For Better, For Worse

Хёна и Лука не особо доверяли способности Тилла прибыть в аэропорт вовремя. Честно говоря, винить их он не мог, учитывая его богатый опыт опозданий буквально везде и тот факт, что он всё еще паковал вещи за десять минут до того, как они приехали его забирать. Минивэн затормозил на улице у дома Тилла, и кто-то принялся нагло жать на клаксон пять минут напролет, несмотря на то, что Тилл буквально заспамил общий чат сообщениями в духе «Я УЖЕ ИДУ, ДАЙТЕ МНЕ СЕКУНДУ». В конце концов за ним отправили Мизи. Тилл открыл дверь, в третий раз перепроверяя карманы на наличие паспорта, кошелька и телефона, и тут же наткнулся взглядом на её ярко-фиолетовую футболку. На груди красовалась надпись «СВАДЬБА ВЕКА: ХЁНА И ЛУКА», а на спине — гигантская фотография виновников торжества из их прошлогодней поездки в токийский Диснейленд. Мизи виновато улыбнулась Тиллу и подняла руки, демонстрируя точно такую же футболку для него. Он с грохотом захлопнул дверь квартиры и на ходу решительно закрутил головой: — Забудь — Да ладно тебе, Тилл, это же весело! — Я сказал: забудь. — Мы все в них — это же мило! — Мизи… — Тебя просто в машину не пустят, пока не наденешь, — лениво крикнула Суа, высунувшись из окна минивэна. — Знаю, о чем говорю, я сама пыталась сопротивляться. В итоге перед их волей мы все бессильны. Скажи спасибо, что нас не заставили нацепить страпоны. Мизи хихикнула, забрала у Тилла его потрепанный рюкзак с сумкой и пошла закидывать их в багажник. Тилл глубоко вздохнул, разглядывая футболку в своих руках так, будто она нанесла ему личное оскорбление. Вариантов было два: либо прямо сейчас смириться со всем тем безумием, которое от него потребуют в ближайшие две недели, либо загнать себя в могилу бессмысленным сопротивлением. Иван уже выбрался из минивэна и отодвинул длинную дверь со своей стороны, приглашающе кивнув Тиллу. На нем тоже была эта футболка, но явно на пару размеров меньше: ткань так сильно натянулась на груди, что буквы поплыли. Взгляд Тилла самовольно скользнул ниже, ниже, к самому краю футболки, который заканчивался чуть выше пупка Ивана, обнажая дорожку темных волос, уходящую в джинсы. Лучше в могилу, заберите меня в гребаную могилу… Тилл почувствовал, как во рту моментально пересохло, и резко натянул футболку через голову, лишь бы загородиться от Ивана и дать себе время справиться со жгучим румянцем, который уже вовсю хозяйничал на его лице. Фак. Он и забыл, что Иван вообще никогда не стеснялся выставлять себя напоказ. Хотя, с другой стороны, — нехотя признал Тилл, — если бы я так выглядел, я бы, наверное, тоже расхаживал тут королем. Тилл натянул вещь как раз к тому моменту, как подошел к минивэну, залез внутрь с грацией новорожденного жирафа и поспешно забился в самый дальний угол, пристегивая ремень. Иван забрался последним, с грохотом закрыл дверь и хлопнул по спинке водительского сиденья. — Все в сборе, — весело рапортовал он. — Охуенно! — Хёна победно вскинула кулак, перекатив палочку от леденца зубами в другой угол рта. Волосы были заколоты солнцезащитными очками, и на ней, разумеется, красовалась всё та же фиолетовая безвкусица. Лука лениво потянулся со своего пассажирского кресла, бесцеремонно вытащил леденец у нее изо рта и сунул себе. — Погнали, блять! Хёна с силой вдавила педаль в пол, вовсю демонстрируя свой фирменный агрессивный стиль вождения на протяжении всей дороги до аэропорта. Она на полную громкость врубила плейлист с рейв-хитами и Джей-роком, колотя ладонями по рулю на каждом светофоре и буквально подпрыгивая от нетерпения. Суа и Мизи подпевали с ряда прямо за Тиллом и Иваном, причем Мизи периодически подавалась вперед, допытываясь у парней, чего они больше всего ждут от этой поездки. Тилл предоставлял право отдуваться Ивану. Он уже чувствовал себя выжатым как лимон. Досмотр они прошли с запасом времени, а к моменту посадки