Третья Астрея

                                                              Мэри плюхнулась на свежую траву возле Алисы и Марлин, которая читала «Ежедневный Пророк», и устало легла в позе звезды, прикрывая глаза. Солнце приятно грело личико и открытые участки кожи, позволяя расслабиться — жара к середине июня стала ещё сильнее, и дождаться каникул было уже практически невозможно: хотелось ничего не делать и гулять. Да и сейчас, пока учебный год ещё не закончился, нужно было продолжать носить эту серую и скучную форму, в которой кожа задыхалась. Единственное, что радовало — выходные дни, когда можно было носить лёгкую одежду, даже в свободном стиле, что более чем радовало Мэри, которая сегодня, в субботний день двадцать первого июня, спокойно надела обычную розовую футболку и светлые мом-джинсы.               — А где Лилз? — Мэри зевнула, не открывая глаз, и забавно сморщила нос оттого, как солнце приятно печёт лицо.        — С Нюньчиком опять своим гуляет возле школы, — Маккиннон хмыкнула, перелистывая страничку. — Не понимаю, зачем она с ним водится уже четвёртый год?               — Не знаю… я думаю у неё есть на это свои причины, — пожав плечами, Мэри глубоко вздохнула.        После той ссоры Лили некоторое время старалась держаться подальше от Северуса, чтобы хоть как-то отойти от отрицательных чувств, но потом всё вернулось на круги своя — она вновь стала часто гулять с ним, ходить иногда в Хогсмид. На уроках, если ранее она отдавала предпочтение Мэри, чтобы сидеть за одной партой, то теперь на совместных уроках со Слизерином она могла сесть с ним, но промолчать весь урок, не проронив ни слова. Джеймс, который частенько сидел на соседней парте от сестры, сначала косился в их сторону, а потом взглядом спрашивал у Мэри, какого черта, на что та лишь пожимала плечами… а что она могла ему ответить, если сама не знала, почему Лили продолжает держаться за дружбу со Снейпом до последнего? Да, они дружат с самого детства, он был её первым другом и тому подобное, но… Мэри просто не понимала, как она продолжает с ним общаться, в то время как он состоит в обществе, где презирают магглорожденных, и даже не защищает её перед своими дружками. Она часто об этом задумывалась, когда видела их вновь спокойно разговаривающих рядом, но к твёрдому итогу так и не пришла.        — Не знаю, не знаю… — спустя секунду тишины задумчиво добавила Алиса, кусая красное яблоко. — Но она с ним так часто стала проводить время после начала мая, что даже забыла однажды, как мы хотели с ней сходить вместе в Хогсмид.               — В любом случае, ответ мы узнаем лишь от самой Лили, — Маккиннон вздохнула и отложила газету на траву, прижавшись затылком к дереву. — Но было бы замечательно, если бы мы узнали об этом до начала каникул, ибо родители увозят меня на половину лета куда-то в Данию к дяде, и письма, в лучшем случае, я смогу получать лишь раз в неделю.        — Ох, каникулы… — довольно, словно кошка, которая объелась сметаной, произнесла Стоун и расплылась в довольной улыбке. — Поскорее бы эта неделя закончилась, я уже не могу сидеть в этой дыре!.. Чем вы вообще собираетесь заняться на летних каникулах?        Мэри пожала плечами, тихо вздыхая..               В этом году, вероятнее всего, они с Джеймсом проведут всё лето в стенах дома, хотя до этого курса они часто путешествовали, где-то недельку, вместе с родителями и тетей с дядей. Но сейчас обстановка в стране накалилась, и работы у родителей в составе Ордена было просто по самое горло — последнее время письма стали опаздывать, и если раньше они стабильно получали письма от Юфимии два раза в неделю, то сейчас это снизилось до одного раза, а само содержание письма было самым бытовым, всё было чётко и по делу, хотя мама никогда не упускала возможности похвалить их с братом за успехи и сказать, что они с отцом их чрезмерно любят. Каждая строчка, написанная маминым почерком, грела сердце Мэри, потому что волнение, что с ними может что-то случиться, никогда не покидало её, особенно после прошлогоднего события в Ильверморни.               — Всё лето просижу с Джеймсом в стенах, хотя, может, приедут Сириус с Регулусом, не знаю, — Мэри открыла глаза, слегка щуря их солнца. — Но максимум, куда выйдем — в город или в лес возле дома. Хотя, если с нами будет дядя он нас может отвезти в Лондон, как меня в прошлом году. А ты, Алис?        — Родители в последнее время на нервах из-за войны, всё время проводят то в аврорате, то за документами, — Алиса фыркнула и поправила чёрные джинсы, уныло вздыхая. — Поэтому маловероятно, что они выпустят меня куда-то, только если это «куда-то» не дома их друзей с детьми, с которыми скучнее некуда.        — Видимо, из всех нас, нормально отдохнуть сможем только я и Лили, — Марлин зевнула, начиная лениво разминать руки. — Хотя я особого желанию ехать в Данию тоже не имею, а вот провести лето с вами было бы замечательно.               — Если получится, я попробую к концу лета пригласить вас. Думаю, родители будут не против, — ярко улыбнулась Мэри, глянув по-очереди на девочек. — Друзей Джеймса пускали, значит, и вас смогут, поэтому, если что, заранее собирайте чемоданы!..        — Так точно, командир галлеон, — Марлин рассмеялась, и её смех подхватила Алиса, в то время как Мэри закатила глаза и фыркнула, понимая, что Джеймс слишком часто использовал для неё это прозвище, и в скором времени всё окружение начнёт называть её именно так.        — Слушай, Мэр, я хотела спросить… — после минутного смеха произнесла Алиса, но потом резко запнулась, переведя взгляд куда-то вперед....        — Что такое? — нахмурилась Мэри, после чего приподнялась на локтях и обернулась назад, начиная неловко улыбаться оттого, кто перед ней стоит.               Лестрейндж собственной персоной…               После мартовского случая они пересекались лишь несколько раз, где-то в коридорах школы, либо за завтраком в Большом зале, не более. Обычно такие встречи ограничивались лишь коротким приветствием и улыбкой со стороны друг друга, не более. Хотя, когда в середине мая Мэри попала в лазарет, он передал ей через Барти Крауча целый пакетик сладостей из «Сладкого королевства», и сказать, что она тогда удивилась, это ничего не сказать.              Было, конечно, приятно, но ничего не понятно.              Мэри лишь надеялась, что та веточка сирени, которую она обнаружила с утра и так не нашла его дарителя, была не от него.               — Приветствую вас, дамы, Мэри, — Рабастан слабо улыбнулся и медленно кивнул им головой, на что Маккиннон слабо хмыкнула.               — Чего тебе? — особо не церемонясь спросила Марлин, пристально глядя на слизеринца, который, как и подобало статусу его семьи, даже в выходные и жаркие дни носил строгие классические брюки и того же цвета объемную рубашку, отдавая предпочтение скорее виду, нежели удобству.               — Марлин! — шикнула Мэри, понимая, что из уст подруги это звучало слишком грубо. — И тебе добрый день, Рабастан. Кхм… ты что-то хотел?        — Да, — он кивнул головой. — Хотел предложить тебе немножко прогуляться вдоль озера, если ты и твои подруги не против.               Мэри замешкалась, явно не ожидая такого предложения.              Наверное, если бы здесь сидел Регулус или Сириус, то разговор с Рабастаном был бы закончен ещё на первом слове. Но после короткой думы, в голове у появилась одна мысль, после которой предложение о прогулке показалось просто идеальным исходом.              Да и пройтись она не против.               — Она никуда с тобой не пойдёт, — недовольно произнесла Алиса, и наверное, ещё бы чуть-чуть, и она бы кинула яблоко, которое держала в руках прямо, в него.        — Алиса! — вздохнула Мэри, а потом перевела чуть виноватый взгляд на Рабастана. — Всё в порядке, я… я не против прогуляться с тобой.               