Новая ветвь

Драко Малфой думал, что привык к страху. Но сейчас, стоя среди развалин Хогвартса, он понял, что ошибался. Вокруг шла война. Настоящая, не та, о которой рассказывают в книгах, не та, где есть герои, победные речи и красивые смерти. Люди кричали, люди горели, люди умирали. А он снова прятался. Красное заклинание ударило в обломок стены рядом с ним. Камень взорвался осколками. — Протего! Щит вспыхнул перед ним и тут же задрожал от нового попадания. Ещё одно. И ещё. Драко отступил назад — не атаковал, даже не пытался. Он давно понял, что не хочет никого убивать. Ни студентов, ни преподавателей, ни членов Ордена. Никого. Поэтому всю битву он делал только одно — выживал. Щиты, уклонение, отступление, снова щиты. Иногда ему казалось, что именно так выглядит вся его жизнь — прятаться, ждать, надеяться, что опасность пройдёт мимо. Где-то слева взорвалась часть стены, в воздух взлетели камни и пыль. Драко закашлялся, и перед глазами вспыхнуло воспоминание: Тёмный Лорд в Малфой-мэноре, отец, стоящий на коленях, мать, которая старалась не смотреть в красные глаза Волдеморта. И он сам — напуганный мальчишка, который понимал только одно: если ошибёшься — умрёшь, если возразишь — умрёшь, если покажешь страх — умрёшь. Он ненавидел отца. Наверное, впервые в жизни по-настоящему — не за строгость, не за требования, а за то, что Люциус привёл их сюда. В этот кошмар, в эту войну, в этот замок, в смерть. А потом всё замерло. Драко даже не сразу понял, что произошло. Просто один за другим начали стихать крики, заклинания перестали летать, люди остановились. Он поднял голову и увидел Поттера. Вернее, его тело — безжизненное, обвисшее, неподвижное, в руках Волдеморта. Сердце провалилось куда-то вниз. Вот и всё. Конец. Странно, он должен был радоваться — Поттер всегда был врагом, всегда стоял поперёк дороги, всегда побеждал. Но вместо радости Драко почувствовал только пустоту. Потому что вместе с Поттером умерла последняя надежда. Та самая, которую он никогда никому не показывал, даже самому себе, — надежда на то, что однажды кто-нибудь остановит всё это. Именно тогда он услышал крик. Женский, отчаянный. — НЕВИЛЛ! ЗА СПИНОЙ! УБЕЙ ЕЁ! Грейнджер. Он повернул голову и дальше увидел всё почти одновременно: Нагайну, Невилла, меч, удар, голову змеи, покатившуюся по камням. А потом Беллатрису. Она стояла неподвижно, не моргала, не дышала, словно мир вокруг перестал существовать. Драко никогда не видел её такой — даже в Азкабане она наверняка выглядела менее безумной. Беллатриса медленно подняла голову и посмотрела на Грейнджер. У Драко внутри всё похолодело. Он слишком хорошо знал этот взгляд. Потому что видел его раньше, в подвале Малфой-мэнора: кровь на полу, связанные пленники, крик, нож в руке тёти. И Грейнджер. Он до сих пор помнил её глаза, помнил, как она пыталась не кричать, помнил, как сам стоял рядом — и ничего не сделал. Ничего. Беллатриса сорвалась с места, Грейнджер побежала, и Драко понял: если сейчас снова останется стоять, то уже никогда не сможет смотреть на себя в зеркало. Он побежал следом, не думая, впервые за очень долгое время не думая вообще ни о чём. Только бы успеть, только бы не снова, только бы не опоздать. Коридоры сливались в серое месиво из дыма, крови и камня. Несколько раз Драко едва не поскользнулся на обломках, один раз пришлось выставить щит, когда чьё-то заклинание ударило в стену рядом, — он даже не понял, кто стрелял. Всё это больше не имело значения. Где-то