на ночной рейс до Пхукета Хёна успела накупить на всех шотов, чтобы хлопнуть прямо в самолете. Они специально доплатили, чтобы сидеть всей гурьбой, так что Тиллу не удалось даже просто прикрыть глаза на протяжении всех шести часов полета: Мизи заставила всех играть в дорожные настолки, которые притащила в рюкзаке. Когда они наконец забрали багаж на той стороне и выкатили его в зону прилета, их уже поджидал другой минивэн. На этот раз у машины стоял мужчина — выше Ивана и шире Дьюи с Исааком вместе взятых, — который обладал точной копией лица Хёны и держал в руках табличку с неизменным девизом: «СВАДЬБА ВЕКА: ХЁНА И ЛУКА». — Хёнву! Хёна бросила свои чемоданы катиться по инерции и рванула через весь зал к брату, с разбегу запрыгивая на него для крепких объятий. Хёнву после выпуска из колледжа уехал работать за границу, в Гонконг, и Хёне этот переезд дался тяжело. Тилл прекрасно понимал почему. Их родители погибли, когда они были детьми, и всё это время они были друг у друга единственной опорой. Для двух людей, которые до окончания учебы проводили вместе буквально каждую секунду своей жизни, они, по мнению Тилла, справились с разлукой весьма недурно. На мгновение, пока близнецы обнимались, он перехватил взгляд Ивана. Тилл отвел глаза первым. Следующим подошел Лука, тут же утонув в объятиях Хёнву, которые показались Тиллу еще более костедробительными, чем для Хёны (Тилл втайне засомневался, не пытается ли Хёнву мимоходом сломать Луке пару ребер, но это уже было не его дело). Затем подвалили Исаак и Дьюи, и все трое принялись шумно хлопать друг друга по спинам, образовав кучу-малу, к которой следом потянулись Мизи, Суа и Иван, чтобы обменяться приветствиями. К тому моменту, как Тилл доплелся до начала очереди, все уже вовсю грузили чемоданы в фургон. Он выдавил из себя неловкую, натянутую улыбку. — Здорово, бро, — сказал он, приподнимая руку. Хёнву широко улыбнулся и сцапал ладонь Тилла своей огромной смуглой пятерней. — О нет, даже не думай, что отвертишься от обнимашек, Тилли-Билли! — громогласно заявил он, сгребая Тилла в охапку. Тилл едва успел пискнуть, что вообще-то не выносит обнимания, как Хёнву уже оторвал его от земли, а затем поставил обратно. — Чувак, сколько лет, сколько зим! Я ж тебя с самого выпуска не видел! Большие голубые глаза Хёнву немного смягчились. Он наклонился ближе, снизив свой громоподобный голос до того, что сам наверняка считал шепотом. Вышло всё равно так громко, что Тилл невольно поморщился. — Вы с Иваном-то помирились? Ну… после того, как— — Давайте уже двигать отсюда, шоу должно продолжаться! А ну, младший братец, за руль, мы все глушили текилу, так что ты у нас трезвый водитель, — Хёна выросла прямо у них под боком, суча Хёнву его фиолетовую футболку и подталкивая к машине. Тот натянул её прямо поверх своей одежды, ласково взъерошив сестре волосы. — Ты старше меня всего на десять минут, — проворчал он, запрыгивая на водительское сиденье, пока новая футболка трещала по швам на его мышцах. — Мне тебя что теперь, нуной звать? Тилл шумно выдохнул воздух, который до этого застрял у него в груди. Он и сам не понимал, как мог забыть о том, что Хёнву застукал его в ту ночь на выпускном — должно быть, он вытеснил из памяти куда больший кусок того дня, чем думал изначально. Впрочем, судя по всему, Хёнву не особо горел желанием копаться в том, что тогда произошло. Его куда больше волновало желание побыть с Хёной и устроить ей классный отпуск. Если Тилл просто постарается не оставаться с ним наедине, то, скорее всего, избежит новых расспросов о Том Инциденте. Он мысленно выругал себя за то, что назвал это про себя именно так. Гребаный Лука всё-таки умудрялся капать ему на мозги. Дорога от аэропорта до отеля предстояла долгая, так что Тилл устроился поудобнее и попытался закрыть глаза, но всё без толку. Хёна с Хёнву вдвоем создавали столько шума