Первое — всегда лучшее

Директорский кабинет — не то место, где ученики хотят оказываться в принципе. Мало кого приглашают сюда, чтобы вручить награду или похвалить за успехи в учёбе. Гораздо чаще причины более тривиальны — нарушения школьных правил, за которыми следуют недели отработок. Альбусу пока удавалось избегать мойки котлов и садоводческих экспедиций в теплицы крёстного, но всё когда-то случается в первый раз, верно? Сегодня их со Скорпом точно накажут, потому что нахождение ночью чёрт пойми где — грубейшее нарушение безопасности. Впрочем, ничего реально серьёзного: многие ученики шатаются по школе после отбоя, особенно если получилось заручиться поддержкой старост, отвечающих за патрулирование. В эту же ночь факультет Слизерина караулили медсёстры больничного крыла. Альбус и не ожидал, что их со Скорпом отсутствие останется незамеченным. Скорее всего, с них снимут баллы и отправят на отработку копаться в грядках или что-то вроде. Это всяко лучше, чем если бы они провели ночь в замкнутом пространстве со злыми на них слизеринцами. — Готов стать домовым эльфом профессора Лонгботтома на ближайшую неделю? — шёпотом спрашивает Альбус, пока они поднимаются в директорский кабинет. Малфой выглядит слишком встревоженным. Он шумно вздыхает через каждые полминуты и бесконечно поправляет чёлку, лезущую в лицо. Альбус думает, что другу не помешает хорошая шутка. Скорп коротко улыбается на слова, перебрасывается с Поттером взглядом, полным одновременно тревоги и веселья. Это их первый выговор, и, кажется, они оба рады, что получать его будут вместе. — Мистер Поттер, мистер Малфой, — Макгонагалл поднимает лицо от бумаг, и неловкость резко нарастает, заставляя опустить глаза к полу. Несмотря на то что директриса всегда вызывала у Альбуса лишь уважение и казалась справедливой женщиной, под её прямым кошачьим взглядом мурашки бегут по загривку. Слишком много внимания и строгости она излучает. — Расскажите мне, почему вас не видели в больничном крыле после отбоя? Это закономерный вопрос, но Альбус не хочет отвечать на него честно. Он мог рассказать, как было, и, скорее всего, им бы простили маленький побег, тем более что ночевали они не где попало, а в своей же спальне, но... Взамен нужно прослыть стукачом, чего в Слизерине не терпят. Поттер уже уяснил простое правило своего факультета: все конфликты решаются в кругу студентов и только в нём. Рассказать о стычке Макгонагалл всё равно, что пустить себе в лоб непростительное заклинание. Их просто заклюют свои же, и, в отличие от отработки, преследование сокурсников не закончится через неделю. Это клеймо, которое они понесут через года, если решатся сознаться. Скорп сбоку только снова вздыхает. Он понимает негласные правила даже лучше и тоже не спешит со словами, только бросает короткий взгляд на Альбуса. К молчаливому соглашению они приходят за секунду. — В больничном крыле было слишком много людей, — начинает Скорп, выпрямив спину и смотря на директрису самым огорчённым взглядом из всех, что только есть в его арсенале. Альбус уже видел такое однажды: Скорп мастерски умеет доставать из себя «истинного Малфоя». Ну то есть такого Малфоя, которым его обычно представляют во всех сплетнях. Высокомерного, презирающего всех и вся вокруг себя, зазнавшегося от собственного богатства урода. Совсем не того, каким Скорп был на самом деле и каким его знал Альбус. — Совершенно невозможно спать в подобной атмосфере. Малфой чуть морщит нос, и так сильно начинает напоминать высокомерного засранца, что Альбус с лёгкостью повёлся бы, не дели он со Скорпом спальню уже три месяца. — Я сделаю вид, что поверила вам, — Макгонагалл вместо того, чтобы проявить строгость, улыбается, и лучики её морщин прорезаются сильнее. Зато Скорп разом теряет всю напыщенность и нелепо открывает рот, хлопая глазами. — Неплохая