КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: УЖИН С СУДЬБОЙ

***

      Голод проникал в каждую клетку моего сознания. Мозг отказывался думать обо всех тех проблемах, которые свалились на меня в какой-то нереально короткий срок, как только я спустился по трапу самолёта, приземлившегося в Москве. Родина приняла меня не слишком дружелюбно. М-да… Точнее, отдельные её представители. А если уж совсем точно, то мой родитель устроил мне незабываемую встречу и горячий приём. А что я хотел, отсутствуя в России без малого тридцать лет? Конечно, для отца я был предателем, изменником, который погнался за длинным рублём, а нет, не рублём — шекелем. Рванул в поисках рая, так сказать. Что мне и было выдвинуто в обвинение. Никакие доводы, что уехал я на землю обетованную из-за болезни матери, и чтобы чего-то там достичь, мне пришлось вкалывать как рабу на галерах. И всё то, чего я добился за это время, было только моей заслугой, а не отца или правительства Израиля. Хотя как достиг, так и просрал. Уж извините за мой иврит. Но иначе сказать не могу. Впрочем, это мало кому интересно. Мои проблемы. Сейчас же я ужасно хотел есть. Часы давно показывали время ужина. И стаканом двойного эспрессо, выпитым часа два назад, мой голод было не унять. Покрутившись в каком-то переулке после несостоявшейся встречи с однокурсником, я окончательно понял, что не только своего дорогому папаше, но даже ни одной московской собаке я не нужен. Завернув за угол, я пошарил глазами и увидел вывеску ресторана «Оазис». Недолго думая, переступил порог увеселительного заведения, напрочь забыв, что времена изменились и вечером пятницы в Москве подобные места зафрахтованы. Пройдя в зал, я понял, что в этом месте мне вряд ли удастся поесть. Все места, как назло, были заняты. Я оглядел зал, который напоминал улей, и заметил лишь один столик, за которым в гордом одиночестве, потягивая коктейль, сидела приятная на лицо блондинка. Я подошёл к её столику, потоптался и, понаблюдав ещё несколько минут, пришёл к выводу, что возможно ещё не всё потеряно и я смогу поужинать именно в «Оазисе».       — Извините, у вас свободно? — как можно вежливее поинтересовался я, надеясь, что незнакомка сжалится над голодным мужиком, то есть мной, и разрешит присесть за её столик. Скользнув по мне взглядом со сдержанным интересом, женщина явно оценила мою вывеску, чем вызвала моё неподдельное смущение, и смилостивилась:       — Располагайтесь.       — Благодарю, — не теряя ни минуты, чтобы, не дай бог, она не передумала, я уселся на диванчик напротив неё, совершив тем самым фатальную ошибку. Место было далеко от стола и к тому же низкое несмотря на мой нормальный рост, я чувствовал себя как на горшке в детском саду. К голоду прибавилось полнейшее разочарование выбранным местом:       — Однако… Кажется, в этом «Оазисе» я останусь голодным. Поужинал, называется. К моему удивлению, незнакомка сама предложила мне пересесть в кресло.       — Если не будете лезть с разговорами, можете сесть в кресло.

«Я и разговоры на пустой желудок? Да боже упаси меня проронить хоть слово!».