своими разговорами, что хоть уши затыкай, не говоря уже о Мизи, которая к этому моменту успела приятно захмелеть и вовсю щелкала песни на телефоне, чтобы орать их дуэтом с Лукой. Исаак и Дьюи продолжали глушить… что-то, Тилл даже не присматривался, а Суа вела счет, пока они пытались наперегонки упиться до беспамятства. Это был какой-то филиал цирка, забитый в один минивэн, и Тилл был абсолютно уверен, что если это продолжится еще немного, у него начнется паническая атака. — На, держи. Тилл приоткрыл глаза на этот тихий голос. Иван перегибался через ряд сидений перед Тиллом, который забился на самый задний ряд, и протягивал ему что-то мягкое. Тилл взял вещь на автомате, стараясь не обижаться на то, как резко Иван отдернул руку, лишь бы их кожа случайно не соприкоснулась. Он пару секунд разглядывал предмет, после чего вопросительно уставился на Ивана. Тот улыбнулся — снова этой своей едва заметной улыбкой без зубов, но это было всяко лучше той маски безразличия, с которой он обычно взирал на Тилла в последнее время. — Это подушка для шеи со встроенными наушниками. Надеваешь вот так и подключаешь к телефону по блютусу. Потом можно вот сюда подбородок положить, — Иван наклонился ближе, демонстрируя работу гаджета; его крепкие мышцы предплечья натянулись под молочно-белой кожей. — И сможешь немного отгородиться от этого дурдома. Я знаю, что такой шум тебя быстро утомляет. Тиллу до безумия хотелось показательно закатить глаза, выдать какую-нибудь колкость в духе «да откуда тебе вообще знать, что меня утомляет». Но он сдержался. Видимо, дикая усталость в сочетании с напрочь убитым режимом сна сделала его мягкотелым, потому что он просто согласно кивнул и с благодарностью нацепил подушку. Она тут же окутала его мягким, успокаивающим ароматом Ивана — смесью хвои и землистых нот. Тилл постарался сделать это как можно незаметнее, но всё же глубоко вдохнул запах. Открыв глаза, он обнаружил, что Иван по-прежнему пристально наблюдает за ним. Он коротко кивнул. — Спасибо, Иван. Иван лишь отмахнулся в знак того, что не стоит благодарности, и развернулся обратно, чтобы забрать очередную бутылку алкоголя, которую Дьюи и Исаак уже отчаялись допить сами. Подушка действительно немного помогла, как минимум облегчив ноющую боль в напряженных плечах Тилла. Справедливости ради, друзья к нему сейчас с расспросами не лезли. Они прекрасно знали, что в подобных затяжных поездках он быстро ловит перегруз, и обычно без проблем позволяли ему просто уйти в себя, когда это необходимо. Надо будет проследить за тем, чтобы нормально контролировать свое состояние и опять не залипнуть на всю ночь за просмотром какого-нибудь дебильного телешоу. Тилл, должно быть, в какой-то момент всё-таки вырубился, потому что следующим, что он помнил, было то, как Мизи осторожно трясла его за плечо; её миловидное круглое личико ярко порозовело от алкоголя. — Тилл, — мягко позвала она. — Мы приехали. Давай вставай, все уже пошли заселяться. Мизи выбралась из минивэна, а Суа опустила сиденье снаружи, чтобы Тилл мог вылезти. Он сгреб свои сумки и остановился, разглядывая их пристанище на ближайшие две недели под усыпанным звездами ночным небом. Судя по виду, это был какой-то прибрежный пансионат, уютно спрятавшийся среди густых зеленых зарослей прямо у самой кромки белоснежного песчаного пляжа. Шум океана так близко моментально подействовал успокаивающе, а стрекот ночных насекомых создавал приятный фоновый гул. Здание выглядело очаровательным, современным и отлично обустроенным, но с легким оттенком традиционного тайского колорита, благодаря которому оно ничуть не выбивалось из общего пейзажа. Напротив, оно вписывалось туда как влитое. Вот только огромным оно не выглядело. Хёна повернулась к компании, призывая всех к вниманию. Её щеки тоже горели румянцем, но выглядела она куда более бодрой, чем Мизи. — Итак, народ, мы