For Better, For Worse

Когда на следующее утро Тилл проснулся, за окном уже было светло. Он не сразу сообразил, где находится, и его рука сама собой выползла из-под теплых одеял в поисках телефона. В последнее время его режим сна был настолько убит, что он либо засыпал засветло и просыпался в темноте, либо ложился затемно и подрывался еще до восхода солнца; поэтому ему жизненно важно было понять, который сейчас час и не умудрился ли он каким-то образом проспать еще один целый день своей жизни. На прикроватной тумбочке, где он его оставил (ну, или где, как ему казалось, он его оставил), телефона не было. Вообще, Тилл никогда не отличался умением следить за своими вещами. Телефон у него вечно отращивал ноги и куда-то уползал, сколько бы раз Тилл ни пытался класть его в одно и то же место. Он вслепую пошарил под шелковыми подушками, но снова ничего не нашел. Тилл сел в кровати, одеяло съехало на пояс, а его самая потрепанная пижамная футболка служила слабой защитой от ледяного потока кондиционера. — Проснулся, — подал голос Иван. Он как раз выходил из душа, слегка промокая волосы полотенцем; на нем были только ярко-белые боксеры и больше ничего. Тилл не смог сдержать панического взгляда на пах другого мужчины, на едва заметную темную дорожку волос, которая скрывалась под брендовым резинкой трусов. Его глаза тут же метнулись обратно к лицу Ивана. Тот ухмылялся. — Знаешь, вообще-то люди приплачивают за такой эксклюзивный доступ за кулисы, — гладко произнес он, копаясь в чемодане в поисках спортивных штанов. Должно быть, коридорные принесли багаж вчера вечером, пока Тилл был в душе, и к тому времени, как Иван закончил чистить зубы и переоделся ко сну, Тилл уже спал без задних ног. Тилл отвел глаза от полуобнаженной фигуры Ивана, продолжая хлопать ладонями по постели в поисках телефона. — Не думал, что ты промышляешь темой с онли Франс, — рассеянно буркнул он, изо всех сил стараясь не представлять себе платный контент с Иваном в чем-то меньшем, чем его «кельвины». Иван рассмеялся, достал из куртки свою первую за день сигарету и вышел на балкон. — Онли фанс? За кого ты меня принимаешь? — процедил он сквозь зубы, прикуривая и делая глубокую затяжку одним плавным движением. Вытащив сигарету, он выпустил тонкие струйки дыма через нос, не сводя глаз с Тилла. — Мой пиарщик ведет патрон или типа того. Кажется, это так называется. — Он поймал паузу, скрестив щиколотки и делая еще один затяг. — Ты что делаешь? Тилл нетерпеливо цыкнул, уже вовсю переворачивая подушки, чтобы найти, куда запропастился этот чертов мобильник. Одну из них он вяло швырнул в сторону Ивана. — Не стой на балконе в трусах, дикарь гребаный. Телефон найти не могу. — А. Я поставил его на зарядку. Он был полностью разряжен. Тилл медленно поднял взгляд на Ивана, хмуря брови. — Ты поставил мой телефон на зарядку? — Ага. — То есть, погоди. Ты рылся в моей сумке? Иван пожал плечами, стряхивая пепел за перила балкона. — Как будто там было в чем рыться. Ты серьезно взял только это на две недели? — Иван, — резко осадил его Тилл. — Кто тебе разрешал копаться в моих вещах? А если бы у меня там было что-то… ну не знаю, личное? Иван ухмыльнулся, затягиваясь в последний раз. — Что, например? Дилдо? Тилл, у тебя даже трусов с собой толком нет. Нам придется идти по магазинам. Щеки Тилла вспыхнули от такого намека. — Нет, блять, не дилдо… ты вообще с чего взял… аргх! И на какие, интересно, шиши я пойду по магазинам? — глубоко вздохнул он, закрывая лицо рукой и глядя на Ивана сквозь пальцы, пока тот картинно облокачивался на перила балкона, словно модель из журнала. Теперь Тилл окончательно проснулся. Улыбка Ивана стала совсем ехидной, когда изо рта у него повалил дым. — Твоя правда. Такое бисексуальное бедствие, как ты, скорее всего, просто постесняется купить себе