить вам сделать это. Забронировать место и купить платья — это и так должно быть безумно дорого, вам не нужно еще и нас обеспечивать жильем! — восклицает Мизи. Суа задумчиво кивает. — Было бы слишком нагло просить вас платить за нас всех, — говорит она, задумчиво покачивая шампанское в своем бокале-купе. Хёна закатывает глаза. — Умоляю вас, ребята, Лука может себе это позволить. Правда, малыш? — кокетливо добавляет Хёна, когда Лука появляется позади того места, где она балансирует на краю журнального столика. Его рука скользит по её плечу, устраиваясь на изгибе шеи. Он кивает, его пальцы легко перебирают её медово-каштановые волосы, пока он смотрит на нее как влюбленный подросток. — Конечно. Всё, что пожелаешь, — легко соглашается он, прежде чем перевести самодовольный взгляд на Тилла. — Тилл считает, что идея свадьбы-отпуска со всеми оплаченными расходами — отличная мысль. Правильно, Тилл? Тилл резко дергается с места, где он развалился на диване, продирая глаза от сна, который быстро одолевал его. — Э… ну, это очень щедрое предложение… но разве Мизи и Суа не правы? Типа… лететь туда всем нам и… — он замолкает, пытаясь сообразить, из чего вообще состоит свадьба. Когда ничего не приходит в голову, он жмет плечами. — Это будет большая свадьба? Суа бросает на него косой взгляд, давая понять, что они, вероятно, уже обсуждали это, пока он летал в облаках, но Хёна, похоже, не против повториться. — Маленькая, очень камерная. Отец Луки слишком занят работой в Америке, а мои родители мертвы, так что, — Хёна ярко улыбается, заставляя Тилла инстинктивно сжаться от того, как легкомысленно она говорит об отсутствии родителей. Он полагает, что они умерли, когда она была совсем маленькой, так что мысль о том, что их там не будет, — это то, неизбежность чего она понимала всю свою жизнь. — Так что это будем мы, Хёнву, которого Лука попросил быть шафером... — Вы с Хёнву помирились? — спрашивает Тилл, и на его лице впервые за вечер мелькает ехидная ухмылка. Лука пренебрежительно хлопает своими бледными ресницами в сторону Тилла, пока Хёна поджимает губы, чтобы сдержать смех. — Мы с Хёнву никогда и не ссорились. Я не виноват, что у него комплекс сестры, — гладко парирует Лука. Суа хмыкает на это, пока Хёна рассеянно поглаживает Луку по руке. — Да, ну, все иначе, когда вы близнецы-сироты, милый, теперь ты понимаешь это немного лучше, — покладисто говорит Хёна, после чего продолжает, загибая пальцы. — Значит, Хёнву прилетает из Гонконга, Исаак и Дьюи будут моими подружками невесты… потом Мизи и Суа, и ты, дорогой Тилл, конечно же. Какая вечеринка без тебя, чтобы добавить перчинку… — Поэтому мы арендуем целый бутик-отель, — стремительно продолжает Лука. — На пляже, где и проведем церемонию. Места на десять человек, хотя на данный момент мы рассчитываем только на девятерых. В этот момент происходит несколько вещей одновременно. Мизи едва заметно напрягается. Суа издает стон недовольства. Тилл пересчитывает растопыренные пальцы Хёны, мысленно называя каждого, как она и перечисляла. Хёна, Лука, Хёнву, Исаак, Дьюи, Мизи, Суа, Тилл… это восемь. — Ты упомянул только восемь человек, — говорит он. Пузырьки выпитого шампанского вдруг словно взрываются у него в голове, отчего она кажется тяжелой. — Кто девятый? Повисает тишина, прежде чем Суа снова вздыхает, тянется к журнальному столику и поднимает бутылку шампанского, чтобы вылить остатки в свой бокал. — Ну, я полагаю, они имеют в виду моего дорогого брата, — говорит она, переводя взгляд со своего отражения в шампанском на Тилла. Тилл тупо хлопает глазами, прежде чем её слова доходят до него. Он сглатывает. —…Иван приедет? — спрашивает он. Его голос не срывается. Нет, нет, нет, он определенно не срывается. Лука не колеблется ни секунды. — Конечно, Иван приедет, — отрезает он. — Мы четыре года учились в одном классе в колледже. Как только я ему сказал, он освободил свое расписание, — он делает паузу, на мгновение изучая Тилла, прежде чем отстраниться от Хёны, побрести на кухню и достать из холодильника новую бутылку шампанского. — А что, ты думал, мы просто не позовем его из-за того Инцидента? При этих словах Тилл чувствует, как по нему пробегает дрожь гнева. Он ощущает, как к затылку и щекам приливает жар, пока Лука открывает бутылку шампанского и наливает Хёне свежий бокал, прежде чем долить себе. — Я просил тебя не называть это так, — процедил он, прикусив изнутри щеку в попытке сдержать раздражение. Лука закатывает глаза. — Ладно. И как нам тогда это называть? «Тот случай, когда между тобой и Иваном что-то произошло на выпускном, и вы двое с тех пор не разговариваете»? — Лука, — мягко зовет Мизи. Её рука дергается на коленях, будто она хочет потянуться и взять Тилла за руку. Он прижимает конечности ближе к телу, пустой бокал дрожит в его пальцах, пока он пытается этого избежать. Он не хочет срываться на Мизи — это последнее, чего