Разве я мог отказаться от такого подарка судьбы, учитывая, что он подразумевал скорый ужин? В тот момент меня интересовала только еда и ничто больше, у меня был только один собеседник — мой желудок! Именно поэтому я клятвенно заверил соседку по столику:       — Спасибо. Не волнуйтесь, буду нем как рыба, — и открыл меню. Разбираться с чередой странных названий особого желания не было, и я, заметив официантку, не теряя времени, решил ускорить процесс заказа.       — У вас есть что-то, чтобы быстро принесли? — Молоденькая девочка с ручками-веточками, мило улыбнувшись, кивнула и осчастливила меня быстрым ответом.       — Я узнаю, что есть на кухне из уже приготовленного и сразу вам принесу.       — Несите что угодно и воду без газа. — Торопить заказ было бесполезно, но, уточнив ещё момент с водой, я наконец-то внутренне расслабился и откинулся в кресле, всё же надеясь, что заветную порцию чего-нибудь принесут как можно быстрее. «Хозяйка» столика сверлила меня удивлённым взглядом, явно не понимая, почему человек, пришедший в ресторан, не заказывает себе выпить и нормальное меню, а готов сожрать всё, что ему принесут, особо не заботясь о цене и качестве. Хотела бы она есть, так как хотел я, думаю, поступила бы так же. Но чтобы хоть как-то успокоить свою соседку, я сообщил:       — Есть хочу как волк, последний раз в самолёте завтракал. Я действительно ел только рано утром в самолёте какой-то невразумительный омлет и маленький круассан и запил всё это откровенной бурдой под названием кофе. В общем, что позавтракал, что музыку послушал. Радовал один факт, у моей соседки кроме коктейля на столе не было ничего, и мне не пришлось глотать умопомрачительные запахи её блюд. Я чувствовал, что она продолжает наблюдать за мной. В ответ я не остался в долгу, косясь в её сторону, я пришёл к выводу, что она сидит здесь довольно давно и, возможно, уже поела или же у неё должно было быть свидание, которое не состоялось. Уставший и немного расстроенный облик женщины намекал именно на это. Рассмотреть толком я её не успел, потому что передо мной появилась сковородочка жареной картошки с мясом и тарелка с овощным салатом. Уж простит меня дама, но еда в приоритете. Картошка была божественна. На ещё скворчащей сковороде она манила своей румяной корочкой и ароматом. Невзирая на то, что она была слишком горячей и в идеале я должен был подождать, пока она «отдохнёт», я тут же принялся уничтожать еду, не особо беспокоясь, как меня оценит рядом сидящая особа. Особа оценила! Неожиданно для меня она заказала себе такой же чугунок.       «Ну, понятно. Сидит на хронических диетах, правильном питании и прочей ерунде. А здесь такая красота! Разве можно устоять?», — подумал я, яростно тыкая вилкой в салат и пытаясь подцепить ускользающий огурец. Уняв первый голод, я начал успокаиваться и, наконец, оторвался от еды. Решив, что теперь я могу спокойно есть, разглядывая место своего прибывания, я продолжал невольно коситься на свою соседку, чувствуя на себе её изучающий взгляд. Звонок её мобильника отвлёк женщину от разглядываний меня любимого. Она нервно схватила телефон и, приняв звонок, нахмурилась:       — Что случилось, Фаина Игоревна? По мере поступления информации я видел, как она злится и её голос приобретает ярко выраженные металлические нотки.       — Без меня вообще никак? Как дети малые. В двух операционных заблудились. — Она отключилась и нервно отбросила телефон на стол.              «Да, она медик!», — услышав обрывки её разговора, осенило меня и, набравшись смелости, уточнил:       — Медицина? Хирург? Но мне тут же указали на моё место, которое досталось по её милости, и я, быстро извинившись, предпочёл вновь переключить своё внимание на ужин.   В конце концов, ей тоже принесли сковородочку с румяной картошечкой, и она неожиданно изрекла: «Изумительно!», буквально закатив глаза, чем вызвала во мне внутренней смех.       «Да уж, диетчица. Чем же она закусывала свой коктейль? Не пить же в одиночку она сюда пришла? А может быть ей составить компанию? Я бы не отказался сейчас выпить пару бокалов красненького с ней. А она ничего. Что-то в ней есть… глаза. Уставшие и печальные. Сколько ей лет? Так…, возможно, ненамного моложе меня. Интересно замужем? Кольца нет. Наверняка есть или муж, или мужик. Как их там сейчас называют? Бойфренд. Смешно. Ну какой у неё бойфренд, если она медик. Ну, допустим, коллега. И сегодня он пригласил её в этот ресторан, а сам не пришёл, поэтому она здесь одна. Явно расстроенная. Отлично! Я должен поблагодарить этого мужика за ужин. Сейчас выпьем с ней, потанцуем. Мне надо отвлечься от всего того, что было днём. Наверняка назло своему другу пойдёт танцевать. Интересно, какая она в постели? Так, Гена, стоп. Ты даже ещё с ней не выпил. Размечтался! А чем чёрт не шутит!», с этими мыслями я решился предложить ей выпить.       — Бога ради, извините! Могу я угостить вас бокалом вина? К моему удивлению, она мгновенно согласилась и даже сделала акцент, какое вино предпочитает. Наши вкусы совпали, и, не теряя времени, я заказал испанское полусухое и лёгкие закуски к нему. Я видел, как она с удовольствием уничтожает калорийный ужин, и продолжал внутренне над ней смеяться:       «Завтра будет проклинать меня и своего мужа или кто там у неё есть, на чём свет стоит из-за порции жареной картошки с мясом, встав с утра на весы. Вся диета в тартарары!». И всё же я не понимал, зачем она пришла в ресторан, и ничего, кроме спиртного, себе не заказала. Я не видел в этом абсолютно никакого смысла. Выпить бокал другой вина можно было и дома. Если только дома муж, а здесь должно было быть тайное свидание, которое сорвалось. Видя, что моя соседка совсем сникла, я решился на знакомство:       — Я вам не мешаю?       — Ничуть! — милостиво успокоили меня, продолжая уничтожать картофель. Я дождался, когда официант разольёт вино по нашим бокалам, и ринулся в бой.       — Прошу! — Я протянул ей бокал и начал подруливать издалека. — Не вторгаюсь на вашу территорию, но пить без тоста, насколько я помню, в России не принято. Она посмотрела на меня как на пришельца с другой планеты, её лицо выразило полное недоумение, как будто я сказал что-то непотребное, но, после быстро взяв себя в руки и нацепив вновь маску безразличия к моей персоне, она равнодушно произнесла:       — Если очень хотите, можете сказать. Мне всё равно. На такое я не рассчитывал. Как-то раньше мне удавалось расшевелить дам легко и непринуждённо, но не в этот раз.       — Я думал, вы скажите, — озадаченно протянул я.       «Может быть, её безразличие напускное и она уже давно всё решила по моему поводу? А возможно, я вообще не в её вкусе. И её друг-коллега первый красавец там, где она работает. Возможно, у неё даже молодой любовник. В её возрасте это логично, а я в свои пятьдесят ей мало интересен», — я пытался понять, что она думает на самом деле, когда она произносила тост за счастье, но так и не поняв, решил просто ответить на её улыбку взаимностью. Когда улыбка озарила её лицо и морщинки-лучики тронули уголки её глаз, я «поплыл».       «Так вот где собака зарыта! Она слишком милая, когда улыбается. Но её явно что-то тяготит. Может, второй бокал исправил ситуацию? Завяжется хоть какой-то разговор. Я же вижу, что она меня изучает и уже даже не скрывает этого. Но сама сказала мне молчать, поэтому я лучше помолчу. Мне особо торопиться некуда. Ещё не известно, пустит ли меня ночевать отец», — думал я после первого бокала вина и нескольких кусочков сыра. Чувствуя кожей, что незнакомка продолжает сверлить меня взглядом, я решил взять инициативу в свои руки, и оторвавшись от сырной тарелки, спросил:       — Не хотите потанцевать?       — Нет, извините. Устала.