дилдо. Разъяренный Тилл скривился от отвращения. — А ты у нас кто, блять, король квиров? Твой «пиарщик» инфаркт схватит, если кто-то узнает, что ты гей. И хватит повторять слово «дилдо»! …С самого гребаного утра… Тилл сбросил одеяло с ног, резко поднялся с кровати и отвернулся от Ивана, с хрустом потягиваясь. Ему казалось, что он вполне неплохо справился с этой внезапной вспышкой гей-паники, хотя так и не смог избавиться от предательского румянца смущения на шее, который неизбежно появлялся каждый раз, когда Иван заводил разговоры об ориентации. — Какого хера ты полез в мою сумку без спроса? — наконец потребовал ответа Тилл, разворачиваясь на пятках и снова впиваясь в Ивана злым взглядом. Улыбка Ивана стала еще шире, а глаза заискрились весельем. — «Хочу, чтобы ты относился ко мне так же, как раньше», — процитировал он, туша сигарету и возвращаясь в комнату. Он скрестил руки на груди, лениво привалившись к краю барной стойки; его небрежные, еще влажные волосы падали на глаза. — Разве не это ты мне вчера устроил? Тиллу не нашлось что ответить на эту шпильку, поэтому он просто буркнул: — Ой, отвали, чудила. Вечно ты всё понимаешь слишком буквально. Дай закурить. Иван беспрекословно подчинился, протягивая Тиллу свой пижонский портсигар со встроенной зажигалкой, а сам полез в мини-холодильник под стойкой и достал стеклянную бутылку апельсинового сока. Тилл скрылся на балконе, затягиваясь сигаретой и разглядывая поднимающееся в небо солнце. Оно уже оторвалось от горизонта, так что небо окрасилось скорее в фиолетово-синие тона, вытеснив бледную розовую зарю, но вид всё равно оставался потрясающим. Тилл выпустил дым сквозь фильтр и шумно вздохнул. Из художественных принадлежностей он додумался взять с собой только карманный блокнот да уголь — ни масляной пастели, ни акварели, которыми было бы так круто запечатлеть этот пейзаж. Может, если тут поблизости есть какой-нибудь рынок, получится что-то прикупить, хотя надо быть аккуратнее с расходами в эти две недели… кстати, а когда он вообще в последний раз платил за квартиру?.. До его ушей донесся отчетливый хлопок открывающегося шампанского, и мгновение спустя на балконе появился Иван с двумя бокалами мимозы. Тилл на секунду замешкался, сомневаясь, нормально ли вообще глушить алкоголь спозаранку, но Иван проявил настойчивость. — Слушай, раз уж Лука заплатил за то, чтобы наш бар ломился от шампанского, будет просто верхом неприличия его не выпить, — заметил Иван, изящно отхлебывая из своего бокала. — Если он хочет пустить свое наследство на ветер ради нашего веселья, то кто мы такие, чтобы ему мешать? Тилл не удержался от улыбки — сдержанной, вымученной, но он всё же чокнулся своим бокалом с ивановским. Действительно, было невозможно не ловить кайф с того, как они дружно подстебывали Луку. Ивана это явно порадовало: багровый оттенок в глубине его глаз снова вспыхнул, словно только что зажженная спичка. Тилл отпил мимозы, полируя вкус очередной затяжкой. Эти сигареты курились куда мягче, чем те, что он обычно покупал себе сам. Наверное, потому что они стоили в разы дороже. Но к хорошему быстро привыкаешь. — Красивый вид, правда? — негромко произнес Иван, и его голос внезапно прозвучал так мягко, словно он мыслями витал где-то очень далеко отсюда, продолжая при этом любоваться пейзажем. Тилл издал неопределенный согласный звук. Иван моргнул, стряхивая наваждение, и сделал еще один глоток. — Но ты взял с собой только уголь. Ни трусов, ни приличных рубах для ужина, зато самое необходимое — уголь — упаковать не забыл. …Спорим, ты теперь загоришься идеей достать пастель… или акварель, она бы тут круто легла. Тилл почувствовал, как волоски на затылке снова встали дыбом. Вот он. Вот это тот самый Иван, которого он знал. — Как ты узнал, о чем я думаю? — спросил Тилл. — Я опять бормотал