игра, но вы далеко не первый Малфой на моём веку. Если у Люциуса ещё был шанс меня провести, то вы слишком молоды для этого. Скорп виновато опускает взгляд и принимается ковырять носком ботинка ковёр, но подать голос не решается, пока директриса продолжает: — Я хорошо знаю порядки вашего факультета, господа, но поверьте мне, дело в этот раз гораздо серьёзнее, чем нарушение комендантского часа, иначе я не стала бы занимать ваше время, а просто передала бы декану, — тон Макгонагалл набирает силу, она снова становится строгой и собранной, словно не улыбалась им так тепло секунду назад. — Этой ночью на студента наложили проклятие, и обвиняют в этом одного из вас. Родители ученика уже извещены и требуют разбирательства. Так что лучше вам подробно рассказать, чем вы занимались прошлой ночью. У Альбуса холодеют кончики пальцев. Глупая претензия, прозвучавшая вчера в стенах больничного крыла, обрела форму. — Но мы ничего не делали, профессор Макгонагалл! Мы просто вернулись в свои спальни и не выходили до самого утра, — вступается Альбус. Он видит, как опускаются плечи друга, как он зажимается и нервно смахивает чёлку. Не надо гадать, кого именно обвиняют. На студента с фамилией Поттер вряд ли найдётся смельчак покуситься, слишком громкими вышли бы обвинения, а вот на сына Пожирателя можно свалить все проблемы. Очень удобно, никто и не удивится, только скажут, что мальчик весь в отца. — Можете ли вы доказать, что всё было именно так? — спрашивает Макгонагалл. Она не выглядит злой или полностью ими разочарованной, но её строгость никуда не уходит и ощущается куда более опасной, чем любые крики или прямые обвинения. Альбуса это злит, потому что лучше бы они правда кого-то прокляли за все те мерзкие слова, что летят им в спину, чем выслушивали беспочвенные обвинения. — Почему мы вообще должны доказывать свою невиновность, если мы ничего не делали? — возмущается Альбус слишком громко для директорского кабинета, но чувство справедливости взыграло яростным пламенем, и даже лёгкий пинок от Скорпа его не успокаивает. — Все единодушно указывают на вас, — полностью проигнорировав вспышку эмоций со стороны Альбуса, спокойно отвечает Макгонагалл и переводит взгляд на Скорпиуса. — Точнее, на мистера Малфоя. Я попрошу вас сдать свою палочку до выяснения всех обстоятельств. Альбус сжимает кулаки от бессилия, которое нападает на него, как дикий зверь со спины. Это нечестно, абсолютно глупо и неоправданно, но Поттер не знает, что может ещё сказать, чтобы защитить их обоих от обвинений. — У меня нет палочки, она сломалась вчера вечером, — Скорпиус ещё сильнее клонит голову к полу и чуть морщится отворачиваясь. Вся эта ситуация с палочкой явно задела его сильнее, чем обычно жизнерадостный Малфой хотел показать. Это унижение его, как волшебника, и Альбусу кажется, что он вчера так и не смог сказать достаточно, чтобы побороться с неприятными эмоциями друга. Ему хочется как-то поддержать Скорпа, но взгляд Макгонагалл пригвождает к полу, не позволяя лишний раз двинуться. — Даже если так, то считать с неё информацию об использованных заклинаниях всё ещё возможно. Принесите мне её, — просит директриса, и Скорп послушно кивает, пряча ладони в карманы мантии, как обычно делает, когда хочет сильнее закрыться. — Также мне пришлось пригласить на беседу лорда Малфоя, он прибудет к полудню. Они оба уставляются на Макгонагалл так, словно та только что открыла новый континент. Даже Скорп вскидывает голову, забывая о смущении, и чуть отшатывается от директорского стола. Он выглядит поражённым и обиженным так сильно, что Альбус не может молчать. — Но это же нечестно, почему выверите им, а не нам? — Альбус, наоборот, делает шаг вперёд, напрочь забывая, перед кем стоит. Макгонагалл смотрит на него прямо и открыто. — Мистер Поттер, поймите меня правильно, я не