Первое — всегда лучшее

Им дают одну комнату. Скорпиус рад. У него теперь есть человек, с которым можно исследовать хогвартскую библиотеку, садиться за одну парту на уроках и рассказывать секреты, спрятавшись от сокурсников за их личной дверью. Неслыханное везение — найти лучшего друга в поезде, даже не успев коснуться ногами ступеней парадного входа. Распределение на Слизерин теперь тоже кажется большой удачей: не так важно, что шепчут за спиной, когда её прикрывает надёжный товарищ. Скорпиус так доволен, что с лёгкой руки позволяет Альбусу выбрать кровать первому и занять более привлекательное место возле имитации окна. Поттера такая благосклонность удивляет. — Даже не попытаешься отбить у меня это место? — спрашивает Альбус, подтягивая чемодан, оставленный домовиками возле двери, ближе к кровати. — Зачем? Ты же мой друг, — пожимает плечами Скорпиус, отправляя взмахом палочки стопку вещей на полки. Он уже успел научиться простым заклинаниям у родителей и теперь немного красуется, но ему не терпится показать всё, что он умеет, как можно скорее. И научиться у Альбуса чему-то в ответ, наверняка тот знает множество клёвых заклинаний, раз он сын Гарри Поттера. Лицо Альбуса выглядит задумчивым, он переводит взгляд с кровати на Скорпиуса, и это ощущается неловко. Пауза в разговоре обращается зудом вдоль позвоночника. — Я сказал что-то не то? — Скорпиус склоняет голову к плечу и смахивает растрепавшуюся чёлку с лица до боли глупым жестом, полным тревоги. Альбус только качает головой и принимается разбирать свои вещи без помощи палочки. — Просто... как говорит мама, в большой семье клювом не щёлкают, — Альбус пожимает плечами. Скорпиус его не понимает. Он никогда раньше не слышал этого выражения. — Что это значит? — всё же решается спросить Скорпиус. Он не хочет показаться глупым, но думает, что понимание лучшего друга важнее краткого негативного впечатления. Может, Альбусу даже понравится проявленный к нему интерес. — Ну... обычно так говорят про еду, — поясняет Поттер и, заметив, что такой ответ Скорпиуса лишь больше путает, спешит добавить. — Если есть что-то любимое, то стоит ухватить раньше, пока это не найдёт Джеймс. Скорпиусу эта концепция незнакома. Он пытается представить, что родители взяли что-то из его любимой еды, и единственное, что последовало бы за этим событием — направление домовика за добавкой. Интересно, что где-то дела обстоят иначе. Может быть, Скорпиус бы лучше понимал Альбуса, будь он не единственным ребёнком в семье. Он когда-то давно хотел сестричку, но отец объяснил, что маме не позволяет здоровье иметь ещё одного ребёнка, и Скорпиус сделал то, что он мог в этой ситуации — перестал просить. — Весело, наверное, иметь старшего брата, — Скорпиусу немного жаль, что у него не так. Возможно, он немного завидует, но он рад за Альбуса, что у него подобное есть. — Ага, — по лицу Альбуса совсем не скажешь, что это весело. Его тёмные брови хмурятся и сходятся к переносице, а в движениях начинает сквозить резкость. Поттеру не нравится этот разговор. Скорпиус умеет читать такое: на публике он чаще общается с родителями полужестами или короткими взглядами, нежели словами. Так принято, чтобы не выказывать излишних эмоций, когда в этом нет необходимости. Хотя, надо признать, что держать язык за зубами Скорпиусу даётся непросто. Паузы ощущаются тягостными и свербящими под кожей. Прямо как сейчас, и Скорпиус стремится перевести диалог на что-то более нейтральное, чтобы стереть хмурое выражение с лица Альбуса. — Как зовут твою сову?

