Новая ветвь

Драко почти не спал. Не потому что мешали мысли об отце — они всегда были с ним. И не потому что беспокоился о Грейнджер — её присутствие в Мэноре раздражало, но не тревожило. Нет. Он не спал, потому что впервые за долгое время почувствовал, что попал в ловушку собственного дом. Грейнджер была в библиотеке. Она рылась в книгах, которые он сам хотел изучать. И если она случайно наткнётся на ту — о кровной связи, с пометками Люциуса — она поймёт. Она не глупая. А если поймёт — донесёт Министерству. Или Поттеру. Или просто сделает выводы, которые ему не нужны. Драко перевернулся на другой бок. Он не мог работать открыто. Не мог изучать ритуал, пока она сидит за его столом. А она не уйдёт. Он это понимал. Впервые за всё время он подумал о ней не как о помехе, а как о проблеме, которую нужно обойти. И эта мысль раздражала. Он знал, что умён. Много читал. Видел разную магию — светлую, тёмную, древнюю, запретную. Но то, что Беллатриса сделала с Грейнджер… он никогда не видел ничего подобного. Проклятие, которое не убивает сразу. Которое разрушает медленно. Изнутри. Он даже подумал на секунду — было бы интересно найти решение. Просто ради интереса. Как головоломку. Но тут же одёрнул себя. Отец. Ему нет дела до Грейнджер. У него свои планы. Он закрыл глаза и провалился в короткий, беспокойный сон. Утром Драко принял душ. Долго стоял под горячей водой, чувствуя, как напряжение отпускает мышцы, но не отпускает голову. Вытерся. Надел спортивные штаны и тёмное поло. — Тикки. Домовиха появилась мгновенно. — Хозяин Драко? Хозяйка Нарцисса зовёт вас на завтрак. — Хорошо, скоро буду. Он вышел в коридор — и тут же на него налетела Грейнджер. Не специально. Она просто шла, уткнувшись в свои мысли, и не заметила его. Драко едва успел схватить её за плечи, чтобы она не упала. — Ты… — начал он. — Ой, прости, — она отшатнулась, подняла глаза. — Тикки позвала меня на завтрак. Я задумалась и не увидела тебя. Драко разозлился. Мать поселила её напротив его спальни. В доме десять тысяч комнат. Десять тысяч. Но она выбрала именно эту. Неужели она не понимает, что ему нужно, чтобы эта… чтобы она не разнюхивала тут? — Смотри под ноги, Грейнджер, — процедил он. — В этом доме много портретов. Некоторые из них могут тебя укусить. Она ошарашено моргнула. — Портреты не кусаются. — Этот дом не похож на другие. Он развернулся и пошёл в столовую. Грейнджер шла за ним. И снова началось. Портреты оживились. Шёпот пробежал по рядам — едва слышный, но отчётливый. Драко напрягся. Сделал вид, что ничего не замечает. Но краем глаза видел, как старые ведьмы и волшебники провожают её взглядами. В столовой их ждала Нарцисса. И сегодня она выглядела иначе. Нарцисса принарядилась. На ней было простое, но элегантное платье, волосы уложены, на лице — лёгкая улыбка. Она как будто ожила. Драко даже улыбнулся, увидев её такой — забыл, какой была мать до войны. Непринуждённой. Почти счастливой. — Доброе утро, — сказала Нарцисса. — Доброе утро, миссис Малфой, — ответила Грейнджер. Стол сегодня был другим. Не скромным завтраком для двоих. Полная сервировка. Разнообразные блюда. Серебро. Фарфор. Всё, как в старые времена. Нарцисса явно старалась. Они сели. Мать начала беседу. Расспрашивала Грейнджер о проклятии — подробно, почти как целитель. — Когда начались первые симптомы? Как часто появляются полосы? Усиливается ли холод? Грейнджер отвечала спокойно. Рассказывала про вспышки гнева, про холод, про линии под кожей, которые появляются и исчезают. Про то, что в старых домах ей становится легче. Драко слушал внимательно. И впервые посмотрел на неё долго. Не мельком. Не сквозь раздражение. А просто — увидел. Она изменилась. Раньше Грейнджер была живой. Эмоциональной. Вся на виду — гнев, радость, страх, восторг. Сейчас всё иначе. Её лицо осунулось. Под глазами залегли тени. Но в них не было усталости — что-то другое. Сдерживание. Постоянный контроль над собой. Губы сжаты, плечи напряжены. Но самое странное — глаза. Они стали глубже. Темнее. В них появилось что-то, чего раньше не было. Что-то, что Драко не мог определить. Не страх. Не боль. Присутствие. Как будто внутри неё кто-то ещё смотрел на мир. Он одёрнул себя. Что он делает? Смотрит на Грейнджер. Анализирует её. Зачем? У него свои планы. Драко резко встал. — Спасибо, мама. Он поцеловал Нарциссу в щёку и вышел. Не оборачиваясь. В библиотеке он действовал быстро. Книги, которые могли помочь ему в поисках