думаю, что студент первого курса смог бы наложить заклятие такого уровня, но я обязана разобраться в соответствии с протоколом, — чётко произносит она, но слова не успокаивают, потому что действия её говорят о другом. Директриса могла бы вступиться за них, если бы правда думала, что они не виноваты. — А сейчас отправляйтесь на уроки. Мистер Малфой, я жду вас в своём кабинете в назначенное время. Скорп только кивает и утягивает Альбуса из кабинета за локоть раньше, чем тот успевает наговорить больше. *** — Почему опять мы? — бурчит Альбус, когда они спускаются с лестницы и грифон закрывает проход. Всё так чертовски неправильно, что аж в затылке пульсирует и жжёт. Так сильно его не бесил даже собственный брат, а Джеймс, надо признать, умел вывести из себя кого угодно, даже маму, которая всегда встречала его авантюры со смехом. Скорп оборачивается, сильнее сжимая пальцами локоть, и растерянное выражение его лица отпечатывается у Альбуса на сетчатке, чуть сбивая злость. Ну да, сейчас не Поттеру полагается ворчать, не его отца вызвали в школу, чтобы поиздеваться. — Макгонагалл нам верит, это же хорошо, — тихо выдыхает Малфой, но Альбус совсем не чувствует уверенности в его словах. Поттер знает друга уже достаточно хорошо, чтобы разглядеть: Скорп опасается того, что ждёт его в полдень. Их первая провинность вылилась в тупорылый скандал с участием родителей, и это какой-то слишком большой масштаб для третьего месяца обучения. Даже его отец влип в реальные неприятности только к концу года, а они вон какие прыткие. Уже на плахе у Макгонагалл. — Но это мерзко. Мы ничего не сделали, тебе вообще палочку сломали, а огребаем всё равно? — Альбус никогда не считал себя человеком справедливости, но сейчас чувствует, что гораздо больше приблизился к идеалам собственной семьи, чем планировал, потому что какое-то гриффиндорское воспитание взыграло в нём и кричало изнутри, чтобы он разобрался в этом и вытащил Малфоя за шкирку из неприятностей. Только как всё решить, Альбус в душе не знает! — Я попрошу у отца новую, — пожимает плечами Скорп, но весь его вид говорит о том, что это даётся непросто. Альбус не представляет, что было бы с ним, если бы пришлось сообщать отцу, что его унизили, сломали палочку, и теперь ему нужна новая, потому что он не смог защитить собственную честь. Точно ничего хорошего, хотя он и понимает, что родители вряд ли бы злились, а вот лорд Малфой… Альбус о нём ничего не знает и не может сказать, чем это обернётся для Скорпа. — Он сильно будет ругаться? — всё же спрашивает Поттер. Он хочет быть готовым к тому, с каким настроением вернётся после Скорп. Явно не в лучшем, но насколько всё плохо? — Нет, не думаю... — Малфой качает головой и смотрит себе под ноги, пока они идут в сторону спален. Хоть Макгонагалл и отправила их на уроки, но кто тогда будет искать палочку в затопленной комнате? Можно отправить Скорпиуса одного, а самому идти грызть гранит науки, но Альбус не хочет. — Отец понимает. Скорее всего, ему прилетает гораздо больше, даже если он не говорит об этом со мной. Всё же, в отличие от меня, у него реально... есть метка. Они никогда не говорили об этом. Альбус, как и все в магической Британии, знал, что лорд Малфой был не просто сыном Пожирателя смерти, а сам получил метку в семнадцать и даже исполнял поручения Воландеморта, но как к этому относиться Альбус так и не решил. Он дружил со Скорпом и не видел ничего от того зла, что приписывают его семье. В нём не было ни высокомерия, ни желания причинить ближнему боль. Каким же был его отец сказать сложно. В доме Поттеров Малфоя не жаловали, оно и понятно, школьная вражда и всё такое, но какого-то реального негатива тоже не было. Всё как будто осталось в прошлом, а сейчас их родители даже иногда работали вместе. По крайней мере, Альбус пару раз слышал, как отец упоминает