бы ему хотелось. — Тилл, Иван вообще-то тоже наш друг, — добавляет Хёна. Её безапелляционный тон буквально буравит натянутую до предела атмосферу, пока она гордо вскидывает голову. — Никто из нас, блять, понятия не имеет, что между вами произошло два года назад, и, если честно, всем уже насрать. Ты об этом не говоришь, он об этом не говорит, так что для меня эта тема закрыта. Вы оба, очевидно, решили просто оставить это в прошлом, вместе со своей дружбой. Это отстойно, но вы оба уже мальчики взрослые. Я не собираюсь тратить время на то, чтобы нянчиться с вами обоими. Но я хочу, чтобы вы оба были там, когда я буду выходить замуж, потому что, как бы сильно ты ни отверг Ивана, вы оба — часть нашей маленькой ебанутой семейки. Капишь? Тилл ощетинивается прежде, чем успевает сообразить, что происходит. Резкий звон его бокала, который он с силой опускает на журнальный столик, перекрывает плавные ритмы сити-попа в квартире. Губа Хёны кривится, когда она бросает взгляд на бокал, оставшись совершенно не впечатленной. — Давайте проясним одну вещь, — говорит он опасно низким голосом, пытаясь сохранить контроль. — Что бы вы все ни думали о том, что произошло, я не отвергал Ивана. Всё было совсем не так. Я не знаю, сколько раз мне еще нужно… — Ладно, Тилл, — говорит Мизи, и она все-таки тянется к нему и сжимает его запястье. Только благодаря устойчивому давлению её пальцев на его кожу Тилл понимает, что дрожит. Дрожит, вообще-то, всем телом. Его нижняя губа тоже подрагивает. — Всё хорошо. Хёна не это имела в виду, она просто пыталась прояснить, что никто из нас понятия не имеет, что случилось между тобой и Иваном. И хотя мы по очереди строили предположения, это ни к чему не привело. И нам всем грустно, что вы двое больше не близки. Но мы понимаем. Просто так оно теперь и есть. Большие золотистые глаза Мизи обладают какой-то тайной силой, способной пробить колючую оболочку, которую Тилл по умолчанию выставляет перед миром, проникая прямо в его обнаженное нутро. Он делает глубокий вдох, сжимает другое колено свободной рукой, пытаясь заставить дрожь утихнуть. Мизи успокаивающе потирает большим пальцем запястье Тилла, что тоже помогает. В конце концов, тишина становится слишком невыносимой. Тилл глубоко вздыхает, протирая глаза основаниями ладоней. — Ладно. Простите. Простите меня, ребят, я просто… я, блять, чертовски устал, сами понимаете, как это бывает. Мой косяк, не ваш, так что… простите, что вспылил. Думаю, мне лучше пойти домой и поспать. Э… Хёна, скинь мне подробности текстом. Даты и всё такое, и я… я постараюсь распланировать всё заранее, нормально освободить расписание, чтобы немного расслабиться на свадьбе… Еще раз прости. И поздравляю… вы, ребята… да, поздравляю… Выдав это сбивчивое, сумбурное прощание, Тилл сбегает в прихожую и натягивает обувь так быстро, как только позволяют пальцы. И только когда он завязывает шарф вокруг шеи, появляется Суа — тихая, как мышка, и такая же скромная. Когда она открывает рот, чтобы заговорить, её голос звучит четко и лаконично. — Я не стану притворяться, будто мы с Иваном близки, — говорит она деловито, — но что я знаю наверняка, так это то, что независимо от того, что произошло между вами двумя, он захочет, чтобы вы ладили во время этого отпуска. Он не станет усложнять ситуацию. Так что и ты не должен. Суа наблюдает, как Тилл распахивает дверь квартиры, как он замирает в прихожей еще на секунду. Она вздыхает. — Постарайся выспаться, Тилл. И завязывай ввязываться в случайные драки с людьми. Ты больше не маленький ребенок. Тилл толком не осознает свой путь вниз на лифте или выход из жилого комплекса. Он вообще ничего толком не понимает, пока прохладный укол необычно холодного весеннего вечера не добирается до нежных синяков на его шее — остатков потасовки с кем-то, с кем ему не следовало затевать драку. Он пытается полностью выкинуть мысли об Иване из головы — прошло два года с тех пор, как они разговаривали в последний раз, два года с тех пор, как Иван свалил, даже не попрощавшись. Тилл не позволял себе думать о своем лучшем друге детства с того самого дня, продвигаясь через эти годы на чистом упрямстве и несясь на полной скорости в тот хаос, в который сейчас превратилась его жизнь. Но как бы сильно он ни старался, Иван упорствует. Он всегда был настойчив до безумия, когда дело касалось Тилла. Похоже, так оно происходит даже в мыслях Тилла: сон ускользает от него, пока его разум переполняют воспоминания о глазах цвета полуночи и клыке, который показывался, когда его обладатель хихикал. О раздробленных и окровавленных костяшках пальцев после драк, в которые Тиллу не следовало их втягивать; о звуке хруста суставов в руке Ивана, когда тот был раздражен, встревожен или сыт по горло. Суа права. Иван не станет ничего усложнять, когда они неизбежно воссоединятся на свадьбе. Тилл бы очень хотел сказать то же самое о себе.