отца — с пометками Люциуса, о кровной магии, о ритуале — он взял с собой. Замаскировал их под литературу двадцатого века. Магловские романы. Поэзия. Философия. Если Грейнджер подойдёт — увидит только это. Он сел в углу. Пусть копается в тех фолиантах, что остались на столе. В них нет ничего полезного. Ни о проклятии. Ни о связи с кровью. Он углубился в изучение. Но через пятнадцать минут услышал шаги. Грейнджер вошла тихо. Не заметила его — он сидел в тени высокого стеллажа. Она прошла к полкам, взяла книгу… и вдруг остановилась. Повернулась к портрету. Тому самому. Старому Малфою. Армандусу. — Вы смотрели на меня вчера, — сказала она негромко. — Вы знаете, что со мной происходит? Портрет фыркнул. — Ты грязнокровка. Я не стану тебе помогать. Она молчала. — То, что в тебе такая сила… это неправильно, — продолжил портрет. — Ты не должна обладать ею. Это по праву не твоё. И вдруг запнулся. Словно понял, что сказал лишнее. Грейнджер ждала. Но портрет замолчал. Отвернулся. Драко нахмурился. «Это по праву не твоё». О чём он? Но спрашивать при Грейнджер он не стал. Она взяла несколько фолиантов — те, что он сам уже изучил. Те, где не было ничего. Села за стол, открыла книгу — и вдруг подняла голову. — Малфой? Немного испуганно. Словно только что заметила его. — Я тебя не заметила. — Вижу, — сухо ответил он. Она помолчала. Потом её взгляд упал на книги, разложенные вокруг него. Магловская литература. — Ты читаешь магловскую литературу? — в её голосе прозвучал смешок. Удивлённый. — Представь себе, Грейнджер. Не все чистокровные считают маглов идиотами. Она не обиделась. — Назови что-нибудь интересное из Британии двадцатого века. — «Скотный двор». «1984». «О дивный новый мир» Хаксли, — ответил он не задумываясь. Грейнджер удивлённо приподняла бровь. — Ты действительно читал? — Ты думала, я просто пыль с обложек сдуваю? Она усмехнулась. Настоящая усмешка. Живая. — И как тебе «1984»? Драко знал. Он читал эту книгу трижды. Нашёл её в библиотеке отца случайно, когда искал что-то о магловских технологиях. И она его… зацепила. — Страшно, — сказал он. — Потому что это не фантастика. Это инструкция. И некоторые магические семьи живут по ней до сих пор. Только вместо Большого Брата — чистота крови. Грейнджер посмотрела на него долго. Слишком долго. Драко понял, что забылся. Он закрыл книгу. — Ты разве не должна искать способ себя спасти? Или разговоры со мной внезапно стали частью исследования? Щёки Грейнджер вспыхнули. Она открыла рот, чтобы ответить — и в этот момент несколько книг на соседней полке сорвались вниз. Не упали. Повисли в воздухе. Драко замер. Портрет Армандуса дёрнулся в своей раме. Грейнджер вонзила ногти в ладони. Её лицо побледнело, зубы сжались. Она смотрела на парящие книги так, будто хотела заставить их вернуться силой мысли. И они вернулись. Медленно. Аккуратно. Каждая на своё место. Тишина. Грейнджер опустила руки. На ладонях остались красные полумесяцы от ногтей. Драко смотрел на неё, стараясь не выдать потрясения. За свою жизнь он видел беспалочковую магию. Видел стихийные выбросы. Видел, как тёмные артефакты подчиняют себе людей. Но никогда не видел, чтобы магия слушалась эмоций настолько охотно. Словно ждала разрешения вырваться наружу. Он не сказал ни слова. Взял свои книги — магловскую литературу, под которой замаскированы настоящие записи — и вышел из библиотеки. Он решил работать в своём кабинете. На втором этаже. Грейнджер сюда не попадёт. Это его дом. Только Малфои могут заходить в личные комнаты. Она может входить только там, куда ей разрешили. Библиотека. Гостиная. Столовая. Её спальня. Всё. Он разложил книги. Изучал. Делал пометки. Искал способ связаться с отцом. Но мысли возвращались к другому. Проклятие Грейнджер. То, как книги подчинились ей. То, как портрет сказал: «Это по праву не твоё». И странное, неловкое тепло в груди, когда она улыбнулась его словам. Он выругался вслух. — Не до неё. У тебя отец. У тебя цель. Он взял следующую книгу. Пытался выкинуть её из головы. Не получалось. На обед он не спустился. На ужин — тоже. Тикки приносила еду в кабинет. Он ел механически, не чувствуя вкуса. К вечеру он понял, что ему нужно поговорить с портретом Армандуса. Один. Без Грейнджер. Он подождёт, пока она уйдёт в свою комнату. И спросит. Что значит «это по праву не твоё»? И почему дом её знает? Драко закрыл книгу. Ему нет дела до Грейнджер. Но он думал о ней. И это раздражало больше всего.