«Да, зря я сразу так. Ну а с другой стороны, как ещё? Или согласилась бы, или послала. Третьего не дано. Хотя вроде бы не послала. Так отмахнулась, как от мухи. Ладно, продолжим с вином».

      — Моя очередь говорить тост? — поинтересовался я и почувствовав, что она готова меня слушать, толкнул даже не тост, речь:       — Я не мастер говорить тосты. Но я хочу выпить за этот вечер. Такой простой и такой необычный. Такой добрый и сытый. Побольше бы таких вечеров в наших жизнях, — я сделал паузу, наши бокалы коснулись друг друга и я, стараясь не упустить момент, быстро добавил: — Возможно, вам не интересно, но всё же я представлюсь… Геннадий. В её глазах впервые за вечер я увидел неподдельный интерес и подумал, что у меня появился шанс.       — Очень приятно. Ирина, — представилась моя благодетельница и вновь улыбнулась.       — Красивое имя, — комплимент от меня последовал незамедлительно. Но на этом я решил притормозить и посмотреть на её реакцию, потягивая довольно приличное вино. Я вальяжно устроился в кресле и, барабаня пальцами по подлокотнику своего кресла, начал терпеливо ждать. Спиртное вызвало в теле приятную тяжесть, и я чувствовал, что меня накрывает накопившаяся за день усталость. Неплохо было бы сейчас уже быть в постели, а не сидеть и молчать под пристальным взглядом этой блондинки, ожидая у моря бабы погоды. Чтобы не заснуть под убаюкивающий медляк, я решил выйти из своего амёбного состояния и угостить самого себя виноградом. Она, похоже, решила то же самое. Мы выбрали одну виноградную кисть и, заприметив на ней самую крупную ягоду, одномоментно потянулись за манившей нас виноградиной. Наши руки встретились. Я всего лишь на миг коснулся своими пальцами её руки и от неожиданности отдёрнул руку с извинениями, предпочитая уступить ягоду ей, а самому взять дольку груши. Коснувшись её ухоженной руки, я почувствовал тепло, и во мне всё встрепенулось. Я действительно проснулся, и в голову полезли непристойные мысли, которые в приличном обществе малознакомых людей лучше не озвучивать. Она смутилась и тихо произнесла: «Ничего страшного», и эти слова я расслышал даже несмотря на заигравшую в зале более ритмичную музыку. Я ловил на себе её более чем откровенный взгляд, но я продолжал молчать, втайне надеясь, что её, в конце концов, прорвёт и она заговорит первой, прервав молчаливое напряжение, установившееся между нами. Пытаясь изо всех сил игнорировать её гляделки, я осушил бокал и заказал свой любимый кофе с корицей. Она тут же повторила заказ, сделав его под себя. Корица ей была отвергнута.       «Ясно, не гурманка. О нет! Ну зачем же сахар в такое волшебство?» — мелькнуло в моей голове, когда я увидел погружающийся сладкий кубик. В итоге я не сдержался и, наклонившись к ней всем корпусом, шепнул: «Не советую портить продукт». На моё замечание она никак не отреагировала и, помешав в своей чашке кусочек тростникового сахара, отпила свой кофе. Я потягивал свой божественный напиток и наслаждался. Конечно, это не был напиток из автомата, который я выпил сегодня, это был хорошо сваренный кофе с плотной пенкой и моей любимой корицей. Я почти не обращал внимания на свою соседку, поняв, что вряд ли у нас с ней что-то получится. Её интерес ко мне не шёл дальше пристального визуала, и как я понимал, она не стремилась идти на контакт, а я, наверное, слишком устал за сегодняшний день во всех смыслах, чтобы совершать какие-то безумные поступки ради совместного танца или интима.

«Если женщина этого не хочет, зачем навязываться, мучая её, и мучиться самому? Оставим всё как есть».

В какой-то момент Ирина встала и, ничего не говоря, направилась, как я понял, в сторону дамской комнаты. Я следил за её удаляющимся силуэтом с грустной улыбкой, понимая, что шансы на дальнейшее общение у меня невелики и, вероятнее всего, между нами уже ничего не произойдёт. Хотя, честно признаюсь, в тот момент мне хотелось продолжить знакомство с соседкой по столику на другом уровне, проснуться утром в её постели, касаясь поцелуями её обнажённого тела, и не ограничиваться только ими.

«Размечтался! Да, Гена, что-то последнее время с бабами тебе не везёт. Выходишь, видно, в тираж. Кто помоложе в твою сторону не смотрит, а сверстницы уже при мужиках или в таком счастье, как ты, не нуждаются».

Внезапно мой телефон запрыгал на столе от вибрирующего сигнала. Я взглянул на дисплей, на который я косился весь вечер, надеясь на звонок отца. И он позвонил. Но лучше бы он этого не делал. В глубине души я надеялся, что он позвонит, и хотя бы поинтересуется, куда я пропал и когда приду, но мой надежды рухнули, когда в трубке раздался истошный вопль отца: «Горим! Пожарку вызвал, не едут!». Я, не особо церемонясь с вернувшейся соседкой, которая попыталась мне что-то сказать и удивлённо хлопала глазами, видя мои суетливые сборы, сунул пятитысячную купюру проходившей мимо официантке со словами: «Сдачи не надо!», сорвавшись с места, покинул «Оазис», в котором меня хорошо накормили. Я мчался по вечерней Москве в такси и думал сначала лишь об одном:             «Не дай бог старый дурень запалил мой чемодан с вещами! У меня, кроме этого чемодана, ничего нет! Если он это сделал, то я в полном дерьме. Эта будет полная катастрофа!» — но мозг думал хаотично. В мыслях не было ни логики, ни порядка. — «Хорошо, что с Ириной ничего не получилось; иначе, как бы я выглядел, если вылетел из постели и умчался тушить пожар?». Первый день возвращения на родину бил ключом и всё по моему еврейскому темечку, напоминая китайскую пытку холодной водой, когда медленно и долго тебе на голову капает вода, вызывая панику и страх перед следующей каплей. Я даже не мог предположить, как долго продлится эта пытка и чем она может закончиться.