впереди мелькнули тёмные волосы Беллатрисы, она была совсем близко, Грейнджер исчезла за поворотом. Драко прибавил шаг. И в этот момент мир закричал. Звук пришёл отовсюду сразу, ударил по ушам, по рёбрам, по самому сердцу. Драко остановился так резко, что едва не упал. Нет, этого не могло быть, но он сразу понял — Лорд. Крик был полон боли, такой боли, какую невозможно представить; в нём не было власти, не было ярости, не было того ледяного превосходства, к которому все привыкли. Только ужас — будто человек понял, что проиграл по-настоящему, навсегда. Крик оборвался, и наступила тишина. Драко замер. Он не понимал, откуда знает это, но знал — Тёмный Лорд мёртв. В груди вдруг стало пусто, свободно, страшно. Он стоял посреди разрушенного коридора и впервые за много лет не чувствовал над собой ничьей тени: ни Волдеморта, ни страха наказания. Ничего. Он побежал дальше и наконец увидел их. Беллатриса стояла над Грейнджер. Вокруг неё клубилась тьма — чёрная, с серебряными прожилками. Она текла по воздуху, как живая, извивалась, дышала, впивалась в тело Грейнджер. Драко вырос среди тёмной магии, но такого никогда не видел. Беллатриса творила что-то древнее, что-то настолько мерзкое, что даже воздух вокруг словно начал гнить. Из носа у неё текла кровь, по подбородку тоже — она вкладывала в заклинание всё, без остатка. Грейнджер кричала. Драко никогда не слышал такого крика — не в Малфой-мэноре, не во время пыток, никогда. Время кончалось. Что-то оборвалось внутри Драко. Страх, сомнения, колебания — всё исчезло. Осталась только холодная ясность. Он поднял палочку. — Авада Кедавра. Голос прозвучал спокойно. Почти тихо. Зелёный луч ударил Беллатрису в спину. На секунду время остановилось. Она замерла. Медленно повернула голову. Их взгляды встретились. Драко не знал, что увидела она. Предательство. Разочарование. Или просто смерть. Беллатриса открыла рот. Но не успела сказать ни слова. Тело рухнуло на камни. Глухо. Тяжело. Окончательно. Драко смотрел на неё несколько секунд. Потом перевёл взгляд на Грейнджер. И впервые почувствовал настоящий страх. Потому что она не двигалась. Вообще. Чёрно-серебряные остатки магии всё ещё кружились над её телом. Медленно. Словно не хотели уходить. — Грейнджер. Тишина. Он подошёл ближе. Опустился рядом на колени. — Грейнджер. Ничего. Лицо было белым. Слишком белым. На губах кровь. Ресницы дрожат. Но сознания нет. Драко осторожно коснулся её плеча. Холодная. Очень холодная. Не как мёртвый человек. Хуже. Будто из неё вытянули всё тепло. Он нахмурился. Потом подхватил её за спину, пытаясь приподнять. И в этот момент что-то коснулось его. Ледяное. Острое. Невидимое. Будто тонкая игла прошла через ладонь прямо в сердце. Драко резко втянул воздух. На секунду ему показалось, что он слышит шёпот. Сотни голосов. Мужских. Женских. Старых. Мёртвых. Они исчезли так же быстро, как появились. Он отдёрнул руку. Сердце колотилось как сумасшедшее. Что это было? Чёрно-серебряные искры вокруг Грейнджер дрогнули. На мгновение потянулись к нему. А потом растворились в воздухе. Словно узнали. Словно приняли. Драко смотрел на свою ладонь. Ничего. Никаких следов. Никакой раны. Но чувство осталось. Странное. Тревожное. Будто какая-то дверь только что открылась. И захлопнуться уже не сможет. Вдалеке послышались шаги. Много шагов. Люди бежали сюда. Драко снова посмотрел на Грейнджер. И впервые за весь этот кошмар понял, что война закончилась. Но самое страшное, возможно, только начиналось.