выкупили это место целиком! На ближайшие две недели оно полностью в нашем распоряжении — со всем персоналом и питанием, так что вам даже пальцем шевелить не придется. Наш скромный подарок в благодарность за то, что вы нашли время приехать и отпраздновать это событие вместе с нами, — тепло произнесла она, сгребая в охапку Мизи, когда розоволосая девушка потянулась к ней обниматься. — Давайте заселяться! Толпа ответила дружным гулом одобрения и двинулась вслед за невестой в отель; просторный холл моментально заполнился людьми и горами сумок. Внутри всё было так же современно и приятно, как и снаружи, но Тилла не покидало ощущение, что место… какое-то маленькое. Словно прочитав его мысли (а Тилл иногда всерьез подозревал, что этот мелкий фрик на такое способен), Лука выдал: — Я вообще-то не особый любитель подобных захолустных мест, но моя дорогая так хотела жить поближе к пляжу, да и сказала, что в такой обстановке всё пройдет куда камернее и душевнее. Менеджер отеля за стойкой регистрации о чем-то оживленно беседовала с Хёной, после чего вручила ей пять ключей от номеров. Тилл пересчитал их взглядом, пока они поблескивали в руках Хёны. Пять штук. — Так, ну делюкс-люкс для новобрачных, понятное дело, наш на всё время, малыш, — протянула Хёна, многозначительно поиграв бровями в сторону Луки. Тот картинно обмахнулся ладошкой, а Хёнву издал тихий рвотный звук. Хёна закатила глаза. — Дальше, этот номер для тебя, братец, лучший шафер во Вселенной! — Она вручила ключ Хёнву и повернулась к Дьюи и Исааку: — Этот вам, а этот для вас, Мизи и Суа… До Тилла Хёна дошла в последнюю очередь. Иван маячил чуть поодаль в стороне, демонстративно разглядывая потолок отеля. Хёна протянула последний ключ Тиллу, и на её лице появилось хотя бы подобие виноватого выражения. — Тилл. Тут всего пять номеров, но я просто спала и видела, как мы снимем именно это место. Мы с Хёнву в детстве часто приезжали на этот пляж с родителями, так что для нас это возможность почувствовать, будто они тоже рядом. Вы же с Иваном в колледже четыре года в одной комнате прожили и нормально ладили. Так что я подумала, что и сейчас проблем не будет. Ладно? Тилл буквально вырвал ключ из пальцев Хёны; его челюсть заходила ходуном от раздражения, и он сделал глубокий вдох через нос. Все разговоры вокруг мгновенно поутихли: друзья, кажется, затаили дыхание в ожидании его бурной реакции. Он одарил Хёну самой ядовитой улыбкой, на какую только был способен: — Это первый и последний раз за всю поездку, когда ты разыгрываешь карту мертвых родителей, поняла меня? Лицо Хёны тут же расплылось в широченной улыбке, и она громко расхохоталась. — Ладно, справедливо. Но у Хёнву в запасе еще одна осталась, — бросила она, хлопнув Тилла по плечу с такой силой, что он аж покачнулся вперед. — Спасибо, Тилл. Всем спокойной ночи! Завтрак в 9 утра, ждем всех на пляже! С этими словами Хёна перехватила руку Луки, и они первыми двинулись в сторону лифтов. Подошедший коридорный попытался забрать рюкзак Тилла, чтобы погрузить на золотистую багажную тележку, которая и без того была завалена чемоданами под завязку. Тилл жестом отогнал мужчину, крепче перехватив потертую лямку одной рукой, пока вторая сжимала ключ от номера. Он прямо чувствовал, как его металлические зубья врезаются в кожу ладони. Лифт тем временем вернулся за следующей партией пассажиров. Иван вырос у него за плечом как раз в тот момент, когда двери разъехались в стороны, и их искаженные отражения замелькали на глянцевом золотистом металле кабины. Они зашли внутрь, и Тилл мимоходом окинул их взглядом, пока Иван нажимал кнопку второго этажа. Иван выглядел как заправский Кен, приехавший на пляжный курорт: волосы идеально падали на лоб, пока он бездумно листал ленту в телефоне. Даже в этой уродской фиолетовой футболке он умудрялся выглядеть стильно; рукава были подвернуты, выгодно