Парень расслабленно улыбнулся и вежливо протянул ей руку, помогая встать с земли, после чего Мэри благодарно кивнула, оттряхивая светлые джинсы от травы. Глянув на девочек, она заметила на их лицах тень сомнения и вопросов, но на это лишь показала им жестом, что всё под контролем, и, попрощавшись с ними, двинулась вместе с Рабастаном в сторону озера, которое сегодня блестело от солнца больше обычного.               — Тебе стало лучше? Имею ввиду твою голову.               Первым разговор решил начать Лестрейндж, как только они ушли от девочек и оказались на берегу, шагая вдоль. Мэри невольно коснулась свободной рукой головы, на которой волосы вновь были собраны в пучок, и потом улыбнулась уголками губ на такой вопрос. Единственное, что радовало Мэри в маленькой вражде Розье, который травмировал её на матче, это то, что Джеймс и Сириус в начале июля смогли добраться до него, хоть и не так, как планировали — просто в начале лета Эван выпил тыквенный сок с одним зельем, которое подлил Регулус по просьбе, или маленькому плану Мародёров, ничего такого.              Эван лишь проходил три дня лысым, не более.              Выписали Мэри из лазарета не через неделю, как планировалось изначально, а через две. Но Мэри долго не горевала: всё это время она сладко отсыпалась за весь месяц бессонницы и кошмаров. Никогда сон ещё не казался таким раем, как тогда, пусть и думы о том, почему ей снились, или будут сниться в будущем, такие сны никуда не пропали. Да, она сильно волновалась всё это время, как объяснила ей мадам Помфри, когда та рассказала ей, что у неё была бессонница, кошмары и тому подобное, но Мэри казалось, дело в чём-то другом. Может это всё связано с теми выбросами магии, которые у неё случались? И кошмарные сны могли бы быть не исключением, ведь, как она читала, и уже проходила на собственном опыте, магии скапливается слишком много и действует самостоятельно она именно тогда, когда волшебник или волшебница находится в сильном стрессе. Кошмары, бессонница, неожиданные заклинания, тот случай, когда она увидела Адриана на трибунах — всё может быть связанно именно с этим. Если основываться на той истории, которую она читала в фолианте в январе, всё складывается, ведь там рассказчица тоже испытала тоже самое!.. но это были лишь догадки, и лучший вариант, как разобраться с этим, Мэри выбрала самый простой — спросить у отца на летних каникулах. Флимонт явно знает что-нибудь об этом, и может, даже встречался с этим когда-либо сам. И заодно можно будет спросить о том, какое отношение Поттеры имеют к Певереллам, ибо из книг, которые Мэри прочитала после выписки из лазарета, было сказано, что они были главными героями произведения «Сказка о трёх братьях», которую в детстве читали все волшебники своим детям и не только. Но внутреннее чутьё подсказывало, что эта фамилия знакома Мэри не только по одной лишь сказке.              Один вопрос — тогда откуда?       — Да, уже не болит даже, мадам Помфри просто чудесна, — довольно кивнула Мэри, поглядывая на озеро и шагая по правую руку от Лестрейнджа. — Даже шрама не осталось.               — Я рад, — довольно искренне сказал Рабастан, слабо улыбаясь после её слов — Прими мои извинения, что не смог навестить тебя в лазарете. Профессор Слизнорт слишком сильно нагружал меня из-за обязанностей старосты.               — Всё в порядке, — Мэри завела руки за спину, чтобы сцепить их в замок, не зная, куда их деть, и посмотрела на Рабастана. — И спасибо за подарок, мне было очень приятно. Но как ты узнал? А слушай… веточка сирени — не твоя?..               — Действовал наугад, если честно. Но до этого часто видел, как ты каждый поход в Хогсмид всегда заходишь в «Сладкое Королевство», поэтому решил, что это должно быть точным попаданием, — довольно любезно и без какого-либо подтекста ответил Рабастан, но затем слегка нахмурился, словно не понимая, что Мэри имела ввиду. — Веточка сирени?.. ну… нет. Это не я, точно. Может, Регулус или Сириус. Не знаю.              Мэри кивнула, но, если честно, вся эта ситуация её очень сильно напрягала.              Он общается с ней так, словно всё хорошо.              Словно она для чистокровных семей — одна из самых уважаемых девушек, которая поддерживает все их идеалы. Словно она не ведёт маленькую вражду с его друзьями с его факультета. Словно не он ведёт какую-то игру с Регулусом, о которой Мэри сама так и не смогла узнать, ибо Блэк вечно переводил тему, да и не затрагивалась она почти за последний месяц.              Было такое ощущение, что её надуривают.       На некоторое время, после ответа Рабастана повисла тяжелая тишина. Они просто продолжали идти вперёд вдоль берега, держа между собой небольшую дистанцию в виде половины вытянутой руки, пока лёгкий ветерок помогал им с жарой. Мэри не знала, что можно ещё сказать, поэтому просто пинала кедами мелкие камушки, встречающиеся на пути, да и тем более именно Лестрейндж пригласил её на прогулку, а значит, что-то хочет, так пусть начинает разговор.              Но тот тоже молчал, словно думая о чём-то…        — Я могу спросить у тебя кое-что? — всё же прервал тишину Рабастан спустя пару минут.               — М-м, смотря что, — пожала плечами Мэри, и невольно задумалась, где сейчас Регулус и что он делает.               — Я могу ошибаться, могу и нет, но у меня складывается ощущение, что ты боишься меня, — неожиданно произнёс Рабастан, на что Мэри, после короткой думы о Регулусе, впала в ступор.              Помолчала, глядя себе под ноги..       Боится ли она его? Нет.              Не комфортно ли ей с ним? Больше да, чем нет.              — Не боюсь. Я скорее… не понимаю тебя, — вздохнула Мэри, решив сказать все сразу и больше не тянуть. — То есть… понимаешь, ты ведёшь себя странно. Сначала позволяешь своим дружкам унижать магглорожденных, прекрасно понимая, что я не переношу такую черту в людях, а потом спокойно говоришь со мной. Ведёте с Регулусом какую-то непонятную вражду, вероятно, между друг другом, раз он так вечно реагирует на тебя, даже тот случай, когда мы с Лили встретили вас не в лучшем свете в коридоре. Это не даёт мне ответы на всё, пойми меня тоже.        Они медленно остановились и Мэри встала напротив Рабастана, смотря прямо на него, пока он в это время поджал губы, внимательно слушая её…              А Мэри, договорив, замолчала — ей нужны были ответы.       — Да, ты права, я правда веду себя не так, как нужно, — вздохнул Рабастан, а Мэри слегка недоуменно нахмурилась. — Насчёт Регулуса… прямо я ответить тебе не смогу, лишь скажу, что это семейные тёрки, о которых вправе рассказать тебе лишь сам Блэк. Но… но с чего ты взяла, что я одобряю издевательства над магглорожденными?               — Я у тебя уже спрашивала это в марте, — фыркнула Мэри, скрестив руки на груди. — Январь. Ты стоял с Розье, Мальсибером и Уилкинсом. Возле вас прошёл первокурсник с Гриффиндора, и когда Эван решил над ним наглумиться, ты ничего не сделал, лишь ушёл. Эдвард, тот самый мальчик, нам всё рассказал, Рабастан. Что ты ответишь на это? Ты сказал тогда, что я всё узнаю потом. Может, это «потом» уже настало?               — Но я не делал этого, — недоуменно нахмурился Лестрейндж, но потом, собравшись с мыслями, уверенно продолжил. — Не знаю, что тебе там сказал Эдвард, но в тот момент я не знал о том, что они собираются сделать. Они лишь сказали, что он подслушивал наш разговор, и так как я спешил к Слизнорту, я не мог остаться дольше и разобраться, как староста, поэтому ушёл.               — Рабастан, ты же понимаешь, что это звучит очень по-детски, — Мэри вздохнула, недоверчиво глядя на него. — Они учатся с тобой на одном факультете четвёртый год, и хочешь сказать, что ты даже не подозревал, что они могут с ним сделать? Особенно учитывая, что они занимаются тёмной магией и буквально собираются ночами в шайку, чтобы поклониться перед этим чёртовым лордом?               