лорда Малфоя (белобрысого хорька), когда речь заходила о взаимодействии авроров со Святым Мунго. — А что ты сам думаешь... — Альбус слегка запинается в словах, потому что вопрос не кажется ему слишком уместным, но спросить он должен. Это что-то из переживаний Скорпиуса, что он хотел бы знать. — Ну по поводу метки? Малфой тормозит и оборачивается к Альбусу лицом так резко, что они едва не сталкиваются лбами. Какое-то новое выражение проступает на лице Скорпиуса, он вскидывает подбородок и смотрит с прищуром, пока его светло-серые глаза темнеют. — Я не собираюсь оправдывать или обвинять его, ясно? — с напором выдыхает Малфой. — Он мой отец, он любит меня и маму, поэтому я никогда не хотел родиться в другой семье, если ты об этом. Альбус от жара, направленного ему прямо в лицо, теряется, неловко мнёт в пальцах мантию и спешит исправиться, пока Скорп не надумал себе лишнего. Он правда не хотел звучать с претензией. — Я не... не это хотел сказать. Ты мой друг, несмотря ни на что, просто это же... ну... сложно, — Альбус не знает, как сформулировать свою мысль правильно. Он видит в лице напротив болезненный изгиб бровей и не хочет добавлять к этому больше. Но Скорп, кажется, понимает. Он моргает пару раз и смягчается, неловко отводит взгляд. — Иногда, — кивает он и замолкает. Это то пространство, где Альбус должен что-то сделать, и он делает. Порывисто и слишком напористо обнимает друга, зато тишина между ними становится тёплой. Согретой дыханием Скорпиуса и его осторожным ответным касанием. *** Скорпиус мнётся перед статуей, пароль застревает в горле плотным комом, и сколько ни сглатывай, никуда не исчезает, а лишь разрастается с каждой секундой, грозя удушьем. Альбус слегка подпихивает его в спину. — Давай, чем дольше ждёшь, тем хуже будет, — справедливо говорит Поттер, и Скорпиус с ним согласен, но ноги не двигаются, они одеревенели и стали чужими. Он не хочет идти туда, не хочет выслушивать тех слов, что непременно выльются на его голову и на голову его отца. Перед родителем вдвойне стыдно. Драко Малфой сейчас должен быть на своей работе в Мунго, решать какие-то важные дела по управлению здравоохранением, а не выслушивать беспочвенные претензии. Скорпиус вообще не любит дёргать отца лишний раз, потому что имидж их рода всё ещё нуждается в восстановлении и родители тратят на это огромное количество сил. Особенно моральных. Скорпиуса не посвящали глубоко в дела, но он видел, как иногда отец возвращается в мэнор не в меру уставшим, тяжело опускает голову на плечо мамы, и она гладит его по волосам долго и мягко, целует и что-то шепчет на ухо. Это красивые и одновременно печальные моменты их жизни, за которыми Скорпиус наблюдал со стороны, не решаясь тревожить. Он знал, что стоит ему проявить себя, как всё внимание тут же перетечёт в его руки, и не хотел отнимать моменты любви у самых дорогих людей. Но, несмотря на всю загруженность и тяжесть, отец всегда уделял Скорпиусу достаточно времени, чтобы он не чувствовал себя покинутым. Они ходили вместе в Косой переулок, выбирались на природу и просто учились чему-то новому, если Скорпиусу это было интересно. В пять он впервые заинтересовался полётами на метле, отец посадил его перед собой, и они долго кружили над бескрайней территорией мэнора на такой высоте, которую мама бы точно не одобрила. В восемь Скорпиус, увлечённый наблюдением за работой отца, захотел сварить своё первое зелье, и они провели ещё много вечеров вместе, пока у него не начало получаться что-то сносное. Поэтому было так стыдно. Скорпиус не хотел доставлять неудобств и всячески старался быть хорошим сыном. Он поднимался раньше всех, прилежно учился, не вступал в конфликты и глотал обиды, чтобы родители гордились им. И они правда гордились. Писали об этом в письмах, присылали маленькие подарки для души, но Скорпиус