себе под нос? Это же, вроде, первый признак сумасшествия, нет? Иван сделал еще один приличный глоток мимозы и покачал головой, не отрывая взгляда от пляжа и простирающегося за ним океана: — Не-а. Первый признак сумасшествия — это когда у тебя на ладонях волосы расти начинают. Тилл нахмурился и на автомате поднял руку, разглядывая ладонь в поисках растительности. Иван прыснул со смеху, пихнув его своим огромным — и всё еще обнаженным — бицепсом. — А второй признак — это когда ты начинаешь их там искать. Тилл закатил глаза, но всё же коротко хохотнул и толкнул Ивана в ответ со всей силы, на какую был способен. Иван легко принял удар, картинно пошатнувшись вправо и продолжая безжалостно посмеиваться. — Давай шевелись. Не хватало еще на завтрак опоздать, — бросил Иван, кивнув в сторону частного пляжа, где сотрудники отеля как раз накрывали длинный стол к их приходу. Губы Тилла скривились в недовольную линию. Если честно, он не очень уютно чувствовал себя, когда вокруг него так бегали, учитывая, что ему самому в свое время пришлось знатно повкалывать в сфере обслуживания, чтобы просто сводить концы с концами. Тем не менее, он заперся в ванной, чтобы привести себя в порядок, и вышел в комнату уже полностью собранным. На нем была тонкая черная майка, на плечи была накинута потрепанная рубашка, призванная защитить спину от самого злого солнца, и темные шорты, которые, кажется, остались у него еще со времен старшей школы. Они едва доходили до середины бедра и практически не оставляли простора для воображения. Тилл резонно рассудил, что они сойдут и за плавки, потому что свои нормальные плавки он перед отъездом в квартире так и не нашел. Если подумать, он вообще не был уверен, что они у него есть. Шорты задирались чуть выше, чем было бы комфортно. Тилл подергал за край перед зеркалом, крутясь так и этак, чтобы убедиться, что шрамы на верхней части бедра надежно скрыты от посторонних глаз. Всё будет нормально, если он не станет слишком уж усердствовать с активностями (что, если быть до конца честным с самим собой, и так было крайне маловероятно). Пока он согнулся в три погибели, укладывая в свою верную сумку-планшет блокнот и полотенце, он буквально кожей почувствовал на себе взгляд Ивана. К этому ощущению он привык за всю их жизнь, но за время разлуки этот метафорический след на его шее затянулся и затих. Сейчас же он снова заколол от нового притока чувств — от этой бешеной интенсивности багровых зрачков, буравящих бездонную черноту, пока Иван пытался прочесть его мысли. Тилл выпрямился, закидывая ремень сумки на плечо. Иван действительно наблюдал за ним, расслабленно развалившись на кушетке у балконной двери. На нем была белая футболка, которая выглядела идеально скроенной и явно стоила кучу денег, а на глаза была натянута кепка в сочетании с солнцезащитными очками. — Готов? — спросил Тилл, уже поворачиваясь к двери, даже не дожидаясь ответа. Иван просто поднялся и пошел следом, на ходу обуваясь рядом с Тиллом, после чего они в комфортном молчании направились вниз к завтраку. Впервые с момента приезда Тилл почувствовал, что может по-настоящему расслабиться. Конечно, их отношения с Иваном не вернулись в точности к тому, какими они были два года назад, но тот явно оттаял и близко к сердцу принял просьбу Тилла вести себя как обычный нормальный фрик. Так было проще. Иван в свои лучшие времена был созданием абсолютно непредсказуемым, но Тилл поймал себя на мысли, что эта непредсказуемость нравится ему куда больше, чем фальшивая пластиковая маска «нормального» Ивана. Они спустились к завтраку первыми, а чуть позже к ним подтянулись Мизи и Суа. Пока наливали кофе, с утренней пробежки вернулся Хёнву. Иван согласился составить ему компанию завтра, как раз в тот момент, когда из отеля выползли помятые и явно страдающие от