***

Вещей оказывается слишком много, и каждой из них нужно своё место. Это занимает приличное количество времени, и когда они заканчивают пристраивать перья, котлы и мантии по полкам и вешалкам, час становится совсем поздним. Скорпиус чувствует, как наваливается усталость, хоть ему и не хочется прерывать их мерно текущий разговор. У Альбуса оказывается много историй, и Скорпиус глотает их с жадностью большей, чем те, что приносят родители с работы. Жизнь Поттеров — совсем другая, отличная от размеренной бытности мэнора. Она шумная, громкая и полная событий. Такой Скорпиус не знает, но хотел бы попробовать. — Кажется, всё, — сообщает Альбус, складывая последний галстук на полку. Он всплёскивает руками и плюхается на не свою кровать. Лицо Скорпиуса вытягивается само по себе. Он зависает с зажатой в руке пачкой конвертов, которые собирался оставить на столе. Альбус это явно замечает. — Скорп? — Поттер слегка поднимает бровь, и Скорпиус думает, что его жесты достаточно сдержаны для кого-то, кто вырос среди четы Уизли. Он видел маму Альбуса издалека пару раз, и та была эффектной и яркой в эмоциях женщиной. Её сын оказался гораздо спокойнее, что, признаться, ощущалось привычным и комфортным. А ещё Скорпиусу нравится, как Альбус сокращает его имя. Родители называли его по-детски глупым «Скорпи» или полным именем, Поттер же использовал что-то простое и клёвое. Дружеское. — Нет, ничего, — быстро выдыхает Скорпиус. Он не хочет портить добрую атмосферу их диалога своими претензиями, даже если что-то кажется ему странным. В конце концов, к чужим привычкам стоит привыкнуть, если хочешь нормально жить в одном пространстве. — Говори уже, — настаивает Альбус, и, кажется, не собирается обижаться, а правда хочет знать, что задело. Скорпиус молчит какое-то время, но потом всё же опускает плечи и только взмахивает ладонью в сторону сидящего на его кровати Поттера. — Просто ты не спросил. Теперь настаёт время Альбуса выглядеть растерянным. Он подбирается так, словно готов вскочить с места в сию же секунду, как Скорпиус потребует. — А надо спрашивать? — Альбус трёт коленку, и неловкость повисает между ними слишком плотным и удушливым маревом. — Не знаю, родители всегда так делают. Я тоже, — глупо. Скорпиус думает, что он дурак. Для него подобное очевидно, но, видимо, всё не так просто. Он присаживается рядом, смотря на напряжённый профиль Альбуса. — Ну знаешь, как... постучать пред тем, как войти, или не садиться за стол в пижаме и всё такое. — Извини, — Альбус пытается встать, но Скорпиус хватает его за руку быстрее, роняя обратно на кровать. Он не хочет, чтобы Альбус думал, что делает всё не так лишь потому, что у друга иные привычки. — Можешь не спрашивать, — выпаливает Скорпиус. Ладонь Альбуса в его руке горячая и влажная. — Мы ведь друзья. Наверное, нам это не нужно. Лицо Поттера от этих слов расслабляется, он возвращается на место и снова становится спокойным, что не может не радовать. Скорпиус думает, что сказал всё правильно. — Твои родители правда стучат и спрашивают разрешение, чтобы зайти к тебе в комнату? — голос Альбуса понижается почти до шёпота и полнится любопытством, словно они обсуждают какой-то секрет. Скорпиус даже наклоняется к нему, и это похоже на первый обмен личным и тайным. Чем-то важным, пускай тема и не кажется серьёзной. Скорпиус кивает. Ему нравится, что Альбус хочет знать о нём больше. — И не едят в пижаме? Скорпиус снова кивает. — Строго у вас, — наконец выдыхает Альбус и выглядит искренне сочувствующим, чем вызывает у Скорпиуса смех. Он не считает собственную семью строгой, наоборот, в их доме всегда спокойно и тепло. Как бы ни была интересна другая жизнь, Скорпиус понимает, что мэнор — это место, которое он не променял бы ни на что. — Нет, мама говорит, что так проявляется уважение. В простых правилах для всех. А так родители мне почти ничего не запрещают. Разве что гонять павлинов. — У вас есть павлины? Я никогда не видел их вживую, — на лице Альбуса написано такое удивление, что Скорпиус чувствует прилив тепла и азарта. — Я покажу тебе их, когда выбью для тебя разрешение посетить мэнор у отца. Может, на летних каникулах?