всё равно подвёл их, сам не понимая как. — Ты же будешь ждать меня здесь? — тихо срывается с губ. Скорпиус оборачивается к Альбусу, и тот смотрит своими зелёными глазищами выжидающе и чуть с укором. Ну да, Малфой задаёт этот глупый вопрос уже в сотый раз, но так спокойнее — знать, что лучший друг будет если не рядом, то болеть за него здесь. — Чёрт, Скорп, я приросту к этому коридору, как не упокоенный призрак, только иди уже. Альбус снова подпихивает его в плечи, и Малфой неожиданно понимает, что друг тоже переживает. За него? Скорпиус не привык к такому, за него никогда не переживал никто, кроме родителей, но короткая радость в груди его реальная и яркая, как утреннее солнце. Она возвращает энергию в ноги и позволяет, наконец, сделать первый шаг. — Не забудь вести себя, как Малфой. Не дай им спуска, — кричит в закрывающийся проём Альбус, и Скорпиус на секунду оборачивается к нему, чтобы улыбнуться. Поттер грозит ему ладонью, жестом приказывая стереть улыбку, на что Скорпиус расплывается только сильнее. *** В кабинете, который с утра был лишь неловким и строгим, царит ледяная атмосфера. Холод заползает под подол мантии и поднимается по ногам, лижет позвоночник и стягивается вокруг грудной клетки. Скорпиус отлично знает его источник — лорд Драко Люциус Малфой, сидящий на диванчике для гостей и важно сложивший ногу на ногу, источает приторное пренебрежение ко всему вокруг себя. Отец умеет быть очень строгим, когда ему это нужно. В другом углу кабинета, на ровно таком же диване незнакомая Скорпиусу женщина, её щёки пылают красным. Нетрудно предположить, что ей уже удалось получить парочку замечаний. Скорпиус не знает, как отцу это удаётся, но он всегда находит такие слова, что попадают в цель. Это касается как чего-то приятного, так и всего, от чего у Скорпиуса вянут уши и стыд поднимается к самому горлу. — Мистер Малфой, мы как раз вас ждали, — начинает Макгонагалл. — Вы принесли палочку? Скорпиус бросает короткий взгляд на отца и, дождавшись его одобрительного кивка, достаёт обломки палочки, выкладывая их на стол перед директрисой. Пришлось повозиться, чтобы их найти. Они с Альбусом прошарили всю спальню, стоя по колено в ледяной воде, потому что две части разнесло по разным сторонам комнаты и одна из них заплыла под кровать. Макгонагалл лишь кивает, и Скорпиус отступает, присаживаясь на диван возле отца. Исходящий от него холод окутывает плечи. Это могло бы быть неуютным и тревожным, но, на самом деле, Скорпиус ощущает себя гораздо более смелым, понимая, что всё недовольство родителя стоит на его защите. Может быть, у них своеобразное понимание поддержки, но это лучше, чем если бы отец принялся его успокаивать. У них так не принято, и важно совсем другое — отец будет стоять за него до конца, его собранность и строгость огородят от всего, что только попытается прилететь в Скорпиуса болезненным уколом. Это знание дороже всего. Яркая аура магии окутывает палочку Скорпиуса, директриса произносит сложное заклинание. Пока мать пострадавшего ученика увлечена пристальным наблюдением за процессом, Скорпиус позволяет себе переброситься коротким взглядом с отцом. Его серые глаза чуть смягчаются, и он незаметно касается подбородка Скорпиуса, заставляя того вскинуть лицо, а не пялиться на собственные колени. Это работает. Скорпиус расправляет плечи, чувствуя себя уже не таким пристыженным, как пару секунд назад. «Ты Малфой, так неси это имя с гордостью, что бы тебе ни кричали вслед», — мысль звучит голосом отца в черепной коробке, и Скорпиус впервые в полной мере ощущает силу этих слов. Ему далеко до холодной выдержки лорда, но не посрамить честь семьи он может. — Как видите, никакого отклика, — изрекает свой вердикт Макгонагалл, когда её магия рассеивается. — Из этой палочки не вылетело ни одного тёмного заклятия. — Этого не