Мэри сама не ожидала от себя, что она так сильно отреагирует на это, хотя в подсознании это было ожидаемо. После той ночи, когда Регулус смог успокоить её от мыслей об Адриане, она не то, что отпустила, а просто смирилась с его потерей. Прислушалась к словам, что пока она будет помнить о Рэттере, он всегда будет с ней, и это словно открыло второе дыхание, за что она благодарна Блэку: что он принял, что он помог, а после и стал стараться помочь разобраться со снами. Но это всё не убавило горечь от потери лучшего друга, ибо это чувство будет жить до того момента, пока Воландеморт и его шайка сама не окажется на том свете, чему хотелось скорее поспособствовать.               — Да, это звучит глупо, но в тот момент я и правда так спешил, что решил не придавать этому значения. Я знаю их характеры, потому что знаком с ними с самого детства, но забыл об этом. И это было моей главной ошибкой, которую я признаю, стоя сейчас здесь, — Рабастан посмотрел прямо в глаза Мэри, и в его взгляде читались самые искренние сожаления. И она, если честно, даже не знала, что ответить — лишь продолжила смотреть, поведя плечом. — Но то, что я тогда оступился, не говорит о том, что я согласен с их мнениями и правильностью решения проблем полностью. Более того, я не одобряю действия Эвана, которые он пускает по отношению к тебе и твоим друзьям.              — Но что? С чем ты согласен тогда? — Я сам уже не знаю, — Рабастан отвёл взгляд, смотря на озеро за её спиной. — Я запутался и уже не знаю, что правильно, а что нет.               Мэри неловко опустила взгляд, не ожидая такой быстрой откровенности...              Стало как-то стыдно за то, что она так думала о нём, хотя ранее она сама же говорила Джеймсу, что относиться к людям предвзято — плохо. Но что ей оставалось думать ещё, когда Лестрейндж делал это? Наверное, спросить всё сразу, а не оттягивать до последнего, и это было бы лучшим вариантом для обоих сразу, в чём Мэри промахнулась.               — Извини, мне не стоило так реагировать, — неловко поправила край своей футболки Мэри, тихо вздыхая. — Просто больная тема.               — Я понимаю, — Рабастан слабо улыбнулся. — Мне кажется, на твоём месте я бы отреагировал точно так же, так что здесь есть моя вина.        — Сойдёмся на том, что оба виноваты в равной степени, — тихо усмехнулась Мэри. — Я могу спросить о том, почему ты запутался во всём?               — Я думаю… да, — согласился тот, но потом внимательно осмотрелся вокруг и, заметив в паре метрах от них небольшой камень, жестом показал туда. — Присядем?               Мэри кивнула, после чего Рабастан достал палочку и очистил поверхность от влаги, присаживаясь туда вместе с ней…               — С детства всё моё окружение твердило мне, что идеалы чистоты крови и превосходства магов над магглами самые правильные, и я должен их придерживаться, — вполголоса начал Рабастан, смотря на песок у своих ног. — И я свято верил в них, пытался не разочаровать родителей, и в будущем пойти по стопам их и старшего брата. Думаю, ты знаешь, как всё устроено у чистокровных семей, поэтому смысла уточнять нет. Поступил в Хогвартс, сторонился всех магглорожденных, даже полукровок, считая их грязью. Я привык к тому, что все вокруг одного мнения и, можно сказать, твердят и делают одно и тоже… да я даже никогда не общался с магглорожденными, потому что родители всегда держали всю семью от них на расстоянии. Но время шло, я становился старше, и обучение в школе повлияло на мои мысли. Я не понимал, как такие семьи как Пруэтты, Уизли, твой брат общаются с ними. Потом я узнал, что Андромеда Блэк тоже была в их числе, хотя росла в таких же условиях, что и я, а после и вовсе вышла замуж за одного из них. Для меня это было что-то чужое и непонятное… я стал анализировать, приглядываться к людям, и где-то к концу четвёртого курса просто понял, что это нормально, что любые магглорожденные и полукровки точно такие же, как мы. У них могут быть увлечения, схожие с занятиями чистокровок… я даже прочитал, что слова родителей о том, что магглы крадут нашу магию, это полный вздор — просто у любого магглорожденного в роду когда-то давно был маг, а его ребенок мог родиться сквибом. Тогда мой мир идеалов пошатнулся, мнение и мысли стали меняться. Но я не мог поделиться этим с кем-то, меня бы просто не поняли, а если бы родители или брат узнали, то я бы уже учился в Дурмстранге, или бы вовсе стал предателем. Потом, в начале этого учебного года, ты перевелась к нам. Я сначала не придал этому значения, но потом заметил, что ты и Регулус стали общаться. Регулус Блэк, который всё это время был примером идеального сына чистокровной семьи и Слизеринцем, начинает вести дружбу с девушкой, семья которой против идеалов его семьи, и, возможно, его самого. Ведь он даже с братом-гриффиндорцем не общается. Я наблюдал за ним, думал, что он что-то хочет сделать и это какой-то план, но я ошибся. И понял это тогда, когда он стал защищать тебя перед остальными, не давал в обиду и был с тобой по-настоящему… собой? Чего нельзя было увидеть раньше. Рудольфус писал мне однажды, что Беллатриса рассказала ему о том, что Орион и Вальбурга узнали от отца Эвана об этом, и долгое время злились так, что все домовики боялись ходить по дому. Но даже после этого Регулус не перестал с тобой общаться, и тогда я окончательно убедился в том, что вся эта идеология «чистой крови» полный вздор. Скажу честно, я даже завидовал, в некотором смысле, Регулусу, что он способен делать то, что хочет сам, ведь я до сих пор этого не могу. Я… я просто запутался и не понимаю, что мне делать дальше, ибо все планы, которые родители планировали на меня с самого детства, стали мне противны и ужасны.        Рабастан облегчённо выдохнул и замолчал, продолжая смотреть на озеро, словно вода могла успокоить его душу и дать ответ на все вопросы. Мэри ранее подозревала, что реальность может быть чем-то похожа на его рассказ, но чтобы настолько?.. Появилась целая гамма чувств и эмоций и она даже не знала, что можно ответить — такой правильный и холодный Рабастан Лестрейндж только сейчас смог высказать то, что хотел, и даже не перед другом, а перед обычной знакомой, которая была о нём точно такого же мнения, как и все остальные. Весь его рассказ был похож на исповедь, с которой приходят в храм. Мелькнули новые факты, о которых Мэри даже не подозревала. Неужели Орион и Вальбурга настолько сильно злились из-за дружбы их сына с ней?.. Неужели Регулус и правда открылся для всех с новой стороны, и выглядит с ней счастливей, чем с кем бы то ни было?              Это было одновременно и приятно, и ужасно тревожило сердце.        На первый взгляд казалось, что Рабастан и Регулус одинаковы, но их истории слишком сильно отличались друг от друга. Но для Мэри было неожиданностью, что Лестрейндж так резко откроется перед ней, хотя то было понятно — так долго терпеть не сможет никто, да и с менее близкими людьми иногда откровенничать более легко.        — Я даже не подозревала, что тебе так тяжело, — тихо начала Мэри, положив ладони на колени. — Я рада, что ты сейчас смог высказать всё это и надеюсь, тебе стало легче. И, если позволишь, хочу посоветовать тебе кое-что, — Рабастан, несколько секунд не двигаясь, кивнул. — Нельзя прожить свою жизнь для других. Надо выбрать то, что нужно именно тебе, даже если это не понравится твоим близким. Да, это сложно — идти против установленной системы, но… это жизнь, и если хочется прожить её такой, какой хочешь, нужно рисковать. Ты никогда не один на пути, и всегда найдётся человек, который скажет, что ты чертовски прав и поддержит тебя. Слушай своё сердце, и надеюсь, что ты мне выберешь то, что считаешь правильным, а не то, что нужным.              