похмелья Исаак и Дьюи. Наконец, когда в центре стола начали выставлять блюда для шведского стола, явились Хёна и Лука, буквально прилипшие друг к другу. Выглядели они слегка растрепанными — даже Лука, который обычно являл собой образец благопристойности и лоска. — Сорри за опоздание, — виновато бросила Хёна, запуская руку в волосы и оглядывая обилие еды. — Всё выглядит просто невероятно, я умираю с голоду. — Мы немного потеряли счет времени, — заговорщицки произнес Лука, потянувшись к Хёне, чтобы выудить что-то, застрявшее в её шевелюре. — Перышко, моя прекрасная девочка. Хёна захихикала, забрала перо из пальцев Луки и спрятала его куда-то понадежнее. Пока один из официантов наливал Луке мимозу, тот добавил: — Прошу прощения за беспокойство, но не могли бы вы передать горничным, чтобы они оставили несколько дополнительных подушек в люксе для новобрачных? Боюсь, те, что были, вчера вечером случайно разорвались. Мы сделали всё возможное, чтобы убрать самый крупный беспорядок. Тилл запихнул в рот добрую ложку омлета с клейким рисом, демонстративно отказываясь участвовать в этом разговоре. На секунду повисла тишина, и он мысленно взмолился, чтобы остальные тоже промолчали. К несчастью, это были его друзья, и ни один из них не обладал и каплей тактичности. — Вы разорвали подушку? — с любопытством уточнила Мизи. — И чем же? — поддакнул Иван. — Только не говори, что зубами? — Вообще-то… — О, глядите, Хёнву вернулся! — громко перебил Тилл прежде, чем Лука успел выдать подробное и, без сомнения, богомерзкое объяснение того, каким именно извращенным сексом они с Хёной занимались этим утром. — Как спалось? Хёнву широко улыбнулся, продемонстрировав идеальные ровные зубы на своем загорелом лице. Он устроился на стуле слева от сестры и тут же принялся накладывать в тарелку горы еды. — Как младенец. Место просто отпад! Ребят, еще раз спасибо, что вытащили нас сюда, — добавил он, закидывая в рот смесь ветчины с рисом и продолжая бодро жевать с открытым ртом. Губы Луки брезгливо дернулись, пока он аккуратно ковырял свое жареное яйцо. — Ну, отработаешь своим присутствием на этом отдыхе. Готовься, у нас запланирована куча активностей! — весело отозвалась Хёна; её тарелка ломилась от еды не меньше, чем у брата, и она тоже уминала всё за обе щеки так, словно еду видела впервые в жизни. — Сегодня у нас пляжный день! Хёнву восторженно завопил в унисон с сестрой, сразу же принявшись увлеченно рассказывать обо всех пляжных развлечениях, которые приметил во время пробежки. Исаак и Дьюи подключились к беседе с историями о своих прошлых поездках на море, а Лука пытался изобразить вежливый интерес — исключительно ради Хёны. Тилл продолжал молча завтракать, отдавая должное всему кулинарному разнообразию. Обычно он перебивался готовой едой из супермаркетов, так что сейчас вовсю наслаждался домашним вкусом каждого блюда на столе. Иван и Мизи тем временем болтали о работе и обменивались дежурными любезностями, когда Суа заглянула в свой телефон и заметно скисла. Мизи, чьи радары на состояние Суа были настроены идеально, с удивлением воззрилась на свою девушку: — Всё хорошо? Суа кивнула, её большие оленьи глаза были полуприкрыты, пока она листала бесконечную переписку. Взгляд её скользнул поверх экрана, пересекаясь с ивановским: — Ты так и не поздравил мамочку с днем рождения, — сухо обронила она. Иван поморщился, но Тилл знал, что это лишь игра на публику. Ивану было глубоко плевать на день рождения матери. Никогда не волновало и вовек не взволнует. Тилл подозревал, что тот поморщился скорее из-за нежелания вообще обсуждать эту тему с Суа. Они были родными братом и сестрой, но Суа еще во младенчестве удочерила бездетная женщина-директор, которая, судя по всему, решила спидраном закрыть галочку «материнство» в своей жизни. Иван часто шутил, что