может быть! — женщина всплёскивает руками и едва не подпрыгивает на диване. Скоприус готов признать, что смотрится это... нелепо и совсем неподобающе моменту. Его учили держаться на публике, и он знал базовые правила ведения дискуссии, так вот это далеко не они. — Мой вердикт однозначен, мистер Малфой не совершал того, в чём вы его обвиняете, — строго отрезает Макгонагалл, и Скорпиус, смотря на глубокие тени, прорезавшие её лицо, неожиданно понимает, что ей эта ситуация тоже не нравится. Возможно, когда она говорила им с Альбусом, что верит в их слова, она совсем не врала и предвидела результат проверки ещё до того, как собрала их всех в своём кабинете. — Но... — снова начинает женщина, однако, её прерывают. — Тогда не вижу ни одного основания, чтобы продолжать находиться здесь более, — отец важно поднимается на ноги, поправляет подол своей мантии и кивает Скорпиусу. — Пойдём. — Он мог воспользоваться чужой палочкой, — едва они успевают сделать шаг в сторону выхода, как голос женщины снова взлетает. Она тоже поднимается и пытается выглядеть весьма угрожающе, но, стоя за спиной отца, Скорпиус совсем не ощущает давления её эмоций. — Все знают, что Пожиратели отлично прикрываются ни в чём не повинными людьми, когда им это выгодно. Отец останавливается, но не поворачивается к женщине, оставаясь говорить полубоком, и Скорпиус знает этот жест — пренебрежение, можно даже сказать, презрение в чистейшем его виде. — Хотите сказать, что кто-то отдал свою палочку в руки Пожирателю? — тонкая светлая бровь отца слегка приподнимается, и это единственное выражение эмоций, которое он себе позволяет. — Что ж, тогда этого студента стоит считать в равной степени виновным. Сообщите мне, как найдёте соучастника. Женщина хлопает глазами пару раз, её щёки наливаются сильнее. Наверное, она планировала обвинить только Скорпиуса, потому что его не жалко и не придётся сталкиваться с другими взрослыми, чьё имя не запятнано дурными слухами, но сейчас отец поставил её в очень неловкое положение. Они выжидают пару секунд, но тишину никто не прерывает. Женщина только кривится, и лёгкая, победная улыбка едва окрашивает губы отца. — Я буду ждать официально опровержения в Пророке в таких же красках, в каких вы пустили слух о причастности моего сына к этому происшествию, — только говорит он и переводит взгляд на директрису. — Профессор Макгонагалл, всего доброго. Она кивает в ответ, и Скорпиус успевает заметить, как она кидает весьма недовольный взгляд на женщину. Кого-то ждёт показательная порка. Макгонагалл можно, она древнее всех в этом замке и явно заслуживает больше уважения, чем к ней проявили сегодня. — И вам, лорд Малфой, прошу простить за внезапный вызов. Отец вежливо кивает и пропускает Скорпиуса вперёд. За их спинами раздаётся громкий голос женщины, но он быстро глохнет под строгим тоном Макгонагалл. — Я понять не могу, зачем тебя вызвали? — спрашивает Скорпиус, когда они спускаются по винтовой лестнице вниз к общему коридору. — Директриса вроде знала, что это не я. — Для проверки твоей палочки требуется присутствие родителей, — поясняет отец, когда грифон закрывает проход за их спинами. — Макгонагалл мудрая женщина, она вряд ли подумала на тебя, но на ней лежит ответственность директора школы, поэтому ей важно зарубить слухи на корню, чтобы не провоцировать новые конфликты. — Как-то не очень получилось, если честно,— Скорпиус понуро опускает плечи. Он отлично понимает, что на этом претензии к нему не закончатся, а будут лишь множиться. Может быть, на время поутихнет, накал страстей держать сложно, но потом всё вспыхнет вновь. И вновь отцу придётся сидеть на том самом диване и выслушивать схожие обвинения. — Всё не так просто, как хотелось бы, — говорит отец, и в его голосе прорезается усталость, отчего Скорпиуса только больше скукоживает. — Работа