Помолчали…              — Спасибо, мне кажется это то, что мне было нужно, — Рабастан глубоко вздохнул спустя пол минуты тишины, а потом посмотрел на Мэри. — Теперь я понимаю, что нашёл в тебе Регулус.               — Ты о чём? — та недоуменно нахмурилась, покосившись в его сторону.               — Ну… вы же уже встречаетесь, разве нет? — Рабастан точно так же удивился, а Мэри после его слов распахнула глаза, чуть не подавившись воздухом. — Я сказал что-то не то?..              — Скорее да, чем нет, — забавно усмехнулась Мэри, медленно качая головой. — Мы просто друзья, с ума не сходи.               — Со стороны не скажешь, — Лестрейндж неожиданно рассмеялся, а затем пожал плечами. — В любом случае, даже если друзья, то ты идеальный друг, о котором можно мечтать.        — Не идеальный, ты преувеличиваешь, — Мэри смутилась, но потом улыбнулась, глянув на него. Подумала немного, мысленно забавляясь с будущей реакции Регулуса… а затем как бы невзначай предложила: — Если хочешь, мы бы тоже могли стать друзьями. Просто друзьями! Особенно после этого разговора.               — Я буду очень рад иметь такого друга, как ты, Мэри, — тотчас уверенно ответил Рабастан, а после пожал мягкую ладонь, которая протянула Мэри в честь официальной дружбы               — Взаимно!               «Регулус, Сириус и остальные удушат меня толпой, — нервно подумала Мэри, но потом сразу же отмахнулась от этих мыслей, решив оставить такую думу на потом. Не сейчас, не в такой хороший момент».        — Предлагаю пойти обратно, а то мне кажется, что ещё немного и твои подруги отправятся тебя искать, попутно спустив на меня собак, — вздохнул Рабастан, глянув на наручные часы, в то время как Мэри тихо рассмеялась от этих слов.        — Пойдём.              Мэри кивнула, после чего они медленно отправились обратно к тому дереву, под которым сидела она давеча, попутно говоря о какой-то ерунде. А в мыслях параллельно закрепилось убеждение не судить книжку по обложке.                                                                                                                 Вечером того же дня, Регулус позвал Мэри прогуляться по Хогсмиду, так как ему что-то нужно было рассказать, а точнее — показать. Естественно, недолго думая она согласилась, потому что так же хотела поинтересоваться планами Регулуса и его семьи на летние каникулы, так что теперь медленно шла вдоль улицы по правую руку от Регулуса. Тот, как и всегда, был одет достаточно строго и совсем не по-летнему.        — У тебя что, совсем нет обычной одежды? — Мэри оглядела друга с ног до головы, нахмурившись. — Или просто личные предпочтения, мистер Блэк?               — И то, и то, — Регулус слабо улыбнулся, поправляя булавку-клипсу на своём воротнике рубашки. — Я бы с радостью, если честно, надел сейчас футболку и джинсы, но у меня их нет. Дома они запрещались, только, конечно, если вы не Сириус, — при это уточнении Мэри еле подавила смешок, вновь невольно улыбаясь от упоминания Сириуса. — А за его пределами я обычную одежду не покупал. Да и привык.        — М-м, тогда на летних каникулах жди посылочку с модными новинками семидесятых, — Мэри слабо толкнула Блэка локтем, радуясь и уже представляя, сколько всего можно будет придумать для друга и как же чудесно он будет в этом выглядеть. — Кстати, о летних каникулах! Чем собираешься заняться?               Регулус задумчиво поднял взгляд, поджав губы.        — Если не считать бала для нашей аристократии, который устраивают мама с отцом каждую первую пятницу июля, то в целом ничем. Только если родители не захотят потащить нас ещё и на чужие, а потом и к дальним родственникам. А ты?        При слове «бал» у Мэри как-то восхищённо загорелись глаза, но потом тут же погасли.              На них она была лишь пару раз, и то, когда была маленькой. Большинство чистокровной аристократии не показывали желание видеть Поттер в своих домах, по известной причине, но если он должен был быть грандиозным, то всё же отправляли приглашение. Юфимия и Флимонт отказывались, ссылаясь на плохое здоровье, но на самом деле точно так же не горели желанием явиться в их дома, куда с огромной вероятностью их позвали бы лишь для того, чтобы показать свой статус и намекнуть, мол, смотрите, как хорошо быть чистокровным! Поэтому если в молодости они ещё могли быть частыми гостями там, то с появлением двойняшек, а также с напряжённой обстановкой в магической Британии, отказались от этой затеи. Но видя восхищение переглядки Мэри и Джеймса при упоминании такого события, которое казалось им раньше весёлым праздником, Флимонт писал своему брату Чарльзу, с просьбой сопроводить племянников, и тот соглашался без каких-либо сомнений, давая ему обещание, что они и Дорея вернут их в целостности и сохранности. Чарльз и Дорея лучше держались в свете чистокровных, так что, в отличии от Юфимии и Флимонта, были званными гостями в любом доме. Сами они никогда не говорили о своей позиции на людях, стараясь придерживаться некого нейтралитета в обществе, хотя семья Дореи, которая исходила из рода Блэк, часто говорили остальным магам, что те не могут терпеть магглов, что было, на самом деле, полной неправдой, иначе бы Чарльз, как и в остальных семьях, прекратил общение с братом.        И бал, который Мэри в детстве представляла сказочным, на самом деле был самым скучным и тёмным торжеством на свете — для неё и Джеймса, как и для остальных маленьких детей, не было никаких развлечений там, даже танцы были занудными и скучными. Куча правил этикета, дресс-код, общались в основном на темы, которые детский разум не мог осознать, хотя если бы и осознавал, Мэри бы все равно там скучала, ибо разговоры всегда держались лишь одной темы. Поэтому они с Джеймсом всё время стояли рядом с дядей и тётей, уныло перекидываясь шутками, которые нельзя было воплотить в жизнь, чтобы не опозорить всю семью. Они бывали лишь в шесть лет в доме Гринграссов и в семь лет у Ноттов, где было всё одинаково, что быстро наскучило детям. Потом Чарльз и Дорея перебрались во Францию, с желанием прожить тихую и мирную жизнь без давления общества, а ещё позже — война, после начала которой Поттеров тем более не жаловали, но ни одному из членов семьи особой грусти это не приносило.               Но душа Мэри всё же питала надежды на балы, которые она представляла в детстве, хотя ожидать такие в доме семьи Блэк было бы решением слишком ненадежным. Так что сразу же осознала, что этот бал не будет ничем отличаться от тех же балов Гринграссов и Ноттов, если только своим большим масштабом и роскошью.               — Дома и только, — уныло вздохнула Мэри, пожимая плечами. — Слушай, а если, предположим, мои родители дадут согласие на то, чтобы к нам приехал не только Сириус, которого, не знаю, отпустят или нет, но и ты… как думаешь, ты бы смог приехать?        — Для меня это будет самым лучшим подарком — провести с тобой лето, — едва заметно улыбнулся Регулус и потрепал ее по макушке. — Но всё зависит от отца. Я что-нибудь придумаю, хорошо?               — Только если это «что-то» не испортит отношения с ними, хорошо? — неловко ответила Мэри, вспоминая слова Рабастана о том, как отреагировал Орион на их дружбу…               — С чего ты взяла, что это «что-нибудь» может испортить наши отношения? — едва нахмурился Регулус, окинув её внимательным взглядом.               Мэри пожала плечами, стараясь не выдать то, что она знает что-то о нынешних отношениях у Блэков.              