Новая ветвь

Драко вернулся в библиотеку глубокой ночью. Дом спал. Портреты притворялись мёртвыми. Только огонь в камине тихо потрескивал, отбрасывая дрожащие отблески на высокие стеллажи. Армандус Малфой не спал. Старик сидел в кресле внутри рамы и смотрел на дверь так, словно ждал его. — Ты сказал ей больше, чем должен был, — произнёс Драко, закрывая за собой дверь. Портрет усмехнулся. — А ты подслушивал. — Я слышал достаточно. Армандус ничего не ответил. Драко подошёл ближе. — Что значит: «Это по праву не её»? Портрет молчал. — Что значит: «Она забирает нашу силу»? Армандус поднял глаза. — Ты действительно хочешь знать? — Да. Старик долго рассматривал его. — Раньше ты никогда не задавал правильных вопросов. — А сейчас? — Сейчас задаёшь. Драко почувствовал раздражение. — Хватит загадок. Армандус усмехнулся. — Говоришь как хозяин дома. — Я и есть хозяин дома. На этот раз портрет кивнул. Медленно. Одобрительно. — Да. Теперь есть. Тишина повисла между ними. Потом старик заговорил: — Девчонка носит в себе древнее проклятие. — Это я уже понял. — Нет. Не понял. Армандус наклонился вперёд. — Это не просто проклятие. Оно не должно было оказаться на ней. — Почему? — Потому что оно создавалось не для таких, как она. — Для кого тогда? Портрет выдержал паузу. — Для чистокровных. Драко нахмурился. — Что оно должно было делать? Армандус некоторое время молчал. — Лишать магии. Тишина. — Что? — Именно для этого его создавали. Не убить. Не свести с ума. Не искалечить. — Тогда зачем? — Потому что для некоторых семей потерять магию страшнее смерти. Драко медленно кивнул. Он понимал. Слишком хорошо понимал. — Если бы проклятие наложили на чистокровного волшебника или ведьму, оно высушило бы магию. Неотвратимо. В конце концов жертва осталась бы жива, но без дара. — Но с Грейнджер происходит обратное. — Именно. Армандус впервые выглядел обеспокоенным. По-настоящему. — Она не должна была пережить его. Магия должна была отторгнуть её и мучительно убить. — Но не отторгла. — Нет. Старик смотрел в огонь. — Она приспособилась. По спине Драко пробежал холод. — Что это значит? — Это значит, что проклятие пытается выполнить своё предназначение. Но не может. — Почему? — Потому что она не чистокровная. Тишина. — И что оно делает теперь? Армандус поднял взгляд. — Ищет то, для чего было создано. — Не понимаю. — Кровь. Драко замер. — Какую кровь? Старик долго молчал. Потом ответил: — Ту, которая заключена в самом проклятии. В библиотеке стало очень тихо. — Продолжай. — В этом проклятии две линии крови. Сердце Драко пропустило удар. — Какие? — Одну ты знаешь. — Блэки. — Да. Это было логично. Беллатриса Блэк. Но Армандус не закончил. Он продолжал смотреть на огонь. — А вторая? — Вторая касается тебя. Драко почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. — Что это значит? Армандус повернул голову. — Малфои. Тишина. Полная. Драко почувствовал, как внутри всё похолодело. Несколько секунд просто смотрел на него. Не понимая. Не принимая. — Нет. — Да. — Это невозможно. Армандус усмехнулся. — Неужели? — При чём здесь Малфои? — Это точно Малфои. — Откуда ты знаешь? Старик посмотрел на него как на ребёнка. — Потому что я чувствую это. Он обвёл рукой библиотеку. — Все мы чувствуем. Его палец указал на стены. — Дом чувствует. Драко промолчал. — Откуда такая уверенность? — Потому что я прожил в этом доме двести лет. Армандус подался вперёд. — И впервые вижу, чтобы Малфой-мэнор принимал грязнокровку так, как принимает её. Слова начали складываться. Шёпот портретов. Странное поведение дома. Облегчение, которое испытывала Грейнджер в чистокровных домах. То, как домовики реагировали на неё. То, как сам дом словно наблюдал за ней. — Значит, она связана с нашим родом. — Уже да. — Насколько? Армандус долго молчал. Потом ответил: — С каждым днём сильнее. — И что происходит с ней? — Она становится сильнее. — За счёт чего? — За счёт нас. Драко резко поднял взгляд. — Что? — Ты слышал меня. Старик смотрел на него спокойно. — Проклятие должно было отнимать магию у чистокровной жертвы. Но оказалось на грязнокровке. Оно не может завершить то, для чего было создано. — И поэтому... — Поэтому питается. Тишина. — Кем? — Обеими линиями крови. Армандус провёл рукой по подлокотнику кресла. — Блэками. Пауза. — И Малфоями. Драко почувствовал неприятный холод в груди. — Она забирает нашу силу? — Неосознанно. — И становится сильнее? — Да. — А мы? Армандус отвёл взгляд. — Этого я не знаю. — Ты только что сказал... — Я сказал то, что вижу. Впервые в голосе старика прозвучало беспокойство. — Я никогда раньше не видел подобного. — Но ты знаешь это проклятие. — Знаю. — Тогда почему не видел? Армандус медленно покачал головой. — Потому что раньше оно работало иначе. — Что изменилось? — Не знаю. Долгая пауза. Потом старик тихо добавил: — Возможно, потому что оно никогда раньше не попадало на грязнокровку. Драко смотрел в огонь. Проклятие Грейнджер больше не было только её проблемой. Оно касалось его семьи. Его рода. Его дома. Его наследия. — Кто создал это проклятие? Армандус отвернулся. — Не знаю. — Врёшь. — Не знаю наверняка. — Тогда откуда тебе всё это известно? Старик долго молчал. Слишком долго. А потом сказал: — Потому что однажды меня уже спрашивали о нём. Драко нахмурился. — Кто? Армандус посмотрел ему прямо в глаза. — Твой отец. Драко застыл. — Люциус? — Да. — Когда? — Много лет назад. — Зачем? — Этого он мне не сказал. Армандус усмехнулся. — Но интересовался очень настойчиво. Драко почувствовал, как внутри всё переворачивается. Отец знал. Изучал это. Искал информацию. — Ты рассказал ему всё? — Нет. — Почему? — Потому что он не задавал правильных вопросов. Драко невольно усмехнулся. Та же самая фраза. Только теперь она звучала совсем иначе. — Значит, ответы у него. — Возможно. — И он единственный, кто может объяснить происходящее. — Возможно. — Ненавижу это слово. — Я тоже. Тишина. Драко поднялся. Теперь всё стало хуже. Гораздо хуже. Потому что появился человек, который мог знать правду. Люциус Малфой. И если кто-то способен объяснить, что происходит с Грейнджер, то это он. У двери Драко остановился. Грейнджер. Она ищет ответы не меньше него. И если ответы действительно у Люциуса... Тогда искать придётся вместе. Она не выдаст его Министерству. Не станет рисковать собственной жизнью. Теперь ответы были нужны им обоим. Слишком многое поставлено на карту. Кроме того... Он вспомнил слова Армандуса. Магия двух родов. Блэки и Малфои. Утром он расскажет ей всё, что узнал. Не потому что доверяет. Не потому что хочет помочь. А потому что теперь это касается не только её. Это касается Малфоев. А значит — касается его. И впервые за всё время мысль о разговоре с Грейнджер не вызывала раздражения. Только необходимость. Он вышел из библиотеки. Армандус смотрел ему вслед.