подчеркивая рельеф бицепсов. Тилл же на его фоне казался какой-то потрепанной старой куклой, которую слишком долго держали под диваном подальше от солнечного света. Волосы на затылке нелепо торчали в разные стороны после сна в машине, а на шее до сих пор болталась ивановская подушка вместо шарфа. Бледный, изможденный, тощий. Неужели так было всегда? Он попытался вспомнить, как они выглядели, когда вместе учились в колледже, но никак не мог отвести блуждающий взгляд от шеи Ивана, который как раз повел плечами, чтобы размять затекшие мышцы. Заметив этот взгляд, Иван поймал его отражение в зеркале, и на его губах снова заиграла эта пресная, дежурная улыбочка. Тилла от нее аж передернуло от злости. В этот момент двери лифта открылись на их этаже, и Тилл пулей вылетел из тесной кабины, лишь бы поскорее сбежать из этого удушающего ада личного пространства Ивана. Не помогло: пристегнутая к телу подушка при каждом движении обдавала его новой теплой волной ивановского парфюма. Тилл пару секунд судорожно ковырялся ключом в замке, и дверь поддалась как раз тогда, когда он почувствовал спиной исходящее от Ивана тепло. От этого волоски на руках Тилла встали дыбом, чему немало поспособствовал и ледяной поток из кондиционера, хлынувший на него из номера. Несмотря на то, что сам отель был небольшим, комната оказалась весьма просторной. Слева от входа располагалась ванная, ярко подсвеченная и отделанная бледно-зеленым мрамором, с гигантским тропическим душем и отдельно стоящей ванной. Справа находился мини-бар с прилавком, уставленный разнообразными бокалами и бесплатным алкоголем, где в ведерке со льдом уже охлаждалась бутылка шампанского с двумя фужерами. Небольшой поворот скрывал остальную часть комнаты от прямого обзора, но дальше по той же правой стене шел выход на балкон — уютное пространство с кофейным столиком и двумя стульями. Оттуда открывался вид на океан, а вдоль перил тянулись гирлянды из лампочек, уходящие вниз к той части пляжа, что принадлежала отелю, где Тилл разглядел очертания кострища. Курить, — моментально пронеслась мысль. Он скинул рюкзак с плеча и полез за сигаретами и той самой одноразовой зажигалкой, что купил пару дней назад. Сбросив обувь, он переобулся в бесплатные тапочки у двери, уже зажав сигарету губами и на ходу возясь с зажигалкой. Он еще даже не успел толком открыть балконную дверь, как сделал первую затяжку, и теплый, влажный ночной ветер принялся трепать его волосы по щекам, когда он вышел наружу и облокотился на перила. Между затяжками он стянул с себя подушку для шеи, внезапно сообразив, что она, скорее всего, насквозь пропитается табачным дымом. — Сорри, — бросил он через плечо, швырнув подушку обратно в комнату прямо на стоявшую у двери кушетку. — Я потом попрошу её постирать или типа того. Он с наслаждением затянулся еще раз, дробно постукивая пальцами по перилам балкона. Иван ничего не ответил. Тилл нахмурился, стряхнул пепел с кончика сигареты и обернулся, чтобы посмотреть, куда тот делся. Отсюда, сквозь открытые двойные двери, комната за углом была видна как на ладони. Иван стоял у прикроватной тумбочки и с кем-то разговаривал по стационарному телефону, прямо рядом с единственной огромной двуспальной кроватью. Оставшуюся половину сигареты Тилл выкурил буквально в один затяг. Иван повесил трубку, почесал затылок и устало опустился на край матраса. Тилл затушил окурок в пепельнице на маленьком столике и зашагал в комнату, на ходу свирепо хмурясь. — Можешь не начинать, — устало выдохнул Иван. — Я только что говорил с ресепшеном. Оказывается, у них во всех номерах стоят двуспальные кровати. Это же отель для молодоженов. Так что, боюсь, тебе придется делить кровать со мной. И даже не сам факт того, что им теперь предстояло спать в одной постели ближайшие две недели, взбесил Тилла, а всё та же плоская, пустая улыбочка, которой Иван его одарил. Это