как только он понял, что они с Суа — всего лишь красивый проект для резюме этой женщины, он сделал делом всей своей жизни быть максимально проблемным ребенком. Не то чтобы она часто с ними возилась. Большую часть их жизни она пропадала в командировках, лишь изредка навещая няню, которая фактически их и вырастила. К Суа она относилась как к милой зверушке — баловала, пока та была маленькой, но потеряла к ней всякий интерес, стоило девочке проявить характер. В Ивана же она вложила куда больше ресурсов, видя в нем потенциал для какой-нибудь прибыльной карьеры в будущем. Гены у него всегда были отменные, пусть даже характер оказался наглухо сломан с самого первого дня. — Ой, — наконец выдавил Иван, поднося к губам крошечную чашечку эспрессо и делая глоток. — Совсем вылетело из головы. Она сильно расстроилась? Суа закатила глаза: — Да не расстроилась она, ей, понятное дело, плевать. Просто появился отличный повод высказать мне, какой ты неблагодарный эгоист. Пишет, что няню-то ты в этом году поздравить не забыл, — добавила Суа, кладя телефон на стол и продолжая лениво скроллить. Не в силах совладать с любопытством, Тилл скосил глаза на экран, заваленный нескончаемыми простынями текста от приемной матери Ивана и Суа. — Поздравил, — согласился Иван, приподнимая чашку в сторону официанта, показывая, что не отказался бы от добавки. Суа недоуменно нахмурилась, уставившись на брата озадаченным взглядом: — Няня не сидела с тобой с тех пор, как тебе исполнилось семнадцать. Да она тебя даже не любила, — отрезала Суа, блокируя телефон и решая проигнорировать последние абзацы яда от матушки. Иван моргнул, его пухлая нижняя губа обиженно выпятилась: — Да ну? А мне всегда казалось, что мы с няней отлично ладили, — протянул он. Суа переплела пальцы, уложив на них подбородок, и в упор посмотрела на Ивана: — Это ты про то время, когда притащил домой дохлую кошку, чтобы ей показать? — безэмоционально уточнила она. Иван расплылся в улыбке: — Вот это было круто. Я хотел препарировать её для проекта по биологии, а она устроила жуткую истерику. Помнишь, Тилл? Тилл отодвинул тарелку; аппетит моментально испарился, стоило ему вспомнить тот день. Они с Иваном возвращались из школы — это было где-то в средних классах, — когда наткнулись на обочине на безжизненное тело полосатого кота. Тилл тогда присел рядом, пытаясь рассмотреть ошейник, чтобы понять, нет ли у бедняги хозяев, которые его ищут. Иван же времени даром не терял: он стащил с себя школьный пиджак и соорудил из него подобие слинга, чтобы перетащить останки кота к себе домой. Тилл тогда умолял его не трогать животное и в итоге наотрез отказался идти с ним дальше, потому что, когда Иван поднял кота, у того наружу вывалились кишки. — Почему бы тебе просто не оставить эту женщину в покое? Она свою пенсию честно заслужила, разгребая твои заскоки столько лет. Ты в средних классах был просто поехавшим, — процедил Тилл, вызвав нервный смешок у Мизи и сухой, полный искреннего веселья смех у Суа. От этих слов Иван надулся еще сильнее. — Ну не знаю, как по мне, в средних классах с Иваном было весело! Мы же вместе в хоре пели, отличное было время! — прощебетала Мизи, протягивая руку через стол и сжимая ладонь Ивана. Её улыбка слегка померкла, и она прикрыла рот ладошкой, делая вид, что говорит театральным шепотом: — Но я, если честно, согласна с Тиллом — дай няне спокойно насладиться свободой. Тилл прыснул со смеху, Суа тоже не сдержалась, а Иван, глядя на эти очаровательные попытки Мизи его отчитать, уже просто не мог строить обиженную гримасу. Он тоже улыбнулся, обхватив ладонь Мизи обеими своими огромными руками; его глаза стали огромными и невинными, насколько это вообще было возможно. — Мизи, ты такая мудрая, — пафосно провозгласил он. Вскоре с завтраком было покончено, и сотрудники