***

Альбусу кажется, что они слишком разные, чтобы быть друзьями. Он присматривается к Скорпиусу уже несколько дней, и тот всё делает совершенно по-другому. Не просыпает занятия, а встаёт раньше, чем большинство их сокурсников, повторяет пройденный материал и только потом будит Альбуса, которого из кровати приходится вытаскивать силком. Скорпиус и вытаскивает, стабильно каждое утро, присаживаясь на край кровати и трогая Поттера за плечо. Мягко и без пинков, как это, например, делает Джеймс, с которым Альбус вынужден делить комнату дома. А ещё Малфой оказывается не в меру прилежным учеником. Он не отпускает Альбуса после занятий, а ведёт его за столы библиотеки, чтобы сделать внеклассную работу. И получается у Скорпиуса всё легко, он не стопорится над прочитанной книгой, не мается перед пустым листом с эссе, а заклинания из его палочки вылетают с первого раза без лишних повторений. Малфой оказывается вообще каким-то идеальным, знающим ответы на все вопросы преподавателей, дисциплинированным и очень умным. Совсем не странно, что ему сразу нравится такая же заучка Роза. Наоборот, странно, что помимо Розы Скорпиусу нравится совсем не заучка Поттер, у которого всё из рук валится и которого приходится вечно ждать, пока он закончит домашнюю работу. Альбус рядом с таким, как Скорпиус, чувствует себя неправильно. Ему явно недостаёт таланта и мозгов, даже если он сын знаменитого Гарри Поттера, и это осознание бьёт под дых. Особенно, когда Альбус проваливается на занятиях по полёту. В ладонь Скорпиуса метла влетает, словно послушный зверёк, легко и изящно. У Альбуса же... У Альбуса всё плохо, и его метла бьётся в конвульсиях на траве, даже не пытаясь послушаться и подняться в воздух. Поттер сражается с ней, пока вокруг не раздаются смешки. — Хорошо, что ты не Гриффиндоре, Поттер. Иначе пришлось бы брать тебя в команду по квиддичу по традиции. А теперь это проблема Слизерина, — ехидно высказывается Роза после окончания занятия. Альбус не знает, чем заслужил неприязнь двоюродной сестры, но они с детства плохо ладят. Роза говорит, что он тупица. Сам Альбус себя тупицой не считает. Не считал. По крайней мере, пока не познакомился с по-настоящему талантливым Малфоем. Малфоем, который за друга вступается. — Зачем ты так говоришь, Роза? — Альбус впервые слышит, как голос Скорпиуса взлетает вверх и звучит возмущённо. Поттер до этого момента правда думал, что Малфой возмущаться не умеет, а слово «конфликт» ему чуждо в той же мере, как магловская мобильная связь. — Альбус старается и, если захочет, непременно возглавит квиддичную команду. Вот увидишь. Роза на это лишь кривится и, взмахнув пушистой копной волос, уходит с поля прочь, подарив им напоследок презрительный взгляд. — Я не хочу, — всё же говорит Альбус, когда они со Скорпиусом остаются одни в раздевалке. — Что не хочешь? — переспрашивает его Малфой. Он выглядит всё ещё задетым инцидентом, произошедшим на поле, словно нападки сокурсницы были направлены на него лично, и не перестаёт возмущаться по поводу того, что Роза абсолютно неправа и её неверие в силы Альбуса — тотальное заблуждение. — Не хочу в команду по квиддичу, даже если все пророчат мне место ловца, как отцу, — Альбус мнётся, он понимает, что подрывает ожидание семьи и одноклассников, но видит мало толка, чтобы носиться по полю за мячом. Ему это совсем неблизко, и азарт не просыпается в груди, сколько бы он ни наблюдал за матчами матери, на которые они регулярно ходили всей семьёй. — Не думаю, что это моё. Скорпиус удивлённо поднимает брови, и Альбус чувствует, что снова