стало последней каплей. — Так, блять, а с этим-то что не так? — резко спросил он. Иван удивленно приподнял брови, оглядывая комнату в поисках чего-то эдакого, на что Тилл мог намекать. Не найдя ничего подозрительного, он просто пожал плечами: — Ладно, давай подыграю. С чем именно «что не так»? С кроватью? Так я вроде только что всё объяснил, — отозвался Иван вежливо, хотя из его обычно подчеркнуто правильного рта матерное слово прозвучало довольно непривычно. Тилл с грохотом захлопнул за собой балконную дверь, отчего Иван слегка поморщился. — Вот с этим. С этой дурацкой гримасой, которую ты строишь с самого приезда. Ты постоянно… корчишь эту рожу. Иван захлопал глазами так, словно Тилл заговорил на иностранном языке. — Какую рожу? Это мое обычное лицо. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я, — огрызнулся Тилл, неопределенно крутанув ладонью у своего лица. — С этой твоей гребаной… уродской улыбочкой. Иван снова нацепил эту улыбку — пустую, безжизненную. Сейчас она выглядела особенно вымученной. — Мы просто долго не виделись. Ты что, забыл, как я выгляжу? — Да хорош тебе, завязывай! — рявкнул Тилл, ткнув в Ивана обвиняющим пальцем. — И ты за всё время ко мне едва прикоснулся, будто шарахаешься нарочно! А раньше ведь прохода не давал, каждую гребаную секунду рядом крутился. Что за приколы, а? Что, внезапно стал слишком крутым для меня, так получается? Иван позволил фальшивой улыбке сползти с лица, застыв с абсолютно непроницаемым выражением, пока разглядывал Тилла. Он всегда так делал, когда оценивал человека — либо при первой встрече, либо когда происходило что-то из ряда вон. Это занимало у него доли секунды, после чего Иван обычно выуживал из своей гребаной андроидской памяти наиболее подходящую эмоцию на тему «как ведут себя нормальные люди» и нацеплял её на лицо. Тилл наблюдал эту картину всю их сознательную жизнь, видел, как люди раз за разом велись на эту херню. Но Тилл-то знал, какой Иван на самом деле. Наверное, только Тилл и знал. Он глубоко вздохнул и, не дождавшись ответа, продолжил наступать: — Ты пытаешься вести себя со мной так же, как со всеми остальными. Будто я какой-то дурачок или ниже тебя по статусу, и меня это, блять, просто бесит. Короче… хорош чудить. Нахрена ты передо мной этого вежливого мальчика-айдола корчишь? Раньше ты так себя не вел. Я хочу, чтобы всё было как прежде. Хочу, чтобы ты относился ко мне так же, как раньше. «До выпускного», — имел в виду он, но вслух не произнес. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина; последние хлесткие слова Тилла буквально повисли в воздухе между ними. Внутри у Тилла внезапно всё сжалось от паники, словно невидимый кулак перехватил внутренности. Это было лишним. Он сам всё только что испортил, к чертям собачьим. Ну зашибись: они не общались два долгих года после того, как разошлись… так, как разошлись, и первое, что делает Тилл при встрече — начинает шипеть и плеваться ядом из-за того, что Иван не прыгает вокруг него, как в общаге? Он точно сбрендил. Напряжение лопнуло, разрезанное внезапной, хищной яркостью ивановской улыбки, которая буквально прорезала полумрак комнаты и ослепила Тилла. Его острый клык отчетливо проступил там, где упирался в пухлую нижнюю губу, едва не пуская кровь, а темные как ночь глаза блеснули лукавым огоньком. Карминовый цвет его зрачков, кровавый и опасный, всегда загорался именно в такие моменты — моменты, когда Иван сбрасывал маску и становился настоящим. Он слегка наклонил голову, оценивающе разглядывая Тилла. В этот миг он походил на гадюку, готовую к броску, готовую по самые зубы вцепиться Тиллу в шею. От одной этой мысли где-то внизу живота сладко потянуло, и Тилл едва сдержал накатившую панику, с трудом подавив внезапный рвотный позыв. — Понял, — выдохнул Иван, и его губы скривились в подобии усмешки. — Будут еще какие-нибудь требования? Считай, что