Новая ветвь

Они молча дошли до библиотеки. Драко взял карту со стола. Гермиона хотела что-то сказать, но передумала. Слова сейчас были лишними. Они двинулись в западное крыло. То самое, куда Люциус Малфой запрещал ходить сыну. Гермиона помнила этот разговор. Драко рассказывал тихо, почти нехотя. Будто само воспоминание причиняло боль. — Почему сюда нельзя? — спросила она, когда они свернули в длинный тёмный коридор. — Не знаю. Отец запрещал. Этого было достаточно. — Ты никогда не спрашивал? — Спрашивал. — И что он ответил? — Сказал, что некоторые двери лучше не открывать. Гермиона замолчала. Стены вокруг стали другими. Более старыми. Более грубыми. Камень здесь не знал штукатурки — он был голым, холодным, покрытым вековой пылью. Воздух не двигался. Он висел тяжёлой, мёртвой массой. Драко поднял палочку. — Люмос. Свет выхватил из темноты чёрные стены, высокий потолок, теряющийся где-то наверху, и странные символы, вырезанные прямо в камне. Они не были похожи ни на один язык, который знала Гермиона. Она почувствовала это сразу. Что-то тёмное. Древнее. Голодное. Оно лежало в этих стенах, в этом воздухе, в этой тишине. Оно ждало. — Здесь что-то не так, — тихо сказала она. Драко посмотрел на неё. В его глазах не было страха. Только холодная решимость. — Идём. Ориентироваться по карте оказалось сложнее, чем они думали. Коридоры петляли, сворачивали не туда, куда нужно, иногда упирались в глухие стены. Драко несколько раз сверялся с планом, водил пальцем по линиям, хмурился. — Мы на месте? — Нет. Ещё метров двести. — Откуда ты знаешь? — Отец учил. В Мэноре нужно чувствовать расстояния. Иначе заблудишься. Они прошли в узкий коридор. Здесь потолок опускался так низко, что Драко пришлось пригнуться. Стены сближались, давили на плечи. Гермиона старалась держать себя в руках, впивая ногти в ладони. Боль помогала. А потом они услышали шёпот. Гулкий. Многоголосый. Он шёл отовсюду — из стен, из пола, из потолка. Сотни голосов. Мужских. Женских. Старых. Мёртвых. Гермиона замерла. — Что это? — Портреты, — ответил Драко. — Старые. Очень старые. Те, кого уже никто не помнит. — Они говорят о нас? — Они всегда говорят. Просто мы их не слышим. А здесь — слышим. — Почему? — Потому что здесь граница. То, что за ней, сильнее любой портретной магии. Шёпот становился громче. Гермиона не разбирала слов, но чувствовала их значение. Страх. Боль. Ярость. Она сжала кулаки, вонзила ногти глубже. Кровь выступила на ладонях. — Не бойся, — сказал Драко. — Я не боюсь. — Врёшь. Она резко повернулась к нему. — Откуда ты знаешь? — Потому что сам боялся бы на твоём месте. Но ты идёшь. Это важнее. Он сказал это без насмешки. Без подкола. Просто как факт. Гермиона отвернулась. Стало легче. Они вышли в небольшой зал. И увидели дверь. Огромную. Чёрную. Без ручки. Без замка. Без щели. Древнее дерево, окованное почерневшим серебром. Символы на ней горели — те же, что на стенах. Те же, что на карте. — Здесь, — сказал Драко. Он шагнул вперёд. Толкнул. Ничего. Попробовал сильнее. Бесполезно. — Почему? — спросил он. Ответа не было. Гермиона отодвинула его плечом. Сама попробовала. Дёрнула. Ещё раз. Ничего. — И что мы будем делать? Драко поднял палочку. — Алохомора. Тишина. — Порто Аперта. Символы на двери вспыхнули на секунду и погасли. — Ревелио. Ничего. — Конфринго! Красный луч ударил в дерево. Даже царапины не оставил. — Финдли Локум! Заклинание скользнуло по поверхности, как вода по стеклу. Драко опустил палочку. — Не работает. — Я вижу. — Что ты предлагаешь? Гермиона молчала. Смотрела на дверь. Она злилась. Всё внутри запульсировало. — Грейнджер? — Дай мне минуту. — Ты в порядке? — Дай мне минуту! Она не узнала свой голос — низкий, чужой, почти звериный. Драко замолчал. Она смотрела на дверь. И ненавидела её. Ненавидела за то, что она стоит на пути. За то, что не пускает. За то, что издевается. Ярость поднялась