ломает чьи-то ожидания на свой счёт. Малфоя разочаровывать хочется меньше всего, особенно после того, как пламенно он вступился за поттеровскую честь. — А что твоё? — только спрашивает Скорпиус, чем удивляет и заставляет задуматься. Альбус почему-то ждал, что Малфой попробует его переубедить. Может быть, отведёт в зал славы и покажет кубки и награды, которые получили в былые годы его отец и дед. Для усиления мотивации. — Я... пока не знаю, если честно, — признаётся Альбус, и это ощущается тяжело и освобождающе одновременно. Пусть Малфой знает, что Поттер не такой идеальный и у него нет мечты пойти по стопам отца, как хочет сам Скорпиус. — Ну что ж... — Малфой пожимает плечами и улыбается так легко, словно проблема не стоит и выеденного яйца. — Тогда давай найдём то, что тебе нравится! Может, трансфигурация? Альбуса его улыбка почему-то заражает весельем, словно это споры какого-то ядовитого грибка. — Фу, трансфигурация — полная лажа.

***

Лестницы в Хогвартсе — отдельный вид насилия. Альбус не понимает, как Скорпиусу удаётся всегда находить дорогу и не опаздывать, проводя их окольными путями к нужному кабинету. Но, когда пресловутая лестница всё же разделяет их в одно утро, Поттер чувствует себя потерянным, стоя на противоположном пролёте. — Иди по северному коридору, я тебя там поймаю, — кричит Скорпиус, указывая на сводчатые двери позади Альбуса. Поттер слушается, надеясь, что друга он всё же найдёт, не заблудившись на ближайшей развилке. Вообще-то, Скорпиус ни черта не лидер. Он не умеет раздавать указания и по большей части соглашается с Альбусом на любую авантюру. За исключением вопросов учёбы и ориентирования на местности — в такие моменты Поттер предпочитает слушаться беспрекословно, не задавая лишних вопросов, признавая чужую компетентность и собственную беспомощность. Путанные коридоры всё же заводят Альбуса не туда. Он понимает это, когда на очередной развилке не встречает Скорпиуса, а слышит его голос откуда-то издалека, через крошечное окошечко в стене. — Стой на месте, — говорит ему Скорпиус. — Как тебя вообще туда занесло? Я составлю для тебя карту с планами прохода на все нештатные ситуации. Есть какие-то путевые заклинания? Надо посмотреть в библио... — Стою, — соглашается Альбус, строго следуя правилу потерявшегося человека: «заблудился — оставайся на месте». Он слышит, как голос Скорпиуса удаляется от него и исчезает, прекращая вытекать из окошка. Малфой вообще очень разговорчивый и не затыкается, даже когда находится наедине с собой. Это могло бы бесить, но Альбусу нравится его слушать больше, чем находиться в тишине. Альбусу вообще нравится рядом со Скорпиусом, даже если вокруг него ходят глупые слухи и прилипают к самому Поттеру благодаря какой-то неведомой силе притяжения чуши. Минуты сменяют одна другую. У Альбуса нет часов, но когда Скорпиус появляется из-за угла, Поттер уверен, что они безбожно опоздали на урок по зельям. Это нехорошо. По непонятной никому традиции все когда-либо жившие преподаватели зелий — те ещё ворчливые зануды, считающие, что их предмет — единственная в жизни важная наука. — С нас снимут баллы и нас опять польют однокурсники, — Альбус чувствует укол вины, тащась за Скорпиусом по коридорам. У них двоих и так не самая лучшая репутация. У Скорпиуса из-за положения его семьи, у Альбуса из-за того, что попал на Слизерин и дружит с «сыном Воландеморта». Малфой только пожимает плечами. Альбусу до его непосредственности недотянуть, кажется, никогда в жизни. — Ничего, наверстаем усердной учёбой и заработаем больше баллов, чем