Тем более, она ещё не набралась смелости признаться, что пару часов назад стала с Лестрейнджем друзьями, и хотела оттянуть этот разговор как можно дольше, чтобы хотя бы взять себя в руки. Да, Регулус никогда не перестанет с ней общаться, тем более из-за такой мелочи, но кто знает, что эта за «мелочь» на самом деле, особенно учитывая то, что у него и Рабастана натянутые отношения. Как он вообще отреагирует? Может, там кроется что-то больше, но ведь и Регулус ничего не хочет говорить…               «Мерлин, наступаю на собственные грабли, — Мэри мысленно завыла, понимая, как глупо выглядит. — Да за что мне всё это…»        — Ну, достаточно глянуть на Сириуса, — прошептала тихо Мэри, вспоминая невольно, сколько раз тот получал от своих родителей и очень надеясь, что ему есть кому излить душу, раз они просто… друзья.               — Ты серьёзно, лиса? — Регулус неожиданно тихо рассмеялся. — Сириус всё делает напролом. Я постараюсь пойти другим путем, так что не беспокойся. Договорились?        — Хорошо… — Мэри слабо улыбнулась, мысленно радуясь тому, что Регулус не заметил её странной реакции. — Тогда как только окажусь дома, то сразу же спрошу у мамы мнение на эту задумку.              Регулус кивнул, после чего ненадолго повисла тишина.              Она была не напрягающая, наоборот — было легко, не чувствовалось никакого давления. Мэри успела за этот учебный год привыкнуть к Блэку, поэтому даже просто неспешно идти вместе с ним до «Трёх мётел» и просто молчать было чем-то обыденным. Иногда не нужны были слова, достаточно просто быть рядом, как сейчас. К вечеру погода стала более приятной, солнце не так пекло, как ранее, а летний ветерок дул в лицо, тем самым освежая его. Вокруг проносились люди, идя каждый по своим делам, либо просто гуляя, как они с Регулусом. Доносились радостные детские крики, чей-то счастливый смех…               Мэри влюбилась в это место ещё с начала года.        В Хогсмиде всегда было как-то уютно и приятно, ведь казалось, тут почти не существует проблем — можно расслабиться, отдохнуть и забыть обо всем, как и делали это ученики, и не только, что приходили сюда. Зимой здесь чувствовался праздник, всё было украшено и везде играли рождественские песни, а летом же здесь было чудесно прогуляться, так как были все условия для этого, а особенно закат, который был восхитительного малиново-оранжевого цвета, причём почти каждый раз, если не было облачно. Чувствовалась даже некая атмосфера беззаботных летних каникул, где можно гулять с утра до ночи и веселиться. На некоторое время ты забываешь про учёбу, про то, что за пределами этого чудесного места магический мир съедает война… в такие летние вечера здесь ты ненадолго чувствуешь себя по-настоящему живым и счастливым.               — Мэри… — из приятных мыслей её вывел Регулус, который со слабой улыбкой смотрел на неё. — Прости, что мешаю мечтать, но глянь вон туда.               Мэри захлопала глазами, в то время как Блэк кивнул головой вперёд, где находился бар «Три метлы», и она тут же посмотрела туда…              Сначала зоркий глаз ничего необычного не заметил — но потом, чуть приглядевшись, Мэри изумленно распахнула глаза шире, пытаясь поверить им же.               В паре метров от входа в бар стояли Джеймс и Лили, которые о чём-то разговаривали. Брат, как обычно, активно жестикулировал, рассказывая что-то, в то время как Эванс, одетая в лёгкое цветочное платье, смотрела на него как на дурачка, но без злобы и с лёгкой улыбкой на лице…               — Но я думала, Лили сейчас гуляет сейчас с Нюниусом, — усмехнулась Мэри, скрестив руки на груди и продолжая наблюдать за действиями парочки.        — Видимо, компания Джеймса оказалась поприятнее…               — Стой, стой, смотри! — быстро протараторила Мэри следом, чтобы Регулус не отвлекался. Внутри было такое ощущение, что сейчас может что-то произойти, потому что Джеймс неожиданно замолк, словно ожидая ответа от Эванс.              Мэри сама не понимала, зачем они наблюдают за ними, но очень уж интересно было узнать, чем всё закончится, ведь всего лишь в начале года Лили была готова избить брата сумкой за любое упоминание прогулки или разговора. Они не слышали их беседы, так как находились через два дома от них, но Лили чуть помолчала, смотря куда-то в сторону, а потом что-то сказала и кивнула. И после Мэри чуть не рассмеялась в голос, потому что брат удивлённо распахнул глаза, улыбнулся как дурак, и казалось, что сейчас подпрыгнет на месте, и все это за пару секунд… на его лице читалась гамма эмоций, но все они были такие радостные, что даже Лили, которая стояла рядом с ним, не смогла сдержать смешка.        Но потом Джеймс как-то резко стал серьёзным, руки затряслись так, что было видно даже издалека, а затем быстро что-то протараторил Эванс, которая сама ничего не поняла, и тут же убежал в сторону дороги, которая ведёт в Визжащую Хижину.               Мэри недоуменно, довольно настороженно переглянулась с Регулусом... что могло произойти буквально за пару секунд, раз Джеймс так быстро сменил эмоции и убежал, что пятки сверкали?               — Хэй, Лили! — крикнула Мэри, махая подруге рукой, чтобы та их заметила, а потом вместе с Блэком в миг оказалась возле неё. — Что-то случилось?               — Не знаю, — Лили растерянно пожала плечами, смотря в то место, где скрылся Джеймс. — Я согласилась с ним просто, как друзья, прогуляться в следующее воскресенье. Он сначала обрадовался, но потом быстро переменился в лице, и сказал, что ему срочно надо куда-то…        Мэри усмехнулась, зная, что это вполне в характере Джеймса, вот так вот радоваться своим успехам, но что-то было не то — счастливая реакция, потом он неожиданно переменился в лице, затрясся и попытался убежать..              Мысли внезапно собрала все эти события в один пазл, а потом её неожиданно осенило.               «А что если… — Мэри не дала себе закончить мысль до конца и улыбнулась, глядя на Лили».        — Лили, мы тебя оставим, надеюсь, ты не против, — Мэри быстро схватила Регулуса за локоть и тут же направилась вместе с ним туда, куда побежал брат. — Увидимся вечером в комнате!               Последнее предложение Мэри крикнула уже отойдя от Лили на приличное расстояние, и даже не успела получить от подруги ответ, как тут же скрылась вместе с Блэком за первым поворотом.               — Мэр, что случилось? — слабо нахмурился Регулус, пытаясь понять, куда она его ведёт. — Мы сейчас идём в хижину, как я понял? Зачем?               — Вот сейчас и узнаешь, — предвкушающе усмехнулась Мэри и пошла быстрее, желая убедиться в своих догадках прямо сейчас, а Блэк не протестовал, лишь шёл вместе с ней дальше.        Оказавшись возле забора, которым была огорожена Хижина, они огляделись по сторонам, чтобы убедиться, что никто их не видит и быстро прошмыгнули во дворик. Из домика доносился какой-то грохот и глаза Мэри загорелись ярче, предвкушая увидеть, что там сейчас происходит, Регулус же, в свою очередь, напрягся, явно не до конца понимая, о чём думает его подруга. Быстро зайдя во хижину и закрыв за собой дверь, они через пару секунд оказались в гостиной, но Регулус неожиданно тут же встал перед Мэри, словно пытаясь защитить её оттого, что они увидели сейчас в гостиной.       По комнате бегал самый настоящий….              Олень?...              Который буквально сносил рогами всё на своем пути, бегая вокруг дивана, в то время как в проёме, который вёл на кухню, стояли Римус с Сириусом, а за ними испуганный Питер, наблюдающий за происходящим в гостиной. Люпин смотрел на все это раскрыв рот, а Сириус же смеялся, чуть ли не до слёз, и казалось, вот-вот упадёт на пол               — Чего… — слегка нахмурившись, прошептал Регулус, смотря, как олень продолжает бегать по комнате, но потом останавливается возле столика, и вполне человеческим взором оглядывает их всех.        — Это Джеймс, Регулус! — восхищённо сказала Мэри, которая стояла на носочках и смотрела на животное через плечо друга. — Он стал анимагом!        — Его анимагическая форма — олень, — раздался громкий смех Сириуса, который оперся о плечо Люпина рукой, держась второй за живот. — Олень, твою мать…              Мэри, несколько секунд глядя на них, неловко отвела взгляд обратно, вновь чувствуя, как внутри появилась обида.              Тем временем олень, а точнее, Джеймс, после этих слов надул ноздри, смотря на своего друга, и казалось, вот-вот прибьёт его рогами за эти шуточки.        Мэри же, дернув головой и прогнав левые мысли, восхищённо улыбнулась и аккуратно обошла Регулуса, чтобы подойти к брату — он не навредит, она знает, тем более раз понимает шуточки Сириуса, значит, разум остался целым и невредимым. Оказавшись возле него, Мэри аккуратно провела ладонью по его шерстке, потом аккуратно коснулась рогов, чтобы попытаться успокоить Джеймса, дабы тот смог поскорее стать человеком обратно.        — Сохатик.. — мягко улыбнулась Мэри, продолжая разглядывать брата. — Неужели то, что Лили согласилась с ним прогуляться в качестве друга, стало самым счастливым моментом в его жизни?               — Как с другом? — переспросил Люпин, подойдя ближе.               — Да. Лили сказала нам так, — кивнул Регулус, который спокойно между тем присел на диван, без особого интереса разглядывая брата своей подруги. — Даже уточнила. Что именно как друзья.        — Он буквально забежал сюда, крикнул, что Лили согласилась с ним пойти на свидание и тут же превратился в оленя, мы даже ничего не поняли, — добавил Римус, непонимающе смотря то на Регулуса, то на Мэри, а потом и вовсе на оленя… то есть, на своего друга.        Мэри посмотрела в глаза брата, а потом громко рассмеялась, плюхнувшись на диван рядом с Регулусом.        — Этот олень подумал, что Лили согласилась с ним пойти на романтическое свидание, хотя та согласилась на дружескую прогулку!.. — пояснила Мэри, а Сириус, несколько секунд наблюдая в упор за тем, как она хохочет, не выдержал и тут же усмехнулся, похлопав Джеймса ладонью по спине. — В итоге его счастливый момент оказался совершенно не таким, каким понял он.               — М-да, друг, ты реально олень... — тут уже не сдержались остальные, и тихо прыснули в кулак, пока сам Джеймс ударил копытом Сириуса по ноге. — Ай, ладно-ладно, не сердись, Сохатый.        — А как он станет человеком обратно? — поинтересовался Петтигрю, который до этого стоял в дверном проёме и боялся подойти.        — Питер, ну мы же сто раз повторяли инструкцию, — вздохнул Сириус, закатывая глаза, а затем кивнул головой в сторону кухни. — Принеси ему его палочку.               Питер быстро убежал на кухню, а вернулся уже с коричневой палочкой Поттера, которую тут же передал Сириусу.              Тот, не долго думая, положил её на пол перед Джеймсом.               — Валяй, — кивнул Блэк-старший, указывая на палочку, — Блять, ну извини, копыта — не пальцы, так что только так. Сам виноват, что твоя самоидентификация — олень. Сконцентрируйся.               Мэри тихо усмехнулась, глядя на Сириуса, который продолжал слабо, красиво так улыбаться и стоять возле её брата.              Вздохнула…              Не то.              Нельзя.              Вероятно, Джеймс мог бы сейчас закатить глаза, будь он человеком, но лишь фыркнул и послушно наступил на палочку, прикрывая глаза. Мэри было интересно наблюдать за этим, хотя бы потому, что в будущем самой придётся вот так вот концентрироваться, если повезёт.               Спустя минуту, Джеймс вновь превратился из оленя в привычного всем человека и недовольно размял плечи...               — Посмотрю я на ваш счастливый момент, — фыркнул обиженно следом и медленно пошёл на кухню, пытаясь отойти от успешного первого обращения.               — Ну, это повод выпить, Сохатый, — весело улыбнулся Сириус и пошёл вслед за ним, кинув на Мэри какой-то неловкий взгляд. — Вот теперь у нас есть Лунатик и Сохатый. Спасибо Мэри за идею!..               Даже из гостиной Мэри и Регулус могли расслышать, как глубоко и безнадёжно вздохнул Джеймс, и, вероятнее всего, закатил глаза, на что Сириус лишь усмехнулся. Питер через секунду тоже исчез из гостиной, потому что в обществе младших брата и сестры своих друзей всегда чувствовал себя как-то не в своей тарелке, и как только он скрылся на кухне, оттуда послышался звук открывающейся бутылки.              А Мэри надеялась, что это лишь обычное сливочное пиво.              И что Сириусу на неё все равно.              Наверное.              — До сих пор не могу поверить, что вы все пошли на это ради меня? Наверное, — грустно усмехнулся Римус, который единственный остался в гостиной, и оперся руками о спинку кресла, стоя позади него.               — Да ладно тебе, Рему, — улыбнулась Мэри и расслабленно закинула ногу на ногу, без задней мысли уложив голову на плечо Регулуса, который при этом жесте даже не вздрогнул. — Видишь ведь, с Джеймсом всё прошло хорошо, и полнолуние в этот понедельник ты можешь встретить с ним!        — Я не уверен, что это безопасно, — вздохнул Люпин, невольно касаясь пальцами шрама на своём лице и оглядываясь в сторону кухни, откуда послышался громкий. — А что, если я…               — Перестань, — внезапно промолвил Регулус, из-за чего Римус растерянно замолк. — Я понимаю, ты боишься, но страхами лучше не сделаешь. Тем более все знают, что оборотни животных не тронут, разве я не прав?               Мэри кивнула, соглашаясь со словами друга, пока тот устало положил свою голову, поверх её, прижимаясь щекой к кудрявым мягким волосам.        — Прав, — Римус поджал губы, задумчиво глядя на столик, но потом сделал вдох и посмотрел на ребят. — Да, ты прав, Редж, спасибо, — Регулус слабо улыбнулся, едва заметно слабо кивая. — Ну, я пойду на кухню, не буду мешать.        Люпин как-то подозрительно оглядел их, не скрывая своей легкой улыбки, словно от облегчения, а потом, как и все остальные, скрылся на кухне, оставляя двух друзей в одиночестве.        — Прошло уже пару месяцев, а мы так и не стали анимагами, — уныло вздохнула Мэри, глядя в окно, за которым уже было видно, как солнце заходит за горы. — Либо жизнь скучная, что даже нет таких счастливых моментов, либо мы сделали что-то не то.               — Научись терпению, ma renard, — тихо усмехнулся Регулус, прикрывая глаза.— Всему своё время. Ведь и Мародёры долго ждали этого. Пока повезло лишь одному Джеймсу.               — Ну это да… — неловко согласилась Мэри, задумчиво постукивая пальчиками по коленке. — Мне просто хочется поскорее увидеть наши анимагические формы, ведь они буквально описывают наши характеры!               — Тогда я уверенно могу заявить, что ты либо лиса, либо обезьянка, — при последнем сравнении Мэри возмущённо вздохнула и резко выпрямилась на месте, смотря на Блэка. — А что? Милая обезьянка. Будешь по деревьям прыгать. Я считаю, это прикольно, в какой-то степени.               — Кто из нас ещё обезьянка… — протестующе нахмурилась Мэри, собираясь слабо щипнуть Регулуса в живот, но тот перехватил рукой ладонь в полете, слабо сжимая её.        — Я просто пошутил, ma singe, — улыбнулся Блэк, отпуская руку всё ещё возмущённой Мэри, которая косо посмотрела на него.               — Если ты на своём французском назвал меня обезьянкой, то я клянусь Мерлину, что утоплю тебя в озере, — Мэри цокнула да закатила глаза, в следующий момент откидываясь на спинку дивана.               — Не волнуйся, это значит «милая», — подозрительно усмехнулся Регулус, но Мэри лишь кивнула, решая поверить ему, и скрестила руки на груди.               — Кстати, ты ведь что-то хотел мне показать? — неожиданно вспомнила следом, посмотрев на Блэка.               — Ах, это, — медленно кивнул Регулус, после чего потянулся к своей сумке, доставая оттуда книгу в фиолетовой обложке и протягивая её ей. — Это самое информативное, что я нашёл по поводу твоих снов за прошедший месяц. Тут должно быть хоть что-то по делу.               — Спасибо, Редж, — крайне благодарно улыбнулась Мэри, крутя книжку в руке и пару раз пролистывая, мысленно понимая, что теперь придётся читать помимо двух прошлых книг и эту. — Но я не уверена, что смогу осилить её за последнюю неделю учёбы, у нас ведь куча тестов сейчас будет.               — Не волнуйся на этот счёт, — Регулус посмотрел в дверной проем ведущий на кухню, откуда продолжал доноситься радостный шум. — Я записал её у мадам Бинс на свое имя, она разрешила мне её взять на лето. Только верни, пожалуйста, целой — я, конечно, новую смогу купить, но как-то не хочется.               Мэри цокнула, закатывая глаза, но потом улыбнулась, глянув на слабую улыбку Регулуса.              В целом, он был прав — она часто могла испортить вещи случайно, поэтому обидно это не было, тем более, в шуточной форме. Мэри лишь потянулась к Регулусу, благодарно обнимая его за шею. Он был с ней все две недели, пока она была в лазарете, приходил даже ночью, если устал, и обязательно с маленьким подарком, в виде интересной маггловской книжки или сладостей; даже Флури один раз принёс, ибо Лили сказала ему, что хорёк совсем скучает без своей хозяйки, даже есть отказывается, а в лазарет животным нельзя. Но Регулус как-то умудрился проскользнуть с ним через мадам Помфри, которая в это время была занята какими-то документами на своём столе. Регулус даже не позволял ей снова уйти в воспоминания о том дне с Адрианом, и вечно старался осторожно подбирать слова, ибо хотел, чтобы она отдохнула ещё хоть чуть-чуть. Перечислять можно много, но в итоге Мэри понятия не имела, за что заслужила его и как можно его отблагодарить — его забота казалась бесценна.               — Эй, сюда идите, — раздался голос Сириуса, который зашёл к ним в гостиную, делая себе хвост на голове, и прервал тёплый момент объятий. Замер, несколько секунд растерянно глядя на это, а потом спешно отвел взгляд, слабо хмурясь, и продолжил без прежнего энтузиазма. — Я не гарантирую, что Джеймс не выпьет две ваши сливочное пиво от горя. Так что хорош обниматься и идите к нам.               С этими словами Сириус, как-то недовольно глянув на них и получив от Мэри такой же недовольный, пусть и щеки её были румяные, взгляд в ответ, поджал губы и ушёл обратно на кухню, оставляя их вновь наедине.              Мэри, несколько секунд глядя в то место, где он стоял, в конце концов дёрнула головой и вместе с Регулусом пошла за ним.                                                                                                                 Последняя неделя в Хогвартсе прошла быстро и без каких-либо интересных событий, если, конечно, не считать того, что Мародёры устроили себе квест «разыграть всю школу в течении всей недели разными способами». Начиналось с того, что кто-то из них сорвёт урок, превратив учебники в кусачки, и заканчивая тем, что в четверг все четверокурсники, и ещё пару человек с других курсов со Слизерина ходили весь день с красным цветом кожи, что даже Мэри посмеялась с этого, ибо лица Розье или Снейпа нужно было видеть…              Во вторник же, когда было первое полнолуние Римуса не в одиночку, волновались все — Сириус, Мэри, Питер… было неизвестно, что может произойти, хотя все трое знали, что оборотни животных не трогают, но случится, зная Джеймса, могло всё, что угодно. Поэтому, как только наступил рассвет, они собрались в кучку и поспешили в Визжащую Хижину, где застали, слава Мерлину, живого Джеймса и более бодрого Люпина, которому он помог прийти в себя после полнолуния. И пока они все шли назад, чтобы довести Римуса до мадам Помфри, дабы та помогла ему со старыми ещё незажившими шрамами и проверила самочувствие, Мэри восхищённо слушала рассказ Джеймса о том, как мило вёл себя всё это время Люпин в форме оборотня. Рассказал о том, что оборотень не кидался на него, а лишь в шутку бил лапой, не трогая когтями, чтобы поиграть, что Поттеру даже показалось, будто разум Римуса стал пробиваться через корочку животного. Сам Римус, пока все слушали рассказ Джеймса, лишь молча краснел и бубнил себе что-то под нос, что расслышать мог лишь Сириус, который шёл рядом с ним, вечно оборачиваясь назад, туда, где шли Мэри и Джеймс…        После того, как брат закончил рассказ, ожидание своей анимагической формы казалось долгой пыткой. На миг она подумала, что никогда им уже не станет, ведь самым счастливым моментом это было бы стать анимагом… замкнутый круг. Но Мэри тут же постаралась убрать эти мысли из головы, чтобы Регулус не смог глянуть по браслету её состояние и не волновался лишний раз, особенно в пору контрольных тестов.               В воскресенье, когда все ученики стали собирать вещи или последний раз перед каникулами прогуливаться по школе или Хогсмиду, должна была состояться «дружеская» прогулка Джеймса и Лили, о которой вторая всё это время старалась быть немногословной, и вообще, кроме нескольких человек об этом не знал никто. Мэри и сама пошла в тот день прогуляться с Регулусом, чтобы последний раз отдохнуть вместе в «Трёх Мётлах», но там своих голубков она не заметила, поэтому, когда вечером вернулась обратно в комнату, то сильно удивилась тому, что Эванс до сих пор не вернулась. Мэри успела даже собрать свой бежевый чемодан, накормить голодного Флури и приготовиться ко сну, как пришла наконец-то Лили, вся покрасневшая, что Марлин рассмеялась, чуть не уронив свою кружку с чаем. На вопросы подруг она отвечала увилисто, и всё время подозрительно улыбалась, а потом и вовсе быстро накинула на себя пижаму и, задвинув красный бархатный балдахин, легла спать. На утро понедельника, за завтраком Мэри попыталась выведать что-нибудь у Джеймса, так как Лили продолжала молчать, но тот тоже на удивление был немногословен, так что девушка сдалась, закатив глаза.               А потом наступила ночь перед вторником, утром которого они должны все были уезжать, и Мэри не могла уснуть опять. Она даже успела испугаться, что вновь началась бессонница, и что если она сомкнёт глаза, то ей приснится кошмар, но тут же постаралась успокоить себя, списывая всё на стресс. Выпила мамин ромашковый отвар, сделала глубокий вдох, легла на мягкую подушку и стала думать о всяких мелочах, что помогло ей уснуть, но только к четырём утра… Мэри понимала, откуда этот стресс, хотя, скорее, маленький страх — последние две недели в Хогвартсе она старалась запомнить всё по-максимуму, почувствовать все эмоции, наделать кучу фоток и всё по одной простой причине: она боялась, что в следующем году сюда не вернётся. Она ещё никому из друзей не говорила, что Ильверморни уже восстановили и со следующего учебного года вновь начнут обучать детей, и, вероятнее всего, учеников, которых отправили на этот год учиться в другие школы, такие как Хогвартс, Шармбатон, Колдовстворец и так далее могут вернуть обратно.       А Мэри не хотела.              Мэри боялась.              Она не хотела возвращаться туда, потому что потеряла там Адриана и ещё кучу школьных знакомых. Она боялась, что не справится с чувствами там — в Хогвартсе она смогла адаптироваться и обрести верных друзей, создать себе неплохую репутацию, подтянуть предметы, начать хорошо общаться с Сириусом, вернуть хорошие отношения с братом… перечислять можно долго, но Мэри не хотела от этого отказываться, ведь успела привыкнуть, полюбить. В конце-то концов она уже привыкла к Регулусу, привыкла видеть каждый день Сириуса и плевать, что они просто друзья.               Мэри одновременно ждала каникул, и боялась их.        Осталось лишь дождаться приказа, который придёт ближе к середине августа, а там уже решится всё лишь от одной подписи родителей.        