внутри. Горячая. Сладкая. Пьянящая. Она чувствовала, как чёрные линии на руках пульсируют, как расползаются по коже, как становятся горячими. Откройся. Дверь не слушалась. ОТКРОЙСЯ. Ничего. Я ПРИКАЗЫВАЮ. ОТКРОЙСЯ! Чёрные линии вспыхнули. Глаза защипало. Гермиона не видела себя, но знала — они стали чёрными. Полностью. Без белка. Без радужки. Только тьма. — Грейнджер! — голос Драко прозвучал далеко. Словно из-под воды. Она не обернулась. — Грейнджер, остановись! Он схватил её за руку. И отдёрнул мгновенно. Будто обжёгся. — Ты… что с тобой? Она откинула его прочь. Не рукой. Не палочкой. Просто захотела — и он отлетел к стене с грохотом. Издавая звуки боли. Ярость достигла пика. Чёрные линии взбесились. Проклятие внутри завыло. И дверь поддалась. С грохотом. С треском. С визгом древнего металла. Она вылетела из петель, упала на пол, подняв облако вековой пыли. Тишина. Гермиона стояла посреди облака пыли, тяжело дыша. Чёрные линии на руках медленно успокаивались. Она возвращала себя. И вдруг она поняла. Она откинула его. Чертовой магией. Она могла его убить. Могла. Гермиона развернулась. Драко лежал у стены. Прижимал руку к плечу. Смотрел на неё. Она сорвалась с места. Упала на колени рядом с ним. Схватила его за лицо, поворачивая к свету. — Малфой! Он поморщился. — Громче можешь? — Ты ударился головой? — Возможно. — Где болит? — Грейнджер... — Где болит?! Он несколько секунд просто смотрел на неё. Будто видел впервые. Потом тихо спросил: — Ты ранена? Гермиона замерла. — Что? — Ты ранена? — Малфой, я только что швырнула тебя через весь зал. — Да. — Ты вообще слышишь себя? Он скользнул взглядом по её лицу, шее, рукам. Проверяя. Убеждаясь. Она замерла. Только тогда поняла, что держит его. Слишком близко. Слишком долго. Её пальцы всё ещё сжимали его щёки. Их лица разделяло несколько дюймов. Она резко отдёрнула руки. — Вставай, Малфой. — В следующий раз предупреждай, прежде чем открывать двери силой мысли. — В следующий раз не хватай меня за руку. — Договорились. Комната за дверью оказалась пустой. Круглый зал. Высокий потолок, теряющийся в темноте. Ни окон. Ни мебели. Только пыль на полу и странный запах — озон и что-то сладковатое, приторное. И в центре — зеркало. Большое. Старое. Обшарпанное. Рама из чёрного металла, покрытая патиной. Стекло мутное, в разводах, будто его не протирали столетиями. Драко подошёл первым. Гермиона — за ним. Она посмотрела в зеркало. Сначала — просто её отражение. Усталое. Бледное. Чёрные линии на шее. Потом отражение моргнуло. На секунду позже неё. Гермиона замерла. — Скажи, что ты это видел, — прошипела она. — Видел, — ответил Драко. Его голос был тихим. Спокойным. Зеркало вспыхнуло. Туман внутри дрогнул, заклубился, начал собираться в формы. Из серебряной глади потянулись тонкие нити. Они обвили руку Драко, впились в кожу. Он вздрогнул. Стиснул зубы. Но руку не убрал. На поверхности зеркала одна за другой начали появляться строки. Не слова. Образы. Герб Малфоев. Старые лица. Мужчины и женщины в чёрных мантиях. Сотни лет. Поколения. — Что происходит? — прошептала Гермиона. Драко не ответил. Он смотрел в зеркало так, будто видел что-то, недоступное ей. Серебряные нити тянулись из его руки в стекло. А потом зеркало вспыхнуло. И погасло. Нити рассыпались пеплом. Тишина. Драко резко выдохнул и отшатнулся. И тогда Гермиона поняла — он сделал это сам. Не зеркало. Не проклятие. Он. Драко Малфой. Кровь Малфоев сработала так, как и должна была. Несколько секунд он молчал. Смотрел куда-то сквозь зеркало. Словно прислушивался. Словно кто-то только что прошептал ему ответ. — Малфой? Он медленно поднял взгляд. В его глазах появилось что-то новое. Не страх. Понимание. Потом он сделал шаг вперёд. И чётко произнёс: — Я хочу видеть Люциуса Малфоя. Зеркало вспыхнуло. Туман внутри серебряной глади закрутился. Быстрее. Быстрее. Ещё быстрее. И в глубине стекла начали проступать знакомые черты лица.