потратили, — весело отзывается Скорпиус, пока Поттер думает, что эти самые баллы из них двоих заработает явно не он. — Молодые люди, часы созданы, чтобы смотреть по ним время, а не любоваться стрелками, — вместо приветствия отчитывает их учитель. Альбус, честное слово, вниманию не рад, другие ученики оборачиваются, а Роза только хмыкает. Поттер буквально слышит от неё невысказанное: «Я же говорила — тупицы». И почему у них так много сдвоенных пар с Гриффиндором? Альбус бы предпочёл видеть двоюродную сестру как можно реже. Настолько редко, насколько это вообще возможно в одном замке. — Садитесь, никто не будет ждать, когда вы осознаете действительность и возьмётесь за работу. Все инструкции на столе, приступайте, — преподаватель взмахивает рукой на свободный стол, на котором уже мерно бурлит котёл. Скорпиус с энтузиазмом хватает листок и вчитывается в буквы. — Ну что там? — Альбус в отличии от друга энтузиазмом не располагает. В его семье никто в зельеварении не разбирается, так что надежды на успех и какие-то запрятанные гены у Поттера нет. Он готов в очередной раз провалиться по всем фронтам, и верит в успех только потому, что рядом с ним Скорп. — Это легко, — подтверждает Малфой. Он засучивает рукава и передаёт листок Альбусу, который смотрит на каллиграфические буквы на пергаменте как баран на новые ворота. — Мы с отцом уже варили это зелье. Оно совсем простенькое. — Да? — Альбус не чувствует ничего, отличного от растерянности, стоя перед котлом. Он не может вспомнить ни одного случая, когда в его доме варили зелья. Обычно всё нужное просто закупалось в Косом переулке. — Да, — уверенно кивает Скорпиус, и, заметив неловкость Альбуса, похлопывает его по руке. — Я всё покажу. В конце концов, мой отец лучший зельевар Британии и ученик Северуса Снейпа, так что кое-что я умею. — Твой отец же колдомедик, разве нет? — Альбус тоже закатывает рукава и принимает из ладоней Малфоя нужные ингредиенты. — Зельеварение — основная часть колдомедицины, гораздо более важная, чем всякие заживляющие заклинания, — поясняет Скорпиус. — Смотри, это нужно нарезать тонкими ломтиками... Альбус сам не замечает, как втягивается. Малфой оказывается хорошим учителем, он направляет в нужную сторону, показывает и рассказывает всё ещё до того, как Поттер успевает задать вопрос. Даже другие ребята оборачиваются на них, и Альбус видит, как те прислушиваются к голосу Скорпиуса и следуют его указаниям за собственными котлами. Наверное, если бы так учили всех, то зельеварение не было наукой для избранных. По крайней мере, к концу занятия у них получается идеальное зелье, к которому не может придраться даже учитель, а сам Альбус чувствует в груди удовлетворение от проделанной работы и чистую благодарность к другу. Магия бурлящего котла оказывается пленительной. — В чём-то вы всё же можете быть неплохи, — бросает Роза, когда они выходят из кабинета, и это высшая похвала, которую можно получить от сестры. Скорпиус от её слов расцветает, а Альбус только кривится. — Иди в жопу, Роза, — отмахивается Поттер и обращается уже к Малфою. — Думаю, это оно. Скорпиус клонит голову вбок, как всегда делает, без слов прося пояснений. — Это то, что мне нравится. Зельеварение. Научишь меня? — Частный курс от Скорпиуса Малфоя уже готов к вашему изучению, — улыбается друг, и тащит Альбуса в сторону свободных лабораторий. — Я покажу тебе всё, что знаю. А потом попрошу показать отца ещё и этому тоже научу. Поттер думает, что может оно и не страшно, что они такие разные, пока улыбка Скорпиуса вселяет в него уверенность в завтрашнем дне.