А пока что, Мэри сидела в купе Хогвартс-экспресса, уложив руки на столик и положив на них голову, и слушала Регулуса, который читал ей вслух роман. Ехали вдвоём, и Мэри могла бы поехать в одном купе с остальными девочками, но так боялась, что Орион не разрешит своим сыновьям посетить их дом, что означало бы, что они не увидятся все летние каникулы, что решила провести последние часы рядом с Регулусом, пока они не прибудут на Кингс-Кросс, до которого, кстати, осталось совсем чуть-чуть — где-то один час пути.        — Мэри, ты меня слушаешь? — поинтересовался Регулус, откладывая книгу в сторону, когда заметил, что подруга витает в своих мыслях.               — Что? — Мэри перевела взгляд на него, несколько секунд растерянно хлопая гладами, а затем уверенно кивнула. — Конечно.               — Тогда что сделал Раскольников в главе, которую я тебе сейчас прочитал? — слабо улыбнулся Блэк, сложив руки на стол.        Мэри поджала губы, пытаясь безнадёжно вспомнить отрывки слов Регулуса, пока он читал, но потом вздохнула и отрицательно помотала головой.        — Дал денег жене Мармеладова на похороны, — вздохнул Регулус, продолжая разглядывать её. — Русская классика явно не твоё.        — Ещё как моё! Ее обожает дядя Чарльз!.. — громко возразила Мэри, нахмурившись, но затем на несколько секунд поджала губы. — Просто, говорю же — у тебя слишком красивый голос для чтения, под него либо засыпать, либо наслаждаться жизнью, либо думать о чём-то.               — Тебе нравится мой голос? — тихо усмехнулся Блэк, заглядывая Мэри в глаза.               — Я не буду отрицать очевидное — у тебя прекрасный голос, говорила это ещё несколько месяцев назад, — Мэри пожала плечами спокойно, а затем как-то устало вздохнула и посмотрела в окно. — Смотри, скоро приедем.               — Да…              Регулус ответил едва слышно, начиная теперь вместе с Мэри смотреть в окно, за которым один пейзаж сменялся другим, намекая, что они скоро окажутся возле Лондона, где их уже ждут их семьи.               — Не хочешь домой, да? — тихо спросила Мэри, поправив объёмные рукава своего красного платья в тёмную клеточку, и села на месте ровно, поднимая свою голову с рук.        — Есть такое, — Регулус едва заметно улыбнулся уголками губ. — В школе было… м-м, интереснее. Тем более, я нашёл такую подругу как ты.        — Не грустите, мистер Блэк, — Мэри чуть склонила голову на бок и взяла Регулуса за его холодные ладони на столе, мягко сжимая их. — Я больше, чем уверена, что к нам приедет не только Сириус, но и ты вместе с ним. Не вешай нос.               — Я не вешаю нос — это твоё хобби, — слабо усмехнулся Регулус, наблюдая за тем, как Мэри закатывает глаза, и сжал её ладони в ответ.                                    Спустя час поезд остановился, и все ученики шумно стали выходить наружу, где уже столпились сотни родственников, которые приехали встретить своих чад. Где-то среди них затерялись и Юфимия с Флимонтом, которые, вероятнее всего, уже встретили Джеймса, и теперь ждали лишь Мэри, которая задерживалась… просто замок на клетке Флури не хотел закрываться, а без магии починить его было сложнее. Его нужно было обязательно закрыть, ибо так хорёк мог бы сбежать куда-нибудь, и тогда бы Мэри искала его по всей платформе несколько часов. Ситуацию спас Регулус, который достал из своего чемодана небольшую верёвочку, с помощью которой перевязал клетку вокруг и завязал сотни узлов, чтобы ничего не развязалось и Флури, который всё это время мечтал о свободе, не мог выбежать никуда, пока хозяйка не окажется дома        — Регулус, ты чудо! Спасибо — улыбнулась Мэри и встала на ноги, чтобы взять в руки клетку с чемоданчиком. — Ну что, пошли?               — Стой.              Мэри не успела даже ответить — просто наблюдала за тем, как Регулус встаёт со своего места и оказывается подле неё, чтобы в следующий момент аккуратно, но крепко обнять её. Прижался щекой к кудрявым волосам и аккуратно погладил по спине… Мэри от таких внезапных объятий сначала опешила, но потом мягко улыбнулась, и прижалась к нему ближе. Она понимала, что лучше всего обняться в купе, где их пока никто не видит и не трогает, ведь как только они выйдут, Регулусу придётся сразу же пойти, как и Сириусу, к родителям, которые, вероятнее всего, уже начинают злиться, что младшего сына так долго нет.        — Пиши мне почаще, ладно? — тихо сказал Регулус. — Пиши о чём угодно, даже о том, что поела, только пиши. Мой филин будет все письма передавать сразу мне в руки, либо тебе               — Хорошо, Регулус, — уверенно кивнула Мэри, прикрыв глаза. — И ты тоже! А если не будешь, то Флури с радостью придёт ночью к вам домой.               — Хорошо, — Блэк слабо рассмеялся и аккуратно отстранил от себя Мэри за плечи, оглядывая её, будто пытаясь запомнить. — Я буду скучать, лиса.               — И я, мистер Блэк, — грустно вздохнула она следом, глянув на Регулуса в ответ, смотря точно в глаза.               Можно было простоять вот так ещё очень долго, но времени было мало, и нужно было выходить из поезда, чтобы родители не начали волноваться. Регулус помог вынести Мэри её чемодан на платформу, не давая ей даже возразить, пока она сама несла лишь клетку с Флури. На самой платформе их встретил недовольный Джеймс, который забрал чемодан сестры из рук Блэка, но попрощался с ним, на удивление, приятно, пожелав хороших каникул, и быстро пошёл обратно к родителям, которые, заметив свою дочь, тут же засияли — Мэри точно так же разделяла их радость, ибо ужасно успела соскучиться по ним, особенно по маме и по её объятиям.        Переглянувшись с Регулусом, Мэри кивнула ему на прощание и проводила взглядом до того места, где уже стояли его родители и недовольный Сириус, которого явно за время ожидания успели отчитать. Вальбурга — бледная, довольно высокая женщина, с тёмными, как перо ворона, волосами, которые были собраны в низкий пучок, а взгляд серых глаз, не самый тёплый, скорее холодный, как север, недовольно осматривал все вокруг себя, морщась при виде магглов, на удивление Мэри, улыбнулась при виде своего младшего сына, которого тут же приобняла за плечо, но потом отчитала за то, что тот был так долго. Ориона Мэри рассмотреть детально, как маму братьев Блэк, не успела, лишь могла отметить, что у него точно такие же тёмные и объёмные волосы, как у них всех, а глаза такие же зелёные, как у Регулуса, но в любом случае детальнее можно будет рассмотреть в газетах. Сам он при виде магглов кривился ещё больше своей жены, что вызывало на губах Мэри усмешку, пока она сама продолжала стоять на том же месте, где её оставил Регулус. Это все происходило быстро, лишь секунд десять, а после Мэри вновь словила на себе взгляд Регулуса, который мягко ей улыбнулся, после чего он с семьёй все вместе поспешили скорее выйти отсюда через всем известную стену, под недовольный голос Ориона, который вновь начал отчитывать Сириуса, хотя тот до этого молчал, как отметила Мэри… сам Сириус не обернулся, чтобы ещё раз взглянуть на неё, хотя словно очень хотел. Но по какой-то причине переживал, чем это может обернуться, а потому лишь держал голову опущенной вниз и кривил верхнюю губу, очевидно сдерживаясь, чтобы отцу не сказать что-то в ответ.               — Мэри! — раздался приятный голос Юфимии сбоку, который заставил её отвлечься от наблюдения за тем, как Блэки уходят с платформы.               — Я иду, мам! — крикнула Мэри, после чего улыбнулась и побежала в их сторону, чтобы тут же упасть в тёплые, крепкие и родные объятия родителей. Джеймс недовольно бурчал рядом, что хочет скорее домой, чтобы поесть, но Юфимия тут же притянула его в маленькие семейные объятия, и он сразу же успокоился, крепко обнимая их всех в ответ.              Мэри же в свою очередь спокойно выдохнула и ярко улыбнулась, пока папа ласково погладил её по голове…              Наконец-то, она рядом с ними.              Она дома.