тебе повезло, у меня сегодня хорошее настроение. — Да неужели? И с чего бы это? — огрызнулся Тилл, чувствуя, как внутри разгорается азарт от этого вызова. Вот это уже другое дело. Вот это тот Иван, которого он знает. Иван демонстративно захлопал ресницами, даже не думая убирать эту улыбку. У Тилла пересохло в горле, словно он заглотил сигаретный бычок. На долю секунды он даже пожалел, что заставил Ивана вернуть свое истинное лицо. Почти пожалел. — Ну как же, мне только что сообщили, что я буду нежиться с тобой в одной постели целых две недели. Всё прямо как в старые добрые времена, — вкрадчиво пропел Иван, закинув свои длинные ноги на кровать и вальяжно растянувшись на матрасе. Он прикрыл глаза, откинув голову на мягкие подушки. — К тому же ты только что так сокрушался, что я к тебе не прикасаюсь. Какая прелесть. А ведь еще два года назад ты скорее откусил бы мне пальцы, чем подпустил к себе так близко. Иван приоткрыл один глаз, уставившись на Тилла с издевательским вниманием. Этот его тяжелый, затягивающий взгляд Тилл знал слишком хорошо — Иван уходил в себя и смотрел на Тилла так, будто во всем гребаном мире больше не существовало ни одной интересной вещи. Тилл аж заерзал под этим взором. Он изо всех сил пытался подавить жар, разливающийся по телу, чувствуя, как Иван буквально препарирует взглядом каждое движение его мышц. Ну и нахрена он сам напросился на это? — Ой, завали, фрик, — бросил Тилл с напускным безразличием, сцапав с края кровати чистое полотенце, сложенное в виде лебедя. — Если нам суждено тусоваться вместе, я хочу общаться со своим нормальным другом, а не с этим криповым двойником, которого ты вытаскиваешь наружу, чтобы очаровывать очередных безмозглых блогеров или чем ты там занимаешься. Я в душ. И слезь с кровати в уличной одежде, это мерзко. — Что, хочешь, чтобы я её снял и составил тебе компанию? Как в школьной раздевалке после физры? — хмыкнул Иван, весело рассмеявшись, когда Тилл перед самым носом показал ему средний палец и скрылся в ванной. — В твоих гребаных снах, — огрызнулся Тилл, дрожащей рукой проворачивая защелку замка и врубая воду в душе на полную мощность. Он быстро скинул с себя одежду, швырнув её в корзину для белья у двери, и на секунду замер перед зеркалом. Оно было из тех навороченных моделей, которые не запотевают, а мягкая диодная лента по контуру отчетливо подсвечивала его полуэрегированный член, уныло висящий между ног. Когда он вообще в последний раз испытывал возбуждение? Когда в последний раз дрочил? Когда он в последний раз спал с кем-то? И речь даже не про секс как таковой, а просто про возможность ощутить рядом тепло другого человеческого тела? Взгляд Тилла зацепился за давно затянувшиеся шрамы на верхней части бедра, чуть ниже тазовой кости. Следы от сигаретных ожогов со временем становятся похожи на следы от постакне, примерно такие же, какими у Тилла была усыпана вся линия челюсти с подростковых лет. Он часто убеждал себя, что так оно и есть — просто побледневшая сморщенная кожа с красноватым ободком. Вот только один из шрамов был заметно свежее остальных; из-за него обманывать себя становилось всё труднее. Главное — не дать Ивану это увидеть. Тилл шагнул под струю воды, чувствуя, как горячие капли смывают с тела всю дорожную грязь, пока его пальцы инстинктивно дернулись вниз, сжимая член. В голове тут же вспыхнули воспоминания о той ночи два года назад: они оба, всё еще в выпускных мантиях, душный летний воздух бьет в распаренное лицо, соленые дорожки от слез на щеках и то, как их губы тянулись друг к другу… Тилл отдернул руку от члена как от огня, судорожно крутанув ручку смесителя до упора, пока из лейки не хлынул ледяной поток. Стиснув челюсти, он замер под холодными струями, которые постепенно остужали жар внутри, и изо всех сил постарался загнать любые мысли о той ночи как можно глубже в подсознание.