отеля проводили компанию к их личным пляжным шатрам с прямым выходом к воде. Там был свой бар, зона с закусками, а также спасательные жилеты и куча всякого инвентаря для водных развлечений. Тилл чувствовал, как летнее солнце начинает припекать всё сильнее, и кожа на шее уже предупреждающе заколола. Он нацепил кепку, развернув её козырьком назад, пока не найдет солнцезащитный крем, и водрузил на нос темные очки, которые, кажется, выиграл в автомате с гашапонами на последнем университетском фестивале культур. Хёна, Хёнву, Исаак и Дьюи уже превратились в крошечные точки на горизонте: они сразу после завтрака рванули гонять на гидроциклах вокруг острова. Лука же устроился в своем кондиционированном шатре — солнцезащитные очки Prada и панамка в тон обеспечивали ему прохладу и комфорт, пока он слушал музыку и потягивал пина коладу. На нем был легкий льняной костюм, причем рубашка была застегнута под самый воротник. Лука всегда дико заморачивался на тему того, чтобы не светить лишний раз голой кожей. Мизи и Суа решили подождать, пока уляжется завтрак, и только потом идти плавать, устроившись на шезлонгах чуть дальше по пляжу. — Какой смысл приходить на пляж и сидеть под кондеем, — резонно заметила Мизи, размазывая солнцезащитный крем по молочно-белой спине Суа. — Весь кайф же в том, чтобы тебе было чуточку слишком жарко и чтобы песок на зубах скрипел. Повернись, милая, я теперь спереди намажу. Суа повернулась, одарив Мизи слабой улыбкой из-под широкополой шляпы, пока та принялась втирать крем ей в область груди. Тилл решил, что с него на сегодня, пожалуй, хватит зрелищ. — Так, ладно, мне нужно пойти купить крем от солнца, — быстро проговорил он. — И трусы, — добавил Иван, стоявший у него за плечом; он даже глаз не поднял от телефона, в котором вовсю ковырялся. Суа из-за плеча Мизи одарила Тилла двусмысленным взглядом, отчего тот густо покраснел. Сцепив зубы, он резко развернул Ивана за широкие плечи и с силой пнул под коленку. — Тебя вообще никто не спрашивал! — огрызнулся он, пока Иван нелепо дернулся вперед, чуть не выронив мобильник. Тот лишь ухмыльнулся, пряча гаджет в сумку, которая была перекинута через плечо. Они прошли небольшое расстояние обратно по пляжу до отеля и вышли на тихую торговую улочку, которая тянулась вдоль здания. Здесь было полно всяких сувенирных лавок со штампованными футболками, обычных минимаркетов и даже один магазин с товарами для хобби. Тилл на ходу попытался незаметно проверить баланс карты; Иван же был вполне доволен возможностью просто молча плестись рядом, пока они шли плечом к плечу. От этого на Тилла накатила такая дикая волна ностальгии, словно они снова каждый день вместе ходили из школы домой и обратно. В глубине живота у него защемило от внезапного, острого чувства тоски и желания — чего именно он хотел, Тилл и сам не понимал. Никогда не понимал. Было ли это желание вернуть те безопасные времена, когда всё было предсказуемо и понятно? Желание вернуть в свою жизнь хоть какую-то стабильность? Желание быть с Иваном? Тихий голос сомнения, зашептавший на задворках сознания, оборвался в ту самую секунду, когда на экране телефона высветился баланс, в котором было явно на три нуля больше, чем должно было быть. Тилл замер как вкопанный посреди улицы, сдвинув очки на лоб, чтобы получше разглядеть цифры. Он задел пластырь, который до сих пор закрывал порез после мальчишника у Луки, но Тилл был слишком потрясен, чтобы обратить внимание на легкую вспышку боли. — Что-то случилось? — беззаботно поинтересовался Иван, остановившись в паре шагов впереди. Всё еще не в силах вымолвить ни слова, Тилл перешел в приложение своего онлайн-магазина, проверяя статус принтов, которые выложил на прошлой неделе. За какие-то пару часов произошел колоссальный скачок заказов: целая коллекция его работ разлеталась к покупателям по всему миру. У Тилла буквально сердце ушло в пятки от волнения, пока Иван заглядывал через его плечо в экран телефона. Иван приподнял идеально ухоженные брови и легко улыбнулся Тиллу: — Ого. Похоже, пост в Инстаграме реально сработал, — искренне порадовался он. Тилл нахмурился, глядя на него; слова он услышал, но смысл доходил с трудом. — Пост… в Инстаграме? — переспросил он. Иван кивнул, разворачивая свой экран в сторону Тилла: — Ну да! Ты утром обмолвился, что у тебя нет денег на трусы, я подумал, что это какой-то бред, и просто репостнул твои последние принты в Инсту для своих подписчиков. Думаешь, дело в этом? Тилл перевел взгляд с репостнутой сторис в ивановском аккаунте на цифру подписчиков, его пальцы мелко задрожали, когда он обновил экран. Рядом с пугающе привлекательной фоткой Ивана красовалась отметка «900k». Разинув рот, Тилл уставился на него снизу вверх. — Э-э… ну да, думаю, дело определенно в этом, — выдавил он; язык казался тяжелым и непослушным. Он замолчал, просто глядя на Ивана, который после секундного замешательства поймал его взгляд. Тот улыбнулся — как-то робко, и это почему-то задело Тилла. Опять этот фокус: он снова пытался прикрыть что-то своей маской «нормального парня». Настоящий Иван никогда бы не стал разыгрывать перед Тиллом эту комедию и высказал бы всё напрямую. — Я знал, что ты ни за что не позволишь мне заплатить за твои вещи, — добавил Иван. — Вот и решил, что это будет отличный способ обойти проблему. Не парься, просто прими как факт, ладно? Это круто. Твоё искусство должно покупать как можно больше людей. На мгновение Тилл почувствовал непреодолимое желание просто дать Ивану в морду. Вместо этого он резко выкинул руки вперед и обвил ими шею Ивана, утыкаясь в него всеми своими нескладными локтями и коленями и сжимая в крепких объятиях. Торс Ивана ощущался надежной, твердой стеной, к которой Тилл прижался всем телом; он услышал, как у Ивана в ухо перехватило дыхание, когда тот на секунду замер от неожиданности. Тилл и сам понимал, что объятия вышли слишком короткими. Чувство неловкости взяло верх, и он поспешно отстранился — как раз в тот момент, когда Иван только начал поднимать руки, чтобы обнять его в ответ. Его большие ладони призрачно скользнули по лопаткам Тилла, пальцы на мгновение задержались, очерчивая контуры костей сквозь ткань майки, прежде чем Тилл отпрянул окончательно. Повисла тишина; мозг Тилла работал на пределе возможностей, пытаясь переварить последние пять минут и понять, что вообще сейчас произошло— — Ты похудел, — негромко произнес Иван. — Тебе надо больше есть. Тилл ухватился за эту возможность перевести тему, недовольно зыркнув на Ивана и пренебрежительно мотнув козырьком кепки: — Отвали, мамочка, — бросил он, пряча телефон обратно в карман и направляясь в сторону минимаркета. В отличие от того раза в караоке-баре, Тилл не стал спрашивать Ивана, идет ли тот с ним. Тот просто пошел. Всё возвращалось на круги своя. Пока они стояли в очереди к кассе, Тилл открыл банковское приложение и перевел Ураку приличную сумму, которой тому должно было хватить на какое-то время. Он не переписывался с ним с тех самых пор, как скидывал деньги на мальчишнике, но Тилл прекрасно знал, как устроен этот процесс. Дай этому человеку палец — он откусит руку. Обычно Урак объявлялся каждые пару дней, делая вид, что его искренне волнует жизнь Тилла, после чего неизбежно начинал клянчить кэш. Но Тилл резонно рассудил, что этой суммы точно хватит, чтобы тот оставил его мать в покое на время поездки. Ощущая за спиной надежное присутствие Ивана, имея в кармане достаточно денег, чтобы ни о чем не думать до конца отпуска, и не имея никаких других забот, кроме как просто кайфовать, Тилл улыбнулся. На душе у него впервые за долгое время стало по-настоящему легко.