с общественным мнением — это долгий и муторный процесс, гораздо чаще бесплотный, чем полезный. Тебе стоит привыкнуть к этому. Скорпиус лишь тяжело вздыхает. Он знает, видит это на примере родителей и на своём собственном. Как бы доброжелателен он ни был, на его хорошие манеры прилип только Альбус. Но Альбус — это Альбус. Он вообще странный, хоть Скорпиус его и любит, как лучшего друга. — Есть ли вообще в этом смысл? — тихий вопрос направлен больше в пустоту, чем к кому-то конкретному, но отец тормозит его лёгким прикосновением ладони. Он опускается перед Скорпиусом, и его лицо теряет всю холодность, оставляя лишь заботу и мягкость. — Нужно время, чтобы всё забылось, и потом ты сможешь задышать свободно, — тёплые объятия отца окутывают Скорпиуса вместе с резковатым запахом его парфюма, который всегда успокаивает и дарит уверенность. Может быть, он прав. Скорпиус хочет в это верить. *** Альбус не решается покинуть укрытие колоны, где ждал окончания разборок, когда Скорпиус выходит из кабинета директрисы в сопровождении отца. Впервые он видит лорда Малфоя вживую, и признаться, он создаёт ровно такое впечатление, которое и должно. Стать, строгость и бесконечная, всепоглощающая холодность. На его лице, так похожем на лицо Скорпиуса, застыла маска вежливой отрешённости, сквозь которую не пробиться ни одной эмоции. Альбус от такого демонстративного равнодушия ёжится, словно его окатили ведром ледяной воды. Скорпиус обычно говорит об отце, как об отзывчивом и понимающем родителе, хоть и строгом, но эти слова совсем не вяжутся с тем, что Поттер наблюдает сейчас. Лорд Малфой напоминает скорее ожившую статую, чем человека, способного на любовь к собственному ребёнку. Сам же Скорп выглядит непривычно понурым, его плечи сгорблены и взгляд опущен в пол, словно его только что отругали. Может, так оно и было. Он что-то тихо говорит, его губы едва шевелятся, но с такого расстояния Альбус не может разобрать слов, и... и дальше случается то, что Поттер не смог бы вообразить даже в самых смелых фантазиях. Лорд Малфой едва касается пальцами плеча Скорпиуса, и когда тот оборачивается к отцу, опускается перед сыном на одно колено и притягивает его к себе в объятия. Это выглядит как минимум дико, а как максимум и вовсе невозможно при всей той холодности, что старший Малфой распространяет вокруг себя. Но Скорпиус не выглядит удивлённым, он только обнимает отца в ответ, кладёт подбородок ему на плечо, сжимая пальцы на мантии, и Альбус понимает — такая ситуация между ними не нова, это происходило раньше. Удивительное открытие, похлеще любого школьного инсайда. Однако больше удивления в Альбусе только неловкости. Он чувствует, что своим подглядыванием залез, куда не следует. Во что-то личное и глубоко семейное. Особенно остро становится это чувство, когда лорд Малфой поднимается на ноги и уже громче произносит, явно рассчитывая, что наблюдатель услышит: — Я так полагаю, это твоя группа поддержки, Скорпиус? Друг резко оборачивается, их взгляды сталкиваются, и улыбка снова расцветает на губах Скорпиуса. Он выглядит слегка дезориентированным, словно не ждал, что Альбус правда его дождётся. А он дождался, измерил шагами коридор добрую сотню раз, но уйти не смог. Он обещал. — Альбус! — Скорп машет ему и зовёт к себе рукой. Вот честно, выходить совсем не хочется, потому что взгляд у лорда Малфоя, пускай и ровно такого же цвета, как у друга, но пронизывающий и внимательный. Таким можно вспарывать без режущего заклинания. Альбус резко жалеет, что трусость нынче не в почёте, и всё же делает пару шагов навстречу. Ему приходится вскинуть голову вверх, чтобы смотреть в лицо отцу Скорпиуса, а не на бляшку ремня. Оказывается, он очень высокий. Возможно, даже выше, чем дядя Рон, чей рост иногда заставлял его биться головой о низкие дверные проёмы. — Мистер Поттер, я полагаю, — в голосе лорда Малфоя нет вопроса, и его лицо снова становится абсолютно непроницаемым. Жуть какая. Альбус его боится, и ему не стыдно за это. И, наверное, больше из-за нервов, чем из-за собственной глупости и полного отсутствия этикета, Альбус слишком громко и порывисто чеканит: — Альбус Северус Поттер, — и протягивает ладонь, похолодевшую и вспотевшую одновременно. Как нелепо этот жест выглядит, он сознаёт ровно через секунду, когда в серых глазах лорда Малфоя проскальзывает едва заметная искра удивления. Такая же, как у Скорпиуса, когда он сталкивается со сложной загадкой, которую надо поскорее решить. Это осознание бьёт в затылок с силой бладжера. Что-то родное и знакомое среди холодного океана чужой стати придаёт чуточку уверенности. Скорпиус — сын этого мужчины, а значит, в них есть что-то общее, даже если оно скрыто под семью печатями и налётом аристократизма. Лорд Малфой едва склоняет голову, выдавая свой интерес — снова оно! жест Скорпиуса, только на минималках — и всё же пожимает подрагивающую руку Альбуса. Пальцы его оказываются на удивление тёплыми и вовсе не давящими. — Рад познакомиться с вами лично, — слишком официально на вкус Альбуса, но так в стиле главы древнего рода говорит лорд Малфой, и переводит взгляд на Скорпиуса. — Мне нужно возвращаться в Мунго, поэтому не буду вас больше задерживать. Мы купим тебе новую палочку на рождественских каникулах, поэтому можешь пока взять мою, чтобы не отставать на занятиях. Альбус честно еле сдерживается от того, чтобы позорно не раскрыть рот, когда лорд Малфой достаёт из чехла свою палочку и отдаёт Скорпиусу. Друг выглядит таким же удивлённым. — Но... — запинаясь, начинает Скорпиус. Он вертит палочку в руках так и сяк, но она идеально ложится в ладонь. Почти так же, как его собственная. — Только не переусердствуй, помни о правилах, — серьёзно напоминает лорд Малфой. Альбус не знает, о каких правилах речь, но собирается выспросить у Скорпа всё, как только они останутся наедине. Чего-то в этой ситуации он явно не понимает. — Хорошо, — активно кивает Скорпиус так, что его чёлка растрёпывается. — Спасибо, пап. — Хорошего дня, — лорд Малфой заправляет волосы сыну за ухо и коротко улыбается им обоим, снова поражая Альбуса контрастами собственной личности. Этот человек может запутать кого угодно, и Поттер совсем не понимает, что думать на его счёт. Может, он такой же, как Скорп? Умеет надевать маски, когда это нужно. Пока это лишь догадки, но сейчас Поттер уверен в одном: лорд Малфой явно сложнее, чем Альбус привык о нём думать благодаря рассказам родителей. — Разве можно так просто пользоваться чужой палочкой? — всё же задаёт волнующий вопрос Альбус, когда отец друга уходит, оставляя их наедине. — Ну... я пользовался палочкой отца, когда у меня ещё не было своей, но совсем немного, — Скорп легкомысленно пожимает плечами, словно в этом не было ничего такого, но палочку прячет в специальный карман в глубине мантии с особой осторожностью и трепетом. Восторженное выражение никак не сходит с его лица. Альбус не уверен, что был бы счастлив такому подарку от собственного отца, но Скорпиусу всё явно по душе. — Думаю, отец мне дал свою, чтобы показать всем, что даже поломанная палочка не станет проблемой. — Манипуляция, — тянет Альбус и важно кивает, заставляя Скорпа захихикать. — Твой отец немного жуткий, не находишь? — Правда? — удивлённо клонит голову Малфой. — Никогда не замечал. — А как он будет без своей палочки? — всё же спрашивает Альбус, он представить не может, как взрослый волшебник, которому, вообще-то, надо колдовать, чтобы выполнять свои рабочие и не только обязанности, может остаться без своего основного инструмента. — Это запасная. В конце концов, он занимается важной работой. Если с его палочкой что-то случится, то это может обернуться катастрофой.